Письмо Татьяны

Письмо Татьяны
Коля был успешным. Он точно знал это. Откуда знал, спросите вы? Проще простого. В наше время всё измеряется конкретными маркерами: квартира — желательно в новостройке, машина — не ниже бизнес-класса, одежда — люкс-сегмент, и, конечно, доступ к путешествиям в любую точку земного шара. У Коли всё это уже было — к его тридцати восьми. За последние десять лет ему, мальчишке из простой челябинской семьи, действительно было чем гордиться. Он сам выстроил с нуля бизнес с говорящим названием «Течи нет». Водопровод, отопление, канализация — что бы ни потекло, его компания всё чинила  быстро, чисто и «по уму». Коля был прирождённым переговорщиком: обаятельный, с хорошо подвешенным языком, подкованный бизнес-курсами и жизнью. В родном городе он умел найти подход ко всем: где нужно — уважительно прогнуться перед «важными людьми», где нужно — сурово прижать недобросовестных подрядчиков. Так, шаг за шагом, его дело обросло клиентами, стабильностью и солидным доходом. Казалось бы, живи и радуйся.
Но радость Коли была с привкусом горечи— лёгким, но навязчивым. За годы учёбы, нетворкинга и бизнес-форумов он оказался в окружении своих ровесников со всей страны — таких же, как он, но при этом богаче, свободнее и… как будто на шаг впереди. Он тянулся к ним: ловил на лету повадки, манеры, темы для разговоров. Инвестируют в недвижимость? Окей, и мы инвестируем. Увлеклись вейксерфингом? Освоим! Коля был лёгким на подъём, весёлым, общительным — его с радостью принимали в компании, брали с собой на деловые поездки, учёбу, отдых. Так он впервые оказался в Монако, на Мальдивах, на Миконосе. Он влюбился в итальянские озёра — Комо, Гарду, в сезонные распродажи в Милане, в утренние капучино с видом на Дуомо. Всё было новым, притягательным, желанным. Главное — он чувствовал: это путь наверх. Это билет в элитный эшелон. Надо просто вести себя «как они».
И всё же… внутри было какое-то тихое, неловкое чувство. Как будто он постоянно сдаёт экзамен. Старался, тянулся, получал проходной балл, но все равно не отличник. Чего-то всё ещё не хватало.
Коля не забывал о близких. Наоборот, чем больше зарабатывал, тем сильнее чувствовал ответственность. Да, своей семьи так и не было, ни жены, ни детей. Но он помогал семье старшего брата, снял квартиру в Москве для своей племянницы, когда она поступила в московский ВУЗ. Самому брату помог справиться с зависимостью от алкоголя и увлек занятиями спортом: хайкингом, марафонами. Заботился о матери, Татьяне Сергеевне — опекал, социализировал, как сам говорил. Отправлял в театр, покупал ей приличные вещи, водил в кафе, объяснял, как пользоваться смартфоном. Когда в разгар сибирской зимы ему предложили поехать на Шри-Ланку с московской компанией, Коля не раздумывал. А потом — решился: взял и купил вторую путёвку для мамы: «Когда она ещё на Шри-Ланке побывает? — сказал он себе. — Да никогда.»
Они долетели. Разместились в отеле. И словно попали в рекламу «Баунти»: море, пальмы, птицы на пляже, диковинные фрукты на завтрак. Мама охала, ахала, щурилась от солнца и не уставала нахваливать сына. Персонал был вежлив до невозможности, а песок — белым, как мука. Коля был доволен: всё шло, как надо. Он успевал и загорать, и заниматься серфингом, и общаться с друзьями. Те, к слову, арендовали виллу неподалёку и пригласили Колю к себе на празднование Нового года. «Мама останется в отеле, — решил он. — Ну их, этих столичных, может, у них вообще не принято с родителями тусить. Будет неловко.»
Он накупил деликатесов, прихватил шампанского и приехал на виллу. Его встретили с радостью, но первым же делом спросили:
— А где же твоя мама?
Коля растерялся. Начал что-то объяснять про «ей будет удобнее, не формат», но друзья настаивали: «Новый год — семейный праздник. Все должны быть вместе!» Тут же отправились за Татьяной Сергеевной. Она, немного смущаясь, согласилась присоединиться к общей компании. И уже через пятнадцать минут оказалась в центре событий. Её стали звать тётей Таней, уговаривали попробовать шампанское, она ловко нарезала оливье и чистила креветки, при этом успевала смотреть по сторонам и мысленно наблюдать за своим сыном, какой же он успешный, красивый среди таких же чудесных ребят. И тут хозяин виллы — Анатолий, крупный, доброжелательный и интеллигентный мужчина — вдруг предложил:
 — Давайте устроим поэтический вечер! Без инвестиций, крипты и политики. Только стихи. И понеслось. Кто-то читал Ахматову, кто-то — Бродского, одна девушка даже прочитала собственное стихотворение, посвящение Игорю Северянину:
Под вечным небом сизых облаков
Бродил и ты, ища покоя,
И свет багряный тяжестью оков
Войны грядущей настигал бедою.
Но в твоей лире царствовал гламур,
И буржуазным росчерком и слогом
Ты заглушал тоску тяжёлых дум
Средь бедности, болезни и подлогов.
Красиво жить ты не сумел тогда,
Но смог на зависть всем земным поэтам
Стать королём лиричного венца
Под занавес Серебряного века.
Потом нашлась гитара, заиграли Высоцкого, Окуджаву. Атмосфера была душевной, как в старых фильмах. Люди, почти незнакомые, смеялись, плакали, поднимали тосты, и никто не проверял телефон, однако Анатолий следил, чтобы все гости поучаствовали в негласном конкурсе чтецов. Коля расслабился. Он пил шампанское, шутил, и только в какой-то момент вспомнил — мама… Когда круг дошёл до неё, он поспешил вставить фразу среди общего гомона:
— Я вместо мамы прочту, ничего страшного.
Но Татьяна Сергеевна, вставая с уютного кресла, мягко остановила его: — Почему же, я с удовольствием принимаю эстафету. Она выпрямилась, отставила в сторону пригубленный бокал,  в наступившей тишине, глядя куда-то в пространство, начала:
«Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу ещё сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презрением наказать.
Но вы, к моей несчастной доле,
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня…»
Она читала чётко, без пафоса, без запинок. Голос звучал мягко, по-женски — и в то же время как-то зрело, по-царски.
В комнате воцарилась тишина. Никто не смеялся, не подшучивал. Даже те, кто, казалось, не слушал, теперь смотрели на Татьяну Сергеевну во все глаза. Когда она закончила, кто-то хлопнул в ладоши, остальные подхватили:
— Браво, Татьяна Сергеевна. Просто браво.
Коля смотрел на мать и не узнавал её. С проседью в светлых волосах, скромно одетая, с серыми глазами, полными света, она сияла, руками делая жесты, чтобы унять аплодисменты. И вдруг — прозрение. Перед ним не его мама, а… Женщина. Личность. Человек. Он чувствовал комок в горле и не знал, от чего это, ли от гордости, то ли от удивления, то ли от стыда, что не знал о ней всего этого раньше. Эта поездка научила его тому, чего не дают никакие курсы и тренинги: настоящие успешные люди не стесняются своих родителей. Они знают, кто дал им дорогу в жизни и помнят об этом всегда.