Правосудие не отходя от кассы

Однажды в палату привезли крепкого на вид, с каким-то от природы суровым лицом, дядьку. Его сросшиеся над носом брови придавали виду угрожающее выражение.

Оказалось, что это капитан милиции. Назовём его Олег Петрович.
В отделение он попал с подозрением на ;инфаркт, но довольно быстро пришел в себя.
Однажды, выслушав длинный рассказ одного из лежавших в палате строителя-первопроходца о трудностях первых лет строительства Академгородка, Олег Петрович неожиданно произнёс: “Да, у вас, у строителей, были свои сложности, а у нас, милиционеров, с вами были свои сложности”.
Заинтригованная публика потребовала раскрыть тезис поподробнее.
И Олег Петрович начал свой рассказ…

Тогда ведь всего не хватало. Ни жилья, ни машин, ни телефонов, ни служебных помещений.
Наше районное отделение милиции ютилось в одной комнате в служебном бараке. А строителей уже было - многие тысячи. Все молодые, горячие. Большинство, особенно девушки, приехали по комсомольским путёвкам. Но были среди приехавших и асоциальные элементы.
Жили в  основном в бараках-общежитиях. Семьям молодым начали в тоже в бараках комнатушки давать.
Это учёные жировали - им квартиры в верхней зоне давали. А строителям - комнатушки в бараках.
Ну а по праздникам, или после получки - запивали мужики. Уркоганов (бандитов) среди них почти не было.Так что поножовщины, слава богу, было мало. А вот драки, дебоши - этого полно было.
Позвонит нам женщина из автомата, мол сосед свою жену бьёт, или хулиган в женское общежитие вломился. А у нас даже автомобиля нет, один сломанный ГАЗик на всё отделение. Пешком на вызова ходили. В зависимости от серьёзности - когда один, когда вдвоём, когда и побольше команда.
Придём, видим ситуацию. А что с дебоширом или хулиганом делать-то? Кутузки-то, куда его посадить, пока не протрезвеет, нет.
Так что мы правосудие ему на месте отвешивали. Если дебоширил дома - попросим жену с детьми из комнатушки удалиться и … быстренько таких ему … отвешаем, что он после этого два дня пластом лежит и жену просит воды поднести, сам встать не может. А хулиганов отведём за угол и там его так вразумим, что он потом это общежитие за километр обходить начнёт.
- А не страшно было потом по улицам ходить, вдруг в тёмном переулке того хулигана встретишь? - спросил кто-то.
- Страшно? Мне? - удивился Олег Петрович. - Я же власть. Хотя… пытался один пырнуть. Ранение у меня с тех пор. Но люди пропасть не дали. Я же всегда по-справедливости с людьми обходился. Они это ценят…

Рассказчик задумался, что-вспомнив.
А потом всё появилось. И здание, и рации, и автомобили. Стали нарушителей в отделение доставлять, протоколы составлять… Пропала романтика… Да и меня в училище направили, оттуда офицером вернулся.
- И сейчас с хулиганами дело имеете?
- Нет, я после ранения на спокойной работе. Парашютисты, засони, хирурги и подснежники - вот мой профиль.
- Это кто такие? - недоуменно спросило сразу несколько человек.
- Самоубийцы. Не знаю, что это за закон природы такой. Но волна за волной, год от году. То люди с балконов прыгают и насмерть разбиваются, мы их парашютистами зовём. То таблетки, в основном успокоительные, глотают по две пачки за раз и засыпают навечно. Потом другие вены себе режут - это хирурги значит. А как весна - так подснежники попёрли.
- А это что такое? - спросил кто-то.
- Это трупы из под снега вытаивают. Так что работы нервной мне круглый год хватает… - закончил он свой рассказ, похлопав себя по груди в районе сердца. 

Признаться, тогда я не очень поверил рассказу Олега Петровича о таких экономичных методах вершения правосудия. Но спустя несколько лет я убедился воочию, что этот метод продолжал жить.

Как я уже сказал, прошло несколько лет.
Руководство страны, за отсутствием успехов, нашло новых виновников всех бед - алкоголиков.
Проблема эта, безусловно, перед страной стояла. Но главной не была. Да и принятые меры, как показала жизнь, страну к расцвету не привели.
Но это станет ясно позже. А пока в рамках борьбы с пьянством алкоголь стали продавать в специализированных отделах (как правило, с отдельной дверью), торговать алкоголем начинали в 11 часов и, что самое важное - алкоголя продавать стали очень мало.
Квоты алкоголя, выделяемые Советскому району г. Новосибирска, в который входил и Академгородок, также уменьшились.
В соответствии с негласным правилом, которое гласило, что пролетариат без водки лучше не оставлять, в “самом Академгородке” (на правом берегу Оби) алкоголь купить стало очень тяжело, а вот в другой части Советского района, на левом берегу Оби, ситуация с ним была полегче.

