Картофельное поле. Или неприятный осадок

               
-  Василий, надо съездить на огород, окучить картошку. – Обратилась жена к мужу.
-  Таня, - отозвался Василий, - на чём, на пешком? Десять километров. Автобусы туда не ходят.
-  Я договорилась с подругой Шурочкой, ты её прекрасно знаешь, да и мужа её Константина тоже. Он отвезёт тебя в субботу на своей машине.

-  Что-то сомнительно…
-  Что тебе опять не нравится? Шурочка обещалась.
-  Шурочка, но не Костя. – Ответил Василий.
-  Ну какая разница?!
-  Большая. Ты с ними прожила с самого младенчества, в одном дворе, а не знаешь ни её ни мужа её.
-  А ты знаешь?.. – Возмутилась Татьяна.

-  Да. Знаю! – С раздражением ответил Василий. – Вспомни прошлый год, вроде бы как дружные соседи по даче.
-  И, что?
-  А то, твоя Шурочка в город собралась и ты за ней увязалась, а она - кто её за язык тянул? Чтобы я не волновался и за тобой в город, не приезжал. Они как бы тебя сами привезут на другой день. Костя промолчал, не подтвердил, ни опроверг ею сказанное – привезли?
-  Так тогда дождь был, ливень.
- И, что?
-  Так кто же в такую погоду на дачу едет?! В грязь.
-  Ты это сейчас ляпнула не своими словами, это раз, - а автобусы то ходили и ты на нём, как курица мокрая приехала, да ещё в слезах от обиды - это два. А сейчас оправдываешь её, её же словами, хотя слова эти не её, а лентяя и жмота Кости. Ему машину марать не хотелось - это три. К субботе наша дочь вернётся из Караганды и отвезёт на своём автомобиле.

-  А не вернётся, что с Константином не поедешь?
-  Ох и зануда же ты Танька! И за что я так в тебя влюблённый?! Сам удивляюсь! Надо же было о такую споткнуться, видать чёрт мне под ноги в четвертак плюнул…
Таня рассмеялась:
-  Бедненький ты мой!

-  Да я не Костя, я как твоя Шурочка, не имеющая права голоса в семье, там командует парадом Костя-дистрофик, любитель давить диваны с подушками, а у нас ты – генералиссимус.
-  Подкаблучник, ты мой, умаялся бедненький!

-  Ладно не иронизируй, поеду я с твоим Костей, только одного не пойму – дачу имеешь, на кой чёрт хапнула ещё землю под картошку?
-  А зимой, что ты трескать будешь?

-  Я мясо, а ты свою картошку, как бульбашка. – Ответил Василий и ушёл в другую комнату, понимая, что спорить с женой бесполезно, иначе можешь услышать столько нарицательных достоинств, о которых сам даже не догадываешься.

В субботу Василий взял с собой литровую бутылку минеральной воды, хорошо заточенную тяпку, грабли и обвернув всё это мешковиной стал поджидать Константина.
 Который, тихим сапом, с опозданием на час, подкатил к подъезду Василия.

Загрузив, на заднее сидение рабочий инвентарь, тронулись в путь. Константин был такой разговорчивый, что от его слов в пути, улеглась в дрёме сама тишина, вместе с задремавшим Василием.

 На место прибыли в двенадцать пополудни и выгрузившись с инвентарём, Василий даже не успел спросить, или хотя бы договориться, в котором часу Константин за ним приедет.

 Тот, не говоря ни слова, молча укатил восвояси и Василию, в недоумении, только осталось смотреть в след удалявшегося автомобиля. - «Как же я доберусь назад? Десять километров не шутка, нет дойти конечно можно, но наломавшись над картошкой в окучивании, да на солнцепёке и топать в обрат пешком – не весело. Он, что не понимает этого? Или ему по барабану! Обещался отвезти – отвёз и, уехал молчком давить диван. А может к вечеру подъедет?..» -

Гадать нечего пора работать и Василий, даже без перекура, принялся окучивать картофель.
 Солнце плавит землю остервенело, пот заливает глаза. Оголившись до плавок Василий тщательно рыхлит сухую, как камень, почву.
Тяпка звенит уставшим металлом, липко кружит гнус – закурить бы, отогнать дымом, да присесть в тенёк тополиной листвы – нельзя, совсем мало осталось. Присядешь не встанешь и сверкая отточенной тяпкой, он всё машет – машет - и машет.

 Без перекура управился за три часа, устало волочил с поля трясущиеся ноги, от солнца, под листву тополиной тени, на потном плече нёс рабочий инвентарь. Теперь, отдыхая в тенёчке, закурил, с надеждой поглядывал на дорогу – приедет - не приедет…
Друг, товарищ, сосед – свой в доску! – Не приехал.

Отдохнув Василий, не спеша влез в брюки, солнце уже начало оседать к горизонту. Рубаху рукавами подвязал к шее, вышел на дорогу, огляделся, снова закурил, приседая на какой-то камень у дороги – тяжело выдохнул. Смежил устало веки и так посидел минут пять – всё. Надо идти!
 Поднялся, откинув в сторону сигарету, взвалил рабочий инвентарь на плечо и не спеша зашагал, под шорох уставших шагов.
Домой добрался, когда солнце подолом, лизнуло край горизонта.

                Конец.