Ох уж эти женщины. Мираж

     По реке медленно плывет ветка дерева. Откуда она взялась? Хотя, её мог забросить в реку любой. Просто взял и кинул. И просто наблюдал за ней. Интересно, сколько она повстречала провожающих её взглядом на своём пути? Теперь и я провожаю её своим взглядом.
     - И что ты надумал? Может расскажешь мне, чтобы я тоже была в курсе? Или снова отделаешься обычными фразами, что ты мол пока не готов, что тебе очень трудно выбрать одну сторону, что тебе очень совестно перед своей женой и сыном. Что ты по-своему ещё любишь её, и не хочешь огорчать своим признанием в измене. А обо мне ты подумал? Мне надоело быть для тебя неизвестно кем. Кто я для тебя? Любовница, отдушина от рутины, жилетка, чтобы поплакать? Хотя, ты никогда не сказал ни слова плохого про жену. Ну так оставайся с ней и не мучай меня. Я же не кукла, я живая. И мне очень плохо от того, что ты от меня бежишь к своей жене. Кому ты врёшь, мне или ей, что любишь? – спрашивает меня Дина, повысив голос.
     Я поворачиваю свою голову к ней, смотрю ей в глаза и молчу. Мне нечего ей ответить. Она права. Дина права, она имеет полное право так спрашивать. И ещё прав мой друг Ванька, который точно и хлёстко высказался про меня и про мои амурные проблемы.
     - Ты запутался в своих бабах как рыба в сетях. И с каждым годом ты будешь запутываться всё больше и больше. Пойми, рано или поздно тебе всё равно придётся сделать выбор. Или тебя заставят сделать выбор. Кто? Да без разницы кто. Или жена, или любовница, или обе вместе. А ещё как вариант - пошлют тебя обе подальше. И учти, очень правильно сделают. Дождёшься ты на свою голову.
     Дождался. Я сажусь на расстеленное покрывало, подтягиваю согнутые в коленях ноги, обнимаю колени руками и утыкаю подбородок в колени. Такая поза называется "позой эмбриона". Такую позу человек принимает, стараясь защититься от окружающих.  Это именно то, что мне сейчас и нужно. Я не готов к ответу на вопросы. Мне нужно время.
     - Какая же сегодня жара. Просто пекло. Пошли искупаемся. Может поостынем немного. Я вся потная от такой жары. Как тебе самому то не жарко сидеть одетому? Ну что, пошли? Не хочешь? А я искупаюсь. – Дина скидывает с себя блузку и юбку. На ней разноцветное бельё. Но это её не смущает, она и голая может купаться. Просто кроме нас ещё есть люди. Пусть и вдалеке, но правила приличия никто не отменял. Дина заходит в воду. Я отпускаю колени, вытягиваюсь на покрывале, закидываю руки за голову и смотрю в небо на проплывающие там облака. Словно в голубом небе кто-то разбросал куски белой ваты. Меня уносит с этой речки в воспоминания о нас всех молодых. О Дине, о моей жене. Да и обо мне, молодом.
     Дина. Мы познакомились с ней в институте. Вернее, на уборке урожая в колхозе. Был второй курс нашего обучения. Студентов постоянно отправляли на помощь колхозникам. Это называлось " битва за урожай". В этой битве участвовали кроме селян ещё студенты и солдаты. Привлекали также и горожан. В общем битва шла всесоюзная. Потом правда часть этого урожая благополучно сгнивала, но важен был факт – урожай собран полностью.
     Нас везли в деревню на автобусах. По сторонам дороги мелькали поля с убранным хмелем. Хмель растение вьющееся, поэтому для удобства его выращивают на шпалерах, забитых в землю наклонно шестах, длиной примерно метров пять-шесть. После уборки эти шпалеры остаются на полях. И вид поля приобретают загадочно – странный.  Эти поля не только у меня вызвали интерес. Я услышал девичий голос, в котором был вопрос ко всем:
     - А кто знает, что делают эти палки на поле и для чего их вкопали в землю? – разговоры стихли и в автобусе повисла тишина. Сам не знаю почему, но мне захотелось пошутить по этому поводу.
     - Перед вами будущие столбы. Их просто здесь выращивают. Срубают жерди, закапывают в землю, а когда они вырастут до нужного размера и диаметра, то их выкапывают и развозят электрики куда им эти столбы нужны. – шутливо ответил я. Сначала была тишина, затем весь автобус хохотал над шуткой.
     Поля хмеля сменили поля картофеля. Ещё немного и мы приехали в деревню. Автобусы остановились на площади возле здания сельсовета. Площадь напоминала своеобразный оазис посреди деревни. Вся она была закатана асфальтом. Две дороги, ведущие на выезды из этой деревни, были гравийные, поэтому палисадники перед домами селян утопали в пыли. Даже цветы в этих палисадниках были серые от пыли. И только дождь, смывавший с них эту пыль, открывал людям их истинный цвет. По краям этой площади находились: одноэтажное здание сельсовета, магазин продуктовый, магазин промтоваров (одежда, обувь, хозтовары и прочее), здание сельского клуба и ещё одно длинное здание, непонятного пока назначения. Все эти здания были примерно равноудалены от центра площади. Студенты высыпали из автобусов на площадь и построились в линейку. Председатель местного колхоза выступил с пламенной речью о смычке города и деревни, пожелал нам успехов на трудовом фронте в виде бескрайних неубранных полей. Затем мы дружно направились заселяться в специально построенное колхозом общежитие для сезонных рабочих.
      Громким словом "общежитие " называлось то самое длинное одноэтажное здание на краю площади. Примерно посередине оно делилось пополам и получалась, допустим, мужская половина, заставленная кроватями с узкими проходами между ними. Ещё там был большой длинный стол у стены недалеко от входа, освещаемый дневным светом из трёх окон. По бокам этого стола стояли длинные лавки для сидения. Из бытовых удобств там был душ на три небольшие кабинки и небольшой туалет. Для тех, кто не успевал в этот туалет, был построен деревянный туалет на улице на несколько мест, также разделённый пополам. Ещё во дворе была сооружён целый ряд рукомойников, крепившихся над длинным поддоном для стока грязной воды. Женская половина " общежития " была устроена аналогично. В общем, студенты заняли одну половину этого " общежития ", а студентки заняли другую половину.

