Книга десятая. Взыграние младенца

«Была горька субботы правда.
Молчало небо. Мир молчал.
А Воскресенье было – завтра.
Ещё никто о нём не знал», –

"День второй - суббота", автор Лилия Собко.
2012 год.


Глава 1. Имя Веры

Чудеса лучше обычной сказочной истории.


2016 год, Нижний Новгород


Когда ребёнок – ещё не он даже, – а безымянное дитя — мир может, уже принял его, как деитя кого-то, кого он помнил раньше, когда на месте той пятиэтажки – не было и грунтовой площадки, а земля ещё блестела жилками между сплошных колосьев, – точно как ещё на Перекопской, но только не здесь и не теперь.

Кто знал его имя? Младенца, что не слышал, и не видел, и не осязал.

Младенец – девочка – впоследствии много раз видела снег с закрытыми глазами, ей нравилось, залезать под одеяло, и вернуться к темноте – знакомой ей.

Она молчала. Ей казалось, многое сказано уже, и чтобы больше – нужна радость, – только та, которая дарует слово.

Запустение между людьми, топочущими землю, ей было незнакомым, чуждым безмолвию мотивом.

А снег... Ей был знаком.

Нечто родное, помнила она под снегом; как три фигуры сходятся в одну; как снег – ей сверху всё напоминает...

Только имя, вспомнить не могла.

***

Она пыталась разбудить себя в картинах; играя сценки, видеть – но о ком? О ком, историю она хотела вспомнить?

В четырнадцать казалось – сирота.

В шестнадцать – бури поутихли.

В семнадцатом году – она же встретила, да, встретила её!

Её лицо, с прядьми седых волос. В чертах сутулых – память всё ещё звучала, о себе приветственную песнь – бросая в кипу старых фотографий.

Плохо знакомая ей женщина, по правую руку от неё, сказала:

– Это она. Вера.


Глава 2. Вторая дочь Веры от поры Золотой

Городец-на-Волге – был выстроен прежде, чем Новгород ниже по течению реки;
у черты, что стала засечной.


2000 год, Нижний Новгород


«Вера... Хозяйка дома белокоменного у самой границы...»

У Веры две дочери – Лоналис и Агрелия.

Две дочери Веры – вовсе не схожие, лица от разных имён и наречий.

Первая – странница.

Другая же – воином смелым мечтала – стать, заходить изнутри и являться лишь им, до того, как первая, странница, дверь откроет – к дому белокаменному у самой границы, минуя порог его, стены не опирая у косяка; Вера по слезам – почву остудит в мольбах, – и семя взошло, живое, напёрстное.

Даалия – вторая дочь Веры от поры Золотой.


Глава 3. Христос родился раньше денницы

– Бес уныния – лохматый; солёный ветер – ему кудрявит хохолок; тот самый, за который – Никита Бесогон его схватил, – и стукнул, да, я верю, он не замахнулся, он – беса побил!


2019 год, Москва


Среди присутствующих был подлец. Он намеревался  заверить безумца в том, что сила его окаянная может все изменить, обернуть так, как он только захочет – заверить его в том, что действительно что-то может... Он намеревался сделать это, чтобы подвести глупца окаянного к краю пропасти несравнимо ужаснее той, на пороге которой стояли все из присутствующий здесь и сейчас – в этой комнате. В том числе и он – хотя сам он этого не осознавал. Ему казалось, что это расцвет, его ЗОЛОТАЯ ПОРА, МОМЕНТ его БЕССМЕРТИЯ.

– Так ты хочешь отблагодарить за то её, мать твоей дочери?

Брат всегда задавал вопросы невовремя.

– Когда человек простужен, он дурен, – сказал я ему, подавая свой собственный скомканый и залежавый платок.

Олег не особо был тронут этим жестом. Он предпочитал лечить насморк оживлёнными разговорами.

Его прозвали Вещим, но только за его английские манеры, которые всегда были уместны, и служили точно же подспорьем нам, подслеповатым.

Он мыслил в полночь – непотужно,

Днём – он вечно засыпал. 

Он мог смеяться столь громко, что сшибало люстры в потолочных скважинах, – благо, деревца здесь обветшали.

