А потом пришла осень...

Как не искал он её, как не ждал то у фонтана, то на кленовой скамейке в Старом сквере, - её и след простыл; нигде не было. Он спрашивал у знакомых, своих друзей, но те только разводили руками, пожимали плечами, мол, сами диву даёмся. Пропала, словно канула в воду...

- А, Светка! - отозвался Даня; тот самый Даня, что вечно нечёсан, не мыт, не брит и с утра рыщит, где бы перекусить;одет во что попало, башмаки давно просят каши... Так вот, этот Даня-то один знал про неё, потому живо выпалил: - Светку давно не видел в городе. С лета, поди! Как села на поезд спозаранку, так и поминай как звали!..

- На поезд?

- Ага, на поезд. В шляпе, с чемоданом. В тёмных очках. На море укатила. В Геленджик. На заработки подалась...

- Откуда знаешь? - не поверил он.

- Оттуда, - заверил Даня, важно сотрясая указательным пальцем. И, помедлив, добавил: - Она мне сама об этом как-то шепнула: "так и так уезжаю на море, самое фартовое время для подработки, дружок..."

"Дружок" передразнил про себя он Даню и отмахнулся рукой. Иди, гуляй дальше, мол. Не морочь голову...
Но Даня разошёлся уже не на шутку. А если так, то теперь его трудно было остановить...

- Я ж говорю, в Геленджик она уметелила: сам видел, вот этими вот глазами. На поезде было написано...

Он вдруг не сдержался и грубо схватил Даню за грудки.

- Так что ж ты мне раньше об этом не сказал?!

- Я ж того...

- Что "того"?

- Не знал я, что ищешь её... Вот что!..

Он в сердцах чертыхнулся, отпустил Даню и брезгливо сплюнув, пошёл прочь.

Дни понеслись чередой. Лето было жарким, душным. Он то работал до поздна в офисе, то зависал до утра в ночных клубах...

И если вспоминал о ней, то иногда, мельком...

А потом пришла осень...

Светка приехала под вечер. Какая-то не своя, чужая. Округлилась, поправилась. В одной руке несла чемодан, в другой - свёрток. Сверток шевелился и иногда попискивал. Ребёнок!

Он нагнал её у дома. Забегая вперёд, спросил:

- Чей же?..

- Чей, чей! - усмехнулась она. - Твой!..

И пошла к своему подъезду. Красиво и смело...