Улица

Я убегал от себя сегодняшнего, раздраженного и измученного проблемами и чувством ответственности за свой коллектив, за свою семью. Постоянное «должен» загнало меня в тупик, и, как казалось, выхода из него нет. И тогда я понял, что надо оставить всех в покое, уехать и отключить телефон. Я сел в машину, и она повезла меня по широкой автостраде, постепенно прижимаясь к правой стороне, а затем повернула на одном из поворотов. Дорога стала двухполосной, я стал читать указатели и догадался, куда она меня везёт. Моя любимая «Volvo» сама поняла, что мне нужно в город моего детства. После смерти родителей мне казалось, что корни обрублены, и здесь мне больше нечего делать. Поначалу я приезжал раз в год, приходил на кладбище, наводил порядок — и уезжал. Восемь часов туда и столько же обратно, да ещё пару часов на кладбище. Последние десять лет я только посылал деньги дальнему родственнику, чтобы он ухаживал за могилами. Но оказалось, что корни не отрублены, и я всё ещё нуждаюсь в них.

— Здравствуйте, а Коля выйдет на улицу?
— Сделает уроки – и выйдет.
— Тетя Маруся, а Сашка пойдет гулять?
— Поест и придет.
— Скажите ему, что ждем под дубом.
На нашей улице рос дуб, мощный и старый. Он влёк нас под свои кроны, летом защищал от палящего солнца, а в дождь укрывал под зонтом могучих ветвей. Всё свободное время мы проводили на улице. В мае, когда просыпались жуки, соревновались, кто больше наловит красноголовых. И самое главное, на нашей улице была речка. Кто-то крикнет: «Бежим купаться!» И мы ватагой неслись наперегонки, на бегу снимая майки.
От воспоминаний в груди заныло, так захотелось быстрее попасть туда. Ещё часа три под лёгкую музыку я вспоминал, как зимой заливали водой горку, и уже с ледяной горы катались на санках, на картонках до промокших штанов и рукавиц, которые затем покрывались ледяной коркой.
Было часов десять утра, когда я добрался до города. Вначале — на кладбище. Сходил на колонку за водой, поставил цветы, что купил по дороге. Наверное, час сидел на лавочке, молча беседовал с родителями. Теперь можно и к дому моего детства.
    Я ехал по городу, он был красив, но не было завода, где работала половина жителей, не было и нашего стадиона с катком, где я крепко держал за руку Люсю, беленькую девочку с веснушками на лице и глазами-вишенками. На его месте стоял яркий торговый центр. Вот Вечный огонь, за ним поворот на нашу улицу. Что это? Нет моего дома на пять семей, нет домов соседей. На их месте стоит трёхэтажный особняк. А речка? Речка есть, только её одели в каменные стены, сузили, и мостик перекинули через неё. Ну ведь лучше стало, убеждал себя, а почему тогда такое разочарование? Я ехал в город своего детства, а он другой, без моей улицы, её стерли, её больше нет. Мой растерянный вид привлекал внимание людей.
Колокольный перезвон заставил вздрогнуть. Храм. Я пошёл на звук колокола, узнавая это место. Да, именно здесь рос наш дуб — на его месте теперь стоял храм.
Шла служба, я поставил свечку и стал в сторонке. Батюшка говорил негромким голосом, старушки крестились и кланялись. У меня к горлу подступил ком, а глаза стали влажные. Перед глазами промелькнуло детство, я увидел молодых родителей, друзей – дух улицы переселился в эти своды. К концу службы я испытал ощущение свободы. Моя улица — мой храм принял меня, как когда-то кроны дуба, дал силы и успокоение, освободив мою душу от ненужной суеты сует.