Азбука жизни Глава 10 Часть 345 Не волнуйся!

Глава 10.345. Не волнуйся!

Любопытно, с какой теплотой встретили нас зрители, едва мы появились в зале. Ребята с их жёнами и детьми прилетели в Порту ещё утром, заряженные на праздник. Владимир Александрович выдыхает с облегчением, и я ловлю этот же взгляд у Димочки с Ксюшей в первом ряду — всё получилось, мы здесь.

Меня тянет на сцену немедленно, но выдержка берёт своё. Денис уже ждёт с микрофоном. Со стороны оркестра льётся та самая мелодия — страстная, интимная, как признание, вырвавшееся наружу. Я поднимаюсь и начинаю петь. В голосе живёт грусть — но это светлая, принятая грусть, и от этого я чувствую себя невероятно счастливой. Зрители встают, как один человек. Спасибо, бабуля, за твой безупречный французский! Он сейчас — мой крылатый союзник.

Вижу глаза Франсуа и его мамочки, прилетевшей из Парижа. Их немой, искренний восторг — лучший камертон. Он настраивает меня на ту самую волну, где нет места сомнениям. Кажется, я и сама сегодня слышу свой голос со стороны и поражаюсь — откуда в нём эта мощь, эта чистая, почти физическая красота? Вот что значит — обстоятельства. Попасть в свою стихию. Не сомневаюсь, что это проделки Дианочки. Она одела меня, в буквальном смысле, в «своё Вдохновение», всё до мелочей продумав!

А Эдик ловко воспользовался моментом смены настроения. И вот звучит его песня — драматичная, почти отчаянная мольба. «Пожалуйста, отпусти…» Он бросает взгляд в первый ряд, а затем — на нашего второго Маэстро на сцене. Владимир Александрович лишь улыбается в ответ. Этот же взгляд, тёплый и понимающий, я иногда ловлю на Ксюше и Димочке. Хитрецы! Как же они умеют меня растрогать, завести эту внутреннюю пружину.

Нет! Это же невозможно! Откуда столько силы и красок вырывается сейчас из меня, когда я начинаю петь о всепобеждающей силе любви? Аплодисменты катятся нескончаемой волной. Но парижские музыканты уже не отпускают меня со сцены. И я иду к клавишным, чтобы слиться с ними в энергичном, искрящемся, как зимний искорки, ритме.

А после этой искрометности — разворачивается целый мир. Оркестр нашего Маэстро исполняет симфонию, написанную Эдиком. Это музыка, наполненная такой истинной, беззащитной и потому бесстрашной любовью, что кажется — она окружает меня невидимым щитом. Не волнуйся! — будто говорит она.

И словно в подтверждение, ребята из Парижа снова подхватывают ту самую, очень личную для нас мелодию, что звучала в моём первом выходе. Теперь мой голос льётся поверх неё необыкновенно нежно. Что же они сегодня вытворяют? Но ведь и я отвечаю им тем же.

На экране появляются лица моих дружков детства. Сердце сжимается от тепла и ностальгии. Как же все они сейчас мне близки! Я невольно начинаю петь ту песню, что была нашим гимном в те годы — игривую, навязчивую, как само воспоминание о первой влюблённости.

Но вот на сцену поднимается наш второй Маэстро. И мы с Дмитрием Александровичем садимся за два рояля. Рождается диалог — строгий, печальный и прекрасный, как зимний танец одиноких душ.

И вдруг из московского зала нашего ресторана доносится голос Даниила. Значит, где-то здесь и его отец. Для всех их корпоративных вечеров у меня есть особая, тёплая и печальная песня — про тишину, звезды и седину, ложащуюся на виски. Конечно, я пою её сейчас для Ксюши и Димочки. Для тех, кто понимает без слов.

Я не могу усидеть на месте и спускаюсь в зал, приглашая всех подхватить знакомые строки. Но никто даже не пытается — только восторг и благодарность в глазах. Они просто слушают.

А потом рождается шепот. Лёгкий, как прикосновение, полный невысказанных обещаний и тайн. Это снова парижане. Они обожают, когда я пою эту вещь под их аккомпанемент — будто доверяю ветру самую сокровенную мысль. И зал замирает, ловя каждый шёпот, каждое дуновение.