Книга шестая. 1916

– Вам нужен дом?

– Конечно.

– А вы готовы искать? Стены, идущие в потолочный откос, уходящий слепыми углами – в разорванную кровлю крыши столетней? Вы – готовы искать?

– Мы готовы идти.


Часть I. Миниатюры о форме слова

Земля связана с первым небом.


Глава 1. Дом без взятия на страх

– Откройте лица! Под фарфорец нерасписанных шкатулок – вам не удастся спрятать зеркало на память... Откройте лица – вас будут помнить лишь по ним.


1916 год, Нижний Новгород


– Ваши друзья, – сказал учитель, – весь сонм святых. Вы знаете, что нет другой войны, берущей корень не из сердца, как только та, что человека не уподобляет, не покоряет, – а привлекает оскорбительной для всех живых – моралью... Но нет морали, девочки, другой – как та, что ляжет не на лица ваши, а на души, Духом исполненные Святым...

Учитель замолчал. Лёля смотрела на него: искала в руках его догадку: что же ей так узнаваемо в его сегодняшнем прощальном слове... Она не знала других лиц, в свои с немногим десять лет, кроме светлейших ликов во плоти святых угодников Христовых.

Она не знала других лиц. Но что-то говорило ей о том, – только сейчас, – что в лицах, ей знакомых, нет испытанной до боли в ноготках – той горечи, к которой захотел склонить и Искуситель Самого Христа.

***

Домом Лёля помнила и сени, – не заставленные сундуками, как у племянниц в Угличе, – а наполненные шустрым топотом младшего братца своего – Леонтия.

Лёля тогда не понимала, что за загадку она слышит впервые в этой классе: как может, русский человек, быть сильным духом без Христа.

Учитель попрощался раньше, чем обычно.


Глава 2. Лёля, вторая дочь Веры

Мужчина сорока двух лет попал под лошадь; всё, что он смог вспомнить в больнице по своему пробуждению – двурогого осла...


1919 год, Нижний Новгород


Она умела чудесным образом влиться в новый коллектив – в любую компанию – мягко и ненавязчиво, красиво и аккуратно, без промедления и лишних движений.

Без единого упрёка она принимала советы и наставления, до чего бы рискованными они не были, – а такой понятливой девочке так хотелось всё объяснить, разъяснить, разложить по полочкам. Без малейших поползновений в сторону – и углядкой, упряжкой наблюдая за теми, кто что-то новое, ей прежде неведанное мог показать, научить её этому, новый мир предоставить взгляду внимательному и просящему – и уходила она, к другой стороне, к новой черте, к новым друзьям.

Сама она говорила, – любила повторять:

– Я ни о ком и никого не забываю, но не задумываясь отдам я тому, кто даст мне больше жизни, больше веры – веры в чудеса.

Чудеса были её любимейшим увлечением и наибольшим, непоколебимым интересом.

Но вера её колебалась-колыхалась по волнам, на волнах пеной бурлила и волнами о скалы искренного чёрного цвета разбивалась.

Но возвращалась, возвращалась к ней в облаках узорах, в проливных дождях – якорями, волнами другими, – вновь и вновь – её вера возвращалась.

И неизменным оставался глаз её волшебный блеск – до Золотой поры, когда он всколыхнулся, когда взгляд её засиял, и глаза её сияли, словно звёзды, и свет ли, словно две звезды, каждому гостю случайному дома белокаменного; а несходящая с лица счастливая улыбка лучезарная так ей шла; была она так счастлива, в существе своём неповторима – вера незабвенная, что к пропасти свела, в пляске закружившись – в танце закружив безумном и отчаянном, в танце неповторимом унёся вслед за собой, за своим блеском вон – прочь с Золотой поры – всё чаяния, надежды и несомненной красоты сказки след – прозрачным флером, вихрем беспощадным, ледяным – и тихим летом дня летнего, родного, до боли знакомого, утерянного безвозвратно – оставленного за чертой Золотой поры, за порогом дома белокаменного, за самой границей садов его чудесных и пропасти бездонной, что и между двух миров в ущелье пролегает, где речка протекает, всё ускоряя ход, унося всё дальше, всё стремительней и легче бликами на зеркальной своей глади последние следы той Золотой поры.


