Сыграно отлично

Дьявол смог до них добраться.


Действие первое.

Мишель Рихтер должна была получить роль Офелии. Она любила эту героиню, хотя и не походила на нее. Девушка несколько раз перечитывала ее реплики из пьесы перед прослушиванием.
Суматоха. Мишель стоит за кулисами и смотрит в окно, чтобы отвлечься. Ее подруги – Скарлетт и Марго – помогали актерам и декораторам. Они, как и Мишель, тоже актрисы, но в этот раз решили не идти на прослушивание, чтобы получить творческое задание. Девушки решили попробовать себя в ролях дизайнера и декоратора.
– Ты чего такая кислая? – спросила Марго Мишель, поправляя пиджак Оливера сзади. Оливер – друг девушек и всех остальных одногруппников по курсу актерского мастерства. – Волнуешься?
– Немного, – ее подруга похлопала по спине молодого человека, имея в виду, что он может идти готовиться дальше. Мишель облокотилась на подоконник.
– Как там Итан?
– В порядке. Скоро подойдет. Видимо, готовится у себя в комнате.
– Он будет Гамлетом? – Мишель посмеялась.
– Должен быть. Мы с ним целый месяц готовились.
– Ты же помнишь, что вы сами будете придумывать сценку с этими персонажами?
– Да. У нас уже есть идея, – Марго улыбнулась.
– Что ж, очень жду.
Скарлетт подбежала к девушкам.
– Дакота все-таки будет прослушиваться на роль Офелии, – Мишель ощутила гнев и страх одновременно. – Ты не заводись раньше времени. Она после больничного, поэтому может все запороть.
– Ты права... – темноволосая выдохнула. Марго приобняла подругу.
– Не кисни.
– Эй, смотри, кто идет, – Скарлетт ухмыльнулась, кивая в сторону Итана – молодого человека Мишель.
– Привет, девочки. Мишель, – он наклонился к ней и поцеловал в щеку. Девушки кивнули ей и ушли.  – Как себя чувствуешь? Только честно.
– Нехорошо, – он обнял девушку и положил свой подбородок ей на макушку. – Еще эта Дакота...
– Еще этот Эзра, – Мишель удивилась.
– Он тоже? – молодой человек кивнул. – Кошмар... – Итан усмехнулся.
Все студенты отыграли свои реплики. Ливия и Александр – кураторы студентов и жюри этого просмотра. Им чуть больше тридцати лет. Сидели они за столом перед сценой. Все влюблены в их актерскую карьеру и историю любви. Итана взяли на роль Гамлета.
– Что ж, мисс Рихтер, ты хорошо справилась, но я не вижу тебя в роли Офелии, поэтому отдаю свой голос мисс Флинн, – высказалась Ливия. Внутри Мишель что-то щелкнуло.
– Нет, – девушка процедила сквозь зубы.
– Нет?
– Нет. Это моя роль. Я сыграла лучше.
– Ты оспариваешь мое решение?
– Да.
– Удачи, – усмехнулась куратор. Она уже собирала свои вещи, как и Александр. Мишель быстро подошла к ней.
– Посмотрите на меня! – женщина нехотя посмотрела на нее.
– Угомонись, девочка. Итан, забери ее, – молодой человек чуть сдвинулся с места, но когда увидел выражение лица своей возлюбленной, то решил, что лучше пусть его отчислят, чем он отхватит от Мишель.
– Почему не я?
– Потому что.
– Это не ответ. Она Вас подкупила? – все присутствующие в зале и на сцене напряглись и начали перешептываться.
– Ты дура? – Дакота, наконец, подала голос. – Бредишь, что ли? Ау! Я лучше подхожу на эту роль, а тебе повезет в следующий раз.
– Дакота, а не сходить бы тебе в гримерку. Нужно взять мерки, – вмешалась Скарлетт. Сказала она это спокойно и с легкой улыбкой. Все поняли, что так девушка «устранила язву». Дакота ушла, Эзра – тоже. Мишель достала из сумки Ливии блокнот и ручку, зачеркнула имя Дакоты и вписала свое, потом отдала вещи владелице. Ливия никак не реагировала на это. Ей было даже интересно наблюдать за действиями Мишель.
– Теперь это моя роль.
Ливия была впечатлена. Конечно, Мишель должны были наказать за подобное поведение, что уже был готов сделать Александр, но они решили посмотреть на нее в действии. Ей дали роль Офелии. Дакота была в ярости, когда узнала это. Она собрала свои вещи и уехала домой до конца текущего года, пока этот семестр не закончится. Помимо Гамлета и Офелии были еще персонажи, на роль которых было прослушивание. Оливер прослушивался на роль Гамлета и Горация, но Горацием стал Кэмерон. Фостер стал помощником Марго и Скарлетт. Еще некоторые молодые люди были выбраны на роль Розенкранца, Гильденстерна, Лаэрта, Фортинбарса. Смысл этого творческого задания заключался в том, чтобы из пьесы придумать свою. Это аттестационная работа первого семестра. Смотрят, насколько грамотно развиты фантазия и актерская игра. Молодые люди придумали сюжет, где Офелия стала ведьмой, чтобы с помощью зелья приворожить Гамлета, но, когда понимает, что он - не тот, кто ей нужен, поскольку ее «розовые очки» разбиваются, убивает его, а затем и себя, потому что ей стало еще хуже, так как облегчение она не почувствовала, наоборот, даже потеряла смысл жизни.
