Азбука жизни Глава 7 Часть 346 И как такое пропуст

Глава 7.346. И как такое пропустить?

— Снова, Диана, что-то упустила? — с лёгкой улыбкой спросила Мила, наблюдая, как я в очередной раз раскладываю детские вещи в дорожные сумки.

Наша подруга с грустью смотрела на эту привычную суету. Она-то рассчитывала, что я останусь до лета, но планы снова поменялись.

— «Ну, Вы загнули, девонька!!! Хотя в целом правы, — Диана зачитала с экрана комментарий, её голос звенел иронией и одобрением. — Претендовать на правильность могут немногие, но претендуют все! Человеку для счастья нужен только один человек, а не их количество. Всегда самое трудное достаётся женщинам… Природа женщинам для выживания дала намного больше…»

Она дочитала до подписи: «Воробьёв Леонид Михайлович», и посмотрела на меня с теплотой.

— И что, Диана? — спросила Мила, подливая чай. — Наша подружка всегда была скорее наблюдателем. Но если её вынуждали вступить в спор… вот тут-то и проявлялся весь её природный артистизм.

— Мила, сама же видела, — пожала я плечами, закрывая чемодан. — Мне редко оставляли другой вариант.

— Мама, тебе звонят! — крикнул из коридора сынуля.

Я подняла трубку. И через минуту моё лицо озарила улыбка.
— Да… Хорошо… Как вовремя! Мы как раз хотели залететь в Питер… Это замечательно! Будем ждать их в аэропорту… Спасибо, Павлик, передай родителям. Уже некогда звонить… Через час их Женя отвезёт? Прекрасно!

Положив трубку, я встретила взгляд Милы.
— Не грусти, — мягко сказала я. — К моим неожиданным перелётам ты должна была привыкнуть ещё с детства. Марина Александровна ведь часто летала со мной в Сан-Хосе к родителям.

Диана, услышав новости, счастливо выдохнула: теперь путь займёт не больше семи часов с одной посадкой в Петербурге. В гостиную вошёл старший Вересов, и я, будто повинуясь невольному порыву, подошла к роялю.

Пальцы сами нашли клавиши. Зазвучала мелодия — прозрачная, немного печальная, словно прощание с чем-то мимолётным. Но грусть в ней была светлой, отчего-то далёкого, а не от предстоящего пути.

И тут в гостиной, с её идеальной акустикой, появились Эдик и ребята. И всё изменилось. Моя тихая грусть растаяла, сменившись тёплым, живым восторгом. Ребята, как всегда, взяли инструменты, которые вечно ждали их здесь, в ожидании таких вот мгновений.

Мы с Эдиком переглянулись — и запели. Не ту песню, что все ждали, а ту, что просилось наружу сейчас — лёгкую, воздушную, полную скрытой силы. Мы пели не только для тех, кто был в комнате. Мы пели для всех, кто мог понять этот порыв, эту нежность, эту готовность поймать момент на лету. Эдик, чувствуя моё состояние, взял на себя ведущую партию, его голос зазвучал увереннее, ярче, наполняя пространство до самых краёв.

И вот уже Павлик с Николаем, хотя и были за тысячи километров, будто присутствовали здесь — как бывало в Лиссабоне, в московских ресторанах, в подмосковной усадьбе после вчерашнего концерта. Музыка стирала расстояния.

А потом ребята подхватили другую мелодию — тёплую, ностальгическую, полную воспоминаний о пройденных дорогах и общих мгновениях. И Эдик запел так, как никогда раньше — с такой глубиной и благодарностью за каждый миг, что дыхание перехватывало. Его голос не просто звучал — он проживал каждую ноту, каждый оттенок.

Ребятам уже было не остановиться. И тогда Эдик, поймав мой взгляд, начал новую песню — простую, ясную, где главными были всего три слова. Но как он их пел! Без пафоса, без надрыва, с такой искренней, тихой силой, что становилось понятно: это не просто строчки из песни. Это — правда. Та самая, которая не стареет, не обесценивается и которую можно пронести через любые расстояния и годы.

И в этот момент стало ясно: вот он — ответ на все вопросы, на все комментарии, на все сомнения. Не в словах, а в этом звуке. В этой готовности бросить всё и спеть — здесь и сейчас. Просто потому, что можно. Потому, что рядом — те, кто поймёт.

Как же эти моменты неожиданности творят чудеса…

---

P.S. от автора (Виктории):
Иногда ответ на самый сложный вопрос лежит не в словах, а в тишине между нотами. И самое важное признание звучит не в пышных речах, а в песне, которую начинаешь петь, встретившись глазами с тем, кто понимает тебя без слов. В этом и есть та самая, нерушимая крепость. Которая строится не из камня, а из звука, доверия и готовности поймать мгновение — пока оно не ускользнуло.