да не судимы будете

    «Я буду лучшей мамой на свете», - думала она, глядя на маленький кулёк с открытым сверху розовым личиком.

    Она не сомневалась в том, что, начитанная, умная, образованная и добрая, она не станет делать обычных родительских ошибок, её дитя будет счастливо, здорово, успешно… А они с отцом будут всегда внимательны к нему и ненасильственно помогут развиваться гармонично и разносторонне.

   Да, конечно!..

   На втором году жизни она вернулась на работу, а для этого оставила дочку у родителей, дав себя убедить, что тут и климат лучше, и заботы больше...

   На третьем году жизни муж уехал в длительную командировку и два года видел семью только в отпуск. Дочка называла папой деда.

   На пятом году жизни она поняла, что муж ей изменяет, что ложь пропитала всё их «сосуществование», что необходимо радикально менять жизнь…
   И заболела. Да так сильно, что напугала и его тоже. Коленопреклоненно он взывал к ней, клялся в любви и «никогда, больше никогда..!».
   Она поверила. Ну, и «ради ребёнка» тоже, конечно. Дочка видела отца редко, но он, красивый, весёлый, изобретательный на игры и занятия, нравился ей. Мир её был вполне устойчив, любви в нём хватало, её таланты определялись «вся в отца». Деньги… ну, да, отец занимался наукой, постоянно в экспедициях и долгах, но бабушка с дедушкой помогали и продуктами, и обновками, и поездками к морю.

   На седьмом году жизни он ушёл из семьи.

   Её слабой сатисфакцией стало спустя годы осознание, что «колобок» катился дальше: не задерживался ни на одном месте больше двух-трёх лет. Почти в каждой семье появлялся ребёнок, которого он признавал официально.

   А на восьмом десятке жизни признался ей и дочке, что не было у него никого лучше их.
   И они простили его.

   И регулярно навещали в доме престарелых, где он жил, обожаемый всеми обитателями женского пола. По-прежнему общительный, по-прежнему в научных идеях и проектах, но… один.