Азбука жизни Глава 3 Часть 349 Чувства

Глава 3.349. Чувства

Что творят ребята на сцене с появлением Алекса! Сама не заметила, как мы слились в танце — не просто движении, а едином порыве, где каждый взгляд, каждый жест — это продолжение музыки. Вижу, подключился не только Нью-Йорк, но и Сан-Франциско. Рановато для них! Но что поделать, если на сцене рождается такое... такая красота, что время теряет смысл.

А вот уже скрипка Эдика вплетается в общий поток, и зал взрывается ликующим ритмом. И снова мы с Алексом в центре этого вихря, и я вижу, как Павлик на экране с другом застыли в немом восторге. Надо же, показать все эти дивные костюмы, что они прислали... Но мысли уже уносит новая волна.

Эдик за роялем. Играет так, что всё внутри замирает и растворяется, и прошлые танго, и сам зал — остаётся только это пронзительное, щемящее звучание. Макс с ребятами ловят каждую его ноту, и вот уже знакомые, мощные аккорды наполняют пространство, заставляя сердце биться в унисон. Владимир Александрович, прилетевший сегодня, слушает, откинувшись в кресле, и в его взгляде — та самая, редкая и потому бесценная, глубокая удовлетворённость. Да, зал, который построил дядя Дима, — это больше, чем стены. Это резонатор для душ.

А вот Эдик снова за инструментом, и звучит что-то безудержно-радостное, жизнеутверждающее. Но наш Маэстро жестом меняет всё — он показывает на второй рояль. И я сажусь, и в памяти всплывает: он в гостях на Кутузовском, я, «девочка-припевочка», за инструментом... Наши вкусы совпадали всегда. Это было больше, чем учёба — это был разговор.

На сцене появляется Денис с саксофоном, и зал пронзает дерзкая, заводная мелодия. Пользуясь моментом, иду переодеваться. Какой же сюрприз приготовила Дианочка? Вот это реакция! Кажется, даже наши друзья в Сан-Франциско окончательно проснулись, когда я вышла в новом образе и голос сорвал шквал аплодисментов. Но вот на экране — просьба Павлика.

Я снова за роялем. Пальцы сами находят клавиши, и рождается что-то возвышенное, хрустально-чистое. Вижу, как Владимир Александрович закрывает глаза, полностью отдаваясь звучанию — он любит, когда я растворяюсь в оркестре вот так, становясь его частью. Дальше — страсть, драма, воплощённая в звуке. А потом — мы с Эдиком за двумя аккордеонами, и зал подхватывает безудержный, карнавальный ритм. Для испанцев в первых рядах, которые уже подняли над головой гитару, понятно без слов.

Гитара сама ложится в руки — та самая, подаренная моим Мажориком. Он сейчас в зале, и я играю для него, и весь Париж нашей группы подхватывает этот стремительный, солнечный поток. А потом... Потом наступает момент торжества. Эдик и Макс с ребятами выдают такое, что по коже бегут мурашки, а в груди расправляются крылья. И вот уже Эдик за роялем вновь, и симфонический оркестр под управлением Маэстро обрушивает на зал финальный, всесокрушающий водопад жизни, радости, победы. Чистой, абсолютной радости бытия.

Lee Loos с симфоническим оркестром нашего Маэстро.