Мелодичные истории Глава 2 Cemetry gates

Cemetry Gates

'Cause there's always someone, somewhere
With a big nose, who knows
And who trips you up and laughs
When you fall
(The Smiths)

(пер.) Потому что всегда найдется кто-то
С длинным носом, которому все на свете известно -
Он выведет тебя на чистую воду и посмеется над тобой,
Когда ты будешь опозорен.

Больше года минуло с вышеописанной истории. Пока обойду стороной те события, что произошли в жизни молодых людей, расскажу лишь коротко, к чему в итоге они пришли по сей день. Читатель может быть рад за них: отношения Родерика и Агаты развивались быстро и весьма хорошо. Что касаемо шахмат, благодаря которым они изначально и сблизились, так это увлечение, к сожалению, было заброшено ими обоими. Родители Родерика, конечно, посокрушались, однако не стали давить на сына, ибо понимали, что он взрослый человек и они не могут постоянно контролировать его жизнь. У Агаты ситуация несколько иная: девушка, выйдя на международные соревнования, не одержала победы, но и продолжать ходить в шахматный клуб она не захотела по нескольким причинам. Во-первых, она, подобно Родерику, утеряла интерес к шахматам, не видела перспектив в продолжении занятий, не получала прежнего удовольствия от побед. Во-вторых, в клубе не было Родерика, игра стала отягощать ее, Агата то и дело смотрела на часы, выжидая с нетерпением окончания партии. Да, вторая причина может показаться более личной и субъективной, но именно она во многом и повлияла на решение Агаты.
Так, то, с чего начали свое приятное знакомство молодые люди, кануло в небытие. Но плохо ли это? Отнюдь. Более не обремененные ни ненужными походами в клуб, ни наседанием со стороны родных, в случае Родерика, они жили счастливую жизнь. Все было так, как бывает в сентиментальных романах (ни без некоторых конфликтов, неизбежных в жизни реальной): прогулки, подарки, цветы, конфеты, милые слова, романтические вечера и, в конце концов, совместная жизнь. Помимо развлечений, приятного времяпрепровождения, было в их жизни место и учебе, и работе. К слову, Родерик учился на втором курсе филологии, в то время как Агата – преодолела первый год обучения на юриста. Оба старались подыскать подработку, близкую их специальности: писали статьи, занимались репетиторством и проч. Но и приземленных работ, вроде официанта или продавца-консультанта, не гнушались. Так все и шло как по маслу: и деньги водились, и сердца счастьем наполнены были.
Но, как было упомянуто в скобках, нет добра без худа: в конце зимы 20.. с Агатой начали происходить некоторые неприятные перемены. По началу это не казалось чем-то действительно серьезным, но с каждой неделей симптомы лишь усугублялись.
 Сперва Агата стала быстрее уставать, выглядела вялой и нездоровой. Родерик полагал, что это было следствием большой нагрузки в университете, пытался почаще выводить ее на свежий воздух, так как верил в живительную силу хороших прогулок, готовил для нее питательные блюда, словом всячески заботился. Но все было тщетно: немного погуляв, девушка начинала жаловаться на головокружение, легкую тошноту и ломоту в теле, аппетит у нее почти пропал. Тогда Родерик предположил, что дело может быть куда более серьезным, что Агата больна какой-нибудь опасной болезнью или, быть может, страдает от психического недуга. Он не стал тянуть с решением и повел девушку по врачам. К всеобщему удивлению, специалисты лишь развели руками и посоветовали Агате больше отдыхать да прописали некоторые витамины для восстановления нервов. Что ж, все было зря. Агате не только не полегчало, но и, наоборот, стало хуже. Родерик приметил, что девушка стала терять всякий интерес к жизни, могла по часу смотреть в пустоту, меланхолично осматривать цветочные горшки и (неожиданно) принюхиваться к земле. Агата была невероятно бледна, ее руки часто дрожали, а сама она ходила с трудом. И, самое странное, ее жутко тянуло к несъедобным вещам: несколько раз она пыталась съесть то землю, то песок, то грифель карандаша… Это все очень беспокоило Родерика. И читатель, наверное, заметил, что про озабоченность Агаты собственным же состоянием не было сказано ни слова. Дело в том, что она сама воспринимала перемены в организме как само-собой разумеющееся, словно то была лишь необходимая ступень в жизни. Так что физические проявления «недуга» были еще ерундой, по сравнению с ментальными.
Наиболее ярко психологические перемены проявили себя в один из теплых погожих вечеров, когда пара возвращалась домой после очередного безрезультатного похода ко врачу. Занесло их далековато: пришлось проехаться в другой конец Лондона, так как запись ко всем ближайшим врачам была забита. Теперь предстояло пройтись до метро, а далее преспокойно дошагать до дома и снова думать, как одолеть загадочную болезнь Агаты.

 Идя по сухому тротуару, любуясь полураскрытыми цветами, растущими на городских клумбах, Родерик, взяв Агату под руку, погрузился в печальные раздумья. «До чего это странно. Судя по тому, что утверждают врачи, она ничем не больна, но такое состояние не могло появиться из ниоткуда! Может, тут какие-то иные внешние обстоятельства или хронические болезни?» - думал он, поглядывая на девушку, чей взор был устремлен вниз, под ноги. Голова наклонена несколько вперед, казалось, что девушке тяжело физически держаться ее прямо. Только сейчас вспомнил Родерик, что давно не видел ее очаровательной улыбки, сияния жизни в ныне потухших глазах. Они прошли мимо ларька с уличной едой, тут парень вспомнил, что со времени обеда прошло приличное время, он посчитал, что Агату можно было бы как-то оживить разговором об ужине. Но, вопреки его ожиданиям, Агата ответила довольно односложно, мол, не голодна… Подобным образом она отвечала на любые вопросы Родерика, а тот наивно таил надежду расшевелить в ней хоть что-то, побуждающее к жизни.
А природа вокруг тем времени пыхала жизнью. Хотя весна лишь наступила, птицы уж распелись, и их громкие голоса залили улицы; деревья покрылись нежными почками; небо, необычайно чистое, было все еще светло даже в семь вечера. Чудесное время вступало в свои права, все живое пробуждалось, готовилось к новым испытаниям жизни и счастливым свершениям. Люди тоже входили в число подобных существ: с каждым днем появлялось все больше желания выходить из дома, двигаться, действовать, меняться к лучшему. В Родерике тоже горела такая страсть, ему страшно хотелось гулять, разговаривать, жить… а апатия Агаты останавливала, разочаровывала. Он не хотел обвинять девушку в ее состоянии. Напротив, беспокоился страшно за нее. А больше всего ему докучали его собственные мысли. Вот и сейчас, идя вдоль старой, обвитой плющом изгороди и бессознательно отпустив руку Агаты с той лишь целью чтоб глянуть время, он задумался об ужасном, о том, что до сей поры его разум заботливо прятал в глубину сознания. «А что, если я – причина ее плохого самочувствия? – от этой мысли по спине парня прошелся холодок, и тут разум подтолкнул (предатель!): «ты договаривай» - Что если она больше не любит меня?» Он прервал мысль, нет, договаривать до конца было выше его сил. Внезапный звонок велосипеда заставил его отшатнуться в сторону: только что его чуть не сбили. Как всегда, Родерик, крепко задумавшись, совершенно потерял связь с реальностью. Но если бы не велосипедист, он бы не заметил, что Агата пропала…

