Особое поручение Глава 1 Ночной звонок

(как внеплановая проверка переросла в шпионский боевик)
   
     Подходя к вагону электрички, следующей до Казанского вокзала, Тросян поймал себя на мысли, что удивительно легко преодолел привычный маршрут 29 мая 1985 года. Раньше утренний двадцатиминутный путь из Жуковского до железнодорожной платформы Ильинская казался дольше. А сегодня эти стародачные улицы — нарядные, контрастные от обильно пробившейся после зимы зелени, пьянящие ароматом нависающих над заборами цветущих яблонь — остались позади совершенно незаметно.
     Задуматься заставил ночной звонок Московского транспортного прокурора Прусова. Тот набрал его домашний телефон за час до полуночи:
     — Иван Дмитриевич, доброй ночи. Возникло непредвиденное обстоятельство. Завтра в десять часов мы с вами встречаемся по адресу: улица Малая Лубянка, дом семь. Этот адрес вам известен, а все подробности обсудим при встрече. Надеюсь, возражений не будет?
     Адрес на Малой Лубянке действительно был Ивану известен. Около двух лет назад он уже привлекался к совместной проверке прокуратуры и органов государственной безопасности соблюдения законодательства о борьбе с простоями железнодорожных вагонов — как в самой сети Министерства путей сообщения, так и на подъездных путях промышленных предприятий.
     В ту пору по указанному адресу как раз располагалось Четвёртое, «транспортное» управление Комитета.
     — Незачем гадать, сейчас всё и выяснится, — подумал Тросян.
     Преодолев шумную, забитую машинами площадь Дзержинского, он повернул на Малую Лубянку, вошёл в просторный, тихий холл монументального здания, украшенного лепниной и барельефами и встретился с пристальными, но подчёркнуто нейтральными взглядами двух прапорщиков, стоявших за тяжёлой металлической вертушкой.
     — Здравствуйте. Тросян, Московская транспортная прокуратура. Старший следователь, приглашён к десяти часам.
     — Предъявите служебное удостоверение, — один из прапорщиков внимательно изучил документ и козырнул. — Вас ждут. Я здесь специально, чтобы вас проводить.
     Они поднялись на третий этаж. В просторном кабинете, ярко освещённом двумя многоламповыми люстрами, окна были плотно зашторены, а стены обшиты тёмными деревянными панелями. За длинным столом, помимо прокурора Прусова, сидели трое: двое мужчин средних лет в строгих тёмных костюмах и один — в форме майора.
     — Иван Дмитриевич Тросян, — представил вошедшего Прусов. — Наш старший следователь. До этого около шести лет работал помощником прокурора по общему надзору, и наши будущие планы на него связаны именно с этим направлением.
     Тросян непонимающе посмотрел на прокурора, пока присутствующие по очереди пожимали ему руку. Одного из них, подполковника Акимова, он сразу узнал по давней совместной проверке. Двумя другими оказались начальник управления генерал-майор Малышев и руководитель аналитического отдела майор Большов.
     — Знаком с Иваном Дмитриевичем негласно, а вот Акимов работал с ним непосредственно, — спокойно произнёс Малышев, дождавшись, пока все сядут.
     Генерал посерьёзнел: — Товарищи, сейчас мы обсудим проблему, затрагивающую основы безопасности страны. Майор Большов доложит суть дела, после чего мы определимся с нашими совместными действиями.   
     Майор встал и, открыв чёрную кожаную папку с документами, уверенно начал:
     — В текущем году в оперативной разработке находятся данные, подтверждающие резко возросший интерес Федеральной разведывательной службы Западной Германии к информации, касающейся перевозки по железным дорогам опасных и воинских грузов. Прежде всего это взрывчатые вещества, газы, легковоспламеняющиеся жидкости, радиоактивные материалы, а также боевая техника и оборудование. Особое внимание иностранных разведок обращено к передислокации воинских частей и подразделений.
