Перевоспитание Полины Главы 11, 12

-11-

В «изумрудном» кабинете своего офиса Богатов выслушивал Долгорукого. Помощник подробно отвечал на вопрос хозяина: что дальше-то в деле Полины?
- Николай, идём по сценарию. Кстати, ты ещё не знаком с моим сценаристом?! Надо вам непременно пересечься. Классный фантазёр, просто Агата Кристи в штанах! Этот проект у него не знамо какой по счёту - промахов пока не бывало. Пьесы прямо из жизни сочиняет.

- Слушай, Долгорукий, хочешь, знакомь, хочешь, не знакомь - мне нужен результат. Знаешь, в воскресенье Ковалёв просил у меня руки Полины. Я дал согласие. По твоему научению. Это же всё всерьёз для неё! Она влюблена в него по уши. Мало того, она ему верит! Она готова за ним на край света! И я дал согласие! Они поженятся через два месяца! Ты во что меня втравил, аферист проклятый?! - Богатов остановился, затем с нотками сочувствия продолжил. - Кстати, этот Ковалёв, оказывается, толковый парень. Жизнь, правда, у него не мёд, и жизнь эта уже сложилась - он есть нищий, нищим и помрёт, если я не «подмогну». Вот хочется ему бабок просто так отсыпать! Просто так! Представляешь, я вижу, по ходу, он сам в Полинку влюблен, честное слово. Но женат! И дитя больное. Как он станет выкручиваться?

- Автокатастрофа, - совершенно спокойно, не задумываясь, словно давным-давно просчитал, сказал в ответ Долгорукий.
Николай Афанасьевич выпучил глаза.
- Что??!
- Чего ты испугался? Авария на дороге - самое точное, хотя и тривиальное, решение вопроса. Ковалёв погибает, не успев расписаться с Полиной. Девушка поплачет, погрустит-попечалится, а через годик-другой забудет. А там глядишь - и найдёт другого.

- И это ты считаешь феноменальной драматургией?!
- Именно. Зато дочка всю оставшуюся жизнь тебя боготворить будет, потому что ты её, когда требовалось, «понял», «принял её выбор», не выпендривался. А уж после трагедии ей станет не до клубного дерьма, поверь. Может, по-настоящему за ум возьмётся, да ещё и работать пойдёт! Посмотри, она меняется на глазах.
- Меняется, вижу... Дык её ответная любовь меняет! - почти крикнул Богатов с ажиотажем. - А тут такое будет… Подожди, подожди! Как же Ковалёв в живых останется после аварии? Его ведь хоронить придётся?

Долгорукий мрачно вздохнул: насколько же туп его покровитель.
- На то существуют каскадёры и гримёры. Каскадёры выполнят все трюки - хоть иди туда и на камеру снимай! Тот, кто станет замещать художника, «разобьётся» до полной неузнаваемости лица, даже мать родная не узнает. И вообще, людей, изуродованных до невозможности, хоронят в закрытых гробах, никому не показывая, даже самым близким. Похороним с закрытой крышкой.

У Богатова выступил липкий пот на висках и шее. Он достал носовой платок и тщательно стал вытирать взмокшие от перенапряжения части тела.
- Раскрутил ты меня на бабло! - рявкнул он, обращаясь к Петру Фёдоровичу.
Долгорукий развёл руками:
- Теперь надо идти до конца, а то дело может закончиться непредсказуемо. Начал - доводи до точки! Иначе никак, - пёр, как танк, помощник.

- Долгорукий, а если в твоём сценарии пойдёт что-то не по плану? - плаксивым голосом простонал Богатов, всё больше и больше поражаясь феноменальному спокойствию «умного пса». Пётр Фёдорович помотал головой, как будто отмахиваясь от надоедливой мухи.
- Если бы да ка-бы! Зачем эти сомнения? Зачем ты элементарно блокируешь воплощение замысла? Всё будет о-кей, все останутся в выигрыше! За те деньги, что получают организаторы проекта, я бы и сам разбился!

