Концертный зал Мариинского театра

   Бывает, что заходишь в какое-то место и понимаешь, что смог бы здесь жить. Я бы смогла жить в концертном зале Мариинского театра – место, в котором прекрасно всё – от номерка в гардеробе до алых, приглушающих шум дорожек на лестнице и витых люстр-цветов в вестибюле; от программки до хрустальных светильников; от огромных окон в пол до мягких диванчиков в фойе. От программ и оркестров, которые в нём выступают до слушателей, которые туда приходят. От начищенного паркета до фотографий из жизни оркестра. От зеркал на лестнице и в атриуме, удивительно расширяющих пространство, до фонтанчика - это как в японском ресторане вам кладут имбирь, чтобы убрать вкус от предыдущего блюда и перейти к другому, а здесь, видимо, вода делает перемену «музыкальных блюд» более гармоничной! Особенно впечатлила инсталляция из прозрачных воздушных шариков, спускающихся с крыши через все этажи атриума, которую я назвала «божественный свет» - ну а как ещё можно передать состояние от встречи с её Величеством Музыкой?

    Внутри зал как огромная музыкальная волна, распадающаяся от амфитеатра на множество мелких волн на балконах и бенуарах и перебирающая, как гальку, мелкие фактурные уступы деревянной отделки по всему периметру зала. Красный бархат на креслах, оказывается, может быть не тяжелым, а сами кресла удобными. Звук – даже не поняла, где он – как будто в нём сидишь, он вокруг, но тебя не «сносит», как со мной обычно бывает. Из-за уютной подсветки зал даже кажется камерным, хотя в действительности он на тысячу мест. К классике я «пристрастилась» ещё в конце девяностых, когда переехала в Москву.  Мы ходили в «консерву», где «сидит» Чайковский (Большой зал Московской консерватории), а после концерта подолгу засиживались в «Кофемании», пока нас не выгоняли. Но здесь была другая атмосфера – старины, истории, духа великих, которые в нём выступали…

   Концерт для виолончели с оркестром современного композитора Кузьмы Бодрова и его присутствие на концерте оказалось сюрпризом.  Сам автор так охарактеризовал своё сочинение: «В стилевом и языковом отношении это было для меня своего рода музыкальным экспериментом. Я попытался отразить в музыке русский мелос, одновременно вступая в дискуссию с эпохами ренессанса и барокко». Композитору, конечно, виднее. Заглавная, основная тема широкая, просторная, увлекающая и смогла бы даже стать шлягером, попади она в кино.  А что же дальше? А дальше её то рвёт на части, то расплющивает, попытки взлететь оборачиваются падениями, хаос, драма, неприятные неожиданности… мало светлых пятен. Разве что ближе к концу появляется просвет, но мелодия уже как бы подбитая, надломленная, не такая, как в начале, хотя совсем лирика не утрачивается. Этот концерт мне напомнил чакону для фортепиано Губайдулиной, написанную почти шестьдесят лет назад – такой же трагизм, «оставь надежду, всяк сюда входящий».
Вот так современные художники чувствуют и выражают нынешнее время.

Апрель, 2025