5. Школьная любовь

          Не встречайтесь с первою любовью,
          Пусть она останется такой –
          Острым счастьем или острой болью,
          Или песней, смолкшей за рекой.

          Не тянитесь к прошлому, не стоит,
          Всё иным покажется сейчас.
          Пусть хотя бы самое святое
          Неизменным остаётся в нас.

     ------------------------

     Это мои воспоминания для нашего семейного архива, для внуков и правнуков, чтобы знали. Остальным это может быть не интересно.

     ------------------------

     Однако, было бы непростительно и даже подозрительно не говорить в этом школьном разделе о том, что будоражило самым глубоким и таинственным образом. Конечно, вы правы, друзья. Невозможно обойти тему первых влюбленностей, первых самых искренних и незащищенных чувств.

     Наверное, я очень влюбчивый типчик. Уже в первом классе мне нравилась девочка Ирина Мальцева. Но в моих представлениях она была воздушной феей, приблизиться к которой было совершенно невозможно по причине её радужных крылышек, которые мне виделись за её спиной. У меня же никаких крылышек не было. Она была как Дюймовочка. Она была девочкой, рожденной в цветах. А я был продуктом улицы с неистребимой печатью “первоклассника-поджигателя” (читайте об этом в рассказе "Покурили, называется..."). Не помню, чем закончился этот односторонний “роман”. Она куда-то исчезла из моей памяти. Видимо, я не только влюбчивый персонаж, но и с короткой памятью.

     Затем до пятого класса я вёл “холостяцкий” образ жизни и не имел никаких любовных поползновений в адрес девчачьей половины школы. Но в пятом классе неожиданно вляпался в чувства к Ленке Винокуровой. Да, именно той, которая потом играла на ионике на репетициях нашего доморощенного школьного ансамбля. Называю её Ленкой по той простой причине, что она была “своя” девчонка в наших пацанских тёрках и мы, впоследствии,  считали её достойной нашей компании в силу её природного соответствия нашим требованиям.

      Она не была закомплексованной дурой, не способной на диалог с крутыми парнями. И мы это ценили. Кончилось всё ещё быстрее, чем в случае с Иринкой. Она пожадничала для меня какую-то цветастую книгу. Напомню, что это всего лишь пятый класс. Я, отбирая книгу, нечаянно толкнул её. Она упала. Пожаловалась папе. Её папа наехал на моего папу. Мой папа замкнул причинно-следственную цепь событий своим грозным ремнем. А у меня пропала всякая любовь к этой жалкой жадине и ябеде Ленке. Хотя до конца школьных лет она оставалась активным и желанным членом нашей “могучей кучки”.

     Потом был девятый класс и я с удивлением обнаружил, что в параллельном классе есть такая девочка - Галя Дьяконова. Мне показалось, что она из другого мира, из какого-то невесомого и возвышенного, оттуда, где лишь порхают бабочки и стрекозы с перламутровыми крылышками. Светлые волосы, прямая осанка, лёгкий поворот головы, которым она сообщала всем встречным парням: “Я принцесса, близко не подходи, руками не трогай и даже не дыши”. Я запал на неё. Но по некоторым неявным признакам я вдруг понял, что Толька Цапаев, мой друг-дружище, ещё раньше положил на неё глаз. Я стал вздыхать в сторонке и ни разу не дал повода Тольке усомниться в моих способностях быть хорошим другом. Для нас, подростков пятнадцати лет, верность брутальной мужской дружбе тогда преобладала над нежными чувствами, поскольку они ещё не цепляли по настоящему и вчистую проигрывали пацанскому кодексу чести.

     Конечно же, были ещё увлечения девочками. Мне казалось, что это что-то новое, неизведанное, волнующее и манящее, которое вот-вот вынесет меня на какие-то новые горизонты отношений между юношей и девушкой. В списке моих воздыханий были Таня Городилова, Ирина Галикова, Надя Мертвищева и ещё…, в общем, много ещё. Но судьбе было угодно лишь поиграть с нами, лишь протестировать наши юные чувства, лишь проверить их готовность к начинающейся большой жизни, наполненной настоящей любовью и настоящими переживаниями. Мы оставили для себя только самые легкие воспоминания о наших мимолётных переглядываниях в школьных коридорах.

     Школьная лирика закончилась для меня отношениями с девочкой по имени Надя Халтурина, правда назвать это отношениями было бы большим преувеличением. Мы явно симпатизировали друг другу и выделяли друг друга из массы всех прочих, но близкой дружбы так и не получилось. Хотя однажды, морозным вечером в городском парке у Ярани, я неумело ткнулся губами в её щеку и признался в любви. Почему-то на немецком языке: “Ich liebe dich sehr.” Наверное, мне казалось тогда, что такое признание выглядит как-то понтово что-ли, прикольно, как сейчас бы сказали. В общем, я два дня старался запомнить эту фразу и вот выдал не запнувшись. Она поняла, я почувствовал встречное движение лицом, но мы были в плотной компании друзей и продолжения не случилось. Как не случилось его в наших отношениях, почему-то, вообще, о чём я впоследствии, всё же, жалел.

     На этом заканчивается мой крайне небогатый школьный “любовный“ опыт. Я вошёл во взрослую жизнь целомудренным молодым человеком, не испорченным случайной интимной связью. Понимаю, что для нынешней молодёжи, для детей двадцать первого века, мои “подвиги” на поле женского соблазнения выглядят каким-то австралопитекским воздержанием, ненужным, смешным, неловким, несовременным и бессмысленным.

     Но мы жили в другие времена. Мы жили тогда, когда девственная чистота юноши и девушки ещё имела значение. Она и сейчас имеет значение. Но пресловутая сексуальная революция девяностых и последующие годы неограниченного вливания в наши глаза, уши и души массовых западных “ценностей”, внесли свои приоритеты в моральный кодекс цивилизованной личности и изъяли из него параграф об обязанности людей быть нравственно чистыми.

     А жаль. Очень жаль. Ибо есть вещи с непреложной ценностью, а есть конъюнктура, которая превратила моральные ценности в рынок, в коммерцию. Святостью стали торговать по дешёвке на каждом углу как горшками для ночных надобностей. Вот и вся любовь. Да нет, не любовь. Не хочется поганить это красивое слово. Лямур какая-то низкопробная. Тьфу… Слов нету…

     ---------------

     Теперь, когда осень жизни подкралась к моему порогу, мне легко вспоминать годы моей юности и я не испытываю подросткового стеснения когда публично раскрываю имена девушек, впервые возбудивших во мне возвышенные мужские чувства. Мы все давно уже взрослые люди, давно уже понимаем, что романтические школьные увлечения, ставшие сильнейшим эмоциональным побуждением к познанию женских тайн,  явились для нас первым проявлением настоящей взрослой жизни, в которой и есть самое главное - научиться строить эту самую жизнь в паре с подругой.

     Всем "своим девчонкам", названным и неназванным, я благодарен за присутствие их в моей жизни и за первые сильные чувства, воспитавшие во мне благородное отношение к женщинам. Спасибо вам и будьте счастливы.