Азбука жизни Глава 7 Часть 353 Придётся подождать!

Глава 5.41. Придётся подождать!

Свет в окнах нашего дома в Португалии горел так, будто пытался осветить всё атлантическое побережье. Я смотрела на этот тёплый, живой огонь из окна машины и улыбалась. Они не ждали. Вернее, перестали надеяться, что этим летом я вырвусь сюда хоть на неделю.

— Николенька, посмотри, — тронула я его за рукав. — Кажется, нас всё-таки ждали.
— Во всех окнах свет горит, — констатировал он, и в его голосе звучала та же мягкая усмешка. — Никто уже не верил, что ты появишься здесь.

Когда мы вошли, меня обступили сразу — шумно, тепло, с вопросами, которые висели в воздухе ещё с прошлого раза. Объятия, смех, лёгкий хаос.

— Я так рада вас видеть, — сказала я, и это была чистая правда. В этой суете был дом.

Мама, Марина Александровна, смотрела на меня тем проницательным, материнским взглядом, который читает между строк.
— Моя дочь обещала Диане сегодня вернуться, — произнесла она, обращаясь ко всем, но слова были явно для меня.
— А ты разве сомневалась, мамочка? — парировала я, целуя её в щёку.
— Не думала, что вы так быстро управитесь в Испании. Всё в порядке с отелем?
— Вересов наконец-то осознал, что бесконечная череда ресторанов и люксовых апартаментов начинает мешать главному, — ответила я, снимая лёгкий пиджак. — Стал практичнее.

Мама кивнула, но в её глазах продолжал танцевать тот самый, неозвученный вопрос.
— Значит, жалеет, — произнесла она многозначительно. — И о главном проекте пора бы уже серьёзно подумать. Все ждут.

В гостиной на секунду стало тише. Все прекрасно понимали, о каком «проекте» идёт речь. Не о бизнес-плане, не о новом альбоме. О том, чего от меня ждут — женщины, наследницы, продолжательницы рода. О том, в чём меня так легко, так естественно и так страстно хотят видеть все они: мать, подруги, даже деловые партнёры.

Я встретила её взгляд прямо.
— Нет, мамочка. Пока в мои личные планы это не входит. Придётся Дианочку и всех остальных немного разочаровать.

В её взгляде мелькнула тень — не разочарования, а скорее, старой, глубокой печали.
— Но ты была так прекрасна тогда… с Сашенькой, — тихо сказала она, и в голосе зазвучали имена тех, кого уже нет. — Они бы так порадовались за тебя. Как и я.

Её слова повисли в воздухе, наполненные памятью и безмолвной мольбой. Это был не просто разговор о детях. Это был разговор о legacy, о долге, о той тонкой нити, которая должна быть протянута в будущее. О том самом «главном проекте», который важнее любых контрактов и громких премьер.

Я подошла к окну, глядя на тёмный океан, сливающийся с горизонтом. Где-то там были мои фронты — профессиональные, интеллектуальные, даже отчасти политические. Место для тихого личного чуда в этом графике пока что не было предусмотрено. Всё было распланировано на годы вперёд. И эта планировка не включала в себя пауз на «ожидание».

Я обернулась к ним, к их лицам, полным любви и немого вопроса.
— Придётся подождать, — повторила я твёрдо, и в моём голосе прозвучала не просьба, а констатация факта.

Эти слова относились не только к возможному материнству. Они касались всего. Пока не созрели обстоятельства, пока не сошлись все звёзды на деловом небосклоне, пока я лично не буду готова отдать часть этой своей стремительной, жадной до событий жизни кому-то другому — придётся ждать.

И пусть свет в окнах нашего дома был символом ожидания семьи, моё «подождать» было ответом миру, который вечно торопит. У меня свой ритм. Свой график. Своя война, которую нужно закончить, прежде чем строить мир.

Ждите.