Глава 3. Обмирщавые

Тяжелы люди без духа...

Камень в душу – и душа суха, и дух безмолвствует в такой душе.


1916 год, Нижний Новгород


Кляча была той, которая, кажется, ещё вчера издохла, но сегодня поутру ей пришлось сызнова встать, скорее даже, облокотиться на копыта... 

Никому бы не пришлось подумать, что под такую клячу можно угодить.

Однако, спешащие тяжёлой поступью странники – уже не могли называться таковыми, ведь в Царствие Божие входят сердцами, а доколе же в сапогах – труд отлитых бронзой монет, – с таким-то наследством, возможен будет только ко встрече с двурогим ослом подготовиться...

Однако же, он охотен до того, чтобы надевать подарки к нему – на алчущих задержаться вот здесь, у этой дороги из жёлтого кирпича; впрочем, сколько ещё подобных – попадёт под чахлую лошадь...

При всём этом, не отвратится гнев Его, и рука Его ещё простёрта.

И что вы будете делать в день посещения, когда придёт гибель издалека? К кому прибегнете за помощью? И где оставите богатство ваше?

Без Него, только сочтутся между узниками и падут между убитыми.


1915 год, Петроград


– Богообщение, – Серафим отложил перо, и со всей душой ответил на вопрос, – в каждом разговоре, который происходит между людьми, присутствует Сам Бог! Потому как – слово было о Боге, и слово само – это Бог. Дух Святой свидетель – любому разговору.

И потому – так важно не бояться говорить открыто; от третьего лица – расскажут многую неправду.


Глава 4. Сын своего отца



1881 год, Санкт-Петербург


Но чаша – не разбилась; Вера уповала на то, что черепки, если и станут колоть ноги, то только для того, чтобы их можно было сызнова собрать, подобрать с земли, да сопоставить друг с другом; но – аппликации – не мозаика, и не фреска, и не образ, – а лишь структура; к счастью, старший брат Юрий был великолепным скульптуром, и оттого – Вера побежала бы к нему, если бы он не был занят тем, чем бы и она сама занялась немедленно, – но нужно было собрать черепки...

Однако, черепки были собраны руками Юрия раньше, чем Вера успела бы пожалеть о том, что не позвала его на помощь и в этот раз.

– Ты – несказанный друг!

Верно. Ведь брат и сестра общаются без вопросов, – они, кажется, и без слов друг друга понимают.

***

– Вы так считаете?

– Я это вижу.

Диалог за изгибом высокой стены, в сторону широкого коридора, откуда всегда слепил свет, что так больно ударяет в глаза по утру, когда земля и сама просыпается, – отвлёк детей от размышлений.


Глава 5. Роса извне – по ком?

Если же из домовой стены, 
изъять один кирпич, – 
стена же не перестанет 
быть стеной, но – 
бойницу обрящет рукотворно; 
промыслительно – не то же, что вовне 
исходит к свету, – не к свету даже, 
к светцу, к очагцу, – 
а то лишь, 
что перебойным 
градом замерзшей росы – 
не проржавеют кованные 
узорцы, до двери сходящие, минующие 
бойницы рукотворной – искушение простыть 
в тени, под упавшим перебойным градом 
замерзшей росы. 


1892 год,


– Слева-направо – не читается!

Вера понесла ладонь правой руки к губам, чуть затаив дыхание; она была изумлена – распахнув взор (возможно, и бесстыжий): как же он так считает – по словам? Что было и что будет... Чего не может быть и не могло никак произойти... Но спорить с ним – никто не мог; он верно, верно всё по Библии читал! И про арифметику, и про систему счёта... И про географию – ох, сколько сказок сочиняют в наших институтах! А говорили – что достойнейших девиц отцам представят, после завершения учёб...

