Архивист. Книга вторая. Анна

Старый Икарус с Анной исчез в сером мареве. Час назад? Или год? В этом городе время не имело значения.
Улица была пуста. Воздух казался неподвижным, как внутри старой фотографии. Мартин стоял, не двигаясь, с тем самым чувством, когда не знаешь, куда теперь идти и что делать, если уже сделал всё, что мог.
Сзади послышались шаги.
Он не обернулся.
– Ну что, герой, – прозвучало за спиной. – Наигрался в спасателя?
Мартин узнал голос. Он был слишком резким, чтобы быть просто голосом. В нём всегда чувствовался холод стали и терпение хирурга.
– Куратор, – произнес он, не оборачиваясь.
– Поздравляю. Ты жив. Это чудо. Настоящее. Но хотелось бы, чтобы ты не делал из них привычку.
Куратор обошёл его и встал напротив. Тот же плащ, те же глаза цвета старого мутного янтаря.
– Хочешь знать, что мы о тебе думали? – спросил он. – Что ты, скорее всего, сломаешься. Что не выдержишь. Что побежишь, когда станет по-настоящему страшно.
Он прищурился.
– Но ты остался. И это хуже.
– Почему?
– Потому что теперь стал по-настоящему нужен Архиву.
Они сели на скамейку, которой здесь точно не было минуту назад. Или она была, но некому было на нее смотреть.
– Слушай внимательно, – сказал Куратор. – Я не буду повторять.
Пауза. Затем продолжил мягче:
– Твоё первое дело было не тестом. Вернее, не только твоим испытанием. Оно было дверью. К себе. К правде. Это – то, с чего начинается любой Архивист. Пока ты не прошёл через свою собственную невозможность – ты не можешь видеть чужие.
– Архив… – начал Мартин. – Это что? Организация?
– Не совсем, – Куратор откинулся назад. – Это… узел. Место между мирами. Хранилище не только фактов, но и того, что не укладывается в здравый смысл. Мы фиксируем аномалии, парадоксы, трещины в реальности. Иногда изучаем. Иногда – вмешиваемся. Но чаще – просто наблюдаем.
– А Архивисты?
– Ходят по этим трещинам. Пытаются понять. Редко – исправить. Чаще – просто не дать разрастись. Мы не герои, Мартин. Мы сторожа на границе возможного. Пограничники.
Он выпрямился, и его голос снова стал острым:
– Но есть правила. Ты нарушил их. Ушёл сам. Вмешался. Остался. Подставил себя. И я не могу за это похвалить тебя.
Он посмотрел в сторону города. Помолчал.
– Но… Я сам однажды остался. Давно. Очень давно. Только тогда не было никого, кто пришёл бы за мной. Я вылез сам. Ползком. Через ад. Так что, учти – то, что я тебя вытаскиваю это исключение. Больше не будет.
Мартин опустил голову.
Куратор продолжил, теперь тише:
– Но ты, чёрт возьми, сделал невозможное. И, странно, остался человеком. Даже там, где их уже не бывает.
Помолчали.
– Всё, пора. – Куратор решительно поднялся. – Пошли, не отставай. Иди след в след.
Они начали свой путь из города, которого нет.
Куратор шел чуть впереди. Было заметно, что каждый шаг сквозь грань реальности дается ему с трудом. Иногда оборачивался, проверяя, следует ли за ним Мартин. Кожа на его лице приобрела серый оттенок и, казалось, состарилась на несколько лет.
Мартин чувствовал, как с каждым шагом мир становится плотнее, тяжелее. А за спиной – оставалась невидимая трещина, сквозь которую, возможно, больше нельзя будет пройти.
– Мы где? – спросил он, когда шаги их снова стали звучать как шаги.
Куратор кивнул на дверь впереди.
– Уже почти пришли. Внимательно смотри. Архив не любит рассеянных.
Мартин поднял глаза. Впереди, метрах в десяти, прямо в серой туманной пустоте, перед ними стояла дверь. Обычная, деревянная
Дверь не открылась – она распалась на свет.
И они вошли.
Коридор Архива встретил их сухим теплом и запахом старой бумаги, как будто всё это время он ждал их, не дыша. Мартин оглянулся – за спиной снова была лишь серая стена тумана, без следов двери, через которую они вошли. Куратор шагал впереди, не оглядываясь, его ботинки звучали как удары комьев земли по крышке гроба.