На все им дали месяц. Управились они за неделю. Каждый вечер репетировали в комнате Финна – Лаэрта. В один из вечеров случилась трагедия для одного из их компании – Итана. Молодые люди сидели в комнате Кэмерона. Они опустошили дюжину бутылок вина и шампанского, чтобы отпраздновать свою хорошую работу. Мишель и еще пара студентов использовали «счастливый порошок», чтобы расслабиться. Появление Скарлетт в дверях было для всех потрясением.
– Итан... – Мишель была шокирована тем фактом, что ни с того ни с сего ей понадобился Итан. – Тебя срочно к телефону.
– Зачем? – молодой человек явно был пьян, чего не могла не заметить Скарлетт. Ей было неприятно смотреть на своих одногруппников в таком состоянии.
– Это твои родители. Они скажут тебе кое-что, – девушка говорила тихо и медленно.
– Ты же уже знаешь. Так скажи. Смысл мне туда-сюда бегать?
– Твоя бабушка... – и тут он все понял. Молодой человек медленно поставил бутылку с вином на пол.
– Итан, посмотри на меня. Итан, – Мишель взяла его ладонь и прикоснулась к его щеке. – Все будет хорошо.
На его лице были неоднозначные эмоции, но все точно знали – он разбит. Итан молчал и не смотрел всем в глаза. Он встал со стула и направился к выходу. Повернулся к Скарлетт. Она выглядела растерянной. Только на нее молодой человек смог поднять взгляд. Это не осталось незамеченным Мишель. Девушка насторожилась. Остальные студенты не заметили такие мелочи.
– Когда и где похороны?
– Завтра в двенадцать. Твои родители сказали, что ее будут хоронить там же, где похоронили твоего дедушку, – он только кивнул.
– Передай им, что я получил информацию.
Он ушел.
– Скарлетт, выйди вместе со мной на минуту, – Монтгомери застыла.
– Зачем? – Рихтер строго на нее посмотрела – спорить нельзя. Они вышли, отошли от комнаты, встали около окна в коридоре. Было темно, лишь лунный свет освещал их лица.
– Я видела, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Между вами что-то есть? – Мишель возмутилась. В ее голосе звучала обида. Скарлетт не могла сказать ни слова – она не ожидала такого упрека.
– Ты с ума сошла? Ты себя слышишь? Мишель, слушай, ты пьяна, – Рихтер ее слушала и недоверчиво кивала.
– Может, и так, но я не слепа, – Скарлетт ничего на это не смогла сказать.
– Ничего нет. Я говорю правду. Поверь мне. Пожалуйста.
Мишель думала. Посмотрела в пол, затем ей в глаза. Ушла, оставив ее одну. Скарлетт испытала страх. Ей было страшно за отношения между Итаном и ее подругой и за отношения ее и Мишель. Девушка резко почувствовала себя грязной и виноватой.


Действие второе.

Итан не плакал. Он не мог. Не получалось. Молодой человек уже был со своими родителями на кладбище, где похоронили бабушку. Все ее родственники и друзья присутствовали. Все плакали, но не Итан.
– Мистер Уинтер, – это был ученик его бабушки; она была преподавателем математики в университете, – примите мои соболезнования.
– Спасибо.
– Не могу даже представить себе, что испытывает родственник. Мне очень жаль. Она вдохновляла меня. Можно сказать, заменила мне мою собственную мать.
– А мне она была второй матерью, – мужчина понимающе кивнул. Они помолчали минуту, наблюдая за другими людьми.
– Она мне много про Вас рассказывала.
– Не хочу показаться грубым, но Вам лучше остановиться.
– Прошу прощения. Вы правы. Этим я делаю Вам только больнее, – Итану было плевать на его извинения. Он просто ушел. Ему не нравился этот мужчина. При виде него у него были неприятные ощущения, мурашки. Как будто он разговаривает с убийцей. Его манера общения, внешность. Итан выбросил эти мысли из головы. Ему не хотелось сейчас думать о чем-либо. Он просто хотел забыть обо всем. Молодой человек чувствовал, что это все сон, так как не верил в происходящее.
Вернулся обратно только после ужина. Мишель весь день ждала его в комнате.
– Как все прошло? – он на нее не взглянул.
– А сама как думаешь? – девушка поняла, что только все испортила.
– Прости. Просто хочу, чтобы ты говорил со мной, – молодой человек переоделся в спальную одежду и лег на кровать, укрывшись одеялом.
– У меня нет желания. Спокойной ночи.
Мишель впервые почувствовала себя отвергнутой. Это было ужасное чувство. Она сверлила своим взглядом его затылок и не знала, что теперь ей делать, поэтому посидела на его кровати еще пару минут, а потом встала и вышла. Рихтер вошла к себе в комнату и закрыла дверь на засов. Утерла навернувшиеся слезы и полезла в тумбочку за тем самым пакетиком, с помощью которого она расслаблялась, успокаивалась и обретала трезвость. И Мишель никогда не перебарщивала. Как и в этот раз. Девушка вдохнула порошок и облокотила голову на кровать, закрыв глаза.