     На другой день мы приступили к работе. Наша задача была собирать в поле в плетёные корзины картофель, который картофелеуборочный комбайн оставлял в кучах на поле. Или машин не хватало для вывоза, или комбайн забивался сырой землёй, но он просто вываливал в кучу картофель и ехал дальше.
     Все разбились на пары, разобрали корзины, и мы пошли на поле битвы. Мне в напарницы досталась красивая девушка, похожая лицом и причёской на французскую певицу Мирей Матье. Хотя, многие девчата тогда носили подобные причёски.
     - Меня зовут Дина – Добрый Искренний Надёжный Ангел. Можно и так моё имя расшифровать. А тебя как? – с улыбкой и, шутливо прищурив глаз, представилась незнакомка. Я назвал просто своё имя, без юморной расшифровки.
     - Мне понравился вчера твой юмор про столбы на мой вопрос. А ещё что умеешь? Песни хоть какие-нибудь знаешь, петь можешь, или как? – поинтересовалась Дина.
     - Да как-то не задумывался, хотя, могу подпевать. А зачем? – неопределённо ответил я.
     - Здорово. У меня будет собственный подпевала, - пошутила Дина. – Петь будем, чтобы было не скучно, а то день длинным покажется. Ты песню "Синий иней" знаешь? – я кивнул головой. – Вот с неё и начнём, и другие, возможно, подхватят.
     - А если они не подхватят, промолчат? – мне это стало уже интересно.
     - А без разницы. Если мы будем петь только вдвоём, то это уже будет хорошо. А они пусть с недовольными лицами работают. Ну что, начинаем свой концерт? - Дина снова улыбнулась мне.
     - Начинаем. Если у тебя есть вата в кармане, то самое время заткнуть уши, я певец то неважный. – улыбаюсь я в ответ.
     - Я переживу. Зрители пусть оценивают твоё мастерство.
     Так и начался наш с Диной роман с продолжениями. Мы собирали картошку, пели песни, расспрашивали друг друга обо всём нас интересующем, и к вечеру уже знали друг о друге практически всё. Думаю, что благодаря именно Дине, месяц, проведённый в этой деревне, был таким коротким и весёлым. Она была заводилой в нашем коллективе, состоящем из пяти групп второго курса, две группы парней – будущих механиков, и трёх групп девчат – будущих технологов производства. С ней было весело и интересно. Словно прожил я с ней всю свою жизнь по соседству. И с ней не нужно было притворяться. Всё было просто и понятно.
          Мне приходит на память один вечер в сельском клубе через пару дней после нашего приезда в эту деревню. В этот вечер там были организованы танцы. Ну как танцы. Танцы под катушечный магнитофон или проигрыватель поочерёдно, с усилителем и звуковыми колонками. Но это мы потом увидели, когда пришли в клуб.
     Всё началось с того, что мы, студенты мужского пола, после трудового дня отдыхали на своей половине общежития. В двери постучали. Затем дверь открылась и вошла Дина с двумя девушками, Олей и Верой.
     - Ребята, там сегодня в местном клубе танцы будут. В семь вечера. Может сходим, повеселимся? – сказала Дина. – Мы пришли вас пригласить от имени наших девчат. Только приходите не в том, что в поле на работу надеваете, хорошо? Девчонки там причёски крутят и наглаживаются для танцев. Так что не опозорьтесь в своих трико с пузырями на коленях.
     - Свой лучший смокинг я оставил дома. – заявил Игорь, студент из моей группы, старше нас по возрасту, уже отслуживший в армии. Он только что вышел из душа и причёсывал свои длинные волосы у своей кровати, стоя в одном полотенце, обмотанном вокруг талии. - Но я постараюсь что-нибудь придумать. – он постучал с задумчивым видом расчёской по своему подбородку и сказал. – Могу пойти вот в этом полотенце, изображая древнего египтянина. И гладить ничего не нужно, достаточно сандалии надеть на ноги. Пусть все там в клубе ослепнут от моего посещения сего заведения. – Игорь задрал вверх подбородок, держа в руке расчёску словно скипетр, подражая фараонам на картинках. Мужская аудитория смотрела на этот разговор с любопытством.
     - Чего? – спросила Оля. Затем разразилась монологом. – Ослепнуть?  От тебя что ли?  Да вас любого сейчас на нашу половину общежития завести и всё, сразу посох в руки давать можно, как слепому. Там почти сотня девчат полуголая готовится к танцам. Где вы такое ещё увидите в своей жизни? А ты, Игорь, можешь хоть и в полотенце идти. Только покрепче полотенце обвяжи. Да ещё ремнём сверху затяни потуже. А то, не дай Бог, оно упадёт на пол, а под ним одно недоразумение окажется, на которое без смеха и не взглянешь, египтянин ты хренов.
     Такого хохота я больше никогда не слышал в жизни, даже в армии. Девчата повернулись и пошли на улицу. Дина рукой махнула мне, чтобы я вышел тоже. Я вышел и увидел её, стоящую у рукомойников. Вера и Оля ушли. Я подошёл.
     - Я тебя персонально приглашаю на танцы. Придёшь или нет? Или ты скажешь, что танцевать не умеешь? – она смотрела на меня, склонив голову на бок и хитро прищурив глаз.
     - Бальные танцы я точно не умею, а современные, ручкой - шлёп, ножкой - топ, запросто осилю. – пошутил я.
     - Я разве тебе сказала, что будет бал? – она шутливо вытаращила глаза. – Бал в этой деревне? Это слишком будет шикарно для этой деревни. – Дина успокоилась. - Будут обычные деревенские танцы, возможно даже под гармошку, может даже с матерными частушками. Хотя, местные девчонки что – то про магнитофон и пластинки говорили. Надеюсь, что пластинки не на граммофоне будут крутить.
     - Понятно. Хорошо, сейчас схожу соберусь и приду к нужному времени. Хочешь проверишь, гожусь я в танцоры или нет? – снова пошутил я.
     - А что, хорошая мысль. Проверю тебя в деле. Петь ты можешь, вот и посмотрю, как ты танцуешь. -  ответила Дина, улыбнувшись.
     - А зачем тебе меня проверять, что я умею, что не умею? – спросил я, смотря ей в глаза.
     - А может я себе мужа ищу умелого, чтобы был и швец, и жнец, и танцор, и певец. Нужно же заранее девушке знать, что ей в браке скучно не будет. – Дина улыбнулась и подмигнула.
     - Забыла, Дина, там ещё " …и на дуде игрец " было. – я склоняю голову набок и насмешливо смотрю на неё.
     - Дойдём и до этого, – парирует Дина. – А что, ты на чём-то умеешь играть? На флейте или скрипке?
     - Обычно я играю на нервах. Мама мне так говорила в детстве. – я смеюсь.
     - Ладно, игрец на нервах, разбежались, мне ещё причёску делать нужно. – говорит Дина, открыто смеясь, и уходит.
     Я возвращаюсь в нашу половину общежития. Там вовсю идёт подготовка к танцам. Парни вытащили из сумок, чемоданчиков и прочая свои вещи и тщательно рассматривают, что можно надеть, чтобы не выглядеть в клубе огородным пугалом. У многих одежда мятая. Кто-то предлагает сходить в девичью половину общежития и попросить утюг. Ему отвечают хохотом. И действительно, там любой утюг сейчас нужен им самим. Не удивлюсь, если девчонки уже побегали по деревне, чтобы выпросить на время утюги.
     Я с деланным равнодушием прохожу к своей кровати, достаю чемоданчик, кладу его на свою кровать, звонко щёлкаю замками на чемоданчике, открываю его, достаю брюки и синюю рубашку с погончиками. Затем с ещё большим равнодушием достаю из чемоданчика маленький (но довольно тяжёлый) электрический утюг, марлю, заботливо положенные мне туда мамой. Мама оказалась права, говоря, что этот утюг с марлей мне тоже могут пригодиться. Она и электрокипятильник тоже положила в чемоданчик. Спасибо, мамуля, пригодились.
     Я закрываю чемоданчик и, взяв в одну руку брюки с рубашкой и марлю, а в другую одеяло с кровати и утюг, медленной и царственной походкой прохожу к столу, провожаемый завистливыми взглядами парней в полнейшей тишине. Там я расстилаю одеяло, включаю утюг, расстилаю брюки для глажки и наведения тонких стрелок, затем прохожу в душ и смачиваю марлю водой. Вернувшись к столу, я сажусь на лавку и жду, когда утюг нагреется. Вот она - моя маленькая минутка славы.
     И тут словно плотину прорвало. Ко мне, перескочив через кровати, подходит Влад, студент с параллельной группы и взволнованным голосом спрашивает:
     - Слушай, друган, когда нагладишься, то утюг не одолжишь мне во временное пользование?
     - Да без проблем, только не сожги его, он не отключается. Старого образца. Но тяжёлый, для стрелок на брюках самое то, - отвечаю я вальяжно. Тишина прерывается голосами пришедших в себя парней:
     - Чур, я за Владом. – крикнул кто-то из одного угла.
     - А я за тобой. – послышалось из другого.
     - А я за вами занимаю. – раздалось где-то рядом.
     - Ребята, соблюдайте очередь, до танцев есть ещё время, успеем все. Только утюг не сожгите, это же не последние танцы здесь, - я добродушно смеюсь, встаю, проверяю, нагрелся ли утюг. Готов. Можно гладить.
                *                *                *
     Я выхожу из общежития. До танцев ещё полно времени. Не зная, чем себя занять, решаю пройти до магазинов на другом конце площади и поглазеть на товары. Можно также купить конфет или шоколадку, чтобы угостить кого-нибудь из девчат.
     Но до магазинов я не дошёл совсем немного. Я увидел паренька лет 25-27, который, сильно хромая, тащил в одной руке магнитофон, а в другой руке сетку с пластинками и катушками для магнитофона. Решив ему помочь, я подошёл.
     - Здравствуйте, может вам помочь? Я вижу, вам тяжело всё это нести. – сказал я.
     - Да уж не откажусь, если это не затруднит. – Он поставил магнитофон на землю и протянул мне руку. – будем знакомы, Эдуард, можно Эдик. Давай на "ты "?  Ты из городских, что недавно на уборку урожая приехали? – я назвал своё имя и пожал протянутую мне ладонь.
     - Да, а что, так сильно заметно, что я из города? – спросил я его.
     - Конечно. Ты же в городе деревенского сразу в толпе выделишь. Есть в нас отличия. В поведении и манерах, разговорах, одежде, – он помахал рукой в воздухе, натруженной тяжёлым магнитофоном. – Ну, что, бери магнитофон и пошли к клубу. Там сегодня танцы будут, наши, деревенские наглаживаются, с городскими знакомиться будут. Надеюсь и ваши тоже готовятся. – Я беру магнитофон в руку, и мы идём к клубу.
     - Конечно. Городской десант в количестве почти роты девушек и почти столько же парней готовятся взять приступом ваш клуб сегодня вечером. – шучу я.
     - Отлично. Я там завклубом работаю, на танцах музыкой заведую, и библиотекарем на полставки. Встретим вас с музыкой, только уж извините, сильно нового ничего нет, всё некогда в город съездить за новыми записями. Гоняю "АББУ", "Смоков", "Дип Перпл" двух-трёхлетней давности. Но народу пока всё ещё нравятся. Часть на пластинках, часть на катушках магнитофонных. Председатель денег не даёт на магнитофон, вот со своим и таскаюсь, как медведь с ульем. То принесу в клуб, то домой унесу. Дома то тоже музыку слушать люблю.
     - А что с ногой? В аварию попал? – нескромно интересуюсь я.
     - Родился таким. Урод я. От слова " уродился " происходит. Но это мне не особо то мешает. Ни на работе, ни в быту. Просто, когда я иду не торопясь, то не так заметно. Да если ещё без тяжестей. – спокойно отвечает мне Эдик.
     - Слушай, Эдик, у меня в общежитии катушка есть с записями, сборник на танцы записал себе. Могу тебе отдать, будешь крутить здесь в клубе. Там лучшее из "Церроне ", "Бахман", "Блонди ", "Бони М ", "дона Саммер ", "Гранд Фанк ", "Джила ", "Джорджия ", "Слейд ", "Сандра "и много ещё других. Давал на свадьбу соседке, её гости в восторге были. – предлагаю я.
     - Из всего, что ты тут наговорил, я и половины групп не слыхал. Так что – тащи, хуже не будет, – решает Эдик. Мы подходим к клубу. Я отдаю ему магнитофон и отправляюсь за катушкой с записями.