– Слева-направо... Правильная вера – как у Богородицы... Она стояла справа от креста... Смотрела Сыну Своему – в лицо Его... Когда Он был распят; но умереть Христос не мог – и впредь никак не может... Быть распятым! Христос Воскрес, Он Сам – Начало и Конец, первая буква в слове и последняя... Не может в слове – слог кривить! Токмо же, Христос в начале и конце... А стало быть – непреходящий слог – в каждом из слов! И только ударение бывает переносным! Как переходящий праздник и непереходящий – всегда направо... Христос направо верно прописал: Он Альфа и Омега Сам, Начало и Конец! Нет ничего, что сложно Богу. А значит – всё, что было свято – никуда не пропадёт!

Василий пить не стал из чаши.

– Ты заходи ко мне – в любое время.


1916 год, Архангельское-Кобылино


Лёля была девицей того характера, в соответствии с которым можно было бы дать ей следующую рекомендацию, если бы пришлось то к случаю:

– Этой палец не клади, – выкусит с корнем.

А случай как раз-таки и представился.

Скорее даже подвернулся, застав врасплох едва утихнувшее счастье в белокаменном доме на черте отшиблой, как порой в сердцах и без смущения клеветала средняя дочь Веры на родные стены, и только потому, что не было здесь у неё друзей.
 
На одном из званых вечеров — которые справедливо было бы заметить как нечто похожее скорее на сборища, сходки «о том, о другом» по-соседски и от невыносимого затишья, которым тогда томились милые люди, с некоторыми характерными для них, соответствующими их месту проживания странностями — разговор запетлял круче обычного.

Беседы велись странные, как и подобает населявшим самые окраины молодым людям, особенно под неумолимым влиянием тихого вечера, которому невозможно было противиться. Беседами они обходили темы самые острые и вопросы разворачивали самые неоднозначные, и ни на что не приводили единого, общего, убедительного ответа — они и не давали ответов. Их целью, смыслом этих бесед было разговориться, развязать друг другу языки — и только потом уж наслушаться всякого, чтобы преисполненными разными мыслями разойтись по домам.


Глава 6. Не унывай, чтобы видеть!

В радости – ты видишь; а в унынии, глаза твои закрыты.


1917 год, Баку


– Книги можно писать только тогда, когда ты отрешаешься от страстей! Слово это Бог, а книги это что? Хождение по слову, чтение – богообщение! А у него – все книги о страстях...


1932 год, Горький


Глава 7. Арзамас

«Но Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле»? (Лк. 18:8)


1919 год,


Она привязывалась к людям – лишь издалека...


Глава 8. Зерницу обагряя по земле солёной


1896 год, Никольское-Кобылино


– Там, где нет любви – и вера не сохранится.

Василий Иванович никогда и не думал – неволить детей; как и его дед, и прадед, пращуры поступали.

Соболева Вера знала волю отца: в их родословии, все сочетались – нерукотворно; по воле Царя Небесного.


1916 год, Нижний Новгород


Лёля поняла раньше всех, отчего маму так любят; нет, не только те, кто знал её, но и те, кому не довелось быть знакомым с ней по наклонению сослагательному, – они её несомненно любили, любили – потому как только с памятью об этой евангельской любви маму и можно представить; она была той матерью, с которой Лёля сама шла бы только под руку, и не стала бы точно никогда – прятаться за подол её платья, вставать поодаль и робеть; нет, Лёля бы с мамой вставала – рука в руке, – и мама, конечно же, знала об этой решимости девочки в красном платьице;


Глава 9. Слово, славящее Бога

1890 год, Рязанская губерния


– Богословие?

Василию казалось, будто бы он – ну, удивился слову... Слову самому!