Долгорукий посоветовал скорее запустить выставку художника - во время её подготовки Ковалёв поедет с подставным компаньоном в командировку, и автомобиль попадёт в аварию. Семья Николая Богатова, помолвленные «молодые» весело встретят Новый Год, что притупит бдительность Полины. Вовсю разовьются предсвадебные «бега», и в этот приподнятый момент, когда всё-всё будет на мази, произойдёт катастрофа. Точь-в-точь как в мыльном телесериале. Долгорукий потирал ручки - они уже ощущали хруст и шелест «достойного» вознаграждения.

Для Полины и Евгения наступили сказочные дни. Они подали заявление в ЗАГС, как положено. Им определили срок ожидания. И закрутились приготовления к свадьбе. Но сначала было проведено обручение, или помолвка. В прессе запестрели статейки, посвящённые этому событию. Евгения Ковалёва влили в те прослойки общественного пирога, о которых он буквально недавно и помыслить не смел.

Ковалёв был объявлен известным художником, предстоящие выставки его работ разрекламировали несколько агентств. Полина замоталась в заботах о предстоящем торжестве и о последующем свадебном путешествии, а Евгений подготавливался к выставкам и продажам. К великому удовлетворению художника, с ним происходило самое лучшее - часто прилетало вдохновение, безостановочно работало художественное воображение... Ведь рядом была его муза (в этом Полина не сомневалась).

В мыслях заблаговременно рождались сюжеты будущих картин. Порой он работал за мольбертом и днём, и ночью - точно так, как вдохновение и творчество накрывает с головой писателя и рука, управляемая какими-то неведомыми высшими силами, хватается за перо. Евгения озаряли, будто вспышкой молнии, и брали в плен замыслы - художник хватался за карандаш и кисти.
Параллельно с работой, в непродолжительные свободные часы, он успевал сопровождать невесту в походах по салонам, выбирая вместе с Полиной свадебные костюмы, обувь и все прилагающиеся к событию детали. Через месяц были готовы приглашения, заказан и оплачен соответствующий ресторан, нанят штат обслуги и прочая.

У Николая Афанасьевича же голова шла крУгом и болело всё тело. Его безостановочно мучили сомнения: так вот запросто он отдаёт свою единственную дочь за нищеброда, обманом прилипшего к его дому?! А если план сорвётся и Полина окажется в западне?! Да и он сам окажется! Тем не менее, необходимо было выполнять поставленные задачи: раз запланирована выставка, - стало быть, выставка; раз свадьба, - значит, свадьба.

Богатов, тем не менее, честно признался себе, что остался под сильным положительным впечатлением от картин Ковалёва. Художник действительно талантлив! Не зря Полина восхищалась его творчеством. Теперь же получалось, что он делал, по сути, из неизвестного художника - признанного гения. Возможно, это являлось хорошим делом: открыть миру нового творца. Были арендованы и подготовлены залы двух художественных галерей, в которых поочерёдно планировалось выставить картины Евгения. Богатов оплатил рекламную кампанию, пиар, договорился с критиками, прессой. На что только ни шёл сейчас ювелир - страшно подумать!

Затем они с Долгоруким определили срок отъезда Ковалёва в сопровождении продюсера: надо как будто осмотреть подходящий особнячок, где могла бы разместиться в дальнейшем ещё одна выставка элитного характера и проведён аукцион. Из этой поездки Ковалёв, по задумке авторов авантюрного проекта, не должен был вернуться.

-12-

- Ты счастлив, Женя? - радостно смеясь, но с настойчивостью спросила Полина, когда они вдвоём сидели в укромном уголке любимого ресторанчика, возле кустистых кристаллов хрусталя, время от времени поднимая бокалы с белым вином во имя процветания их будущей семейной жизни и их вечной любви.
- Я счастлив! - признался художник, - только…
- Что? - с замиранием сердца переспросила Полина.
- Всё происходящее со мною за эти месяцы кажется сном, неправдой, хоть и привлекательной. Меня часто одолевает страх: в одно прекрасное утро открою глаза - и волшебство исчезнет, и я вновь лежу на дырявом чердачном диване в окружении своих картин, которые не видел ни один зритель, и страдаю, оттого что ты мне лишь приснилась. Слишком всё хорошо. Боюсь разочарования.

