Не уследили

Патриция, аккуратненькая, чистенькая, невысокая леди возвращалась домой  через парк. Насыщенный разными мирскими делами осенний тёплый день клонился к вечеру. Солнце пряталось за вековые дубы. Смеркалось. Становилось прохладнее, но в шерстяном пальто и замшевых ботиках пожилой леди было комфортно.
 Парковую дорожку уже освещали старинные фонари. Под ногами шуршали опавшие листья. Пахло влагой, перезревшими медовыми грушами и старыми книгами.
Книгами, которые долго хранились на чердаке, тут же подумала Патриция. В доме, в котором не любят читать. Или в заброшенном, где давно, кроме мышей и пауков никто не живёт.
   
Старушка всегда была любопытной, ко всему проявляла неподдельный интерес, задавала вопросы, анализировала, раскладывала по полочкам. Может быть, кому-то пожилая леди могла показаться слишком докучливой, но благодаря этому она до сих пор сохраняла ясность и незаурядность ума. В каждом дне находя  что-то такое, чему удивлялась и радовалась, словно малое дитя. Будь то сгорбленный, точно старичок, опавший лист, пёстрая бабочка, порхающая над цветком, встреча с добрым знакомым или новый чай, купленный в старинной чайной лавчонке.
Магдалина, пышущая красотой и здоровьем сорокалетняя  хозяйка лавки, собственноручно составляет чайные сборы из трав, цветов, сушёных фруктов и ягод. Приятные, полезные и даже лечебные, на все случаи жизни. От бессонницы, от лихорадки, от нервов и спазмов.
Патриция заходит в магазинчик, словно в храм, с почтением и благоговея. Магдалина принимается нахваливать новые сборы: успокаивающие, тонизирующие, витаминные, укрепляющие иммунитет. Пожилая леди с удовольствием вдыхает насыщенные ароматы гармоничных чайных букетов, всегда интересуется ингредиентами, их пользой и возможными неприятными воздействиями на женский организм, который наслаждается жизнью уже более восьми десятков лет.
Минувшим летом, запомнившимся своими беспощадно знойными днями и чуть менее прохладными ночами, Патрицию  буквально спасла пара чайных напитков: с вишней, чудесным образом освежающих в жару, и с лимонной травой - от головной боли. Она, можно сказать, влюбилась в них. Магдалина плохого не посоветует, потому и красота её не увядает.

Люди изобретают оптические приборы, чтобы рассматривать Луну и звёзды.  Можно подумать, что на Земле уже всё рассмотрели, бурчала порой Патриция, наблюдая, как за стеклянной дверцей духовки растёт и благоухает персиковый пирог, как румянится и темнеет верхняя корочка, посыпанная кунжутом, а на её макушке образуются светлые трещинки. Или за тем, как в прозрачном заварочном чайничке просыпаются от горячей воды скрученные чаинки и сухие лепестки цветов. Как они напитываются влагой, раскрываются, принимаются танцевать и кружиться, оставляя за собой насыщенный золотисто-коричневый  шлейф. На всё это и ещё много чего можно смотреть изо дня в день, и каждый раз, как в первый, удивляться, восхищаться и видеть новое.
А может, эта способность приходит с возрастом? Когда всё, что ни делаешь, начинает нести в себе особенное очарование. Патриция не исключала, что  когда-нибудь эта способность утратится, но на данном отрезке жизни ничто для неё не было само собой разумеющимся. Как и сама жизнь.

Ночью приморозит, подумала пожилая леди, почувствовав нисходящую с неба стылось. К своей восемьдесят второй осени она могла прогнозировать это с полной уверенностью. Но, к сожалению, не могла она прогнозировать свой последний день и час существования на этом свете. А он наступил.

Патриция вдруг почувствовала, что не может дышать. Где-то внутри поселился  кусок льда, выпустил щупальца и сжимает её бедное доброе сердце. В глазах потемнело, ноги и руки онемели, сумка выпала из ослабевших рук. Старушка из последних сил добрела до ближайшей скамейки и шлёпнулась на неё.

С ветки близ стоящего дуба неслышной тенью слетел Ангел смерти и присел на скамейку рядом с умирающей в образе довольно приятного мужчины.

- Добрый вечер, мадам. Не волнуйтесь, скоро вам станет легче. Настолько легче, что сможете летать.

- Я бы с удовольствием, - прошептала Патриция. - Всю жизнь мечтала полетать, как птица. Но сейчас мне нельзя. Невозможно!

- Почему? Что вас здесь держит?

- Он...

Вот и последний на сегодня Ангел смерти  явился с отчётом. Господь устало открыл журнал с именами на букву "П", взял в руки перо, обмакнул в чернила и приготовился вычеркнуть из жизни Патрицию Беверли, человека женского пола восьмидесяти двух лет, проживающую в городе N на Цветочной  улице, в доме 45.

- Ты задержался, - проворчал Бог, обращаясь к Ангелу. - Надеюсь, всё благополучно. Эта добрая леди ушла безболезненно?

- Эта добрая леди ушла домой.

- Что! Как так?

- У неё было неотложное дело. Уважительная причина для жизни.

- Какое такое дело?

- Она сказала, что ей нужно покормить кота.

- Не помню , чтобы у Патриции был кот.

- На днях притащила какое-то шелудивое чучело. Назвала Генри. Теперь моет его, кормит, лечит, целует. Я сумку ей до дому донёс, а потом в окно подглядел. Носит это облезлое пугало на ручках и колыбельные поёт.

- Что тут сделаешь? Не уследили. Эти пожилые леди такие проворные. Коли так, пусть живёт. Завтра велю её Хранителю, чтоб присмотрел за ней. Ещё лет семь. Или десять? А ты иди, отдыхай, жалельщик котиков.

Господь отложил перо, захлопнул журнал, поставил на полку. Открыл ящик стола, достал плитку шоколада, отломил дольку. Почувствовав вкус изысканного лакомства во рту, тепло улыбнулся...

Далеко-далеко внизу, живущая в городе N старушка по имени Патриция уже и думать забыла о своём недавнем недомогании и добродетельном мужчине, который донёс до дома её тяжёлую сумку. Все мысли были о спасённом от смерти бедном коте. Тощий, потрёпанный жизнью Генри только что вкусно поужинал и теперь с удовольствием дремал на руках у хозяйки под её умиротворяющее воркование.
На чернильно синем небе играли последние отблески оранжевого заката. Краски мира тускнели и становились похожими на старинную акварель.

- Какой чудесный вечер! - восхитилась Патриция, глядя в окно. - И какое чудо, что мы можем его видеть! Правда, Генри?