Пока Мишель наслаждалась, в ее комнату вошел Айзек, которого утвердили на роль Фортинбарса. Он увидел ее в таком состоянии – морально разбитой и чумазой из-за туши и порошка. Молодой человек прибрался на ее тумбочке, затем сел рядом с ней на пол. Он не столько злился, сколько беспокоился. Айзек достал влажную салфетку из ее сумки и протянул ей. Мишель уже не была в состоянии сделать что-то, поэтому он вытер ее лицо сам. Понимая, что от девушки не добиться никаких ответов, он уложил ее на кровать и сел на стул возле кровати.
Проснувшись утром, Мишель сначала не поняла, что ее одногруппник делает у нее в комнате. Она потрясла его за руку, чтобы тот проснулся. Он резко открыл глаза и тяжело застонал от боли в спине и шее.
– Ты проспал всю ночь в сидячем положении? – он ничего ей не ответил, лишь бросил на нее серьезный взгляд. – Ты был мог уйти.
– И оставить тебя одну в таком состоянии? Смеешься? – он фыркнул.
– Я в порядке.
– Да уж, по тебе это очень видно, – саркастично подметил Айзек. Они помолчали еще немного. – Что случилось?
– Итан... Он... Неважно. Просто ему плохо, поэтому не в духе, а я сильно нервничаю из-за этого и никак не могу ему помочь, давлю на него и чувствую себя из-за этого паршиво.
– Представляю. Но ты не виновата. Ты делаешь все, что в твоих силах. Он оправится, и все станет как раньше, – Мишель только кивнула. Борц сел на кровать рядом с ней и приобнял ее за плечи. – Не переживай.
К этому времени Итан уже проснулся. Он, на его удивление выспался, и ему стало лучше. Студент умылся, переоделся, причесался и вышел из комнаты. Понимая, что вчера плохо поступил со своей возлюбленной, решил попросить прощения, но перед этим вышел из здания, чтобы забежать в цветочный магазин одной милой старушки, чтобы ободрить Мишель, купив ее любимые цветы.
Рихтер не увидела его в столовой, сочтя это за паузу в их отношениях. Она сидела между Оливером и Айзеком, напротив них сидели Скарлетт и Марго. Перед завтраком Мишель попросила прощения у Монтгомери. Скарлетт улыбнулась, обняла подругу и приняла извинения – Рихтер подругу не потеряла. Это ее очень радовало, хотя по ней и нельзя было сказать. Марго несколько раз спрашивала девушку, не тошнит ли ее, несколько раз советовала сходить к медицинской сестре, но та отказывалась. Айзек изредка поглядывал на Мишель, вспоминая произошедшее ночью. Она это тоже вспоминала.
После покупки цветов для Мишель Итан сразу направился к ней в столовую. Увидев ее в толпе выходящих оттуда студентов, он позвал ее. Мишель обернулась и удивилась. Нет, сначала удивилась, услышав его голос, зовущий ее. Она попрощалась с друзьями и осталась на месте. Заметив ее любимые цветы в руках Итана, она расплакалась. Айзек все это видел. Он молча смотрел на них, пока шел вместе с Оливером и девушками на пару.
– Ну ты чего? – Уинтер заметил поступающие слезы Мишель, крепко обнял ее и начал поглаживать по голове. – Я вчера был груб с тобой. Не знаю, что на меня нашло, ведь я никогда себе такое не позволял, – Мишель качала головой, шепча, что все в порядке. Он вручил ей цветы и поцеловал в лоб.
– Я просто не умею поддерживать, вот и все. Я должна была оставить тебя в покое, но думала, что если сделаю это, то ты будешь думать, что остался совсем один.
– Не говори ерудны. Ты все делаешь прекрасно. Пойдем сегодня в кино? Фильм выбираешь ты.
– Можешь выбрать ты.
– Нет. Выбираешь ты. Во-первых, у тебя удивительный вкус в фильмах. Во-вторых, не смей делать мне поблажки. Я ненавижу это. Ненавижу, когда меня жалеют. Не тебе ли не знать, – девушка кивнула.
– Да, я знаю. Прости.
– Не смей извиняться, – Итан снова поцеловал ее в лоб.
В холле они и расстались до вечера.


Действие третье.

– На свидание собираешься? – ехидно спросил Кэмерон, когда вошел в комнату Итана. Он же, смущенный, сказал ему замолчать. – Да ладно тебе. Я никому не скажу о твоих тайных похождениях, – Бишоп плюхнулся на кровать своего друга и стал внимательно его осматривать – оценивать его состояние. Он удостоверился, что все и вправду в порядке, и не стал его трогать вопросами.
– Я знаю, о чем ты хочешь спросить меня. Валяй, – завязывая галстук у зеркала, Итан нарушил тишину, от чего Кэмерон вздрогнул от неожиданности. Также он испугался, что его друг прочитал его мысли. Студент прочистил горло.
– Как ты? – Итан бросил на него взгляд, а потом вовсе повернулся к нему.