Родерик рванулся назад. К счастью, найти девушку не составило труда. Она стояла боком к парню и смотрела куда-то наверх. Родерик взглянул туда же, куда был устремлен ее взор «Кладбище Вечный покой» - так гласила надпись над темными, проржавевшими воротами, перед которыми и стояла пара. Парень удивился, как это он не заметил, что они прошли довольно приличное расстояние и вышли куда-то на окраину, в то время как двигаться необходимо было в абсолютно противоположном направлении. В этом глухом районе осталось не так много домов, в которых доживали свой век старики, чьи родители поселились здесь еще до Второй мировой. Все здания, были построены из дерева и камня, материал уже изрядно износился, потемнел и местами обрушился. Одноэтажные и двухэтажные домишки, кое-где были подлатаны, окна заменены на пластиковые, где-то проведено отопление, в крыше каждого из них торчало по огромной уродливой антенне спутникового телевидения. Конечно, эти модернизации не красили постройки, но что могли поделать старики, если место было им дорого, они не хотели расставаться с воспоминаниями, которыми пропитана земля, но и жить в нечеловеческих условиях тоже нельзя. Но не все такими были: у некоторых попросту не находилось средств, чтобы переехать в лучший дом, так что жили как придется. Имелись здесь и другие удобства: старенький домишко, в котором разместились продовольственный магазин и кафе; заправочная станция. Остальными благами снабжали себя сами жители: у каждого домика имелось по пристройке, где, вероятно, жил скот. Чуть подальше от поселения простилалось огромное поле, засеянное пшеницей, картошкой. Тут же, меньше чем в километре от поля, стоял густой сосновый лес. Сейчас, когда солнце клонилось на покой и окрашивало небо и верхушки сосен в багровый цвет, когда на поле уже ложился прохладный сизый туман, подобный последнему вздоху уходящего дня, когда птицы допевали песни и отправлялись на заслуженный отдых, а им на смену приходили оравы мошкары, казалось, вся жизнь, высшая радость заключалась в этом моменте (наверняка читатель может вспомнить пару-тройку вечеров, производящих на него подобное впечатление). Встречать подобные вечера загородом по истине бесценно.
Примерно в километре от кладбища была железная дорога. Родерик вспомнил, что бывал в здешних окрестностях, ему нравилось выбираться сюда в выходные, гулять по лесу и полянам, которые располагались чуть дальше. Он находил это местечко умиротворяющим, воздух здесь был чище, чем в городе, а мысли всегда приходили в порядок. Что было неприятным, так это то, что добираться до дома отсюда около часа, и либо на поезде (до станции еще и идти прилично), либо на автобусе, который ездит довольно редко.
Что касаемо кладбища, так Родерик хоть и проходил несколько раз мимо него и даже немного знал его историю, но по воле случая никогда не входил на территорию. Ему было известно, что «Вечный покой» - довольно старое кладбище, в прошлом веке здесь было захоронено большое количество участников мировых войн. Походу, единственными, кто чистил могилы, ухаживал за цветниками, приносил «угощения» для покойников в дань памяти, были те самые немощные старички из полуразваленных домов. Из тех, кто всегда следил за порядком на кладбище, был лишь старый сторож, ослепший на один глаз, ужасно горбатый и с острым, красным от пьянства, носом. Всем своим видом он напоминал гаргулью. Вот и сейчас, пока Родерик стоял рядом с Агатой и взирал на надпись над воротами, выглянул сторож из своей каморки (по-видимому он только что проснулся от очередной попойки) и прохрипел что-то невнятное. Агата, не говоря ни слова, схватила Родерика за запястье с больше силой, чем требовалось, и увлекла за собой. Парень, стараясь на споткнуться о камешек или ограду, делал широкие шаги, чтобы поспевать за девушкой, для которой будто бы и не существовало препятствий под ногами. Пока они шли, он успел осмотреть здешние могилы и даже приметить несколько полустертых от времени дат. Надгробия, прямоугольные и в форме крестов, темные, поросшие лишаем, кое-где треснувшие, содержали сроки жизни, данные Богом ныне почившим людям. Некий Джек Смит родился в 1890 и оставил этот мир в 1956, а вот Ребекка Смит, чья жизнь началась в 1910 и прервалась в 1972… около их могил, облагороженных ржавым ограждением, Родерик приметил старичка, сидевшего на гнилой скамейке. Сухими морщинистыми руками он аккуратно раскладывал цветы на могилах, что-то бормотал беззубым ртом и периодически протирал лицо носовым платочком.
На кладбище уже было достаточно темно за счет растущих повсюду высоченных осин и елей и прохладно. Конечно, ни единого фонарного столба не установлено, видимо, последний раз реставрация в «Вечном покое» была в прошлом столетии. Тени и сгрудившиеся близко друг к другу надгробия рисовали страшные образы, раздражающие впечатлительное воображение. Родерик, на которого повлияла здешняя зловещая атмосфера, внутренне молился, чтобы Агата одумалась быстрее, чем он заставит ее повернуть к выходу не самым вежливым образом и завершить эту отнюдь не романтичную прогулку. Читатель, ты, наверное, подумаешь, что юный поэт боялся ночных кладбищ? Что ж, пусть будет так, но еще больше он боялся болезненного состояния Агаты, которое подчас вовсе овладело ее существом, и ее влекло черт знает куда!
Наконец, пройдя сквозь все кладбище, они остановились у ограды. Здесь не было могилы, на сырой земле, согретой днем, пробивалась трава, у самого забора росло высокое дерево, к которому была приложена лопата. Выглядело так, словно кто-то собирался вырыть здесь новую могилу, что показалось Родерику странным, ведь на этом кладбище давно никого не хоронят. Агата отпустила его руку и обернулась. Ее лицо белее мела, черты заостренные, словно пока они шли по кладбищу, она успела заметно схуднуть. Глаза лихорадочно сверкали, побелевшие губы были приоткрыты, она силилась что-то произнести. Родерик наблюдал за теми страшными переменами, произошедшими за время «прогулки», он уже хотел что-то произнести, как вдруг Агата сказала тихо, как бы боясь, что ее могут подслушать:

- Мне нужно… похоронить себя.

