Сказка о Фонарщике, который забыл зажечь свой фона

В одном городе у моря, где улочки сбегали к воде, как проворные ручьи, а по вечерам зажигались жёлтые фонари, жил-был Фонарщик. Он был самым старательным и самым нужным человеком в городе. Каждый вечер, когда солнце садилось в море и улицы погружались в сиреневые сумерки, Фонарщик брал свою лестницу, маслёнку и спички и отправлялся в обход. Он зажигал фонарь за фонарём — ровно, аккуратно, бережно. И город наполнялся мягким, тёплым светом.

Люди знали: если темно — нужно позвать Фонарщика.

— У меня погас фонарь у крыльца, — говорила соседка.

— Я сейчас, — отвечал он и брал лестницу.

— Фонарь над мостом мигает, — говорил рыбак.

— Уже иду, — отвечал он.

— Фонарь в моей душе погас, — прошептала одна женщина, но этого никто, кроме Фонарщика, не услышал. И он пошёл зажигать.

Он успевал везде. Лестница его была лёгкой, маслёнка — полной, а спички никогда не отсыревали. Его хвалили. Им восхищались. «Какой золотой человек, — говорили про него. — Без него город утонул бы во тьме».

Он зажигал фонари — один за другим.
Тёплый, жёлтый, живой.
Его звали — он шёл.
Его благодарили — он кивал.
Его хвалили — он смущался.
Он был нужен.
И это — он знал точно —
было единственным доказательством,
что он существует.

Но была у Фонарщика одна тайна. Одна странность, о которой он никому не рассказывал.

У него был свой фонарь. Маленький, на длинном шесте, с круглым медным колпаком и стеклом цвета мёда. Когда-то, очень давно, этот фонарь горел ровно и ярко. Фонарщик носил его с собой, и от его света было тепло даже в самый холодный вечер. Но однажды — он сам не помнил когда — фонарь погас. И Фонарщик больше никогда его не зажигал.

Сначала ему было некогда: нужно было зажигать другие фонари — на площади, у ратуши, на маяке. Потом он просто забыл. Потом привык.

И теперь его собственный фонарь висел на поясе — тёмный, холодный, заметённый пылью. Фонарщик не смотрел на него. Он вообще редко смотрел на себя. Он смотрел на других — у кого погасло, кому нужно помочь, кого спасти. И от этого внутри него росла странная, необъяснимая пустота.

Он зажигал всё вокруг.
А сам стоял в темноте.
Он согревал других.
А сам мёрз.
Он знал, как разжечь любой фитиль.
Но свой — боялся даже потрогать.

Однажды вечером, когда Фонарщик в очередной раз обходил город, он увидел на скамейке у набережной старуху. Она сидела, укутавшись в тёмный платок, и смотрела на море. Её лицо показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где её видел.

— У вас погас фонарь? — спросил он привычно.

Старуха обернулась. Глаза её были тёмными и глубокими, как вода в старом колодце.

— Нет, — сказала она. — У меня всё горит. А вот у тебя, Фонарщик, фонарь не зажжён. Давно. Очень давно.

Фонарщик машинально коснулся пояса. Пальцы наткнулись на холодное стекло.

— Я... мне некогда, — сказал он. — Меня ждут. Вон там, на углу, фонарь мигает. И у пекаря над дверью совсем погас. И ещё...

— Я знаю, — перебила его старуха спокойно. — Ты всем помогаешь, Фонарщик. Ты зажигаешь свет для всех. Но когда ты в последний раз зажигал его для себя?

Фонарщик хотел что-то ответить — вежливое, привычное, про «я должен». Но слова вдруг застряли в горле. Он опустился на край скамейки и долго молчал.

— Я не знаю как, — прошептал он наконец. — Я разучился.

Старуха ничего не ответила. Она просто протянула ему спички — самые обычные, деревянные, с обгоревшими кончиками.

— Это твои, — сказала она. — Ты потерял их очень давно. А я подобрала. На, возьми.

Фонарщик взял спички. Руки его дрожали. Он достал одну, чиркнул — и она сломалась. Вторую — она погасла на ветру. Третью — и она тоже не зажглась. Он готов был уже заплакать от бессилия, но вдруг старуха накрыла его ладонь своей — сухой, прохладной, удивительно спокойной.

— Не спеши, — сказала она. — Фонарь, который долго стоял в темноте, нужно зажигать медленно. Он отвык от света. Но он помнит. Он ждал.

И тогда Фонарщик выдохнул — глубоко, как не дышал никогда. Чиркнул спичкой. Поднёс к фитилю. И маленький, робкий, дрожащий огонёк вспыхнул в его фонаре.

Он был неярким. Не таким, как те фонари, что Фонарщик зажигал для других. Но он был живым. И он был его.

Фонарщик поднял глаза. Старухи уже не было рядом. Только тёмный платок лежал на скамейке. И он вдруг понял, кого встретил. Это была Тишина, которую он так долго не слышал. Или Память, которую он так долго не звал. А может, просто женщина, которая тоже когда-то зажигала свет для всех и забыла о себе.

С тех пор Фонарщик не перестал помогать другим. Он так же обходил город, так же зажигал фонари на площади и над мостом. Но теперь на его поясе всегда горел маленький фонарь — тот самый, с круглым медным колпаком и стеклом цвета мёда. И люди, глядя на него, говорили: «Смотрите, Фонарщик сегодня какой-то другой. Светлее, что ли».

А он улыбался. И шёл дальше.