Иди, Рома, иди

       Шёл по лесу человек.
       Не шёл, ковылял, опираясь на толстый ствол сухой берёзы, кое-как выломанный им, когда понял, что без опоры не обойтись.

       Он понимал, что напарники не виноваты. Был же договор, чтобы выбирались по одному в точку сбора. Все опытные, знающие, как себя вести; всем известно было, зачем они здесь, знающие меру ответственности за себя и за напарника. Если даже они и проходили мимо, то могли решить, что он уже ушёл в заданном направлении.

       Когда нога подвела и Рома упал, на мгновение потеряв сознание от боли, он понял, что его работа закончена и надо выбираться. Он не понял, сколько прошло времени, но чувствовал озноб от накануне прошедшего небольшого снега, принёсшего с собой ночной холод. Поэтому встал и допрыгал на одной ноге до ближайшего дерева. Потом до следующего, пока не нашёл старое, сухое, но ещё крепкое.

       Подавил бессмысленную обиду, обматерил себя мысленно за неуклюжесть, выбрал нужное направление и поковылял…

       Рома плохо помнил степь, где он родился, но хорошо понимал лес, где он провёл всю сознательную жизнь. Научился охоте, рыбалке. Знал, чем можно питаться в случае надобности. Мог при необходимости переночевать в летнем и зимнем лесу даже на дереве, лишь бы сук был покрепче.

       Шёл по лесу человек… ковылял…

       Впереди открытое пространство, - надо бы где-то найти сухое место, отдохнуть и двигаться дальше. Он должен дойти! Дома его ждут.

       Шёл по лесу человек…

       А дома мать перед сном читает молитвы. А отец, работая в ночную смену, то и дело поглядывает на телефон в ожидании сообщения. А далеко-далеко бабушка, глядя в тёмное окно, шепчет: «Иди, Рома, иди!...»

       Шёл по лесу человек… один. Но рядом с его следами на свежем снегу отпечатывались лёгкие следы Ангела – Хранителя….