     В нашей половине общежития подготовка к танцам шла полным ходом. Парни или выклянчили ещё утюг у девчат, или раздобыли каким-то способом в деревне. Глажка шла в два утюга. Уж не знаю, сколько утюгов у девчат, но как бы предохранители не сработали от такой нагрузки. Но не все готовились. Некоторые решили почитать книгу, телевизор посмотреть, ну или просто поспать про запас. Я прошёл к своей кровати, достал катушку с записями из чемоданчика и отправился снова в клуб.
    
     В клубе уже был народ. Нарядно одетые парни и девушки танцевали медляк. Эдик сидел за тумбой, на которой стояли проигрыватель, магнитофон и усилитель. К усилителю были подсоединены звуковые колонки S-90. Вполне хорошая техника для небольшого клуба. Звуковой мощности может и неполностью хватало, но это было лучше, чем совсем ничего. Я подошёл к Эдику, протянул катушку и сказал:
     - Держи обещанное.
     - Спасибо. Сейчас медляк закончится и включу магнитофон. Послушаю, что там за новые группы появились у нас в стране, - он вытащил катушку из конверта, зарядил в магнитофон и стал ждать окончания танца. – Если понравится, то я себе заберу, а тебе новую и чистую отдам взамен. Так будет честно.
     - Хорошо. – Я встал с ним рядом, оглядывая зал и танцующих.
     - Сегодня главное, чтобы Колька Пятак с друзьями из соседнего села не приехали, а то все наши танцы изгадят, - сказал Эдик, тоже внимательно оглядывая зал с танцующими.
     - А кто ж ему такую кличку дал и за что? – я посмотрел на Эдика. – У него фамилия Кабанов или Пятаков? Или за что-то другое дали?
     - Фамилия у него самая простая – Иванов. А кличку ему девчонки придумали. Он служил где-то на Севере в стройбате, отслужил свой срок, да и решил остаться на сверхсрочную, денег подзаработать на свадьбу. А на последнем году сверхсрочной умудрился на морозе уснуть. Думаю, что по пьянке это было, но он корчит из себя героя, что он на важном задании был. Ну так вот. Нос то он так отморозил, что пришлось даже какую-то операцию на носу делать, чтобы он не выглядел как сифилитик безносый. Врачи- молодцы, всё сделали нормально, он с носом остался. Но вот какая закавыка то вышла. Кончик носа как бы задрали наверх. И выглядит он словно пятачок у поросёнка. Если не приглядываться, то всё нормально. Ну так это если не приглядываться. А девчонки то разглядели. И невеста ему отказала, и те, к кому он потом сватался. Даже вдовы и разведёнки отказались идти за него замуж. Мол с поросёнком в постели не хотят лежать. Вот он и озлился на всех. Работать – работает, а после работы пьёт самогонку, чтобы тоску унять. Работает он в кузнице, кувалдой машет. Да и кулаки у него с кувалду. Любит, зараза, их в ход пускать.
     Нашёл таких же оболтусов, что и сам, и разъезжает по деревням, куражится над народом. Сам посуди, кто сейчас в деревнях на танцы ходит? Правильно, молодняк. Постарше или в армии, или на учёбе в городе. Женатикам тут тоже не место, те и в кино через раз ходят, дети и хозяйство крепко в доме держат, не до танцев им. Так что чувствует он себя здесь вольготно. А милиция с ним сделать ничего не может. Отсидит за хулиганство и снова в дебош. Вот так вот. Если сюда в клуб придёт и начнёт свои показательные выступления – лучше не лезь. Покуражится своей силой и уедет обратно. А может и не приедет он сегодня сюда. Посмотрим. Во, танец закончился, извини, пора мне работать. – Эдик встал, взял микрофон и произнёс в него:
     - Уважаемые односельчане и наши гости из города, приехавшие к нам помочь собрать урожай. Искренне рад приветствовать вас всех на танцах в нашем клубе. По счастливой случайности сегодняшняя программа будет существенно изменена. – В зале раздался ропот возмущения. Эдик поднял руку, призывая к тишине. – Изменения будут лишь в музыкальной части. Нам привезли в подарок катушку с записями новых песен. Надеюсь, что они придутся нам всем по душе. Итак, я включаю. – он включил магнитофон.
     Первой песней была песня группы " Бахман " - "Возвращение домой ". Рок сразу захватил весь зал. Все собрались на середину и начали ритмично двигаться в танце. Я оглядывал зал в поисках Дины. Мне был известен порядок песен на катушке, я хотел найти Дину и пригласить её на медленный танец под песню "Маленькая девочка " группы "Джорджия ". Это была моя одна из любимых песен на катушке. Я оглядывал зал. Дины не было. 
     Вот и Дина. Она вошла, разговаривая с подружками, в зал. Я ещё ни разу не видел её такой красивой. Да и для чего бы она старалась быть такой на картофельном поле.
     Она усилила завивкой свою причёску и что-то сделала с лицом, оно было просто ошеломляющее. Я немного замешкался, но совладав с волнением, быстро подошёл к ней. Она смотрела на меня, иронично улыбаясь.
     - Дина, я хочу пригласить тебя на следующий танец, – сказал я.
     - А откуда ты знаешь, какой это будет танец? – спросила она меня. – А если это будет "гопак ", а я вот брюки надела? Что, бежать в общежитие и юбку надевать? – подружки дружно рассмеялись.
     - Будет медленный танец. Это моя катушка, я знаю все песни на ней, – ответил я.
     - Хорошо, я согласна. – в её глазах словно лучики солнечные искрились. Быстрый танец закончился. Народ стал расходиться.
     И вот начался медленный танец. Мы стоим с Диной посреди зала и медленно двигаемся в такт музыке. Я держу её за талию обеими руками, бережно, словно она стеклянная. Дина положила свои рук мне на плечи. Нет, она не повисла на мне, как вот эта девушка на парне, что танцуют рядом. И не сложила свои руки у меня за головой. Дина словно своими руками определяет дистанцию, ни ближе, ни дальше, а именно так.
     Танец заканчивается. Я провожаю Дину до подружек. Услышав своё имя, я оборачиваюсь. Эдик призывно машет мне рукой, словно желая о чём-то поговорить.
     - Я отойду ненадолго, хорошо? Меня Эдик вон зовёт.  – я киваю головой в сторону Эдика. – Следующие медляки за мной, хорошо, Дина? Или у тебя есть возражения по партнёру? – я улыбаюсь. – Надеюсь, что танцор я неплохой.
     - Раз зовут, то нужно идти. Следующий медляк за тобой, а насчёт остальных я ещё не решила, подумаю позже. – Дина капризно надувает губы, затем улыбается мне.
     Я подхожу к Эдику. Он сияет от удовольствия. Он склоняет голову к моему уху и говорит:
         - Если на катушке и дальше такая музыка, то я просто буду доволен обменом. - Выпрямившись, он вдруг мрачнеет лицом, смотря в сторону входных дверей:
     - Не сбылась моя надежда, этот упырь всё-таки приехал. – Я оборачиваюсь. Возле дверей стоит компания уже достаточно взрослых парней и гогочут. Я пробираюсь к Дине. Один, самый здоровый, увидев Дину, направляется тоже к ней. Мы оказываемся в одно время возле Дины. Я внимательно его разглядываю. Похоже, что это и есть тот самый Колька Пятак. Колька Пятак хватает Дину за руку:
     - Какая красотка в наших краях. А может маленько потанцуем, чтобы ближе познакомиться? – говорит он, выдыхая сивушный перегар в нашу сторону.
     - Это моя девушка, отстань от неё, я все танцы с ней танцую, - говорю я, глядя ему в глаза. – И отпусти её руку немедленно.
     Колька Пятак ошарашен таким оборотом. Похоже, что ему никто никогда не перечил. Видно, что он напряжённо думает, что ему делать. Ну не подчиняться же ему приказу какого-то сопляка, по его мнению. Наконец он решает меня проучить и вызвать на драку. Это видно по его глазам, сверкнувшими злобно.
     - А что, даже полапать её сиськи нельзя? – с притворным удивлением говорит он. Затем он хватает Дину за грудь и больно сдавливает. Дина вскрикивает, вырывается, вырывает свою руку и отойдя в сторону и присев, зачем-то начинает расстёгивать босоножки. Это я увидел боковым зрением. Я яростно вбиваю свой кулак в изуродованный нос Кольки Пятака. Он хрюкает, словно поросёнок и бьёт меня тоже в лицо. Такое ощущение, словно в лицо мне прилетела кувалда. Я падаю на пол. Я вижу, как Дина, совершив поворот корпусом, врезала голой ногой Кольке Пятаку в нос. Похоже, что ему придётся завтра очень тяжело с расквашенным всмятку носом. Мои сокурсники вмешиваются в драку и выгоняют Кольку Пятака с компанией из клуба, попутно отвешивая им удары ногами и руками. Те, под ударами со всех сторон, забираются в кузов грузовика, на котором они сюда приехали и уезжают. Вслед им летят комья земли, слышится свист и улюлюканье.
     Я добираюсь до водопроводной колонки, недалеко от клуба. На цепочке висит широкий ковш, которым любой желающий может набрать воду, чтобы напиться. Я давлю на рычаг колонки и наполняю ковш водой. Затем выливаю холодную воду на свою голову. Это приводит меня в чувство. Затем я снова набираю воду и пытаюсь замыть свою кровь на рубашке из своего разбитого носа. Замыв следы крови, я снова наливаю воду и пью из ковша. В ковше отражается Луна. Она словно качается на волнах в ковше.
     Подходит Дина. Она смотрит на меня, затем достаёт платок, мочит его холодной водой из колонки и протягивает мне:
     - Приложи платок к носу, запрокинь голову вверх и смотри в небо, да хотя бы на Луну, - говорит она.
     - Спасибо. Луна и в ковше отражается. Так куда смотреть? – пытаюсь я шутить разбитыми губами.
     - Лучше смотри вверх, быстрее кровь течь из носа перестанет. У меня два брата - боксёры, я знаю, что говорю. – В голосе Дины чувствуется сочувствие ко мне. – Вообще-то я люблю смотреть на драку. Это не бокс, где всё по правилам.
     - Смотреть то я тоже люблю. А вот участвовать в этом – не очень люблю, - говорю я ей и снова трогаю разбитыми губами Луну в ковше. Затем я выливаю воду из ковша и вешаю его на колонку. Теперь я смотрю на Луну в небе, прижав платок к носу.
     - Ты там, в клубе, дрался за меня, словно за свою любимую девушку, - тихо говорит Дина.
     - А разве это не так? – я опускаю голову вниз и долго смотрю ей в глаза. Она не отводит взгляд, но и ничего не говорит. Я задаю ей вопрос:
     - А что это было там, с размахиванием ногами.
     - Каратэ. Меня дядя научил. Он в загранку ходил в Японию. Там сам научился и меня нескольким приёмам научил. Вот и пригодилось, - отвечает Дина.
     - С тобой нужно быть осторожнее, - говорю я и пытаюсь улыбнуться. Улыбка получается слегка кривой.
     - Ага, - отвечает Дина и тоже улыбается. Мы смотрим на Луну в небе. У меня такое чувство, что во всём мире остались только мы трое: я, Дина и Луна в небе.
    