Родерик не мог поверить собственным ушам, его сердце больно сжало от услышанного. То, что сказала девушка, никак не поддавалось логике и походило на крайнюю степень помешательства. Что случилось с той очаровательной Агатой, которая любила рассуждать на интригующие темы, которая со свойственным ей сарказмом говорила о современных нравах, которая с таким увлечением делилась своими мечтами, надеждами и планами на будущее, которая так любила жизнь? Ныне это словно вытесанное из мрамора изваяние, лишь отдаленно напоминающее человека, стояло пред Родериком и умоляло предать его смерти одним из самых страшных способов… Девушка смотрела на парня умоляюще, протягивая дрожащие руки вперед, пытаясь обессиленными пальцами ухватиться за его запястья. В момент разум Родерика опустел, ибо шок был настолько силен, что психика заботливо решила избавить парня от лишних тревог. Дальше все было как во сне. Родерик крепко схватил Агату за предплечье и быстро, едва не переходя на бег, устремился на выход. Лишь чудом им удалось избежать падения в сгустившейся тьме. На обратном пути сторож их уже не обругал: он забылся крепким сном. Настали ранние сумерки, солнце еще брезжило на горизонте, и оказалось так, что Агата и Родерик – последние посетители «Вечного покоя» на сегодняшний день. Они шли молча и только за пределами кладбища сбавили шаг. Разум парня пришел в какую-никакую норму, он остановился, чтобы хорошенько обдумать ситуацию. Все еще крепко держа девушку за руку, Родерик в первую очередь подумал, как лучше добраться до дома: на поезде или автобусе (в этом случае необходимо было совершить пересадку на метро). Внезапно он услышал шипение и слабый голос.

- Больно… - пробормотала безэмоционально Агата, потупив взгляд.

Только сейчас Родерик понял, что, должно быть, слишком сильно сжал ее руку, но сделал это неосознанно. Он тотчас отпустил предплечье девушки и заметил, что лишь ныне ее лицо приобрело более-менее живой окрас. Это был хороший знак. Родерик, несколько поуспокоившись, взял Агату за руку, на этот раз осторожно, и повел на автобусную остановку.
Хотя днем солнце прилично обогрело землю, ночью наступило похолодание. Ожидание автобуса превратилось в пытку, мороз пробирал до костей. Благо, ждать долго не пришлось: минут через шесть-восемь прибыл транспорт. Родерик и Агата сели в пустой автобус и отправились домой…

«Что за чертовщина… - еле как шевелились мысли в усталой голове Родерика, - Как это вообще возможно, что мы прошли такое большое расстояние, не заметив, что двигаемся не в том направлении? И, самое главное, отчего Агата вдруг заговорила о таких ужасах?»

Парень глянул на девушку, положившую голову ему на плечо. Она дремала, ее лицо изображало изнеможение и умиротворение одновременно.
«С ее разумом, скорее всего, случилось некое помутнение. Может, депрессия или еще что хуже? О боже, что если я во всем виноват?» – с ужасом думал Родерик, хотя на данный момент его предположения казались скорее безосновательными. В действительности, он не мог сделать ни одного весомого предположения касаемо состояния Агаты, но, привыкший искать проблемы в самом себе, он был уже наполовину убежден в собственной повинности. Не хватало какой-нибудь маленькой неосторожной фразы, действия от девушки, которые могли бы «изобличить» причастность Родерика к ее болезненному состоянию. Но пока все было слишком запутанно. Так что в чрезвычайно встревоженном разуме парня появилась мало-мальски справедливая мысль: необходимо обратиться за помощью к человеку знающему, какому можно было бы доверить расследование такого сложного дела.

***

К счастью, такой человек имелся у Родерика. Это был Николас, его хороший друг, с которым парню посчастливилось познакомиться около трех лет назад, когда он только переехал в Лондон. Судьба свела их совершенно случайно, на одной выставке, они разговорились об искусстве одного художника и нашли друг друга приятными собеседниками, так и состоялось их знакомство. Стоит представить друга Родерика читателю поближе. Николас обучался на программиста и, хотя учеба давалась с некоторой трудностью, испытывал удовольствие, видя, как комбинация цифр и непонятных для обывателя слов в итоге образует рабочую систему. Для него это было чем-то вроде увлекательной задачки, игры, работал он ради того, чтобы увидеть свое «детище» в деле. Но в то же время Николас был несколько пылким: при малейшем неудовольствии он бросал дело, начинал другое, если и то не шло, то третье. Так у него и скопилось бессчетное количество незавершенных проектов. В подобные моменты неудач Николас испытывал глубокое отчаяние, разочаровывался в программировании. Но, впрочем, у него были еще более сложные отношения с родителями, чем у Родерика: именно из-за них он сейчас и мирился со своим направлением. Мать и отец свято верили, что программирование – очень перспективное направление, а учитывая, что их сын всегда блестяще справлялся с математическими задачами и обладал аналитическим складом ума, подобное образование показалось им наиболее подходящим для него. Более того, родители, как и родственники Родерика, присылали деньги, чтобы их ребенок всецело посвящал себя учебе и не тратил времени на работу. А ведь Николас всегда мечтал быть судьей или адвокатом. Кто знает, быть может, из него выдался бы отменный юрист…
Однако Николас и не думал совершенно отказываться от своих желаний. В подростковые годы он зачитывался книжками по мистике и детективами, и в совокупности их содержимое оказало огромное влияние на формирование его личности. Никто из родственников, кроме, разве что тети, не разделял его увлечений. Тетя была его «верной подругой», не навязывала никаких мнений по поводу его увлечений и будущего, а, напротив, поддерживала и даже как-то раз подарила невесть где взятые старинные книги, содержащие в себе знания о магии, эзотерике. Трудно вообразить в каком восторге был шестнадцатилетний Николас. С жадностью принялся он изучать древние писания, все больше интересуясь мистической составляющей мира. Со временем его небольшая личная библиотека пополнилась еще десяткой-другой книг одной тематики. Родители лишь качали головой, но списывали это на подростковый возраст, однако, когда их сын, переезжая из их загородного дома в Лондон для учебы, забрал всю огромную коллекцию с собой, они поняли, как сильно заблуждались. Их сын свято верил в присутствие потустороннего в человеческом мире, знал, что внеземные силы везде и что они каждодневно влияют на жизни миллионов людей.