В данном кругу нет необходимости пояснять, для чего потенциальному противнику необходима подобная информация. Ранее нами уже пресекались попытки разведок ФРГ и других стран НАТО завербовать советских граждан, имеющих доступ к планированию и осуществлению таких спецперевозок, вплоть до сотрудников аппарата Министерства путей сообщения.   
     В настоящее время имеются все признаки подготовки к вербовке западногерманской разведкой начальника стратегической станции Ховрино Октябрьской железной дороги Павлова Александра Михайловича, пребывающего в этой должности с 10 сентября 1984 года, до этого около десяти месяцев работал заместителем начальника этой же станции. Ему тридцать пять лет, он сын заместителя Министра путей сообщения.
     Летом прошлого года по квоте Федерации футбола СССР в составе группы деятелей культуры и спортивных функционеров Павлов посетил матч чемпионата Европы во Франции между сборными ФРГ и Испании. Игра проходила двадцатого июня в Париже, на стадионе «Парк де Пренс». Прямо на трибуне Александр познакомился с Гретой Лауфер, фотокорреспондентом ганноверского журнала «Штерн». Момент их знакомства нами фиксировался: инициатива полностью исходила от немецкой журналистки по чисто бытовому поводу — случайно толкнула в проходе, извинилась, представилась. Вот её фотография, ознакомьтесь.
     Большов протянул снимок прокурору и Тросяну.
     — Как видите, девушка модельной внешности, двадцать восемь лет, единственная дочь состоятельных родителей, причастных к крупному издательскому бизнесу. При всём уважении к Александру Павлову, его заурядная внешность не позволяет логически обосновать внезапный интерес к нему столь красивой иностранки.   
     Дальнейшие отношения развивались стремительно. С октября прошлого года Лауфер уже возглавляет корпункт «Штерна» в Москве. Это послужило поводом для более тесного общения — и вновь по её инициативе. Предпринятые нами профилактические меры остались безрезультатными. Павлов попросту потерял голову: их связь быстро переросла в интимную, а неделю назад они официально заключили брак в Грибоедовском дворце столицы.
     Еще в статусе невесты Лауфер активно знакомилась с родственниками, сослуживцами и друзьями жениха. Все выходные молодожёны пропадали на номенклатурной даче отца в Серебряном Бору, участвуя в семейных торжествах, что позволило немке стремительно обрасти приятельскими связями в среде железнодорожников высшего ранга. Дважды Лауфер беспрепятственно бывала в служебном кабинете мужа в Ховрино, где познакомилась с его заместителем. Жена этого заместителя после нескольких домашних встреч уже искренне считает Грету своей лучшей подругой. При этом Лауфер регулярно общается с советником по культуре посольства ФРГ Ханой Ланге — по нашим данным, кадровой сотрудницей немецкой разведки, работающей под дипломатическим прикрытием. Также зафиксированы её множественные контакты с прибывающими в СССР на короткое время гражданами ФРГ, США и Великобритании.
     — На сегодняшний день в её действиях не установлено нарушений, содержащих признаки преступлений против безопасности государства. В условиях провозглашённого партией курса на ускорение и наметившейся нормализации отношений с Западом одна лишь избыточная общительность Лауфер не позволяет нам принять к ней меры по линии Комитета.
     Однако мы предполагаем, что в самое ближайшее время её так называемая «спящая фаза» закончится. Все действия Лауфер направлены на создание условий для утечки секретной информации в сфере военных перевозок и подбор кандидатов на вербовку. Назрела необходимость незамедлительно перекрыть ей доступ к железнодорожникам любого уровня. Павлов привязан к жене до безрассудства, и может произойти непоправимое: она уже активно вникает в производственную деятельность станции и плавно подводит мужа к мысли об эмиграции в Европу. Вот вкратце положение дел.
     Майор Большов закрыл папку и сел на своё место.