– Для них, любовь – всего лишь знак. Ну и что – "так"? А под этим "так" – что? Пристрастие думать наоборот. Доброта, она не может быть – избирательной? Временной? Изнутри она – ради чего-то.

Он любил говорить о сложном, так что всех этим изматывал.
 
Я развернул было шоколадную конфету, но у брата были свои планы на неё, и он забрал тот час же и фольгу, и начинку из моих рук, видимо, с целью дать мне назидание по своей любимой форме – загадывая почву для размышлений:

– Сняв обёртку, ты не изменишь суть, но повлияешь на исход.

И с удовлетворением поглотил шоколадную начинку в одно движение.


Глава 3. Видеть – не приобщаясь

«...Изволил топотать ногами в царских палатах.»


2012 год, Санкт-Петербург


Аглая удивительным образом была связана со всеми героями той поры, со всеми призраками той эпохи, хотя не приложила руки своей ни к одному из них – никому не протянула руку, ни с кого не взяла слова, и слово свое берегла; но, тем не менее, все, что ни делалось, все, что ни совершали они, все те последствия Золотой Поры, все так выходило, как вышло, только потому, что она не вела себя никак иначе – став, тем самым, закрытым сосудом заветному эликсиру бессмертия – который должен был оставаться неприкосновенным для каждого героя той поры, и не видим призраку эпохи его славы, его лучшего момента, его последней ступени.


Глава 4. Спящая девочка

Они сохранили их, в память о настоящем.
О том настоящем, которое было. 


1899 год,


– Они не знают слов – они их набираются!

Василий Иванович – никогда не слушал несогласных слогов; он почести не раздавал – напрасно.

– По-настоящему полюбит – только он!

Сказал он дочери своей – второй мо старшинству – о начитанном в пример им всем – псаломщике Василии.

И Вера – помнила и первые слова отца о нём:

– Он прав, что говорит открыто!

Ещё – не к вечеру часы...

Не может – попрана быть честь... Нельзя – алчущих к самой малой даже лести – в гости принимать!

Они же – были там! Совсем недавно!

Те, кого и вправду можно уважать.

Там – в высотенных домах, обитых гипсовыми оборками; не более чем девять этажей – и то, уже под искушение попавший инженер такое умудрил; именно что – умудрил!

Куда же – на девятый! На девятый-то зачем? Да, на девятый слог! Зачем, к девятому слогу – возводят этажи? И обивают гипсом! Да, снаружи стен – до неприличия похожие лепнины – на тех вот статуй, которых прятали от глаз митрополита, когда он приезжал в Коломенское!

А после – расчехляли!


2004 год, Нижний Новгород


Когда мы отпускаем от себя что-то важное, отрицаем ли какую-то часть себя, – мы начинаем избавляться от этого с малого – мы избавляемся от дорогих нам, безусловно наших вещей; безусловные вещи, бесценные вещи – так и теряем наших друзей; а они всегда рядом.

Это нужно понять, это нужно увидеть – это, видимо, следует рассмотреть как с точки зрения осознания своих путей, своего выбора... Но это всегда ошибка, – то есть, всегда ошибку мы совершаем, оставляя безусловное, дорогое, бесценное – наше – вопреки себе; и всё-таки осознанно у самого края храним, бережём – и оглядываемся – на то священное, что отвергаем, не в силах бросить с бездну к выходам на землю других городов – городов окраин, городов мечтателей незбыточных, дурных и отрешённых; городов, где волшебство, быть может, важнее, чем в мире, где расцветает оно раз за разом, постоянно и в золотом вышитом полотне.


Глава 8. Четыре расхожих слова


– Почему семь дней от сотворения мира, когда Бог освятил мир?

– Семь дней – ровно что семь ступеней, когда чудо сотворения мира было пройдено; что значит: чудо сотворения мира – это истинное чудо, которое нужно и угодно Богу.


Глава 9.


февраль-март 2026 года, Нижний Новгород


– Чудо – это что? Когда Дух Святой побеждает естество нерукотворно. Бог всегда побеждает, потому что Он создал всё из праха.


– Ни через кого – нельзя переступать! Молчать – не замышляя только слово – богоугодное молчание, и лишь одно молчание благое – где не расставить вдоль по троеточиям узлы от запятых и слогов невозвратных; невозвратных – дважды – потому как, в Книге Жизни – нет белёненьких, не запорошенных в сугрубицах – письмён!