Приближался праздник 8 марта. А по традиции в этот день мужчинам полагалось организовать в отделе застолье в честь прекрасной части отдела.

Решением отдельского оргкомитета по подготовке торжества мне и ещё двум коллегам было дано задание поехать к открытию винного отдела в магазине на левом берегу и купить там каждому по бутылке вина и водки, поскольку отпуск винно-водочной продукции в одни покупательские руки был именно так ограничен.
И вот мы, приехав раньше на полчаса, стоим в очереди у закрытых дверей винно-водочного отдела.
Минут за пять до ожидаемого открытия к началу очереди подходят четыре уголовного вида, в затрапезной одежде мужика и, оттолкнув стоящих в авангарде очереди бабулек, занимают их место у дверей.
В очереди начинается ропот, но критической массы для рукопашного столкновения не возникает, поскольку в очереди стоят либо пенсионеры, либо женщины, либо хлюпники типа нашей троицы. А наглый квартет, чувствуется, спаян не одной дракой, опытом выживания на зоне и вообще, такие и ножом пырнуть могут.
Подошедшая изнутри к двери продавщица оценила ситуацию, открывать отдел не стала, а куда-то ушла (как выяснилось - звонить в милицию).
Следующие десять минут прошли в ожидании открытия и медленной эскалации конфликта.

Тут к очереди на быстрой скорости подскочил воронок (милицейский газик) из которого, на ходу надевая каски, вышли два весьма щуплых на вид милиционера. В руках у них были дубинки.
Увидев их, отодвинутые бабки радостно загалдели, рассказывая приближающимся милиционерам, как эти хулиганы их толкали.
К чести уркоганов надо сказать, что они не испугались и не побежали, а придвинулись к своему вожаку, встав плотной группой в опустевшем вокруг них пространстве.
Вожак как-то даже пафосно провозгласил:
- Мы тут первые с шести утра стоим! И купим первые!
- Врут они! - Заголосили бабки хором. - Это мы стоим. А они пришли и всех оттолкали. Вон Акенишне даже синяк на локте поставили!

Один милиционер сделал бабушкам успокаивающий жест.
А сам, не говоря не слова, со всего размах врезал вожаку дубинкой. Тот, правда, успел немного прикрыться рукой, но она повисла у него после встречи с дубинкой плетью.
Милиционеры колотили квартет уркоганов профессионально - прицельно и быстро.
Удивительно, что происходило это практически в полной тишине.
Не прошло и минуты, как вожак хрипло скомандовал: «Мотаем!».
Милиционеры тут же опустили дубинки, а уркоганы поплелись мимо очереди.
Когда они проходили мимо, один  из них, сказал (матерные слова я опускаю, хотя колорит фразы при этом потеряется): «Во всём нас, простых людей, притесняют! В верхней зоне на вызов по четыре мента приезжают, черёмухой обливают. А у нас, на левом, - двух дохляков с дубинками пришлют…».
Поясняю, для тех кто не в курсе. Верхняя зона - это центральная часть Академгородка, под «левым» подразумевалась часть Советского района Новосибирска на левом берегу. А «черёмуха» - это использовавшийся тогда милицией слезоточивый газ Черёмуха-10.

А тем временем продавщица открыла двери винно-водочного отдела и торговля началась.
Два «дохляка» сняли каски и, сев в машину, закурили. Докурив и убедившись, что больше скандалов в очереди нет, что один из квартета мирно встал в конец очереди, а трое других ожидают его на приличном удалении, они уехали.

Мы свою миссию выполнили успешно.
И празднование 8 марта прошло в тот год в отделе хорошо, чинно.
Если бы проверяющая комиссия парткома и профкома заглянула в кабинет начальника, где происходило торжество, они увидели бы стол с двумя букетами цветов, накрытый чашками с пирожными, чайниками и чайными чашками.
Ну а то, что в чайниках были крепкие напитки, а не чай, они, конечно, догадывались.
Но ведь вопрос состоял в соблюдении внешних приличий…