Родерик был осведомлен о пристрастии своего друга и поэтому, не чая разгадать причину болезненного состояния Агаты, решил обратиться к нему за помощью, надеясь, что хотя бы мистика сумеет разъяснить ситуацию. Несколько дней спустя после той «прогулки» по кладбищу Родерик уговорился встретиться с Николасом в городской библиотеке. Ему пришлось на свой страх и риск оставить Агату одну дома. Последние недели он старался не позволять ей находиться «без присмотра», беспокоясь, вдруг с ней произойдет нечто ужасное: скажем, упадет в обморок или вздумает убить себя (Что только не придёт в голову тревожному Родерику!).
Уже двадцать минут парень сидел в библиотеке. Хотя он был несколько на взводе, уютная атмосфера в какой-то степени благоприятно влияла на его нервную систему. Эта библиотека была довольно старой, просторной. Стеллажи, столы и стулья сделаны из темного дуба, на поверхности большинства мебели лак отслоился со временем. Книги здесь были по истине ценные: для искушенных книголюбов настоящий клад. Издания датировались с 1890 года, а самой «новой» могла считаться книга, вышедшая в печать в 1990. Но самое удивительное было то, что все эти сокровища сохранились в прекрасном качестве. Библиотекари и реставраторы трудились на славу: узнавая о том, что из книги выпала страничка, порвался корешок или обложка истерлась настолько, что прочитать само название невозможно, они тотчас брались за починку. Во всей библиотеке царил порядок, несколько пыльными были разве что полки с древними философскими трактатами, до которых редко доходили руки и посетителей, и библиотекаря.
Родерик пробегался глазами по страницам книги, что старше его в два раза. Ему было приятно держать ее в руках, вдыхать известный каждому книголюбу запах старых пожелтевших листов, это было своего рода терапией. Парень старался вчитаться, отвлечься от гнетущих мыслей. Однако сконцентрироваться оказалось той еще задачей: мысли все никак не хотели цепляться за интригующий сюжет романа. Так Родерик перечитал один и тот же абзац уже в пятый раз, когда в библиотеку вошел молодой человек. Его приход не мог остаться незамеченным, так как входная дверь, давно не смазанная, издавала ужасный скрип при открывании. Так что появление нового посетителя библиотеки привлекло внимание Родерика. Это место не очень пользовалось популярностью в городе, так что приход человека сюда был если не событием, то чем-то необычным. За то время, что парень сидел здесь, в это тихое и укромное место пришло лишь два человека. Каждый раз Родерик вздрагивал и прислушивался к шагам, надеясь, что звук их покажется ему знакомым. В этот раз он не обманулся: не было ни малейшего сомнения, что пришел Николас. Он делал широкие шаги, торопился, и в тишине библиотеки звук ходьбы казался невероятно громким. Вскоре Родерику стал виден и сам Николас. Это высокий блондин, чьи волосы были коротки и слегла вились, черты лица не лишены приятности: челюсть не слишком массивная, нижняя губа припухлая, что добавляло его образу очарования, а нос ровный, курносый, а если вглядеться, то можно приметить бледные веснушки на переносице. Особенно красивы его глаза: изумрудные в полутьме и почти что салатовые на солнце, они всегда смотрели на мир с легкой усмешкой. Внешность его слишком миловидная и даже несколько «детская», так что Николаса частенько путали со школьником старших классов. Одевался он хорошо, хотя и не мудрено, всегда умел подобрать вещи так, чтобы они гармонично сочетались меж собой. На эту встречу он пришел в свободных коричнево-бежевых клетчатых брюках и черной водолазке, на шее красовался любимый золотой крест, подаренный тетей. Николас верил, что это надежный оберег, способный защитить его от любых потусторонних существ, он невероятно ценил эту вещь и ни за какие деньги не расстался бы с ней.
Друзья поприветствовали друг друга и тотчас перешли к делу. Родерик рассказал, что странности в поведении Агаты заметил около чуть меньше двух месяцев назад и что в последние недели ее состояние было хуже некуда. Он поделился своим опасением: все симптомы говорили о наличии тяжелого психического расстройства, хотя врачи опровергли его предположение. Николас выслушал с вниманием, а когда его друг закончил, сказал:

- Неудивительно, что врачи ничем не смогли помочь. Могу догадаться, что симптомы Агаты были настолько разнородными, что их сочетание в итоге не походило ни на одно известное психиатрии заболевание. Вот ты сказал, что заметил, как ее силы стали угасать, что ей стало в тягость передвигаться, тянуло есть несъедобные вещи. То могут быть признаки как депрессии, так и анемии, недостатка определенных витаминов…. Словом, ни один симптом не проявлен ярко, чтобы врачи смогли поставить диагноз. Однако это все очень напоминает последствие воздействия сильного заклятия. - он призадумался, потирая подбородок, - Скажи, у Агаты есть враги или соперники?

- Не знаю, вряд ли. Она не из таких людей, что намеренно влезают в споры и ищут в любом лице потенциального неприятеля. – пожав плечами, ответил Родерик.

- Может рассказать о ее друзьях и знакомых? Быть может, она недавно с кем-то повздорила, или некто может в тайне завидовать ей? Только давай обойдемся людьми, которые тоже живут в Лондоне. Просто я очень сомневаюсь, что кто-то стал бы условно наводить порчу, находясь в сотнях километрах отсюда. Тем более, чаще всего предатели крутятся как можно ближе к жертве, всячески втираются в доверие, а после обводят человека вокруг пальца так, что тот осознает все слишком поздно.
 
- Знаешь, я так поразмыслил и вспомнил, что Агата мне рассказывала несколько месяцев тому назад, что она серьезно поругалась с подругой.

- Это может быть полезным. Часто ли возникали до этого между ними конфликты? Как давно они знакомы?

- Агата и Несси, так зовут подругу, знакомы с детства. Они всегда были не разлей вода, лишь один или два раза всерьез ругались. Но что произошло в последний раз – это просто нечто! Агата, помню, тогда была сама не своя, весь день ходила опечаленная, а потом, когда я понял, что сама она ничего не расскажет, спросил, в чем дело, она обрисовала ситуацию довольно коротко. Выяснилось, что они договорились куда-то слетать вместе отдохнуть, но Агата отменила поездку. Видать, ее подруга очень расстроилась, наговорила лишнего на эмоциях… Вот только мне одно не ясно: если они такие хорошие подруги, почему, переругавшись из-за такой ерунды, до сих пор не примирились?

- Мало деталей, но нам не стоит упускать из внимания эту Несси, - пожимая плечами, сказал Николас, - хорошо, какие еще есть друзья и знакомые у Агаты?

- На самом деле не так уж и много. По крайней мере тех, о которых я знаю. Агата не очень общительная. Пожалуй, Несси - ее единственный и лучший друг. Знакомых, конечно, много, но… это не важно. Словом, могу разве что рассказать о Томе и Джессике, наших общих друзьях. Вообще, я познакомился с ними, когда только переехал сюда, поступил. Впоследствии представил им Агату. С тех пор мы стали выбираться куда-нибудь вместе, очень часто виделись, но несколько месяцев назад наши встречи прекратились.

- И как давно ты познакомил их с Агатой?

- Хм… - Родерик призадумался, мысленно пролистывая календарь, - Около года назад. Но знаешь, я никогда не замечал, чтобы у Тома или Джессики могла возникнуть неприязнь или даже ненависть к Агате.

- Откуда тебе знать, что на уме у твоих друзей, - усмехнулся Николас, - нам в любом случае не стоит в начале «расследования» откидывать любых потенциальных подозреваемых.

- Как скажешь, - сказал Родерик, рассматривая обложку книги, которой он был увлечен до прихода друга, - Но знаешь, мне кажется, что Тому и Джессике в последнее время немного не то что до меня дело будет, так до Агаты и подавно.