– Богословие – Слово Божие, славящее Бога; богодуховненное.


1900 год, Собор Казанской иконы Божией Матери в Санкт-Петербурге


Владыка взял из богородичных – одну просфору:

– Господи, подаждь рабе Твоей Елисавете добрую память и ясное зрение во веки веков! Аминь.

Выйдя из алтаря – его ждала Вера, справа – попросил:

– Передай своей праправнучке; она на вас будет очень похожа.

– Как её будут звать?

Вера ничему не удивлялась.

– Елисавета. И крещена будет.

Вера лишь на миг задумчиво склонила взгляд свой – вправо...

«Она захочет, чтобы всё было – по-настоящему...», – и улыбалась, думая о предстоящей встрече – с праправнучкой своей.


Глава 10. У яблоньки самой...

Никольское-Кобылино


Он пел немного, но попадал всегда помимо нот – ещё и в такт к соседским монстрам.


Петроград


– Коты, как говорил по памяти мой старший брат, в ту осень «особачились».


Глава 11. Не поклонит спицей в колесе


У меланжевой пряжи – сшиты были концы; серебром по распущенным ниткам от твёрдой катушки, запылённой на самой полочке дальней по левую руку от пряхи; колесо – точно скользило в её рукавах, вдольспущенных от алой развитыми ручьями бурого шёлка – да, бурого, бурого шёлка – по жемчугам иссине-чёрного цвета – нет, не стяжённым во рифму глухую; к азцам повертала она колесо – эта седая, но гордости всякой лишённая по горести лет, прожитых на черте этой отшиблой; и по родничку нерастяжённому скользящих из её ладоней нитей – нанизается тот бисер, что избежать смог самой же упрямистой огранки; в узорцах ткани собираемой не утонули овражцы до вдольневспаханных полей; созвучий стыли литеры заглавий – в нарекаемых от этого покровца непрочтённых, непрочитанных слогах!


Глава 12. С верой в Царя Небесного


1900 год, Санкт-Петербург

«Почему – не верят в чудеса? Ну, неужели же – они не верят в них? Не могут же они – не видеть их! Ну нет, они их видят, видят точно – и наверняка бы рассказали, – но... Но, вдруг – они не узнают их?»


Глава 13. Слово не от Бога есть богохульство


1890 год, Рязанская губерния


– То слово, что есть не от Бога, – то богохульство.


Глава 14.

1905 год, Нижний Новгород

– Я буду рада, подарить им чудо.

Вера не комкала платок, но вот сегодня – она его едва сложила на столе...


Глава 37. Окна в горний мир


февраль 1917 года, Никольское-Кобылино


... О чём – они написали: там написали, за оборотом фотографий?

«У нас действительно – очень много общего; для меня, зеркалом Царствия Небесного стала мама; и мы ничего не таим друг от друга; папа любуется нами, радуется нам, и я уже понимаю, что для него это – самое важное, – что мы с мамой дружны, что у нас нет никаких таин друг от друга что у нас так много общего, что мы всё время стараемся проводить вместе, – и так у нас повелось уже с детства! Я бы хотела, чтобы у кого-то из вас, дорогие мои братья и сёстры, были такие же близкие отношения с вашей мамой, Верой; увидев вашу фотографию, я подумала: как тётя Вера всё успевает: и приглядеть за вами, и волосы расчесть (Ой, простите... Но у вашей мамы, верно, такие же густые витые тёмные локоны, как у моей любимой матушки – они же почти погодки, и так похожи и лицом, и духом!) Вы можете сами посмотреть, все вместе – много ли у нас с вами общего?

Любящая вас, ваша сестра

...».


Глава 38. Опрелая сирень


Не по корешку...


Глава 64. Пурпуристый до хтони покровец

Ты помнишь 
имени лишь первые же слоги – 
но песнью горнею слагаются 
в слога лишённые солвучий буквицы, 
с чернильных берегов сочтённые 
до тождеств; 

ты помнишь – 
лишь до имени сведомое в основе.