Глава 16. Дребезжащие сосуды

Не измеряется по именам, – читается по строкам!


2006 год, Нижний Новгород


Это были – дребежжащие сосуды!

Они теряли очертания лица – к исходу лета, да, большого лета!

... Они читали – врозь: самые младшие у Веры дети;


Глава 18. Не безвидный свет


Что значили слова: «их нет здесь боле»? Как же – может их не быть, если они – в вечно живых!

В вечно живых – то значит: ходят рядом с нами! Мы, мы перестали видеть вечность; вечность – это небезвидный свет!

Всё – про богообщение!

И не веселиться – без ангельских чинов; чинов – в значении: быть вместе как одно число во славу Божию! Когда же – люди разучились говорить открыто с Богом, тогда Он и сказал им Своё благословение: будьте как одно число – плодясь и умножаясь в именах.

Человек, в день создания их – это и Адам, и Ева; они вместе для него – одно число!

Нехорошо, быть человеку одному – это первые слова о Еве; по Божиему рассуждению происходит всё, что должно произойти, а не просто так!

Не просто так, а потому что Бог сказал: так будет хорошо.


1894 год, Санкт-Петербург


Александр Александрович смотрел на них – теперь вдвоём стоящих прямо перед ним, – не содрогнувшись даже взглядом, даже в слоге – ни едином – ударения не утеряв:

– И... Я уверен: у вас-то будет – нерушимая семья.

Александра отнеслась к словам – не императора, но мужа и отца, – куда серьёзнее, чем требовалось даже от неё...

Она читала по словам:

«Нерушимая семья... то значит – нерушимая стена! Икона Богородицы: "Нерушимая стена"... В семье, всем должно заступаться друг за друга! Никто и никогда, не может – через семью переступать... Переступить – через одного из нас – значит, через всех!»

В открывшихся квартирах от Невского – правее – Василий Иванович, не откладывая в сторону бумаги – Бог с ним, и со справедливым счётом, и с картёжными журналами, – сегодня по полудню, важнее всего этого, стало ему слова его любимой доченьки – он в ней души не чаял:  «никогда и ни через кого нельзя переступать»...

Всё верно: переступить через любого – нет значит, на нас креста; Царствие Божие – единое, одно Отечество!

Разве может допустить отец, чтобы через его детей – переступали? Никогда!


Глава 23. Пламя от каминовой свечи

Не ступицей багряной, – а с инакой склонностью к спонтанности.


Глава 24. Три созвучных озерца

От второго имени –
до имени изначального –
тропа проложена
одним лишь часом 

по семиступичному –
да – исчислению; 

созвучно и промыслительно,
стягается покровец
по багряным жемчугам –
пурпурный.


Глава 41.

Отрешаются – вовне.


1901 год, Нижний Новгород


– Расступитесь: мой муж идёт!

Вера и не думала – смотреть на окружающих; она думала только о Василии; испарина на лбу – значит, тесновато; а не должно ему – стать нехорошо. Ему всегда должно быть хорошо. Он – её муж. Она переживает за него.


Глава 42. Чудо всегда больше гения

Почву рыхлят, чтобы сеять.


– Смотри, какая птица!

И птица была! Птица баюкалась, да, на руках, и не щипалась за пальцы.

«Куда у вас всех – не здешних, а с вод – вера уходит?» – хотела птица спросить, что дикого зверя такого – держала на своих же руках!

«Ведь, почву рыхлят – чтобы сеять!» – она помнила текст нараспев – тот, из которого к рифме подвергаются – основы...

– Бог... Не может не прийти, – свеча не утихала, вопреки словам, созвучным тишине;


Глава 85. Свечу поставить на снегу!

1981 год,

О нет, не забытые за тропами мощёными по плиточной укладке – стены; как отразились бя её слова – по чертам Веры; к которым Олина решимость – свечу поставить на снегу – неугасимую – рыхлила даже почву нисходящих лет – с восьмого февраля тысяча девятьсот восемнадцатого года; тогда же – пуще чем сегодняшним двадцатым, исходимым в ноябре по памяти об ЭТОМ ЧУДЕ ВЕРЫ – падал снег, укрыв крыльцо, что влилось в немую стену – к тысяча девятьсот восемьдесят первому – уже...