- Вы поругались?

- Нет, но они между собой – да. Видишь ли, Том и Джессика встречаются, и в последнее время в их отношениях наступил разлад. Никто из них не рассказывал мне подробностей дела, об общих дружеских встречах я молчу! Если раньше мы периодически собирались все вместе, чтобы сыграть во что-нибудь или обсудить что, то теперь я вижу их лишь в университете, а наши разговоры свелись к сугубо учебным вопросам.

- Ты совершенно ничего не знаешь об их ссоре?

- Нет, не совсем, каждый понемногу делился со мной переживаниями, правда, сведения их были несколько противоречивыми. Если Том жаловался на беспричинные истерики Джессики, на ее странное и замкнутое поведение, то сама Джессика говорила мне, что убеждена в неверности парня, что она заметила холод с его стороны. Словом, каждый искал виновника в другом лице и не желал решать конфликт по-взрослому. Ну, а кто я, чтобы вмешиваться в их отношения?

- Маловато информации… - пробормотал Николас, - Однако у меня уже есть небольшой план действий. Сперва мы займемся Несси, постарайся узнать у Агаты, в чем причина их ссоры. А потом перейдем к несчастной паре…

***

В этот же день примерная стратегия была разработана. Пока не открою все ее тонкости читателю, обо всем ему станет известно по мере прочтения. Первая часть плана состояла в выведывании информации о Несси, чем и занялся Родерик в тот же день. Пока что друзья решили не посвящать саму Агату в суть затеянного, так как боялись, что их страшные догадки могут заставить ее переживать и тем самым усугубить ее самочувствие. Родерик решил начать беседу о Несси издалека, как бы невзначай спросить об этой подруге, а после выведать все необходимое. Он создал благоприятную атмосферу: приглушил свет в гостиной, разложил подушки на диване, чтобы Агата могла говорить с ним полулежа (так как даже сидеть ей было несколько в тягость), принес плед, налил любимый чай девушки. Такие приготовления были необходимы по нескольким причинам: во-первых, из-за плохого самочувствия Агаты, а во-вторых, потому, что даже будучи в добром здравии она довольно мало говорила о своей подруге, словно опасаясь чего-то.
Вот уже около получаса Родерик говорил с Агатой об одной из интересующих ее тем. Беседа расшевелила девушку, во взгляде появился огонь, а на щеках легкий румянец. Девушка говорила быстро и эмоционально, казалось, будто бы у нее поднялась температура (и возможно это было и так, градусника не было под рукой, чтобы проверить). Родерик смекнул, что сейчас самое время, чтобы аккуратно сменить тему и спросить о подруге. Дождавшись, когда Агата закончит свою пламенную речь и тем самым исчерпает тему разговора, он кивнул, улыбнулся и ответил, что согласен с ней.

- Не перенапрягайся, дорогая, - сказал Родерик, поглаживая ее руку, - Я знаю, до чего такие горячие беседы могут довести тебя, особенно при нынешних обстоятельствах. Вспомнить хотя бы, как ты себя чувствовала, когда повздорила со своей подругой. Я знаю, возможно, это не мое дело, но вы тогда так долго говорили, а после этого ты выглядела настолько расстроенной. Я очень беспокоился за тебя, ты даже толком не рассказала ничего… - он заметил любопытство в ее взоре и добавил, - Странно, но эта ситуация так и не отпустила меня. Может, сейчас ты мне расскажешь, что у вас случилось?

- Я не хотела говорить, - ответила Агата, однако не тем восторженным голосом, каким несколько минут назад вела дискуссию, - Но сейчас я понимаю, что, возможно, поступила несколько опрометчиво, ведь в будущем это так или иначе обнаружилось и было бы еще более неприятным, чем если бы я рассказала ранее.

- Я не понимаю, о чем ты, - с тревогой отозвался Родерик.

- Несси тогда поссорилась со мной не только из-за несостоявшейся поездки, которую я, кстати говоря, отменила из-за учебы, но и из-за тебя.

-  Что, прости? – он удивленно приподнял бровь.

- Мне кажется, Несси несколько ревнует. С тех пор, как начались наши отношения, я стала гораздо меньше видеться с подругой, а та, видать, приняла это близко к сердцу. Она мне высказывала, мол, променяла дружбу на отношения, что я больше не хочу с ней общаться и прочее, прочее. Не хочу пересказывать всего, что она про тебя говорила, так как слов приятных там не много. Именно поэтому я так оттягивала момент, когда познакомлю вас.

- Да… Неприятно, - сухо ответил Родерик, - А еще каких-нибудь странностей ты не наблюдала за Несси? Может, какие-нибудь странные слова или планы?
- Навряд ли. Но, конечно, она могла наговорить всякого на эмоциях, да только я сейчас уже ничего не припомню.

- А у нее есть какие-нибудь необычные увлечения?

- Увлечения? – Агата непонимающе посмотрела на Родерика, а тот понял, что его вопрос (который, однако, нельзя было обойти стороной) был несколько неуместным в контексте их беседы. – Пожалуй, из «необычного» интерес к криминалистике, психологии и чуть-чуть к мистике, но, конечно, не такой сильный, как у Николаса.

Находясь все это время в положении полусидя, Агата прилегла на диване: очевидно, ее силы истощились. На уговоры Родерика отправиться в постель она ответила отказом и, завернувшись в плед и улегшись поудобнее, погрузилась в дремоту. Родерик с нежностью провел рукой по ее голове, встал и отправился в спальню.
 