– В порядке, – он ответил просто и сухо. Подошел к своему другу, положил на его плечи свои руки и сжал. – И из-за этого я себя чувствую паршиво. Знаешь почему? Потому что я не должен себя так чувствовать. Я должен плакать, но я не проронил ни одну слезинку с тех пор, как узнал о ее смерти. Все, что я испытываю – отвращение ко всем людям и вещам, – Кэмерон внимательно его выслушал. Он не мог найти слов, чтобы прокомментировать эту ситуацию. – Я чувствую, что больше никого не люблю. Понимаешь? Я теперь не испытываю ни к кому никаких чувств. Мне очень жаль Мишель.
– Но ты же не бросишь ее сегодня, правда? – Итан отпустил его плечи, тяжело вздохнул и снова подошел к зеркалу.
– Не хотелось бы. Но и мучать мне ее тоже не хочется.
– Друг, ты подожди немного. Видимо, у тебя просто шок. Не делай поспешных решений, из-за которых потом будешь страдать.
– Ты прав, – Уинтера осенило. – Спасибо, – он похлопал его по плечу. Итан накинул пиджак. Молодые люди вышли из комнаты и попрощались.
Мишель и Итан после просмотра фильма направились в парк. Время было поздним – около одиннадцати часов вечера. Они сели на лавку. Мишель положила свою голову на его плечо, тот обнял ее за талию. Молча сидели. Неизвестно, сколько времени прошло. Когда Мишель засопела, Итан понял, что пора возвращаться. Он взял ее на руки и донес до комнаты, помог ей переодеться в спальную одежду, уложил на кровать, укрыл одеялом и поцеловал в макушку. Молодой человек еще немного постоял над ней, затем тихо пожелал спокойной ночи и вышел.
Пока Итан умывал лицо в мужской ванной комнате, туда зашел Оливер.
– О, Гамлет! Ты чего не спишь? – Оливер закрыл за собой дверь.
– Уже иду.
– Ясно, – Оливер тоже начал умывать лицо. Нависла тишина. Итан знал, что он может спросить его либо о бабушке, либо о роли. – Как там Мишель? На ней лица не было.
– Она переживает вместе со мной. Сейчас все хорошо. Она уже спит.
– Понятно. А как дела идут со сценкой?
– Все готово и отрепетировано. Пока решили сделать передышку на неделю. Потом снова будет работать.
– Молодцы.
– Спасибо, – Итан вытер насухо свои лицо и руки. – Что ж, было приятно поболтать. Я пойду. Спокойной ночи.
– Давай, крепись.
Итан не спал. Он не мог уснуть. Думал о том, что чувствует. Думал о бабушке. Ему было больно и хорошо одновременно, когда он прокручивал воспоминания у себя в голове. Уинтер сел на кровать. Рука потянулась к цепочке с крестом. Он не был верующим, как его бабушка, но решил сделать то, что ее бы обрадовало, – сходить в храм и помолиться.
Итан разбудил Мишель ранним утром. Он ей объяснил, что хочет, чтобы она пошла с ним в храм ради бабушки. На это девушка ответила неоднозначно, так как ее не привлекали храмы, иконы, кресты, а Бога она боялась. Но все-таки согласилась. В храме ей было некомфортно носить платок, поэтому Рихтер двигала головой в разные стороны, чтобы платок упал с головы. Пока Итан пытался молиться, Мишель скептически следила за людьми, которые целуют иконы. Она чувствовала себя под давлением, ведь знала, что тут точно все ее мысли слышит Бог, и ей некуда бежать. Батюшка, проходящий мимо нее, заметил ее смятение и неловкость. Он подошел к ней и тихо сказал:
– Дитя, тебе нужно покаяться, – Мишель осмотрела его.
– Не нужно.
Батюшка вполне ожидал этот ответ, тем не менее немного расстроился. Помолчал и ушел. Девушка вернула свой взгляд на Итана. Сцепив руки в замок, он отчаянно и тихо разговаривал с Богом напротив Его иконы:
– Господи, спасибо за жизнь, которую я живу, спасибо за прекрасных родителей, спасибо за мою любимую женщину и друзей. Я пришел сюда, потому что подумал, что моя покойная бабушка была бы этому рада. Я уверен, с Тобой ей лучше, чем тут, – Итан почувствовал, как ему стало сложно говорить. Он шмыгнул носом. Ему было тяжело осознавать, что ее больше нет, что он не услышит ее голос, что не увидит ее красивое лицо и что не обнимет ее. – Я прошу Тебя передать ей, что я люблю ее. Мне так обидно, что я не сказал ей об этом за несколько дней до ее смерти. Чувствую себя виноватым. Мне очень стыдно, – Итан почувствовал ком и горечь в горле. – Прошу, скажи ей это, Боже. Я всегда буду ее любить. Я скучаю по ней. Моя бабушка... – он зарыдал, и это услышали все, но никто к нему не подошел, чтобы дать ему проплакаться. Мишель прикоснулась своей ладонью к его спине:
– Поехали обратно, – она сказала это нежно и обеспокоенно одновременно. Тот успокоился, вытер слезы и поставил свечку. Затем они вышли их храма.


Действие четвертое.

Мишель проснулась ночью от приступа удушья. Ей приснился кошмар, где она стоит в храме в белом платье, а когда смотрит на себя в зеркало, то видит вместо себя молодую бабушку Итана. Рихтер использовала «специальную помощь», чтобы успокоиться и уснуть, но лишь видела перед собой белые фигуры, а в голове слышала голоса. Девушка попыталась встать, но запуталась в одеяле и грохнулась на пол. Она начала тихо хныкать, потому что потянула мышцу ноги и не могла выбросить из головы странные мысли. Мишель била себя по голове. Била себя по тех пор, пока не вырубила саму себя. На утро ее разбудила Марго. Когда Мишель ее увидела, на лице подруги был осуждающий и беспокойный взгляд. Рихтер стало стыдно.