Осталось – нет, не долго – девятнадцать лет...

Оля хотела видеть Веру на земле – в чертах подаренной в тысяча девятьсот тридцать седьмом году – надежды...

Ведь, невозможно будет истоптать – за девятнадцать, и за тридцать лет – вспороленную словом памяти наречной – не отчуждаемой же от имён самих – не замощёную подобно Невскому проспекту ожелтевшим только напоказ лишь камням – почву!


Глава 87. До нисхождения души ко стеночкам сосудца

В безвременье погаснет
сведомое к исходцу остриё,
лишённое различий
стали непрочтённой.

Тьма не отражается;
тьма остаётся тьмой,
ибо нет у неё общего к свету.

На донышке сосудца –
русло в две реки;
оно исходит вровень –
к восьми самым граням,
нисходя до острия ненаречённого.


Часть II. Молчанием до возлюбивших

История меняется с окраин, 
там воздух крепнет всего прежде. 

Когда на тропах вырастают города, 
в мире, где не нужно представляться, 

не запылены пороги шерстяных покровиц, 
ведущих к дому у низинистой реки — 

но не в междуречье, где стояла Вавилонская башня, 
чьё строительство — дар речи, Богом данный — 

измельчило в душах, испепелило — 
в жажду спора. 

Так что люди, в большинстве изрядном, 
до сих пор пренебрегают волей — промолчать. 

Но в подобии нетленному фитильцу — 

буквицы не умолкают сквозь эхо 
незакрытых ставен, 

стягивая от истока до устья — 
рек неиссякаемых очажцы. 

Ибо промолчать — значит, 
поверить в самую благодать, 
что сердце образует даром слова.


Глава 8. Брянцеватый

Наследие оставляют живые.


Не по суху, не по суху же строить – до чего же это слово неказисто! Но по воде – и только по воде солёной – не утопнет ни один ковчег!

Водой! Водой, в зернице не умытой между рифлёных скважин талой – аквилегий житницы молчали.


2025 год, железнодорожная станция Владимир


«Ты помнишь, в поездах – лежал преклонный потолок? И никому из нас, не было темно в узеньких вагонах; нет, вовсе не по скромности своей мы пили чай в полупустых вагонах!»

Какие разговоры были там, на крыше?

Об этом нужно говорить!

Не потерявши память! Не теряя памяти сочтённые двухстрочья – о вере, нужно говорить!

Ведь, не может – чудо быть невосполнимым!

Где разговор – без третьего лица.


Часть IV.


Глава 40. Чудо по лицам!

Человек без памяти, – что разбитая чаша.



Глава 49. Смоковнице засохшей

Нет, не наступит то время,
Когда бы человек мог
Данное им слово –
Предать.

Самообман,
Как всегда,
Искушает, –
Но свободная воля
Не даст
Тому,
Чей дух не угасает, –
Сгореть до тла, словно пеплу.

Мало, –
В Бога верить.
Его нужно искать!

Но как заповедано:
Не видимым образом Вечность придёт.

Но если,
Лишь жаждой полнится
Сокровищ земных
Сердце во плоти, –
Та смоковница
Вполовину засохла.

А патриотизм –
Он безусловен.
Для верности Родине, Богу и брату –
Не нужно причин.


Глава 76.

Люди научились говорить; 
ох, лучше бы, они молчали! 

Сколько судеб было опрокинуто, 
– неуместным смехом, 
раздатной ложью; 
душевной слепотой – 
слово поражается в корнях; 

исходят звуки – 
форме чуждые, 
и слоги в ударениях 
не говорят в одно.


Глава 77. Русское чудо

Богообщение, которое воспитывает национальное самознание.


8 мая 2025 года,


Глава 80. Благая песнь к сосудцу горнему разлита

Не стягаемым к основе жемчугам – воскинет зарево остывшее в началах – несведённое во иней, во узористый покровец – у разбитого кувшинца стяг багряный скатертей;

у скатёрочки – по сферам ищут светоч лишь расхожие страницы нерасшитых по кореньям книг, в золочёных переплётах утеревших длань пурпура;

но хтоническую удаль – не свести к коэффициенту Фибоначчи;

впереди – исходит к инею по рекам, не застывшим в киселе молочною основой.

-не окончен-