*                *                *
    

     Всё скорее всего бы закончилось нашей свадьбой по окончании института, но вмешалась Судьба. Прошли годы простого обучения и пришло время заканчивать учёбу и дело было за получением диплома. Наши отношения с Диной были уже на уровне совместной жизни в будущем.
     Была преддипломная практика. Все мы разъехались по своим направлениям по заводам, чтобы готовить материалы к защите диплома. Очень часто на один завод попадало много студентов. Темы дипломов у всех были разные, но на одном заводе.
     С Диной мы были на преддипломной практике на разных заводах. Такие уж выбраны были нами темы. Кто знает, может могло всё сложиться иначе, но сложилось так как сложилось.
          По приезду с преддипломной практики, я пошёл в гости к Дине в общежитие. Поднялся на знакомый этаж, дошёл до знакомой комнаты и постучал в дверь. Немного спустя мне дверь открыла Дина. Она взглянула на меня, затем повернулась, не говоря ни слова, прошла к своей кровати и села. Я вошёл, закрыл дверь и встал у порога. Кроме Дины и меня в комнате больше никого не было. Меня поразило странное поведение Дины. В ней чувствовалось какое-то странное отчуждение ко мне, полное безразличие к моему приходу.
     - Здравствуй, Дина. Я так по тебе соскучился. Так долго тянулась эта практика без тебя. – начал я разговор. Дина отвернулась к окну и отрешённо смотрела на облака в небе. Затем она каким -то глухим, словно простуженным, голосом сказала:
     - Здравствуй, это хорошо, что ты сам пришёл. Я бы сама не скоро насмелилась встретиться с тобой. Понимаешь, я долго думала там, на практике, и решила, что мы не подходим друг другу. Нам нужно расстаться. Я так решила. – она повернула голову в мою сторону. Я увидел словно блёстки в её глазах. Лицо её было серьёзным.
     - Почему не подходим? Уже не один год как подходили и вдруг не подходим. Что случилось, Дина? – я недоумевал. Передо мной сидела словно другая Дина. Словно та Дина, которую я так хорошо знал, осталась там, на заводе, на преддипломной практике, а приехала вместо неё другая Дина. Чужая Дина. Непонятная мне Дина. Совсем непонятная.
     - Я прошу тебя выслушать меня не перебивая. – начала Дина, отведя свой взгляд в сторону. – Понимаешь, мы здесь почти всегда были вместе. И поэтому я не могла взглянуть на наши отношения со стороны. А вот там, на практике, вдали от тебя, я много думала о нашем с тобой будущем и пришла к выводу, что нам нужно расстаться. Ну просто нет у нас с тобой никакого общего будущего. Совсем нет. И еще хочу тебе сказать, что там я встретила человека, которого очень сильно полюбила. Возможно, что с ним я и буду жить в будущем. Прости меня, если сможешь. Просто так вот получилось. Глупо всё так получилось.
     - Ты встретила другого и полюбила? Дина, ты правду мне говоришь или врёшь мне? – спросил я с болью в душе. Дина ударила своим рассказом меня прямо в сердце. В голове у меня зазвенело и моё лицо покраснело от обиды. У меня было чувство, словно мне только что отвесили с десяток пощёчин одновременно. Но я быстро пришёл в себя. Дина сидела по-прежнему, глядя в окно. Значит всё это правда. Она никогда мне не врала.
     - Ну что же, Дина, поздравляю тебя с обретённой любовью. Желаю тебе и твоему избраннику здоровья и счастья. Любовь ведь у вас уже есть. Прощай, Дина. – сказал я с деланной улыбкой на губах, открыл дверь и вышел в коридор. Там я прислонился к стене, чтобы перевести дух и окончательно прийти в себя. В комнате Дины была тишина.
     Я вышел из общежития и направился домой. Любовь закончилась, нужно было учиться жить без Дины в своей жизни. Нужно было делать диплом. Всё остальное было уже совсем неважно.
     Дома, увидев меня таким расстроенным, мама тихо спросила:
     - Что-то случилось, сынок? С учёбой или подружкой? Чем расстроен?
     - Да всё в порядке, мама. С учёбой всё нормально. Вот пройдёт защита и работать пойду, полегче нам жить с тобой будет. Ну а с подружкой….. – я подумал, как бы точнее выразиться и сказал банальность. – Если подруга уходит к другому, то неизвестно, кому повезло. Вот так то, мама.
     - Бросила она тебя, сынок, так? – поняла она. Я кивнул головой, соглашаясь.
    