Полина протянула руку и успокаивающе накрыла ею длинные, сжатые в неплотный кулак пальцы художника. Евгений почувствовал тепло её ладони и даже ток энергии, идущий через руку девушки к его руке. Полюбил ли он Полину Богатову? Евгений не отвечал себе на этот вопрос, потому что было невыносимо сложно ответить на него. Если и полюбил, то он не допускал мысли о личностном раздвоении, ведь у него есть любимая женщина - Наталья, его супруга, мать его единственного сына. Только дай бог, чтобы он добрался до своей заветной цели здоровым и невредимым - а потом они вместе с женой и сыном уедут в клинику, чтобы спасти их мальчика.

Но в противовес, именно в данную минуту, художнику вдруг сильно захотелось признаться в преступлении, которое он совершал исключительно по причине жестоких обстоятельств жизни, и не своей, а жизни беззащитного перед ней ребёнка, жизни, которая оказалась так несправедлива к Андрейке, - рассказать Полине обо всём.

Однако этого сделать он не мог. Евгению очень, очень и очень нужны деньги! Немалые деньги! Выпал такой потрясающий шанс! Пусть Полине скоро предстоят болезненные страдания, - он пойдёт на это ради здоровья своего маленького сына. Да и жена, его Наташа, должна же когда-нибудь вздохнуть с облегчением, если удастся вылечить их малыша, а он не то чтобы надеялся, он свято верил в его спасение. Иначе нет никакой высшей справедливости на этом свете!

- Женечка, спасибо тебе, - ласково произнесла размякшая от вина Полина.
- За что? - так же ласково спросил Евгений.
- За то, что ты любишь меня, за то, что ты такой, какой есть, не врёшь, не пытаешься казаться лучше, не гонишься за состоянием моего папаши. А то, что он оплачивает выставки, - это вложение в твой талант, которое оправдано. Он же для меня старается!.. Ты совершенно особенный человек - открытый, честный, простой, не носишь лживых масок. И мне не надо прикидываться перед тобой.

Евгений остановил на ней благодарный и одновременно грустный взгляд. Его черешневые глаза сейчас светились то ли от электрического мягкого света, что испускали настенные бра, то ли от слегка пробившихся наружу слёз. А Полина, видя их свечение, ошибочно думала, что так обнаруживаются его чистые чувства к ней. И радовалась в душе.

Ковалёву как будто невзначай пришла в голову ошеломляющая мысль: а что если действительно открыть всю правду Полине! Рассказать обо всём! Она ведь нарочно прикрывала под самодовольным эгоизмом и грубой бесшабашностью свою отнюдь не дурную душу, она ведь милая и понимающая, сама страдает от того, что лишена матери, пусть и в глубоком младенчестве! Она поймёт! Она простит! А деньги... Может плюнуть, унять гордыню да попросить? Просто, по-человечески! Сумма, что нужна Евгению, для Богатова не такая уж баснословная. В конце концов, можно ведь и в долг попросить...

Какую-то минуту Евгений сидел со стеклянным взглядом, смотря на белую кисть девичьей пухленькой холёной руки, но через минуту очнулся.

- Поля, я на днях уеду ненадолго, - тихо, почти шёпотом сказал он.

Полина дёрнулась.
- Пожалуйста, не волнуйся, - продолжал с неизменной ласковостью Евгений, - Новый Год проведём вместе! Поездка - позже. Видишь ли, нам с Николаем Афанасьевичем надо договориться по поводу особняка, где он задумал провести аукцион. Твой отец нашёл хозяина имения и настоятельно просил, чтобы я и мой импресарио встретились с владельцем, чтобы осмотреть особняк. Поездка короткая, займёт всего три-четыре дня.
- Ой, Женя, возьми меня с собой! Пожалуйста! - запросилась Полина.
- Нет. Эта поездка деловая. У тебя, к тому же, забот невпроворот. Ты уж будешь блистать в этом дворце после, на выставке. На нашей выставке, - подчеркнул Евгений. - Открою тебе маленький секретик: мы намереваемся устроить в имении бал.

