Тетрадь

Вы когда-нибудь задумывались о том, что самые обычные вещи в вашем окружении способны осознавать происходящее, размышлять, чувствовать? Что у них может быть своя жизнь - монотонная, безмолвная, но не лишённая свободы полностью? Я задумывалась об этом, и задумывалась не раз. А чем ещё заниматься, когда ты сама всего лишь тетрадь по математике ученицы девятого класса школы?

Есть тетради, в которых пишут контрольные и самостоятельные, есть тетради, в которых отдельно записывают теорию, словом, скучные тетради, предназначенные только для одной определённой цели. А вот я служу для записей всего и сразу: на моих страницах можно найти и алгебру, и геометрию, и вычисления, и правила… Пару раз ко мне даже попадал материал по биологии и истории.

Мне всегда нравилось изучать тексты, что пишут на моих листах. С первых страниц я  с неподдельным интересом старалась вникнуть в каждую формулу, в каждый пример, в каждый чертёж. Возможно, это прозвучит глупо, но я тоже иногда пытаюсь решать задачи, порой даже замечаю ошибки у ученицы, что сделала эти записи. Особенно мне нравятся системы уравнений. Чтобы решить их, всегда приходится искать нечто общее, находить сходства там, где их, казалось бы, никогда не было и не будет, но они есть и часто их очень-очень много. Математика в целом полна чудес. Я восхищаюсь тем, как она устанавливает правила, которым люди должны следовать, если хотят жить и развиваться, расширять границы своих способностей, а затем сама же эти правила рушит, нередко складывая бренные останки собственных законов в эдакое примечание, вроде: «Учёные договорились…» или «Условно принято…» И всегда за этими фразами следует многозначительно восклицательное «НО». Однако при всей своей неоднозначности математика остаётся царицей наук. Она похожа на людей всей этой сумбурностью и порой болезненно условной логичностью, и я понимаю, почему многие её крайне не любят. Смотреть на математику, как на науку о природе, об окружающем мире, сложно и непонятно, смотреть на неё, как на отражение себя и всего человечества в целом – попросту страшно.

Порой между многочисленными примерами и задачами проскакивает что-то совсем нематематическое или даже не относящееся к учёбе вовсе. И ничто не сравнится с подобными маленькими зарисовками и заметками на полях и последней странице, ведь все эти неровные чёрточки, завитки, кружочки и зигзаги – мой единственный шанс взглянуть на жизнь с другой стороны, без формул, чисел и расчётов. Будь то какая-то незамысловатая игра с другим человеком, коротенькая переписка или неровные рисунки, которых я даже не понимаю, — всё это мне безумно дорого. На самом деле я очень смутно представляю, как устроен мир, а без таких записей никогда бы и не узнала, какими бывают люди и как они похожи на математику. А ещё я рада, что пишущая на моих листах ученица иногда ошибается в решении, иначе я бы так и не поняла, что некоторые ошибки бывают куда логичнее правильных ответов.

Мои дни – это уроки. Уроки заканчиваются – наступает тьма, становится слишком тихо. И вот, в темноте и тишине, я снова и снова перечитываю сделанные во мне записи, снова и снова вникаю в суть решения примеров, уравнений, задач. Иногда я в сотый раз обращаю внимание на свою мятую по углам синюю обложку с парой наклеек и нарисованным на ней нелепым смайликом, и это вдохновляет меня вновь взглянуть на рисунки на полях. Так продолжается до тех пор, пока надо мной вновь не загорится искусственное солнце лампы.

В последнее время, однако, всё стало постепенно меняться. Некоторые записи заметно отличались по цвету и почерку от остальных; время от времени надо мной загоралось другое солнце, излучавшее более белый, холодный свет; мои листы вырывали намного чаще, постоянно писали что-то поверх заметок на последней странице; задания почему-то оказывались слишком похожи друг на друга. Скучно, однообразно, жутко. Перемены привели к ещё большей монотонности. Свободное место на моих страницах заканчивалось, моё нутро заполнялось и заполнялось бездушными, неинтересными задачками, и математика стала для меня какой-то чужой и недоброжелательной.

И вот пустых страниц не осталось совсем, больше негде было писать, но несмотря на это одна из знакомых искусственных звёзд продолжала загораться надо мной время от времени. Последнюю запись ученица сделала двадцать пятого мая. После она лишь иногда перечитывала материалы, что я бережно, трепетно хранила на своих листах. И вдруг всё стихло, искусственное солнце угасло и больше не зажглось. Я перечитала и переосмыслила всё, наверное, миллион раз, не меньше, но к части с теми нудными заданиями возвращаться не любила.

Каково же было моё удивление, когда я снова оказалась в школьной сумке рядом с другими тетрадями и книгами. Я поняла это далеко не сразу, ведь, по ощущениям, прошло не меньше вечности с того момента, как я в последний раз была здесь. Да и мне всегда было сложно что-то разобрать, если это не написано текстом и не прочитано несколько раз.

Мои пожелтевшие, загнувшиеся по краям листы и побитую жизнью морщинистую обложку, на которой осталась всего одна наклейка да смазанные следы от ручки, осветило солнце, несравнимое ни с одним из предыдущих. Я ждала. Ждала. И ещё ждала. Что-то маленькое и лёгкое то и дело касалось моих листов. Затем я почувствовала, что записи вновь просматривает хорошо знакомый мне человек. Она быстро пролистала страницы и вырвала две последние. Листы вдруг разъехались, разлетелись в разные стороны. Быть может, один-два так и упорхали куда-то в неизвестном направлении – этого мне уже не узнать. Какое всё-таки странное ощущение. Мне вспомнились рисунки птиц, которых она часто изображала просто галочками. А почему это такая галочка не может на самом деле быть открытой тетрадкой? Похоже ведь.

Бывшая ученица недовольно вздохнула и принялась собирать разлетевшиеся страницы. Где-то через минуту я почувствовала, как они стремительно сворачиваются, сжимаются, чернеют и рассыпаются… Горят. Моё восприятие перестало ограничиваться текстом, я отчётливо ощутила жар. Этот жар лишил меня памяти о записях, потому что записей больше не существовало.

               
              ***

И над оврагом поднимался пепел знаний, что больше оказались не нужны. Парил по ветру вместе с облаками, и в реку его сбросили дожди.

               
               ***

И как исписанная тетрадь не знала, что когда-то была величественным деревом с раскидистой кроной, так и люди не представляли, чем или кем они были до того как стали людьми.

P.S. Не сжигайте книги, тетради и газеты, лучше сдайте ненужную бумагу на макулатуру, подарите ей ещё одну жизнь.