     — Довожу до вашего сведения, уважаемые прокуроры, — генерал-майор Малышев обвёл взглядом Прусова и Тросяна, — мы резко усилили контрразведывательный режим на Октябрьской железной дороге и непосредственно в Ховрино. Но слабым звеном остаётся брак Павлова с Лауфер. Обращаюсь к вам с официальной просьбой: организуйте внеплановую проверку соблюдения действующего законодательства на этой станции. Цель — рассмотреть вопрос о соответствии Павлова занимаемой должности. Со своей стороны мы обеспечим вашим сотрудникам полную физическую безопасность и оперативное прикрытие, что считаем необходимым в сложившихся условиях.
     — Вы меня предварительно знакомили с оперативной обстановкой, — отозвался Прусов. — Информирую вас, что проверку осуществит Тросян — наш лучший специалист. Более того, сегодня мною подписан приказ о его переводе в аппарат Московской транспортной прокуратуры на должность начальника отдела общего надзора, о чём сам Иван Дмитриевич ещё не знает.
     Транспортный прокурор тепло улыбнулся, взглянув на оторопевшего, буквально изменившегося в лице от искреннего удивления Тросяна.
     — Так что, Иван Дмитриевич, даю тебе два дня на сдачу находящихся в производстве уголовных дел другому следователю. К новым обязанностям приступишь сразу после проверки в Ховрино: можешь взять в помощь кого-то из сотрудников твоего нового отдела или толковых помощников районных прокуроров. На всё про всё тебе отводится лишь десять дней. Жду тебя сегодня к пятнадцати часам у себя: ознакомишься с приказом о назначении, и я представлю тебя аппарату.
      Понимая, что в процессе обсуждения столь деликатной задачи не время отвлекаться на своё внезапное повышение в должности, Тросян поднялся с места.
     — Станция Ховрино — одна из крупнейших в Московском узле и имеет стратегическое значение как передаточный пункт между Октябрьской и Московской железными дорогами, — начал Иван. — В нашем производстве уже бывали материалы, касающиеся её деятельности. По выявленным фактам нарушений ряд работников привлекался к дисциплинарной и административной ответственности, хотя до уголовных дел тогда не дошло. Лично с Павловым я не знаком, имел лишь несколько телефонных контактов, которые оставили неприятное впечатление. Разговаривал он подчёркнуто дерзко, всячески затягивал предоставление документов и намекал, что прокуратура отвлекает его от важной работы, мол, сам во всём разберётся. В частности, он наотрез отказался содействовать в вызове на допрос одного из операторов механизированной сортировочной горки, который упорно игнорировал наши повестки. Были и другие сигналы.
     Тросян обвёл взглядом собравшихся и продолжил:
     — Принимая во внимание специфику проверки и сжатые сроки, полагаю, что мы должны детально проверить отрасли законодательства, регламентирующие безопасность движения поездов, соблюдение правил охраны труда, а также сохранность грузов в составах, прошедших сортировку. Проверку проведу самостоятельно. Однако прошу вас, товарищ генерал-майор, оказать содействие по линии Комитета, чтобы я мог незамедлительно получать ответы из контролирующих инстанций. Стандартные нормативные сроки рассмотрения запросов просто не позволят нам собрать информацию за десять дней. Списки необходимых документов я представлю завтра, к проверке в Ховрино приступлю в понедельник.
     В Комитете Тросян провёл ещё более двух часов, детально обсуждая с Акимовым план совместных действий. Там же ему представили старшего лейтенанта Олега Круглова. Как выяснилось, главной задачей этого крепкого молчаливого молодого чекиста должна была стать физическая защита прокурора.
     — И не возражайте, Иван Дмитриевич, — Акимов пристально посмотрел на Тросяна, заметив его готовность поспорить. — Подобная предосторожность в наших условиях вовсе не случайна. Присутствие нашего сотрудника рядом с вами обязательно...
Продолжение следует