Полина очарованно поглядела куда-то вдаль. Наверное, вообразила себя в пышном бальном платье, рядом Женя, её рука на его плече... Вальс... Да... Это вам не клуб с умопомрачительным звуком басов и дрыгательными плясками неизвестного названия!
- Классно! Настоящий бал?! Я тебя обожаю, Женька. Вот увидишь, отец в тебе души не будет чаять! Мы ему ещё покажем!
- В смысле?

- Он всегда убеждал меня в том, что главное не любовь, а то, что король должен жениться на королеве, принцесса должна выходить замуж за принца. То бишь, за подобного себе, хоть тот урод или недоумок, - не важно. Важно другое: фамилия, положение, сумма состояния, имущества. Респектабельность.
Евгений взглянул на Полину через стекло резного фужера, затем пригубил вино и спросил с заговорщической интонацией:
- А если я преследую цель воспользоваться помощью Богатова как раз для достижения того, о чём ты сейчас упомянула?

- Ты?!
- Да, я.
- Не смеши меня! Ты не способен на враньё! Конечно, жениться на мне - это, понятное дело, шанс для тебя, чего уж скрывать. Однако ты не действуешь, как последний гад. Ты же любишь! И я тебя люблю! Всё равно наши отношения строятся на чувствах, а не на корысти! Так?
- Конечно, Поленька. Именно так, - сразу, без промедления ответил Евгений, сам уже в процессе актёрства уверовав в то, что это так.

Настало утро 31-го декабря. В доме Богатова нарастала весёлая новогодняя суета. Полина распоряжалась кухней. Приглашённые из клининга уборщики намыли и начистили комнаты, горничные освежили бельё и скатерти. К одиннадцати часам вечера собралась компания шумных гостей. Наконец пробили куранты. Ночь прошла восхитительно, как по писаной сказке.

Полина и Евгений громко пели, танцевали, целовались, обнимались. Правда, Евгений однажды отлучился куда-то на улицу, чему Полина не придала особого значения - может, захотелось парню проветриться, она ведь не знала, что Евгений вышел позвонить жене, впервые оставшейся в новогоднюю ночь без него. Разве прежние тусовки могли сравниться с тем праздником, который развернулся в эту чудесную ночь! Разве кто-нибудь мог заменить Полине родного и любимого Женю!

Полина словно прорвалась сквозь туманную плотную завесу, взлетела на крыльях любви высоко в небеса, попав в бесподобную страну нескончаемого счастья. Ей, в отличие от Евгения, даже в голову не приходило, что неземному восторгу рано или поздно придёт конец. Сейчас она думала о том, что скоро их свадьба, и они с Женей, счастливые, будут вместе навсегда!

Евгений уехал в середине января, после Рождества. Перед отъездом он был весел, бодр, в разговоре частенько шутил. Его приподнятое настроение не менее позитивно отражалось на ощущениях Полины. Последнее время она утопала в смехе, улыбках, комплиментах, нежностях, отчего духовная радужность отражалась на её порозовевшем лице, в её искрящихся глазах. Ко всему, Полина и Николай Афанасьевич, то есть отец и дочь, стали чаще пересекаться на территории дома, чего ранее не происходило, участились их совместные диалоги-разговоры на разные темы, в том числе и о предстоящем свадебном торжестве.

Отец признавался дочери, что доволен её избранником, ему нравится его деликатность, умение подать себя в обществе, быстро адаптироваться среди представителей «их круга», нравится его работоспособность и в какой-то степени практицизм.

Полина ушла на зимнюю сессию. Она, - как это ни удивительно было замечать отцу, - стала учиться с воодушевлением, с пробудившимся интересом к публицистической науке. Может, и в этом Евгений влиял на неё. Николай Афанасьевич констатировал, как говорится, кардинальные перемены в дочери под действием общения с художником Ковалёвым, по всем фронтам.

Что бы и как бы ни планировали люди, жизнь, так или иначе, нередко вносит свои коррективы в намеченные пункты! Богатов, сам того не подозревая, постепенно привязался к будущему «зятю». Однажды он отметил про себя, что не хотел бы противиться продолжению связи Ковалёва и Полины. Ведь этот женатый «нищеброд» превратился, оказывается, в спасителя его девочки. Жаль, что придётся с ним расстаться! Жаль!

 (Продолжение следует)