Азбука жизни Глава 7 Часть 349 Мой ритм

Глава 7.349. Мой ритм

— Да, Виктория, и Сан-Франциско с Нью-Йорком подключились! — голос Эдика звучал торжествующе. — Про своих дружков детства не забудь.
— Сейчас напишу в их Империю, — кивнула я, пальцы уже бежали по экрану.
— Никак не можешь, Красавица, упустить шанс.
— Иначе моя гармония нарушается, Эдик. А с моим природным пофигизмом юмор иногда звучит особенно красиво.
— И твои интонации, Виктория, с ума сводят!

Макс тут же поддакнул, его смех слился с общим оживлением. Я, отправив сообщение, направилась к роялю. Прикосновение к клавишам — и зал наполнился первой, томной и пронзительной мелодией. Она лилась, как ночная река, унося с собой всё лишнее. Скрипка Эдика ворвалась в это течение страстным, вихревым ответом. Я закрыла глаза — и вот уже не чувствовала под ногами пола, лишь лёгкость полёта над притихшими столиками. Эту магию мы обязаны повторить сегодня вечером, на большой сцене.

Ребята, кажется, почувствовали мой настрой и подкинули угля — ритм сменился, стал настойчивым, упругим, словно стук колёс под такт бегущего сердца. Макс и остальные с ходу подхватили, заряжая пространство чистой энергией. И тут я заметила — на сцене, словно по волшебству, появились гитара и аккордеон. Кто-то, пока я была у рояля, услужливо их приготовил. Идеально.

И наряд мой сегодня был будто создан для такого дня — элегантный тёмно-серый костюм, мягкая блуза. Увидев его утром аккуратно разложенным, я не сомневалась — Николенька постарался. И с инструментом он, чувствовалось, возился так же тщательно, как и с тканью. Без деликатного совета Дианочки здесь, конечно, не обошлось. И сейчас, в этой одежде, я чувствовала себя абсолютно собой — свободной и собранной одновременно.

Пальцы сами нашли другую тему — ту, что была полна лёгкой грусти и воспоминаний, похожих на падающие листья. Я заиграла её, потому что в дверях появилась Настенька. Бабуля обожала слушать, как я дарю старой мелодии новое дыхание. Но вот Эдик сменил меня за роялем, а Макс с ребятами подхватили с таким удалым азартом, что воздух затрепетал. И, конечно, будто только этого и ждал, на сцену влетел Алекс, не отходивший от меня второй день. В стремительном, огненном танце он позволил мне, моему костюму, моему движению стать частью музыки — дерзкой, роскошной, неудержимой.

Потом я взяла гитару и спустилась в зал. Шла меж столиков, мимо любимых лиц и преданных поклонников, знавших, что пропустить наш обед — значит пропустить чудо. Вот и Дианочка замерла у своего столика, едва дыша, когда я в этом самом «боевом» одеянии прошла мимо. Я взглянула на экраны — и увидела тот же немой восторг в десятках глаз.

Эдик с Максом, поймав эту волну, ринулись в вихрь народного танца — бешеного, ликующего, заставляющего кровь петь. Алекс мгновенно оказался рядом и, ловко обернув меня, повёл ближе к сцене. И там, в зеркалах, я увидела наше отражение. Совсем как в детстве, в той волшебной комнате у Беловых, сплошь зашитой зеркалами, где маленькая девочка жила в сказке. Я не забыла, мамочка.

А на сцене ребята творили, поддакивая нам с Алексом каждым аккордом, каждым ударом. Они не играли — они поддерживали полёт.