***

На следующий день он позвонил Тому и сказал примерно следующее: «Я, конечно, понимаю, что не могу вмешиваться в ваши отношения, но мне просто искренне жаль видеть, как вы с Джессикой бранитесь. Том, у меня есть знакомый психолог, он недавно окончил университет и сейчас набирается опыта. Я ему рассказал вашу ситуацию, и он согласился поработать с вами бесплатно. Если тебе такое не интересно, можешь, конечно, отказаться, но, если ты веришь в успех этого мероприятия, я пришлю тебе номер психолога, и вы договоритесь о встрече.» У читателя может возникнуть резонный вопрос: а что если бы Том ответил «нет»? Спешу обрадовать: это было исключено. Том был ужасным ипохондриком. Он постоянно проверялся на всевозможные болезни, постоянно покупал какие-то мази, таблетки, боялся сквозняков, часто одевался чересчур тепло и, разумеется, если заболевал, смотрел в интернете, предвестником какого недуга являются его симптомы. Также он беспокоился и о своем ментальном здоровье: частенько проходил тесты на различные расстройства, следил за собой в течение дня, чтобы выяснить, есть ли у него какие-либо из ряда вон выходящие привычки. Ходил он и к психологу несколько раз, самостоятельно диагностировал себе ОКР, и, наблюдая за Джессикой, пришел к выводу, что у той – нарциссическое расстройство. О верности судить стоило бы специалисту, да только Том сам себя нарекал знатоком в области психологии и психиатрии. Родерик знал об этом «пристрастии» друга и потому был убежден, что уловка с психологом сработает. И был абсолютно прав. На следующий день пополудни Том и Джессика пришли на сеанс, долженствующий положить начало в разрешении их конфликта.
К назначенному времени пара явилась в съемную квартиру-студию, в которой их ожидал психолог-практикант. По пути, конечно, Джессика не раз высказывала свои претензии к Тому: ей вовсе не нравилась идея похода к специалисту. «Психология – псевдонаука, - говорила эта темноволосая девушка, то и дело морща свой лоб и слегка щуря черные глаза, - Если бы мы проводили больше времени вместе и как нормальные люди все обсуждали, то никакой психолог нам не понадобился бы!» Том кивал и отворачивался, будто бы что увидел вдалеке, чтобы Джессика не видела, как он закатывает глаза. Вообще, со стороны пара выглядела несколько контрастно: парень был высоким, светловолосым, с приятными острыми чертами лица, одетый модно и ярко, хотя довольно безвкусно. В то время как девушка больше походила на «серую мышку» (да простят читатели мне это клише!): низкая, с полными руками и ногами и небольшим животиком, тонкими, средней длины черными волосами и всегда носившая темные, невзрачные вещи, которые разве что чуть-чуть разбавляли аксессуары.
Сейчас эти молодые люди уже были в гостях у психолога, что ж, переместимся в эту маленькую уютную квартирку. Ремонт здесь был отменный: обои лаконичного светло-мятного цвета, пол с подогревом, устеленный ламинатом. Мебель была подобрана в одной стилистике: вся сделана из светлой древесины, бархатные диваны и кресла темно-изумрудного цвета. Окна были расшторены, проливался яркий солнечный свет. Создавалась наиболее подходящая атмосфера для сеанса.

- У вас такая замечательная квартира, мистер Блу, - отметил Том, усаживаясь на удобный диван, - Вы, наверное, недавно здесь поселились, да? Такой порядок, словно здесь никто и не жил!

- Вы верно подметили, - произнес психолог, улыбаясь, словно слова Тома были комплиментом.

Вторая часть плана только что пришла в действие, ведь приятным молодым специалистом был не кто иной как Николас Хантер, ныне представший под именем Джона Блу. Легенда этому лицу была уже придумана, фальшивые документы сделаны, хотя и на скорую руку. Но Николас был уверен в успехе своей задумки, он знал, что с большей вероятностью легкомысленный Том, верящий в предсказания психологических тестов, даже и не подумает взглянуть на липовый диплом об окончании психологического университета. О Джессике и говорить нечего: та, кажется, даже имени молодого «специалиста» не запомнила.

- Скажите, насколько долго в ваших отношениях наблюдается негативная тенденция: конфликты, недоговоренность? – начал «психолог» сеанс.

- Больше года, - тотчас ответила Джессика.

- Полгода, полагаю, - пожал плечами Том.

- Как думаете, почему ваши ответы так различаются?

- Наверное, я стал замечать выпады ревности Джессики совсем недавно, а до этого…- рассуждал Том, но тут девушка прервала его.

- Да как с тобой можно по-другому, когда ты совсем не ценишь меня? Такое ощущение, словно я не нужна тебе больше. Конечно, вокруг полно красоток! А я толстушка, поди тебе стыдно со мной на людях появляться! – ее лицо приняло розоватый оттенок, видимо, тема была весьма болезненной.

- Ну вот ты снова за свое! Кто тебе все эти комплексы навязал? Ты прямо-таки напрашиваешься на комплименты! Джес, я правду люблю. Я никогда не скажу тебе, что ты тростинка, если это на самом деле не так. Но для меня все, что тебе кажется недостатками, на самом деле не имеет значения. Я люблю тебя, как человека. – проговорил Том быстро, словно произносил эту фразу уже далеко не в первый раз.

- Мы находимся в мирной зоне, здесь запрещены конфликты, - заискивающе улыбнулся Николас, - расскажите мне, что именно вас не устраивает в поведении друг друга.

- Меня расстраивает, что Том практически не уделяет мне времени. Он постоянно сидит за компьютером, играет во что-то… Правда. Не очень разбираюсь, но он обещал, что это непременно в будущем принесет прибыль. А пока что ничего, кроме убытков, я не вижу! – затараторила Джессика.

- Ты говоришь лишь то, во что хочешь верить, - гордо приподнял голову Том, -  А я вижу хорошие инвестиции. Нужно лишь немного удачи, и в будущем мы обязательно разбогатеем. Просто верь в меня.

- Я уже устала надеяться на чудо. Ты думаешь, я не знаю, куда ты еще тратишь деньги?

- Ну?

- На женщин, конечно! Подыскиваешь мне замену!

- Стоп, стоп! – Николас обезоруживающе поднял руки, - Я повторю: здесь не поле битвы. Давайте будем чуть более уважительно относиться друг к другу, поговорим как взрослые люди.

- Мистер Блу, с ней невозможно говорить серьезно. Джессика – ребенок в теле взрослого. К тому же, ее нарциссическая травма не дает ей нормальной жизни. – спокойно объяснял Том.

- Опять ты со своей психологией, - закатила глаза девушка.

- О, так вы увлекаетесь психологией? – ухмыльнулся Николас, скрежеща грифелем карандаша в записной книжке, - тогда, возможно, вы имеете некоторые мысли касаемо разрешения вашего конфликта? Естественно, я понимаю, что вы обратились ко мне, потому что вам нужен свежий взгляд со стороны, и поверьте, он будет, но мне просто-напросто интересно услышать позицию от человека сведущего.

- Честно, не задумывался, - Том внезапно оробел.

- Такое часто случается, это ничего, - кивнул «психолог», - люди не всегда находят в себе сил бороться с трудностями, возникающими в их жизни. Даже если им хорошо известны причины, по которым они страдают. Часто ситуация кажется неразрешимой, однако в большинстве случаев это далеко не так. Хорошо, на этом наш ознакомительный сеанс почти окончен. Но прежде чем мы расстанемся, хочу задать вам вопрос. Отвечать нужно быстро и не раздумывая.

Том и Джессика успокоились и приготовились выслушать, как им показалось, главный и решающий вопрос на сегодняшний день.

- Какое чувство вы чаще всего испытываете по отношению к своему партнеру?

«Любовь» и «гнев» ответили девушка и парень соответственно. Они посмотрели дуг на друга, словно не были знакомы, и Том слегка покраснел. Николас тихонько кивал и делал заметки. На минуту воцарилась тишина, и эта минута показалась такой тягостной для пары. Том чувствовал, что невинная игра «психолога» в какой-то мере изобличила его тщеславную натуру, в то время как Джессика, казалось, была глубоко разочарована, на ее глазах блестели слезы.

- Что ж, Том, я вам отправлю одну технику управления гневом. Если вам понравился сеанс, и вы хотите продолжать терапию, напишите мне.