– Ты мне обещала, что перестанешь, – Мишель ничего не ответила. Марго помогла ей подняться на ноги и привести себя в порядок. Больше они не говорили.
Началась неделя репетиций для студентов с творческим заданием. Итан решил остаться в колледже и продолжить обучение и репетиции, хотя ему дали справку. Марго, Скарлетт и Оливер работали над костюмами и декорациями. Мишель закрылась в себе после последних событий – чувствовала себя ненужной и отвратительной. Каждую ночь видела силуэты и слышала голоса. Своими «средствами» усыпляла себя на пару часов. Она похудела и побледнела, под глазами появились темные круги, а настроение стало изменчивым. Итан это заметил. Даже пытался несколько раз выкрасть ее «пакетики», но она сопротивлялась, аргументируя, что это ее спасает, а не губит. Молодой человек, конечно же, не верил. Он с ней разговаривал, когда она ест, читает, спит. И он устал, не видя результата. Каждую неделю Итан ездил в храм и молился за свою возлюбленную, потому что у него была надежда только на Бога.
В одну из таких недель Итан встретил Скарлетт, ставящую свечку. На ее светлых волосах был белый платок. Ее лицо без макияжа выглядело куда прекраснее. Студент подошел к ней.
– Не знал, что ты верующая, – она удивленно посмотрела на него, а потом усмехнулась.
– Не знала, что это ты верующий.
– Начал недавно. После...
– Я поняла тебя. Мне очень жаль.
– Я уже в порядке. Спасибо.
– Очень рада, – они немного помолчали.
– Красиво выглядишь. Тебе идет вот так, – девушка явно была смущена, и он это знал, но не имел никаких целей, просто сделал ей комплимент.
– Мне очень приятно, Итан.
– Ты после проповеди чем занимаешься?
– Иду на могилу к отцу.
– Он умер? Я не знал...
– Ну, не то, чтобы я говорю об этом всему миру, – она усмехнулась. – Да, умер. Когда я была в средней школе.
– И как ты без отца? – она взглянула на него и нежно улыбнулась.
– Он был хорошим отцом. Мне его иногда не хватает. Но у меня есть еще один... – она посмотрела наверх. Итан все понял.
– Хм, в этом что-то есть.
– Поэтому я не грущу.
– И ты пришла к Богу только после смерти отца?
– Нет. Я с детства верующая.
– Понятно, – Скарлетт разговаривала с ним очень спокойно и нежно, как делает это всегда со всеми. Она сама по себе очень добрый человек. Чистый, светлый. Никто не понимал, как девушка остается такой всегда, несмотря ни на что. Ответ прост – она не видела смысла в негативных эмоциях. Монтгомери всегда говорила, что не хочет лишний раз тратить свои нервы на людей и вещи, которые приносят зло в ее жизнь. Она не святоша. Просто милосердная и эмоционально зрелая.
Они помолчали немного. Для Итана это было неловко, Скарлетт же находила это забавным. Молодые люди вышли из храма. Они по-дружески обнялись и попрощались.
Мишель была в гримерке и примеряла платье, которое сшила Марго для роли. Ее подруга до сих пор была на нее обижена, но понимала, что так нельзя – Мишель нужна была поддержка, а манипуляция на чувстве вины. Они изредка переглядывались и сазу отводили взгляд.
В гримерку вошел Оливер.
– Как дела у моих любимых девочек?
– Все прекрасно, – с улыбкой отвечает Марго. – Работаем. Просмотр через несколько дней. Костюм Кэмерона готов.
– Да-да, знаю. И Кэмерон как раз скоро забежит сюда.
– Идеально. Все идет идеально. Мне все нравится, – пробормотала Энджел.
Кэмерон примерил свой костюм и обрадовался. Оливер отметил, что он делает его более аристократичным, чем он есть. Молодые люди и Марго дурачились с костюмами, а Мишель сидела в стороне и наблюдала за ними, искренне радуясь, что ее друзья имеют в себе силы развлекаться. Ее звали, но она отказалась к ним присоединяться. В конце концов ушла вовсе.
Мишель прошла мимо выхода из колледжа, держа путь в крыло, где находилось общежитие, и увидела Скарлетт. Она вся светилась.
– Скарлетт? – окликнула удивленно ее подруга. – Ты откуда?
– О, Мишель моя! – она подошла к Рихтер и обняла ее. – Я из храма.
– М-м-м, поняла.
– Итан уже пришел? – Мишель застыла, ярость и ревность накрыли ее.
– Итан? – ее голос дрогнул.
– Да, Итан. Он был со мной в храме. Я думала, ты знаешь.
– Я-то знала. Но я не знала, что вы там пересечетесь.
– Ах, Мишель, видимо, мы с тобой не такие уж и подруги, раз ты не помнишь, что я почти каждый день хожу в храм.
– Да... Ты права. Видимо, мы с тобой не такие уж и подруги, – Скарлетт нахмурила брови.