  Дальше была защита диплома и выбор места распределения. Мой приятель хотел уехать из этого города, а я не мог оставить больную мать. В общем мы поменялись местами распределения. Он уехал по моему направлению, а я остался в родном городе и устроился на завод по его направлению. Дина вышла замуж и уехала с мужем куда-то. Мне это было неинтересно, хотя, было ощущение, что она увезла частицу моего сердца с собой. Иногда возникала беспричинная боль и тоска по ней.
     Говорят, что время лечит раны, и даже любовные лечит тоже. Может это и так, но если их не бередить, то тогда я с этим и соглашусь. Прошёл год. На работе у меня всё складывалось хорошо и впереди маячили перспективы весьма интересные.

                Глава 2.

     Жена.Таня. С ней я познакомился довольно смешным образом. Как-то я решил сходить в кино. До кинотеатра было не так далеко, поэтому я решил пройти до него пешком. Да и просто прогуляться стоило в выходной день.
     Проходя через двор, образованный многоэтажками, я увидел девушку с женской сумочкой, идущей мне навстречу. Женская сумочка заслуживает особого внимания. Иногда мне кажется, что женщина туда складывает все вещи, нужные ей для того, чтобы в любой момент взять её и уйти из дома, и жить уже самостоятельно, независимо ни от кого. Там всё есть для жизни, чтобы начать её сначала на новом месте. Вот такая сумочка и была в руке у этой девушки.
     Впереди меня, также ей навстречу, шёл молодой парень, примерно моего возраста. Поравнявшись с девушкой, он внезапно вырывает у неё сумочку из руки и бежит наутёк. Я бросаюсь ему вслед, видя изумлённое лицо девушки, когда пробегаю мимо неё. Наш бег был недолгим. Парень понимает, что я его всё равно настигну, и ему может быть больно об этом вспоминать, швыряет сумочку в сторону и продолжает свой бег.
     Я не стал его преследовать дальше. Ищу сумочку, затем вместе с ней возвращаюсь к девушке. Я похож, наверно, на рыцаря, победившего дракона и рассчитывающего на награду как минимум поцелуя. Но что я вижу? Девушка громко хохочет. Я подхожу к ней и протягиваю ей её сумочку. Смех ещё громче. У девушки от смеха даже слёзы в глазах. Ещё немного и тушь потечёт. Наконец она успокаивается и произносит:
     - Спасибо. Извините, пожалуйста, меня за этот смех. Я сейчас вам всё объясню. Понимаете, я шла выбросить мою старую сумочку на помойку вон там, - она показывает рукой в сторону площадки с контейнерами под мусор. – Собрала туда всякий мелкий ненужный хлам, которого всегда хватает в доме. А тут этот парень выхватывает у меня эту сумочку и бежит прочь. А следом вы бежите за ним, стараясь догнать и отобрать эту сумочку. И меня просто разобрал смех. Нет, я понимаю, что мужчины могут драться из-за разных причин. Но вот чтобы из-за женской сумочки, доверху набитый хламом, это уже смешно. Вы так не считаете? – она озорно глядит на меня. До меня доходит абсурдность ситуации. Теперь я тоже смеюсь.
     - Меня звать Таня, Татьяна. – она протягивает мне ладонь.
     - Итак, она звалась Татьяной. – произношу я, называю своё имя и пожимаю осторожно её ладонь. – Будем знакомы.
     - А вы куда направлялись? Я не нарушила ваши планы? Если не хотите, можете и не говорить. – спрашивает она.
     - Решил в кино сходить. Там новый фильм привезли. А вы куда, после определения сумочки в контейнере? – шутливо отвечаю я.
     - Вы не поверите, но тоже в кино собиралась. Только сначала решила старую сумочку выбросить, а потом за новой вернуться и в кино идти.
     - Если вы не против, то можем сходить вместе. -  обрадованно предлагаю я.
     - Не против, скорее уж "за". Не хочется в кинотеатре отбиваться от внимания прилипчивых незнакомых парней. Как только увидят, что девушка одна, так сразу в кавалеры набиваются. Не люблю я знакомиться на улице и в кинотеатре.
     - Да мы ведь тоже не в библиотеке познакомились, если вы не забыли, – улыбаясь напоминаю я ей особенность нашего знакомства.
     - Вы другое дело. Здесь сама ситуация так сложилась. И вот ещё, вы не против, чтобы на "ты" перейти? Как-то "выкать" уже несерьёзно.
     - Согласен. Переходим на "ты".– Можно даже выпить на брудершафт в кафе.
     - Ты случайно не алкоголик? Сразу о выпивке заговорил. – она смотрит на меня прищурив глаз.
     - Случайно нет. Я алкоголик закономерно. – шучу я. – А вообще я очень слабо пьющий. Не вижу удовольствия в утреннем похмелье. Да и в самом пьянстве без причин.

     - А теперь дай мне минут десять, я схожу домой за сумочкой, приведу себя в порядок и пойдём. Подождёшь?
     - Конечно подожду. – отвечаю я. Вот так всё и началось.
     С Таней было всё просто и уютно. Она умела создавать уют даже в отношениях. Не было у нас резких скачков настроения. Думаю, что поссорить нас было просто невозможно. Обычно ссорятся, когда взгляды разные на что-то. У нас же в этом была полная совместимость. Мы полностью доверяли друг другу. Схожесть образа жизни в быту у нас была полная. С Таней можно было даже молчать, понимая, о чём она думает.
          Настал день, когда я решил познакомить свою маму с Татьяной. Ну или наоборот. Мы с Татьяной пришли к нам домой. Мама нас уже ждала в прихожей. Видимо увидела нас из окна, когда мы подходили к подъезду. Мы вошли.
     - Мама, знакомься, это Татьяна, моя девушка. А это моя мама, Валентина Васильевна. – представил я их друг другу. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Почему-то я сразу понял, что они понравились друг другу.
     - Проходи, Таня, в комнату, мы там стол накрыли, сейчас сядем рядком, да поговорим ладком. - пригласила мама гостью. – Только сначала вы оба в ванной руки сполосните с дороги. Там и полотенце свежее висит, вытереть руки.
     Мы с Таней прошли в ванную и занялись там водными процедурами в виде мытья рук, слегка дурачась и разряжая этим слегка напряжённую атмосферу в квартире. Затем, высушив руки полотенцем, мы прошли в комнату. Стол был накрыт по-праздничному. Заняв свои места за столом, мы приступили к еде и разговорам. Мама и Таня общались так, словно не только сейчас познакомились, а были знакомы уже много лет. Всё шло прекрасно. По окончании еды мамой был предложен чай.
     - Ой, сынок, что-то я сегодня так разволновалась, что про торт к чаю совсем забыла. Вот ведь утром ещё помнила, что нужно его купить, а потом закрутилась и забыла. – смущённо сказала мама.
     - Ничего страшного, мама. Я сейчас схожу и куплю. Я быстро. Какой торт взять, масляный или белковый?  - я посмотрел на неё и Таню. Они обе в один голос согласились на масляный. И здесь вкусы у всех совпадали. Я встал и пошёл в магазин за тортом.
          Кулинарный магазин был от нашего дома недалеко, и всё-таки времени прошло достаточно много. Тем более мне ещё постоять там в очереди пришлось. Возвратившись обратно в квартиру и разуваясь в прихожей, я услышал случайно разговор женщин.
     - Я тебе честно скажу, Танечка, у моего сына не простой характер. Чтобы жить с ним, нужно его хоть немного любить. Иначе не получится ничего. Уж кому кроме матери знать характер своего ребёнка. – Сказала моя мать.
     - Я понимаю это. Я его очень сильно люблю. – ответила Таня.
     - Он за свои принципы о честности и правде может в такие передряги влезть, что ему самому станет плохо. – продолжила мать.
     - Я его люблю, я его из любой передряги вытащу. – тихо сказала Таня. Я громко кашлянул, потопал ногами и вошёл. Они обе смотрели на меня улыбаясь. Думаю, что они так и не поняли, что я слышал окончание их разговора. А я до сих пор так и не понял, действительно ли моя мать в спешке приготовления к нашему приходу забыла про торт, или специально отправила меня тогда за тортом, решив сразу выяснить серьёзность наших с Таней отношений.