Пара встала с дивана и не без грусти в голосе поблагодарила за сеанс. Николас тоже поднялся и, дружелюбно улыбаясь, сказал какую-то чушь о важности процесса совместной терапии, в то время как его глаза зацепились за одну деталь, которой, на его собственное удивление, он сам до сей поры пренебрегал. То было весьма необычное украшение на шее Джессики: подвеска в виде пентакля. Когда «психолог» провожал своих «подопытных клиентов», он дождался, пока Том выйдет, чтобы вызвать лифт, и мягко, но настойчиво остановил Джессику.

- Мисс Уайт, - произнес он, слегка улыбаясь, - у вас такое любопытное украшение… Я сразу его приметил: знаете, видел несколько раз такой символ. Не сочтите за грубость, но знаете ли вы, что он значит?

Этот вопрос, казалось, смутил девушку, она тотчас почувствовала жар во всем теле и не раздумывая ответила: «Нет, купила, потому что красиво!» «Психолог», еще раз рассмотрев подвеску, покивал понимающе и, попрощавшись с Джессикой, сразу отправился записывать полученные сведения.

***

На следующий день Родерик и Николас вновь встретились, в этот раз непосредственно у Николаса дома. Его действительные апартаменты оказались довольно просторными, меблированными по-современному. Однако было несколько грязновато: подобное впечатление производили хаотично разбросанные элементы одежды, неубранная посуда в раковине и пустые упаковки из-под еды, валявшиеся на тумбочках и столах. Николас был занят последние дни сбором нужной информации и поиском совпадений в своей книге, ему было вовсе не до порядка. Более того, он настолько был увлечен расследовательской деятельностью, что практически не следил за собственным видом: волосы были всклокочены, а одежда вся измятая и грязная из-за пролитого кофе (у Николаса была маленькая особенность: он часто мог проливать на себя напитки по рассеянности). Зато глаза любителя детективов горели: все-таки он нашел разгадку в одной из старинных книг! Однако Родерик, казалось, и не заметил огня во взгляде друга, он пришел чрезвычайно мрачным и уставшим. Николас заметил это и спросил, в чем было дело. Родерик сказал, что состояние Агаты ухудшилось, этой ночью она чуть не задохнулась, накрыв голову подушками и одеялом и с усилием придавив их к лицу. Хорошо, что парень проснулся и успел предотвратить трагедию.

- Крепись, Родя, скоро все кончится, - утешал в своей манере Николас, доставая записи о «подозреваемых», - У меня хорошие новости: я знаю, кто проклял Агату.

- Несси? – тотчас предположил Родерик.

- Хорошая гипотеза. – ухмыльнулся его друг, - Честно я думал, что она могла воспользоваться каким-нибудь ритуалом из интернета, возможно, даже могла ворожить не против Агаты, но против тебя, что было бы логичнее. Конечно, такое сильное колдовство не каждому по силам: совершенный ритуал древний и о нем мало кто знает. Но здесь не могло быть столько случайностей, а целенаправленно проклинать подругу звучит нелогично. Так что из подозреваемых остаются только Джессика и Том. Готов поспорить, что ты не замечал никаких особенностей в их отношении к Агате, это совершенно верно, потому что эти особенности на самом деле таятся в собственном восприятии этих людей. Мне абсолютно понятно, что Том – псевдоспециалист в психологии. Для него это лишь инструмент внушения Джессики того, что он хочет. Из вчерашнего «сеанса» я узнал, что парень вкладывает значительные суммы в какие-то сомнительные, по мнению девушки, предприятия. Немного порыскав в интернете, я наткнулся на страничку Тома в одной соц. сети, где было указано, что он покупает акции, вкладывается в финансовые пирамиды (конечно, оно так названо не было, но я сразу понял, что это за предприятие), а также донатит в онлайн игры. Однако Джессики у него в «друзьях» не было, словом, никакого упоминания о девушке. Что ж, вернемся к моему «сеансу». На нем Джессика очень эмоционально высказывала свое недовольство поведением Тома, неравнодушно говорила о деньгах, которые ее парень вкладывал буквально в никуда. Том же хладнокровно отвечал на мои вопросы, выказывал усталость, раздражительность, когда девушка начинала излагать претензии. Это все заставило меня подумать, что на самом деле Том не любит Джессику, тут и является психология, которую он изучил поверхностно, чтобы стать плюс-минус успешным манипулятором. Становится очевидно, что парень встречается с этой бедняжкой лишь из-за денег, которые та ему дает (вспомним ее эмоции, когда тема коснулась финансов). И как вишенка на торте, благодаря чему я убедился в истине того, о чем вещаю: мой вопрос «какое чувство у вас вызывает ваш партнер». Джессика ответила «любовь», в то время как Том – «гнев». Тут он и выдал себя с поличным, я сразу приметил стыд, смешанный со страхом в его взгляде. Но при чем тут вся история их личной драмы? А при том, что горе-манипулятор заставил богатенькую, но не очень красивую девушку влюбиться в себя, а о собственной любви забыл. И вот, когда они стали «официально» парой, когда Том смог немного расслабиться и снять маску страстного любовника, Джессика ощутила холод с его стороны. Конечно, ей в голову пришла мысль, что у ее парня появилась другая, она стала искать соперницу, и тут возникает Агата. Конечно, Том мог не проявлять и этой девушке особых знаков внимания, но, когда человек ревнует, когда ему не достает любви и внимания, он раздувает ситуацию до колоссальных размеров. Джессика терпела, терпела, надеялась получить ласку от Тома (возможно и получала, ведь надо же поддерживать иллюзию любви), но в какой-то момент не выдержала она, такая горячая натура, любящая рубить с плеча и делать все хорошенько не обдумав, и решила, что ей стоит избавиться от соперницы. Да и не абы каким методом, а при помощи древнего заклинания ведьм!

- Стой, Ник, - поднял руку Родерик, чтобы прервать объяснение друга, - Какие ведьмы? Ты уверен, что говоришь о Джессике?

- Конечно, она сама настоящая ведьма.

- Что? Но как ты это понял? - парень совсем растерялся.

- Все просто: дело в ее кулоне. Я заметил у нее очень странное украшение – подвеску в виде пентакля. Приглядевшись, я отметил великолепное качество изделия и его древность, словно этот оберег передавался из поколения в поколение. Тогда я решил спросить напрямую у Джессики, знает ли она о значении своего украшения, на что она ответила меня, что не задумывалась об этом. Но я увидел, как внутренне она колебалась с ответом, как я застал ее врасплох. Более того, как я уже говорил, использованное заклинание очень древнее, его часто применяли ведьмы, - с этими словами Николас показал Родерику древнюю книгу, открытую на нужной странице, - Здесь подробно написано о ритуале. Я не буду тебе рассказывать сейчас все, если интересно, прочитаешь, но скажу о результате такого проклятия. Жертва стремится любыми способами оказаться погребенной заживо, это абсолютно бесконтрольно, человек может начать рыть себе могилу голыми руками, не отдавая себе отчета. Но что если у жертвы нет возможности оказаться на улице, непосредственно рядом с землей, в которую так стремится тело? Тогда человек чувствует себя вялым, прекращает есть, иногда пытается убить себя, закапывая себя в другие материи, как, например, Агата укрылась с головой одеялом и пыталась тем самым задушить себя. Как ты понял, основная идея – погребение заживо.