– Не поняла.
– А тут и понимать нечего. Ты и Итан... А я раньше это замечала...
– Что? Ты в своем уме? Ничего нет! – Монтгомери повысила тон, но Рихтер ее уже не слушала. Она прижала ту к стене.
– Если еще раз я узнаю о том, что ты находилась с ним рядом без моего ведома...
– То что? Убьешь?
– Если надо, то да, – Мишель быстро осмотрела подругу с ног до головы и тихо усмехнулась. – Я не верующая.
Скарлетт оттолкнула Мишель, бросила на нее неоднозначный взгляд и направилась в общежитие; Рихтер выпрямилась, следя за ее уходом.
Марго заметила ярость на лице Монтгомери, когда та вошла после обеда в гримерную.
– Ты словно ураган. Впервые тебя вижу такой, – она отложила кисть и палитру.
– Не бери в голову, – Марго возмущенно усмехнулась.
– Ну и ну! Ладно, хорошо. Будь по-твоему, – светловолосая села рядом с подругой и начала вместе с ней разукрашивать декорации.
Спустя несколько минут тишины Марго начала:
– Пришла и испортила мне настроение, – Энджел пошутила, но Скарлетт на это неоднозначно отреагировала – она молча встала, кинула кисть в сторону и вышла из гримерной. Марго не ожидала этого поступка от нее. Особенно от нее. Девушка надеялась, что хотя бы она не станет воспринимать ее слова в штыки. Ее нервы сдали. Почему? Все костюмы и декорации она делала сама, только Оливер помогал ей с вещами, такими как починить швейную машинку или повесить кулисы. Скарлетт лишь давала ей идеи, а Марго выполняла всю работу за троих. Может, она и колко высказывалась, но это единственное, что приносило ей эмоции, ведь все от учебы время она находилась в гримерной, чтобы везде успеть и довести все до идеала.
Марго порвала все костюмы и испытала наслаждение, когда слышала, как трещала ткань, а пуговицы падали на пол. Девушка взяла канцелярский нож и начала резать, а потом рвать голыми руками все декорации. Она разлила повсюду краску, а банками с водой кидалась в стену.
Да, Марго сделала все это зря. А когда осознала – было поздно. Она от безысходности села на пол и начала жадно поглощать воздух, потому что почувствовала затруднение дыхания. Слезы градом катились по ее щекам, понимая, что этим только все испортила. Ее нервный срыв был мимолетным, но последствия – нет.
Но тревога и самобичевание тоже были мимолетными эмоциями, поэтому она встала, поправила прическу и одежду и вышла из гримерной, оставив все так, как есть. Ей уже было все равно.


Действие пятое

Это, разумеется, не осталось незамеченным. На Марго никто не держал зла – все все поняли, хотя и рвали на себе волосы, не зная, что делать, ведь просмотр должен был быть уже через несколько дней, а все костюмы и декорации напрочь испорчены.
Студенты за пару дней сшили костюмы для главных героев, так как все внимание уделялось на спектакле им. Костюм Итана обновился в лучшую сторону. Скарлетт отдала свое любимое белое платье, в котором ходит в храм, Мишель. Рихтер не ожидала такой жест, но молча приняла.
Взаимоотношения между лучшими друзьями стали напряженными. Почти никто не разговаривал друг с другом, ибо не видели в этом никакого смысла. Каждый молча занимался своим делом. Только молодые люди иногда собирались вечером, чтобы пропустить по стаканчику. Девушки же уединялись в своих комнатах.
В один из таких вечеров собрались Итан, Кэмерон и Оливер. Они смешали содовую с водкой. В голову им ударило сразу. Чуть позже к ним присоединился Айзек.
– Что планируете делать после просмотра? – спросил Оливер, делая последний глоток напитка. Молодые люди задумались. – Будут каникулы. Целых два месяца мы будем отдыхать, – он поставил стакан на стол и облокотился на спинку кресла. – Лично я планирую уехать заграницу.
– А я... Не знаю даже. Может, тоже. Можно мне поехать с тобой?
– Конечно, друг! Куда бы ты хотел?
– Без разницы.
– Ладно, – Оливер зажег сигарету. – А ты, Итан?
– Не знаю. Как будто... я не вижу смысла. И не вижу будущего.
– Это все из-за бабушки?
– Нет. Я пережил. Мне уже легче. Наверное, я слишком быстро ее отпустил.
– Нет, друг. Это, наоборот, хорошо.
– Думаешь? – Оливер кивнул. – Ну ладно. Может, ты прав.
– Друг, ты очень сильный. В один момент умерла бабушка, и твоя девушка начала закидываться еще больше, – Итан не ожидал этого высказывания о Мишель. Он переменился в лице: стал задумчивее. Айзек же вспомнил те недавние ночные моменты с Мишель, о которых никто не знает.
После той ночи они случайно пересекались не только ночью у нее в комнате, как в тот раз, но и в библиотеке, и на футбольном поле колледжа. Айзек видел ее состояние, иногда с ней разговаривал. Мишель чувствовала себя неловко, так как ей было стыдно вспоминать ту ночь. И ее смущало то, что рядом с ней был ее одногруппник, а не молодой человек, и она позволила ему делать все то, что он сделал. Борц все понимал. И ему было стыдно, что он позволил это сделать.