     Через год мы сыграли свадьбу. Ещё через год родился сын. Через семь лет я стал начальником участка. Прежний вышел на пенсию. Таня работала мастером на швейной фабрике. 
     От моего завода мы получили квартиру. Завод строил жильё для своих работающих. Всё складывалось вполне прилично и спокойно.

           Авария на моём участке случилась внезапно. Хотя, какая же авария может быть запланированной? Если только это диверсия запланированная. Взрывом разрушило часть здания на моём участке. Двое погибших, шестеро раненных, ещё под завалами двое. Один из них начальник с соседнего участка. Приходил ко мне по рабочим делам, и такая вот случилась ситуация с ним. Завод военный. Сразу выставлено оцепление. Начинаем разборы завала. Двое суток на ногах. Ни поспать, ни поесть толком. Главное, чтобы там были живые.
     Нет. Там два трупа. Их сразу придавило плитой. Может и хорошо, что они не мучались. Всё, меня отправляют домой. Теперь уже справятся и без меня. Меня шатает по сторонам, в глаза словно песок попал.
     На проходной уже нет родственников погибших. Им уже сказали, что живых нет. Похороны будут за счёт завода. Там пенсии и прочее ещё ребятишкам будут. А кто заменит детям отцов, пенсия на них?
     На заводском автобусе меня подвозят к дому. Я устало поднимаюсь по ступеням на свою площадку. Я очень хочу есть и спать. Нет, сначала спать, а уж потом есть. Я нажимаю кнопку звонка и звоню. Я забыл свои ключи от квартиры в грязной робе, в которой работал на завале. Голова плохо соображает от вынужденной бессонницы. Руки саднят от ссадин, полученных на разборке завала. Я порвал три пары перчаток об острые края обломков, стекла, железяк. Я же из тех начальников, которые не считают, что должны только указывать и контролировать. Почему мне долго не открывают? Таня уже должна быть с сыном дома. Я смотрю на свои часы на руке. Уже девять вечера.
     Дверь открывается. На пороге стоит бледная Таня. Она вскрикивает и кидается мне с плачем на шею. Затем она падает в обморок. Я подхватываю её и вхожу в квартиру, ногой закрываю дверь, проношу её в зал и опускаю на диван. Возле дивана стоит журнальный столик. На нём аптечка и гора каких – то таблеток рядом, пахнет корвалолом. Я сажусь на диван рядом, достаю из аптечки нашатырный спирт, вату и привожу в чувство Таню.
     Таня садится на диване, обхватывает меня руками и снова плачет. Я глажу её по плечам и целую в затылок, ухо, лоб, куда попаду.
     - Танюша, ты чего же плачешь? Я же живой. Вот, перед тобой сижу и на тебя гляжу, - пытаюсь я шутить. Она убирает голову с моей груди и, ещё всхлипывая, произносит:
     - Прости меня за эти слёзы, нервы сдали. Пойми, двое суток от тебя нет вестей. По городу слухи, что много погибло на твоём участке, много раненых, а один из погибших - начальник участка. Что я должна была думать? Вот сидела и ждала. Чего ждала? Сама не знаю. Ждала и молилась Богу, чтобы ты живой был. – она гладит мои щёки и подбородок, уже покрытые щетиной. – Колючий какой стал. Как ёжик в лесу. – Она поднимает голову, смотрит на меня и счастливо улыбается. Затем её лицо становится серьёзным. Она отворачивает голову к окну и тихо произносит:
     - Если бы было иначе, то я бы не смогла жить дальше. Жизнь без тебя мне не нужна никакая. Вон таблетки приготовила на этот случай.
     - Что ты говоришь, Танюша, а как же наш сын? Ты о нём подумала? – я беру обеими руками её лицо, поворачиваю к себе и смотрю в её глаза.
     - Не знаю, я про это и не подумала, – она виновато улыбается.

     После разбора причин аварии, меня оставили начальником участка. Вины моей в произошедшем не нашли. Участок восстановили, снова всё заработало в прежнем заводском ритме. Всё в дальнейшем складывалось вполне прилично и спокойно. Но тут снова вмешалась Судьба в нашу с Таней жизнь.

                Глава 3.

      Приехала Дина и устроилась на завод, где я работаю. Сначала она работала на другой площадке, поэтому я её не видел. Вскоре у меня на участке ушёл на пенсию мастер смены. Хороший мастер. Вот просто в один прекрасный, скорее уж плохой день, у него закончилось здоровье, чтобы работать. Выгорел человек. Отдал всю свою душу заводу и здоровье. И решил, что хватит с него. Вместо него прислали мастером человека с другой площадки. Этим человеком оказалась Дина.
     Ко мне, в маленькую комнату на участке, громко именуемой "кабинет начальника участка ", где был рабочий стол с телефоном, стул, этажерка с деловыми папками на полках, вешалка в углу и стул для посетителя, напоминающую скорее уж чулан с большим окном, вошла женщина и поздоровалась. Я поднял голову от бумаг на столе и взглянул на вошедшего. Я мог бы и не поднимать голову. Я узнал бы этот голос из миллиона женских голосов. Дина.
     - Здравствуй, Дина. Садись, вот на стул. Каким ветром в наши края тебя занесло? Или мы на " вы " будем с тобой говорить?
     - Да вот перевели меня на твой участок. Тебе же нужен мастер смены. Вот меня и направили. Думаю, что справлюсь. А насчёт "вы" давай сразу проясним. На людях будем друг другу "выкать ", ну а в более интимной обстановке "тыкать" будем. Это я про вот такую обстановку, что сейчас и здесь объясняю. – отвечает Дина и, поправив юбку, садится на предложенный стул.
     - Договорились. А можно узнать про тебя побольше, чем написано в твоей характеристике? Да и про жизнь после диплома можешь рассказать. Как жила все эти годы, не секрет?
     - Да какой там секрет. Мы с мужем работали на заводе, куда нам было распределение.  Жили в семейном общежитии при заводе. Я работала там сменным мастером, сам знаешь, что это за график. Ну вот, пока я работала по графику, мой муж нашёл помоложе девушку, благо рядом женское общежитие было, где молодых холостячек полно. И тоже по графику "работал". Я в ночную смену, и он в ночную смену. Правда он в это женское общежитие на "работу " бегал, а я на завод. Ну а потом я всё узнала. И сразу с ним развелась. А он снова женился. На последней своей "работе". " Залетела " девушка от него, а может и со спецом это сделала. Мужик то он красивый и статный. Почему бы ей и не попытаться женить его на себе. Тем более, что я-то бесплодная. А она может ребёнком его и привяжет к себе.
      Помнишь на преддипломной практике я ездила на завод? Вот там я, дура, и связалась с ним. То ли чёрт дёрнул, то ли сама сглупила, повелась на красоту да речи сладкие. "Залетела " я тогда. Вроде и было то только один раз, а хватило и одного. Стыдно мне было перед тобой. Очень стыдно. Честное слово, было стыдно. Словно продала я нашу любовь с тобой за его красивые речи. Потому и решила расстаться. Наговорила тебе гадости, чтобы не тянуть кота за хвост.
     А он и не отказывался жениться. Только сказал сразу, чтобы аборт сделала. Мол родители не поймут. Я, дура, и согласилась. Мне говорили, что могу вообще без детей остаться, но я словно во сне была. – Дина невесело улыбнулась.
     - Ну а потом мне всё это там надоело, решила сюда податься. Благо, что подружка моя на этом заводе работает. Вот она и перетянула меня сюда. Вот и вся моя исповедь. Вот и живу теперь так, ни котёнка, ни ребёнка. В заводском общежитии комнату выделили. Маленькая она, да мне одной там в самый раз. Подружка за меня похлопотала. Ну как, устраиваю я тебя? – Дина взглянула мне в глаза. В глазах не было прежнего огонька задора, была какая-то усталость от жизни.
     - Поживём – увидим. Про себя мне рассказывать? Чтобы уж по-честному быть с тобой.
     - Не нужно. Что мне нужно, я всё уже знаю. Куда назначишь, в какую смену и когда выходить?
     - Завтра. Сначала стажировка месяц, ну а потом в смену уже самостоятельно. Ты же эту кухню знаешь, ничего нового там нет.
     - Хорошо. Я пошла. До завтра.
     - До завтра, Дина. – говорю я. Она смотрит на меня долго, затем встаёт с кресла и выходит из кабинета.