По удали, 
низложенной в опоре – 
до заглавий десятичных манускриптов, 
позабытых в дальней полочке своей.
 

– А он – выжил! В Туркестане выжил!

Вера сложила треть бумаг в четвёртый ящик комодца ясневого;


Часть II. Разночтений краевицы распашные

Открыта раннеутренним окном — 
без ставен деревянных, 
расшатанных с петелей — 
сквозящая порожним сквозняком — 
не оторвавшись от землицы, 
он возносит — 
белой сталью претворяя — 
скромный в узелке фитильца, 
окроплённый маслицем, 
бликующий безвидного от ступицы багряной жемчужин невзращённых — 
несвечный шепоток.


Памятный и нестяженный — 
благовествует неусыпно.

А радости — 
не должно рукоплещить.

Бриллиантовой хтоницей — 
воздаваемый к основе, 
разлитой непредречно к бережку — 
пурпурной гальке — 
склёнит свой венец ненаречённый; 
непреднисходит память к высоте — 
да не воздёрнут к пика горные породы вод подземных, 
толочащее нутро.


Глава 1. Неугасимая свеча

Ты помятуешь песнь горнюю, что у озёрцев в длани пурпуристой – разлита...

По узелочкам собирать в словах – имена жемчужные, с рек неиссушенных у графита; не стыл по ниточек узорцам – узелок расшитой пряжи!

А в озерцах – не стыли ручейки расшитых граней распашных.


... Ведь только на семейной целостности дом будет возможен!


Глава 2. Разряд и род числительного

«Когда приходится выбирать: быть с крестом на теле и без страны, или со страной, но без креста на теле – то я предпочту быть со своей страной, и без креста на теле...»


Глава 3. Разночтениям поклонит

Да не возыблет, не возыблет, –
нисходящий к острию укорец!

От ключей в семи затворицах –
не стынут ручейки журчащих впрок надежд.


Часть III. Искомая струна вовне


Глава 1. Предассоциативный эпизод

Лишь книги в пожелтевших корпусах – 
да верная лишь мне собака, – 
будут памятью моей.


Холодный день – как лист календаря. 
Ни звуков, ни благоуханий, – а весна.


Но этот март – созвучен реквиему. 
Так пусть, – весенние дожди, 
слегка придав укладку волосам, – 
потушат тлеющие изнутри угли.


Разотворяйте же сердца! 


Глава 2. Искренность непредосуждаема

Вечностью, 
не поднятой подобно знамени, 
не облицованной железчатым покровцем — 
словно редчайший коллекционный артефакт, 
содержащий внутри — 
впереди незавершённый, 
беззвёздчатый покров, 
пламенем смотрящим — 
затихает ниц земли.


Незакатным морем — 
песни с надеждой на людей 
трубят несчётно.


Молчаливые герои 
неотхожих до усобиц дней 
в сердцах окрепнут.


Так распахните — 
сосуда горлицо!


Глава 3. Фундамент памяти

Древнеанглийская поэзия – 
не памяти же ради о набытном, 
а – прочтение иное памяти уставшей. 
 
Мы помним же об имени одном – 
прочтения чужого отвергаясь. 
 
От цифры – отвергается 
до формы слово. 
 
И где звезда была восьмиконечной – 
там к радости сведомой 
лежала на полах, 
раскинутая поперечно чертежам. 
 
И где – по удали 
в основе встанет пламя, – 
там не ко вперёдидущим 
осажкам воскинут 
зарево зерницы распашные.


Часть IV. Города разбитых площадей

У хоругвий — стяги плата распашные. 

Земля исхожена не подвое дорог; 
по длани лазурита, — нет, неистощимой, — 
не меркнут жемчуга, 
в гранях же своих неисчисляемые 
до седьмых порожцев — там, в тонущей длани 
из пурпурцев непрочтённых — вопреки. 