Мишель ему нравилась и как девушка, и как человек.
– Это по моей вине она стала себя так чувствовать. Мишель не виновата. Хватит уже ее осуждать, – Кэмерон и Оливер кивнули, поражаясь, насколько он ее любит после всех плохих моментов до и после смерти его бабушки.
Отношения Итана и Мишель нельзя было назвать идеальными, если покопаться в их грязном белье. Они любили друг друга, безусловно. Души не чаяли. Иногда оба нуждались в одиночестве, что иногда расстраивало их самих, потому что они должны делиться переживаниями, а не скрывать.  Но молодые люди оставляли друг друга в таком положении, когда им было необходимо и не давили друг на друга.
Мишель была зависима от наркотиков, сигарет и алкоголя, что огорчало Итана. Он делал все эти вещи вместе с ней, потому что, по его мнению, должен был. Она была счастлива. Он был счастлив, потому что она счастлива.
– Эй, друг, чего задумался? – Оливер дернул его за плечо. – Нормально все? Ты прости, если вдруг что.
– Все нормально. Я просто хочу спать. Перепил.
– Ясно. Ну иди.
И он ушел.
Итан постучался в комнату Мишель. Она не сразу открыла дверь, лишь через некоторое время.
– Ты чего так поздно? – он ее разбудил.
– Хотел тебя увидеть.
– Увидел? Теперь можешь идти, – она начала закрывать дверь, но Итан тут же ее остановил.
– В чем проблема?
– Сейчас ночь. Я сплю.
– А раньше ты меня не выгоняла, когда я приходил к тебе посреди ночи, – девушка фыркнула и усмехнулась. Молодой человек был рад тому, что смог добиться от нее желаемой реакции. Он осторожно вошел в комнату и закрыл спиной дверь, облокотившись на нее. Итан нежно положил свои руки на ее талию и притянул ближе к себе, не отводя взгляд от нее все это время, как и она. – Я серьезно: в чем проблема? – он очень тихо спросил. Мишель чуть ли не начала плакать. Она чувствовала, что мучала его. Ей было его жаль.
– Почему ты до сих пор со мной? – Итан явно не ожидал этот вопрос. Он нахмурился. Он только сейчас понял, что она хоть и немного, но и выпила.
– Потому что я тебя люблю. Что за вопрос, Мишель?
– Почему ты любишь именно меня? – он опешил.
– А кого мне еще любить? – он приблизил свое лицо к ее.
– Кого угодно, но не меня.
– Не говори глупостей. Я люблю только тебя.
– Я не та, кто тебе нужен, – он чуть отстранился и осмотрел ее с ног до головы.
– Ну а кто мне нужен?
– Кто-то наподобие Скарлетт, – Итан громко засмеялся. Мишель не могла понять его реакцию.
– Я не хочу такую, как Скарлетт. Я хочу тебя.
Мишель притянула его к себе и чмокнула в губы. Итан поцеловал ее лоб, виски и шею. Девушка легонько толкнула его в сторону кровати. Он сел на кровать и посадил ее к себе на колени. Итан медленно, но уверенно целовал Мишель; его язык блуждал в ее рту. Его руки были либо на ее талии, либо в ее волосах и шее. Рихтер положила свои холодные ладони под его футболку и пальцами водила по его прессу. На время они остановились, чтобы отдышаться.
– Чтобы я больше никогда не слышал от тебя такого вздора, – она кивнула, смотря вниз. Он кивнул тоже и поцеловал ее в лоб.
Итан остался у Мишель на ночь.
Скарлетт в эту же ночь навестила Марго. Она лежала на кровати и читала книгу.
– Что читаешь? – Монтгомери села на край кровати. Энджел показала обложку. – Хороший выбор.
– Разумеется, – Скарлетт немного помолчала, осмотрев комнату. В конце концов она извинилась за все и за всех.

Действие шестое.

В день просмотра ранним утром все студенты, которые принимали участие в просмотре, собрались, чтобы обсудить все детали. Костюмы и декорации и готовы. К удивлению, они вышли очень даже неплохо. И в какой-то степени лучше. Лед между друзьями потихоньку начал таять, ибо они не видели смысла таить обиду.
На просмотр собрались все студенты разных курсов, их родители и, конечно же, администрация колледжа. Также приехали посмотреть люди из других театральных колледжей, так как этот просмотр был новым в своем роде. Даже Дакота и Эзра приехали посмотреть.
Мишель в гримерной одна крутила себе кудри плойкой, так как все были заняты, что ей пришлось на руку, ведь она ни с кем не хотела разговаривать перед игрой. Она нервно стучала ногой по полу. Для храбрости девушка решила прибегнуть к «помощи», чтобы успокоиться, а вечером прошлого дня пропустила по рюмке перед сном. Это ей помогло уснуть и выспаться.
Марго вошла в гримерную с коробкой мусора в руках и заметила странное поведение девушки.
– Ты еще не опохмелилась? – Рихтер ошеломленно посмотрела на подругу.
– Что, прости?
– По тебе видно, что ты не с нами.
– Я с вами.
– Ладно, – Энджел положила коробку. – Это отдадим на переработку. Будет галочка нашему колледжу.