     В мою жизнь снова входит Дина. Я недаром считаю, что только те раны заживают со временем, которые нам не бередят, или мы сами не бередим. Вот так и с Диной. Разбередила она мне рану на сердце своим приездом.
Судьба снова распоряжается моей жизнью. Рано или поздно она столкнёт нас на одну дорогу. И там неизвестно, что получится. Старая любовь не ржавеет. Это про нас с Диной.
     Прошёл год, и мы стали украдкой встречаться. Местом служила её комната в общежитии. Я, как начальник участка, не имею конкретного графика. Могу в любой момент выехать на свой участок, мало ли что происходит на производстве. Вот этим и мотивировал частые отлучки из дома. Жена давно к этому привыкла, такое бывало и до приезда Дины. Так что ничего внезапного не было в моих частых отлучках из дома. Может и чувствовала она что-то неладное, но виду не подавала. А мы с Диной старались не попадаться нашим знакомым вместе.
     Память снова подсунула мне один из таких дней, который мы с Диной провели в её комнате в общежитии. Это было зимой. Был зимний вечер, когда темнеет так рано.
    

Я встаю с кровати и голый подхожу к окну. Через тюлевую занавеску я смотрю, как на улице идёт снег и на хоккейной коробке мальчишки играют в хоккей. Дина лежит на боку на кровати, отбросив одеяло и подложив руку под щеку. Она смотрит на меня, голого, стоящего у окна, и говорит:
     - Странно. У меня такое ощущение, что эту картину с голым мужским задом я уже где-то видела. -  она смеётся негромко. – А нет, вот точно также мой бывший муж любил смотреть на играющих во дворе в хоккей. И тоже из-за занавески. Ещё при этом он пил кофе. В том общежитии, где мы жили, тоже была хоккейная коробка во дворе. Там рядом ещё школа была, поэтому постоянно было полно народу во дворе. – в голосе Дины появляется грусть. - Сначала муж смотрел хоккей, а потом стал от меня бегать в общежитие женское. Изменщиком оказался мой бывший муж. Но это всё я тебе уже рассказывала при нашей первой встрече. – она умолкает, встаёт, надевает свой халат и идёт включать чайник.
     Мне внезапно приходит в голову мысль, что я ничем не лучше её мужа. Такой же изменщик. Я тоже бегаю от своей жены, которая любит меня, сюда, к Дине, в её комнату в общежитии. Точно также, как её муж бегал от неё к другой. А голым я хожу лишь потому, что у меня здесь нет своего халата. Здесь нет ничего, что могло бы указать, что здесь бывает мужчина. Так мы сразу договорились с Диной. Ни к чему лишние сплетни о наших отношениях. А что касается кофе, то Дина же чайник включила. Можно и кофе мне в руку, для полноты картины.
     Но я решаю просто промолчать. Не нужно сейчас никаких сравнений. Я не хочу обижать Дину. Свою жену, Таню, я тоже не хочу обижать, но получается, что обижаю. Да хотя бы тем, что я сейчас нахожусь здесь, с Диной, а не у себя дома со своей Таней.
     Я буквально разрываюсь между ними. Я люблю их обеих безумно. Я не хочу терять ни одну из них. Если бы была такая возможность, то я согласился бы жить втроём. Но вряд ли мои женщины готовы будут на такое. Уверен, что никто из них не хотел бы иметь половину меня. Такая непонятная жизнь не может долго продолжаться. Дина вот уже полгода требует от меня решения этой проблемы, а я всё не насмелюсь.


    
     На лицо мне падают капли воды. Это Дина льёт на меня воду со сложенных "лодочкой" ладоней. Лицо у неё шаловливое и довольное. Я вскакиваю с покрывала и отряхиваюсь.
     - Хватит валяться, едем домой. Вон смотри туча какая чёрная заходит. Не зря так парило. Дождь будет скоро. – произносит Дина и начинает одеваться. Я собираю покрывало и заталкиваю его в машину на заднее сидение. Осматриваю потемневшее небо и сажусь на пассажирское кресло. Дина садится на кресло водителя, достаёт расчёску, помаду и приводит себя в порядок, поглядывая в зеркальце. Ну вот и всё, Дина заводит двигатель, и машина выезжает на дорогу.
     На дороге она прибавляет скорость и, глядя на дорогу, спрашивает меня:
     - У тебя было время подумать. Или снова тебе его мало? Но ты уж дай мне определённый ответ, что ты надумал на будущую жизнь? Как ты себе её представляешь и с кем ты её представляешь. Я жду.
     Я смотрю на спидометр. Там стрелка показывает "90". Перевожу взгляд на дорогу, смотрю вперёд. На приближающемся перекрёстке на дорогу из садоводства выворачивает самосвал и резко газует, набирая скорость, чтобы успеть уйти вперёд перед нами. Наверно пытается тоже до дождя добраться до города.
     - Хорошо. Приедем домой, я переговорю с женой и всё сразу решу. Ты права, нужно решать. Но я их бросить не смогу, алименты там и прочее….
     - Ура, наконец мой мужчина надумал решить проблему. Слушайте все – Дина перебивает меня, опускает полностью стекло на двери со своей стороны и весело дурачась, высовывает голову наружу. – Слушайте все и не говорите, что не слышали, мой мужчина набрался решительности. Он выбирает меня…..
     Мы приближаемся к самосвалу. Я вижу, как между спаренных задних колёс самосвала что-то мелькает оранжевым. "Опасность" – мелькает в моём мозгу.
     - Дина, тормози. Дина, тормози и убери голову немедленно. – истошно кричу я и вижу, как из спарки колёс самосвала вылетает оранжевый булыжник и летит в нашу сторону. Словно в замедленной съёмке, я вижу, как этот булыжник бьёт Дину в переносицу, она без вскрика обмякла в кресле и лежит без движения запрокинув голову. Я перехватываю руль и выворачиваю его вправо, уходя от встречного маршрутного автобуса. Наша машина вылетает с дороги вниз и продолжает своё движение по насыпи. Я даже не пробую что- либо сделать, просто слегка придерживаю руль. Всё сейчас будет бесполезным.
     Наконец машина заваливается на бок, делает пару оборотов и заканчивает своё движение, скользя по земле крышей.
     Я прихожу в себя. Выбиваю руками и ногами заклинившую дверь. Мешают ремни безопасности. Я отцепляю ремни. С её стороны дверь совсем не поддаётся. Тяну Дину в свою сторону и вытаскиваю наружу. Оттаскиваю её подальше от машины, боясь взрыва. Но взрыва нет. Может двигатель не такой горячий, может бензин не протёк, может его затушил внезапно начавшийся ураган с крупным дождём. Это неважно. Важно, что Дина не дышит. Совсем не дышит. Я прикладываю ухо к её груди и слушаю, щупаю пульс на руке. Бесполезно. Она не дышит. Голова её в крови. Сильный дождь смывает кровь на обезображенном лице. Но кровь выступает снова. Всё. Её больше нет в этом мире. Я поднимаю её голову и кладу себе на колени. Я глажу её щёки, уже холодные, а может просто холодные от дождя. Я поднимаю голову и вою по - звериному. Наверно так воет волк в лесу по своей волчице. А дождь, холодный дождь, колотит по нам крупными каплями. Сильный ветер обжигает холодом моё тело.  Слёзы текут по моим щекам, смешиваясь с каплями дождя. Я сижу на земле мокрый, грязный и измазанный кровью Дины, с лежащей её головой на моих коленях. Я вою от своего бессилия что-либо изменить в этом мире. Дина – мой Добрый Искренний Надёжный Ангел. Мой ангел улетел от меня ввысь. Её душа уже на небесах. Я проклинаю этот холодный дождь, я проклинаю этот сильный ветер, я проклинаю сегодняшний день, я проклинаю себя, за то, что согласился на эту поездку с Диной и невольно стал виновником её гибели. Будь всё проклято. Будь проклят этот, внезапно ставший для меня холодным, мир.
    