Слово, схожее до самой формы — 
перекроить сосудца донышко — 
не в силах; 
к радости предвосходящей — 
не воскинет спицей в колесе — 
до вперёдокольных площадей. 

Уйти из темноты, 
снаружи не сысканной. 

Сосуд наполнен, — нет, не может быть 
до половины; 
чудом предтечкеским — 
не переломит спицей в колесе.


Глава 1. Перекроить сосудца донышко не в силах

Бриллиантовой хтоницей, 
не стягается вовне — 
нерасшитый покровец; 

где по удали своей — 
нет, не мечутся к исходцам 
жемчуга багряные, 
безвидным светом не отлитые 
по удали ко вперёдидущим 
же от городов больших дорог — 
речушек шумных, 
памятующих песнь 
неразлитую до берегов пурпуристых основ, 
неутолённых — 
в пламени фитильца — 
будет расстилаться горний провод; 

точно гимном неумолчным — 
нисхождает он 
до руслица 
на донышке кувшинца. 


До донышка сосуда, 
неделённые в созвучиях своих 
на слоши в литерах заглавий — 
умолчали имена 
об удали своей, 
расхожей по истории; 

слагаемой от одного лишь промысла, 
от одной лишь памяти — 
нет, не растерянной ли 
единичных образов — 
от искомой же струны вовне.


Глава 2. Красных жемчугов

Если хочешь говорить – пиши; 
 
Вдоль – по руслицу кувшинца. 
 
Помнишь ли – разлитую у берегов окраиных – 
предгорнею же песнь, нечтущую в основе нарратива, 
а признающую лишь верное к опоре слово – 
о несомкнутых в купелях очагцах. 
 
Ты помнишь – не смыкуются в пурпуре его сталицы 
отлитой – неконечные в чернильных кляксах слоги; 
 
багрянцем расшивает берега – 
лишь бархат закалённый. 
 
У городов больших дорог – 
не сходятся в опоре мостовые, 
жёлтой кладкой нисходя до пенистой и непокорной – 
реченьке иссине-чёрной, 
что поклоняет жемчуг некрошёный – 
к молчаливым невысотным горним пикам. 
 
Помнишь ли – в петлицах стыли имена? 
 
Сочтённое по слогу – 
не находит тождество по счёту единичному.


Глава 3. Небольшой монолог о повседневности

Куда нас заводят мысли?
Но мы «из них состоим».
Разве не наши мысли, суждения и действия, нас составляют?
Или мысли – это лишь «скелеты в шкафу», а действия, именно действия, нас и характеризуют?
Делаем мы себя из поступков?


Часть III. Не ведущие к концам, а сведомые в горлице

Озерцо расшито гранями 
у самых предосновных капелей, 
что в реки различаются, 
доходя до радости — 
не ликования, 
а радости блаженных — 
воинам Христовым 
песнь даруя 
неконечную; 

ведь приидет к нищим духом — 
пламень неусыпаемый, 
и орошаются 
под Матушки Покровом — 
иссохшие плевелами поля, 
нерастяжённые 
в околице предвечной.


Часть IV. Плоды отдания

В начале было Слово.
И Слово было у Бога.
И Слово было Бог. (Ин. 1:1)


Глава 1. Варахиил

Слово – это сосуд Духа Святого.


Глава 2. Крест – в Слове о законе и благодати


1959 год, Москва


Они условились – что никому не скажут: дома у Оли – лежит архив!

Они его приберегут – для Даши; лица с фотографий – станут ей ответом на первый из вопросов в правильной вере: Бог не может не прийти, – и он же – не нуждается во встречном для него вопросе; потому что, он же – Альфа и Омега, Начало и Конец, что был, есть, и грядёт.


апрель 2026 года, Нижний Новгород


Она же зеркало – из рук не выпускала! Которое Василий Вере подарил.


-не окончен-