- О боже, что если пока я сижу тут, Агате снова угрожает опасность? – побледнел Родерик.

- Вполне возможно, так что я настоятельно рекомендую тебе скорее бежать домой. Заклятие набирает силу, нужно быть предельно осторожным, - серьезно сказал Николас, - Завтра же мы положим этому конец.

***

План был бесхитростный, но на сей раз менее надежный. Сперва Николас написал Джессике, что он собирается провести индивидуальный сеанс, нацеленный на преодоление внутренних страхов. Однако было одно условие: не рассказывать об этом Тому, вместо этого сказать, что она, Джессика, отправилась на шоппинг с подругами. Затем, по легенде Николаса, которой он стремился подкрепить доверие девушки, «психолог» спросит, какие чувства овладели Томом, когда его девушка отправилась на встречу к подругам. Испытывал ли он ревность, равнодушие? Сложность, как мог понять читатель, заключалась в характере Джессики. Она не особо верила в то, что психотерапия может как-то помочь ей в конфликте с Томом, но она любила парня, теплила надежду, что каким-то чудом выйдет улучшить ситуацию. Николас надеялся, что «любовь» победит «предрассудок», и удача улыбнулась ему.
Когда Джессика прибыла в пригород, на станцию ***, Николас уже ожидал ее на платформе. Солнце клонилось к горизонту, девушку несколько насторожило вечернее время и место, выбранное для сеанса, однако Николас уверил, что это даже лучше, так как поздний час идеально подходит для практики, которая была у него на уме. Сначала они прошлись по полю. Земля уже пообсохла, так что сырость ногам не грозила, проглядывала молодая зелень, где-то показались нераскрытые бутончики одуванчиков. Несмотря на близость леса, ветер дул на удивление теплый. Закатное солнце сияло ярко, грело. Николас говорил дружелюбно, тактично, скорее играя роль приятеля, нежели психолога. Все это создавало благотворную атмосферу, и Джессика не заметила сама, как раскрыла всю себя.

- Ревновала, мне кажется, всегда, - откровенничала девушка, идя с Николасом по безлюдной тропе, - Но последний год больше всего я вижу в Агате соперницу. Я не могу прекратить думать, что Том смотрит на нее… мне кажется, что пару раз они даже флиртовали! Не нравится мне эта девушка, выглядит так, словно она что-то скрывает.

- А вы знаете, что Агата нынче тяжело больна? – аккуратно спросил «психолог».

- Да? – ее лицо изобразило напускную печаль, – Вот бедняжка…Но поймите, мистер Блу, что моя ревность все равно обоснована. Тем более что… у меня никого кроме Тома нет. Я рано осиротела, меня воспитывала бабушка, своим трудом она заработала состояние, однако откладывала его на мой счет в банке, чтобы после ее смерти я ни в чем себе не отказывала. Кстати говоря, я немного вам наврала, мистер Блу, каюсь: та подвеска, которую вы на мне приметили, не была куплена мной, ее мне подарила бабушка на память – девушка замолчала ненадолго. Про знание символики она решила умолчать, - Бабушка умерла четыре года назад…в то же время я встретила Тома. Поначалу все было прекрасно, как в романтических фильмах, но потом, примерно год – полтора спустя, что-то пошло неладное. Том начал серьезно увлекаться вкладами, ставками и прочим финансовым вздором. Он стал просить у меня деньги на это. Мне приходилось ему отдавать те самые деньги, которые мне завещала бабушка! Том бывал так груб со мной, когда я не давала ему запрошенной суммы и так смягчался после того, как купюры оказывались в его руках. Нет, конечно, иногда был добр со мной, баловал… Но его постоянные перемены в настроении, эта нестабильность…вообще знаете, мистер Блу, мне кажется это поведение Тома со мной повлияло на меня так сильно, что…

- Что вы решили вспомнить уроки своей бабушки и наслать порчу на Агату? – закончил за нее Николас.

Они остановились. Ноги привели их к воротам старого кладбища. Было уже сумеречно, в будке сторожа темно и тихо. И только мертвецы, накрытые земляными одеялами, подслушивали разговор «психолога» и девушки. Тем временем Джессика молчала, краска залила ее лицо, слезы больно подступили к горлу.

- Я совершила ошибку, - глухо сказала она, ее черные глаза сделались недвижимо-мертвыми, - Да, я прокляла ее, но это было скорее импульсивное желание, чем осознанная месть. Мне жаль… эта девушка ни в чем не виновата. Я уже совершенно запуталась…

-Тогда снимите с нее проклятие, - приказал Николас.

- Я не могу, я не знаю, как! – растерянно, едва ли не плача, ответила она.

- М-да, непутевая из вас ведьма, уж извините за прямоту - ухмыльнулся парень и слегка похлопал рукой по ее спине, как бы ободряя, - Пойдемте, у меня есть книга, в которой написан необходимый обряд.

Вместе они вошли в ворота старого кладбища и направились к его самому отдаленному и темному уголку. В зловещем мраке происходило волшебство, и духи умерших, казалось, все проснулись, чтобы посмотреть на это зрелище. Как только магическое таинство было завершено, Джессика и «психолог» проследовали к машине Николаса, припаркованной недалеко от кладбища. Ехали молча, слушая тихо игравшее радио, у каждого на душе словно бы полегчало. Внезапно позвонил Родерик и сказал, что Агата уже чувствует себя лучше, это известие вызвало бледную, но искреннюю улыбку на лице Джессики. Николас взглянул на девушку и неожиданно для себя отметил, что она словно похорошела после обряда. Когда они подъехали к дому Джессики, «психолог» в последний раз дал наставление специалиста:

- Мисс Уайт, я вижу, что вы человек добрый на самом деле, однако ваша внутренняя неуверенность, которую вы пытаетесь компенсировать посредством неумелого обращения с магией, очень тормозит вас. Настоятельно рекомендую забыть все, чему учила вас ваша горячо обожаемая бабушка, убрать подальше амулет и, разумеется, обратиться к психологу.

- Стоп, а вы? – несколько ошарашенно спросила Джессика. Ее переполняло столько эмоций, что было трудно соображать здраво.

- А я понял, что психология – вовсе не то, чем я хотел бы заниматься, - произнес Николас с деланной грустью, все еще играя роль молодого специалиста. Параллельно он сел за руль автомобиля, - Знаете, что? Хочу теперь на следователя выучиться. Уж очень мне понравилось разгадывать почти состоявшееся «преступление».
Он хитро улыбнулся, закрыл дверцу и, махнув рукой на прощание, уехал во мрак улицы.