Я словно в прострации. Мне кажется, что это случилось с другими, а не с нами. Я словно со стороны смотрю на всю картину. На дороге стоят несколько машин. Несколько зевак или свидетелей стоят возле своих машин. Дождь кончился так же внезапно, как и начался. Тучи разогнал ветер. Светит солнце. Всё вроде по-прежнему. Но уже не так. Нет Дины. Дину уже увезли в город.
     Я машинально отвечаю на вопросы, задаваемые мне приехавшими милиционерами на машине. Кто мы, откуда ехали, что произошло. Оказывается, что это был не булыжник, а кирпич. Наверно самосвал наехал на него при выгрузке. Ну а потом этот кирпич и вылетел нам навстречу. Обычная история для них. Для них. Не для меня. Она перевернула мою жизнь. Ответив на вопросы, я прошу довезти меня до дома. Завтра или когда меня вызовут, я дам все показания, а сейчас я уже устал от их вопросов.
    
    
     Дверь мне открыла жена. Я свои ключи похоже потерял там, на месте аварии. Она внимательно осмотрела меня, но ничего не сказала. Что можно сказать человеку, вернувшемуся в насквозь мокрой и грязной одежде, выпачканной кровью, с грязным лицом и выглядевшему словно его долго купали в канаве, доверху набитой жидкой грязью. Она потом потребует от меня объяснений всего этого, когда я приведу себя в порядок. Она просто повернулась и ушла в комнату. Я вошёл и закрыл дверь.
     Подойдя к зеркалу, я внимательно взглянул на своё отражение. На меня смотрел грязный мужчина, потерявший всякий смысл в жизни. К чему мне эта жизнь, если я не увижу больше Дину? Да, я запутался в своих бабах, прав мой друг. Я люблю их одинаково обеих. Вернее любил. Вот только сейчас до меня дошло, кого я любил больше. Дина. Судьба в очередной раз посмеялась надо мною. Судьба увидела мою трусость. Судьба поняла, что сам я никогда не выберу одну из них и всё решила за меня сама. За меня, слизняка бесхребетного, считающего себя умным и рассудительным мужчиной.
     Я стянул с себя всю одежду и голый прошёл в ванную, включил воду. Меня внезапно начал бить озноб. Дождавшись, когда ванна наполнится, я закрыл краны, медленно влез в неё и вытянулся. Ванна была достаточно длинная, я смог вытянуться почти полностью. Тепло воды постепенно выгоняло непонятный холод из моего тела. Наступало расслабление.
     Я не знаю, сколько прошло времени, но вода стала холодной. Может я даже задремал. Странно. Я никогда не позволял себе этого здесь. Мне было страшно утонуть во сне, поэтому я долго в ванной и не залёживался. Быстро помылся и всё. А ещё лучше просто принять душ. А вот баню я уважал сильнее. Там словно душа рождалась заново.
     О чём это я? Дина погибла по моей глупости, а я здесь лежу в ванной и рассуждаю о бане и прочем. Что теперь делать, как жить? Да и зачем мне жить? Пройдёт какое-то время, и моя жена узнает про Дину, сложит все факты и всё поймёт. Поймёт, что я ей изменял долгое время. Поймёт, что это не просто случайность, которую трудно, но можно как-то оправдать, а связь, длившаяся долгие годы с одной и той же женщиной. Она поймёт, что я принадлежал ей лишь наполовину, а может и меньше половины. И как это она воспримет? Изобразит радость? Сомневаюсь. Как мне смотреть ей в глаза, которые будут смотреть на меня глазами обиженного и брошенного щенка, в которых будет просто недоумение – за что ты так со мной?
     Всё ли расставила по своим местам Судьба? А кто считает, что она правильно расставила, кто? К кому благосклонность Судьбы в данной ситуации? Кому стало лучше, мне, жене, Дине? Никому. Мне плохо. Я понял, кого я потерял. Моей жене плохо. Она жила с уродом, который испортил ей жизнь. Дине? Дине сейчас хорошо, никакие проблемы жизни её уже не интересуют. Выходит, Судьба просто сделала хорошо лишь Дине. А нам с женой предстоит просто продолжать жить со своим грузом на душе. Нет, хватит. Не стоит ещё одной любимой женщине продолжать портить жизнь. Пусть живёт спокойной жизнью. Одна. Без меня. Может ещё встретит нормального мужчину в своей жизни, а не такого, как я. Нужно положить конец всему этому безобразию. Мне кажется, что Судьба сама дала знак мне об этом. Просто и тихо уйти из жизни и освободить чужую жизнь от своего присутствия. Да, так будет справедливо. Я вытаскиваю пробку из ванной, и вода шумно устремляется по трубам.
     - У тебя всё в порядке? -  через дверь спрашивает жена.– Тебе твоя мама звонила. Позвони ей потом.
     - Да. Всё в порядке, я скоро. Я позвоню.  – отвечаю я ей. Я затыкаю ванну пробкой и включаю снова воду, чтобы заполнить вновь ванну. Из-за шума набираемой воды, я не слышу, ушла ли она от двери.
     Я шарю рукой по полке и беру в руку бритву. Она называется "опасной". Я всю свою жизнь бреюсь только ей. Сейчас она мне нужна для иного дела. Я раскрываю её и смотрю на своё отражение на лезвии бритвы. Ну что, мужик, пора сделать это. Самоубийство большой грех, но есть грехи и похуже. Пора смыть все эти грехи кровью. А вода смоет и кровь. Всё правильно.
     Вода поднялась до нужного мне уровня. Я специально налил погорячее, чтобы дольше остывала. Закрываю краны. Пора. Я опускаю руку в воду и чиркаю бритвой по ней. Странно, я не чувствую боли. Теперь вторую руку. Я смотрю, как из порезов вытекает моя кровь, причудливо извиваясь в воде красными змеями. Я смотрю, как окрашивается вода в красный цвет, постепенно переходя с бледно-розового в более тёмный оттенок. Закрываю глаза и сложив бритву под водой, отправляю её в сторону пробки. Мне почему-то становится легко. Может уже моя душа улетела, поэтому легко? Хотя, какая у меня может быть душа? Да и что это вообще такое душа? Что-то невесомое и неизученное наукой. А ведь она есть, эта душа. Она радуется, она печалится, она огорчается. Душа человека. Пусть даже и у такого плохого человека как я. Мои мысли уже начинают путаться. " Я его люблю, я его из любой передряги вытащу ". Откуда это? Откуда я знаю эту фразу? Кто её сказал? Про кого это она, эта фраза? Про что она вообще, эта фраза? Что за чужие мысли бродят в моей голове? Мне нужна моя мысль, своя. Нужна главная мысль сейчас. А, я вспомнил. Дина, встречай, я иду к тебе………….

     Я открываю глаза. Перед глазами всё белое. Странно, неужели в Аду есть белый цвет? Если там варят в котлах и жарят на сковородах, то ничего белого в Аду давно не может быть. А, это просто потолок. Где я? Я поворачиваю голову и вижу жену. Она сидит на стуле у стены и откинула голову назад, уперев её в стену. Видимо она дремлет. Я в больнице? Я поворачиваю голову в другую сторону. Да, я в больничной палате. Наверно жена успела вызвать мне «скорую». Вот это зря она сделала. Всё это так глупо. Я даже не смог умереть нормально. На руках наверно бинты, я чувствую, как слегка саднят под ними порезы. Глупо. Я ничего не могу в этой жизни сделать нормально. Ни-че-го. Я закрываю глаза. В ванной я сделал свой выбор, я выбрал уход к Дине, но даже здесь я получил оплеуху от Судьбы. Судьба снова посмеялась надо мной. Над кем? Даже не знаю. Я даже не знаю, кто я такой. У меня даже имени нет. Я просто призрак мужчины, образ мужчины, фантом мужчины. МИРАЖ.


 11. января 1999г.