Под небом Рима

Звонил Марио.
- Салют, Тимоти! Вечером мы идём в гости к интересным людям. Форма одежды вольная. Можешь не наряжаться. Жду тебя у обелиска на Народной площади в половине пятого.
Вспомнив неаполитанскую эскападу, когда «интересные люди» чуть не подняли нас на ножи, я невольно поморщился.
-- Нет-нет – надо отдать должное Марио, в улавливании настроения собеседника он почти телепат, - Мирные учёные, кое-кто по мелочи из политики, пара парней из богемы, в общем – тихие овечки. Будут девушки.
- Ладно - согласился я и повесил трубку.
В половине пятого, в сиреневом спортивном блейзере и соответствующей одежде я встретился у 36 метрового обелиска с Марио, одетого в что-то неуловимо напоминающее фрак.
- О, у нас ещё масса времени – защебетал он. И мы не спеша прошлись по виа ди Рипетта до площади Августа, пересекли площадь, а затем нырнули в маленькую старинную улочку и через пару минут оказались у миниатюрного, симпатичного особнячка в венецианском стиле. – У народа слуг нет – привычно пошутил Марио. И надавив на резную ручку с изображением льва, мы вошли внутрь. Блеск и господство натурального дуба, бука и мрамора, округлые своды, напоминающие по форме купол, кессонные потолки, арки, эркеры и ниши. Всё это было, начиная с прихожей, заставлено изящной мебелью и всевозможными скульптурами, будто мы попали в музей.
Войдя в главную приёмную залу, мы были встречены приветственными возгласами и криками. Мгновенно в моих руках оказались четыре бокала с возбуждающими напитками разного цвета, вручённые мне гостеприимной толпой. Успев шепнуть мне на ухо, - Относись ко всему философски – и изобразив своими чертами милую гримаску на своём выразительном, почти аристократическом лице, Марио скрылся в кутерьме причёсок, поцелуев, нарядных платьев, возбужденно-экстатических лиц и, кажется, даже страусовых перьев и полумасок из кожи змей.
Действительно, мне интересны, кроме исследований в моей узкой специфической области знаний, любые проявления жизни, особенно в их экстремумах. Приятно исследовать процесс, когда он вырывается за рамки неких сухих стандартов. И уж конечно, я могу для этого абстрагироваться  до уровня обыкновенной жизни и простых удовольствий чудаков и оригиналов. Когда же всё течёт, как сейчас бойко и обыденно, надо просто наслаждаться жизнью. Однако среди этих «тихих овечек» мне показалось несколько шумновато. Я отыскал тихую галерею с картинами, на которые немного полюбовался, прошёлся по ней, а затем скользнул в оранжерею и укрылся в кресле за широколиственной раскидистой пальмой, с которой щедро поделился тремя из четырёх неизвестных, сильно пенящихся напитков.
Думаете она лучше оценит букет? – раздался за спиной добродушный бархатистый голос с искусно спрятанными стальными нотками.
Я повернулся. Передо мной стоял подтянутый, слегка пожилой джентльмен с энергичным лицом и приветливой улыбкой.
- Можете, называть меня Марко, дружище. И выплесните куда-нибудь эту мерзость, это чистый ретификат, три модификации абсента – жуткая гадость. Не удивлюсь, если наутро среди гостей окажется пара мертвяков.  - Неужто всё так серьёзно? - улыбнулся в ответ я.
- А Вы как думали. Сосуды компенсаторно массово сужаются – и привет! Перегонка полыни к хорошему не приводит. Даже когда это вермут, а это непотребство… - и он презрительно махнул холёной рукой. Попробуйте-ка лучше вот это. Чистейшая дистилляция с последующей
25-летней естественной ароматизацией и насыщением электролитами, бочковая, чистая мальвазия. Райский нектар, а не напиток.  Ну, как?
- Недурно, отхлебнув, вежливо похвалил я.
- Недурно? Это не то слово. А вот у меня есть ещё восьмилетний коньяк. Хотите?!
- Может быть, позже. Ещё не распробовал этого букета – любезно уклонился я.
- Вижу, Вы совсем не умеете наслаждаться. Впрочем, это беда и всех новых итальянцев.
В своей безграничной суете не могут найти определённый компромисс с жизнью, хотя бы в среде благородных напитков – чуть печально улыбнулся он, - Визг, гвалт, лихорадочно нервическое поедание, накачивание себя всякой дрянью. Только бы не остаться хоть на минуту одному. Только бы никогда, хоть ненароком о чём-то серьёзно даже случайно ни подумать.
- Вы не можете смотреть на окружающую жизнь, более или менее в ней не участвуя – отозвался я.
- А бросьте. Почему же вы удрали сюда в тишь от этого избранного и почти высшего общества? Да и там… Секрет их существования прост - не умеют жить, не умеют радоваться, не умеют умирать…
И главное – не умеют и не хотят думать.  А это – элита социума, можно сказать – абсолютная власть.
А ведь во многих их поступках и деловых решениях и тени рассудочной деятельности не просматривается. Вас это не беспокоит?
- Что же делать, Марко?  Видимо, мир Европы слишком устал.
- А вы никогда не задавались вопросом, почему у нас люди, обычно обладающие крайне большой властью, деньгами, связями, которые могут и не выливаться в какое-либо должностное место, пост, престол, как правило, мало сочетаются с разумом? Почему люди, у коих есть право принимать решения и распоряжаться ресурсами страны, континента, корпорации, олигархической семьи обычно вступают в конфликт с собственной системой мышления? Проще говоря, со своим мозгом? И после принятия судьбоносных решений, выясняется, что разум в принятии решения участия не принимал? Даже символически.
- А как же они смогли достигнуть подобных высот?
- Э, дорогой, скажу откровенно, в современной системе эффективных управляющих отношений, чем меньше вы задумываетесь - что и как вы делаете и чем меньше рефлексируете о последствиях – тем быстрее становитесь успешней и богаче.
- Звучит несколько парадоксально.
- А по сути всё так оно и есть. Как бы ни звучало. В системе современных экономических отношений – мозг, излишняя раздумчивость – крайне вредит бизнесу. Ни малейшей мысли – чистые инстинкты и Вас ждёт власть. Власть и миллиарды. Поменьше рефлексии – побольше дела.
- Марко, а выборы?
- Да, к очередным выборам кое-кто из них начинает беспокоиться и что-то блеять. Но всё это выливается в бред, в имитации и в попытки натянуть сову на глобус. Пейте вино, дружище. Ах, какой восхитительный букет.
Ночь пролетела незаметно.
Возвращаясь вдвоём с Марио, мы любовались высоким рассветным небом «вечного города».
Смеялись, пытаясь радоваться жизни.
И любовались, как по утреннему дель Корсо катили на своих новеньких мотоциклах Мицубиси,будто сошедшие с полотен легионеры времен Ромула и Рема,
бравые розовощёкие карабинеры.