Мишель кивнула и продолжила крутить кудри. Марго подошла к ней ближе, осмотрела и оценила ее прическу положительно.
– Тебе бы еще вплести тоненькие ленточки... Они у меня есть. Сейчас достану из сумки.
К вечеру все зрители собрались в зале.
Студенты за кулисами разряжали обстановку шутками. Марго, Скарлетт и Оливер проверяли все декорации и костюмы актеров на наличие торчащей нитки.
– Итак, думаю, все нормально... – бормотала Марго, пока ходила кругами. Ей бы не хотелось упасть лицом в грязь перед всеми. От ее (или нет) резких и круговых телодвижений у Мишель закружилась голова. Она упала в обморок, отключилась на несколько минут и только потом пришла в себя. Девушка уверила всех, что она просто не выспалась и толком не ела. Ей поверили. Даже Марго, ведь не видела ее в столовой. Итан бегал за водой и сладким, чтобы его возлюбленная быстрее пришла в чувства. Сначала он ей не разрешил выступать, но увидев, что Мишель начала слишком быстро приходить в себя, то не стал возражать.
Вдруг Ливия заговорила в микрофон:
– Через пять минут начинаем.
Студенты посмотрели из-за кулис на нее и Александра и были в восторге от их внешнего вида: они были гармонично одеты в вечерний костюм.
Свет погас, начала играть тихая музыка. Все актеры вышли на сцену.
О ф е л и я. Гамлет, чего же Вы такой грустный?
Г а м л е т. Вы ведь уже слышали новость, чего ж меня спрашивать? Мой дядя и мать моя... Я не могу это принять. Я не могу здесь находиться.
О ф е л и я (показала на его вещи). И куда же Вы направляетесь? Зачем Вам меч и сумка?
Г а м л е т. Я жду своих товарищей, чтобы отправиться в Норвегию.
О ф е л и я. А как же я?
Г а м л е т. А чего же Вы? (Офелия возмутилась.) Вы здесь, я – там.
О ф е л и я. Я поеду с Вами.
Г а м л е т. Нет нужды. Вы там не нужны.
К Гамлету подходят Розенкранц и Гильденстерн.
Г а м л е т. Друзья мои! Ну что, готовы?
Р о з е н к р а н ц и Г и л ь д е н с т е р н (оба хором). Да! Через час на пристани нас ждет корабль.
Г а м л е т. Ну так поспешим!
Кулисы закрылись, Марго подала воды актерам.
– Все чудесно. Как будто оригинальную историю смотрю, - студенты посмеялись.
– Ой, лишь бы. Надеюсь, когда мы встретимся с Шекспиром, он нас не убьет, – хмыкнул Итан.
– Не сможет – вы и так будете мертвы.
После этой сцены последовала ветка Офелии и ведьмы, которая помогла ей охмурить Гамлета. Он не уехал, его товарищи были в смятении. Брат Офелии, Лаэрт, заметил в ней изменения: она стала упрямой, более женственной и острой на язык. Также он заметил, что ее голос стал грубее.
Л а э р т (взял ее за руки). Сестра, ты сама не своя.
О ф е л и я. Тебе почем знать? Я в порядке. (Она отошла от него и посмотрела в окно.)
Л а э р т. Я за тебя беспокоюсь. Слава Богу, что отец наш приедет обратно с государственного совещания только на следующей недели, и он не видит тебя... такой!
О ф е л и я. Какой такой?
Л а э р т (подошел к ней и обнял за плечи). Это не ты, Офелия. Я тебя не знаю.
Мишель стало не по себе после этой сцены. Как будто она это уже переживала ранее... Она сделала глоток воды перед своим выходом и глубоко вдохнула воздух.
По сюжету Офелии надоело то, что она имела. Девушке было неуютно находиться в собственном теле. Она возненавидела всех, даже Гамлета, поэтому убила его, чтобы утихомирить гнев, но ей это не помогло. Осознав, что она натворила, Офелия возненавидела себя.
Мишель завозилась за кулисами, потому что вместо воды употребила кое-что другое, чтобы подавить навязчивые мысли. Она быстро взяла нож, которым убила персонажа и которым должна была убить себя.
Когда Рихтер нацелилась концом ножа в свою грудную клетку, декораторы поняли, что это настоящий нож. Они ей шептали, чтобы она была аккуратна, но Бог знает, что творилось у нее в голове. Она стояла над телом Итана (Гамлета) и произносила последние слова. Мишель, зная, что взяла правильный поддельный нож, не пожалела сил, чтобы вонзить его в себя.
Толпа ахнула. Кто-то выбежал из зала. Ливия и Александр подбежали к сцене. Итан не понимал, почему все так засуетились, пока не понял, что Мишель упала по-настоящему.
Через полчаса Итан и Скарлетт пошли в храм и помолились.
Через час того же вечера Итан перерезал вены у себя в комнате.
Через десять часов состоялись похороны. Итана и Мишель похоронили вместе.
Через неделю колледж закрыли по нескольким весомым причинам, которые не были оглашаемы.
Студенты уехали по своим домам и поступили на более адекватные специальности.
Скарлетт стала работать в том самом храме до своей смерти. Она молилась за каждого и ставила свечи. Иногда к ней приезжали друзья по праздникам и оставались у нее дома на несколько дней, а потом уезжали обратно.
Видимо, так было надо.