– Ты устал, – сказал он не оборачиваясь. – Это нормально.
– Где она? – спросил Мартин.
Куратор остановился. Медленно повернулся. Его глаза теперь были как осеннее небо – и прозрачные, и безжалостные.
– Это действительно первый твой вопрос? Ты точно хочешь узнать ответ?
– Да.
Куратор помолчал, внимательно глядя на Мартина. Он словно подбирал слова, которые будут понятны новичку.
– Тогда слушай. Да, она спасена. Она в мире. Она жива. Но… Она не та, что была. Это… не то спасение, которое ты себе представлял.
Мартин молчал. В груди всё было пусто, как в доме после пожара.
– Скажи прямо.
Куратор кивнул.
– Мы не можем просто извлекать людей из невозможного, как будто вытаскиваем перо из чернильницы. Чтобы она осталась жива – Архиву пришлось переписать её историю. Обрубить все ветви, на которых был ты.
– То есть… она меня не помнит?
– Она не может помнить. В той версии реальности, где она жила, тебя рядом не было.
Мартин сел на каменную лавку у стены. Сил не было даже злиться.
– Такова цена? – тихо сказал он.
– Нет, – ответил Куратор. – Такова справедливость. Ты выбрал. Архив просто оформил выбор. Оттуда не возвращаются, Мартин. Архив создал нового человека, чтобы избежать парадокса.
Они молчали.
Где-то в глубине зала зашуршали страницы – как будто книги перешёптывались между собой. Один из архивных фонарей мигнул, и в его свете мелькнула фигура – женская.
Она прошла между стеллажами, не глядя в их сторону.
Мартин вскочил.
– Это… она?
Куратор не ответил сразу.
– Она работает. Архив дал ей место. Новую историю. Она не твоя, Мартин. Во всяком случае, не теперь.
Мартин смотрел в пустоту, где только что исчез силуэт. Просто стоял. А потом сказал, почти шепотом:
– Пусть живёт. Я найду, как жить рядом. Хоть так.
Куратор кивнул. Лицо его стало чуть мягче.
– Всё-таки хочешь её увидеть? – спросил Куратор.
Мартин кивнул, не находя слов. Он чувствовал, как внутри что-то сжимается в тонкую, болезненную линию. Куратор провёл его по коридору, которого раньше здесь не было – он появился, как появляются воспоминания: медленно и со скрипом.
В просторной светлой комнате, где воздух был тёплым от ламп и мягкого света, за широким столом сидела Анна.
Она писала. Легко, уверенно, словно копировала что-то не рукой, а памятью. На ней был серый, строгий костюм, волосы собраны в пучок. Она подняла глаза – зелёные, глубокие, как прежде.
– Анна, – мягко сказал Куратор. – Позволь представить. Это Мартин. Новый архивист. Он будет работать рядом.
Анна взглянула на Мартина. В её лице – вежливый интерес, лёгкая улыбка.
– Очень приятно, – сказала она. – Я Анна. Только давайте без фамилии – не люблю формальностей.
Мартин не ответил. Просто смотрел. В глазах у него не было слёз – только тишина, глухая, как в снежном поле.
– Мы… – начал он, но осёкся. Она не узнавала. Ни тени эмоций, ни вопроса, ни замешательства. Её улыбка оставалась ровной и безразличной. Не было никакого «мы».
– Всё в порядке? – спросила она.
– Конечно, – ответил за него Куратор. – Просто Мартин устал. Дорога была долгая.
– Тогда я не буду мешать. Добро пожаловать в Архив, Мартин.
Она снова вернулась к записям.
Они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась почти беззвучно, но Мартин вздрогнул, будто захлопнулась крышка гроба.
– Она даже голос… – прошептал он.
– Не помнит. Ничего. – Куратор был нежен, как может быть нежен только тот, кто сам когда-то прошёл через это. – В этой версии она родилась в другой день. В другом городе. С другим прошлым. Её не должно быть здесь, но она есть. Ты сделал это. Её боль – стерта. Твоя любовь – вычеркнута. Она живёт. Это был твой выбор.
– Я не думал, что будет так.
– Никто не думал. Но ты вытащил её из Пустоты. Это больше, чем делают многие.
Мартин медленно опёрся спиной о стену. Закрыл глаза. Тишина.
Потом вдох. Глубокий, будто сжёг внутри всё.
– Что дальше?
Куратор кивнул, одобрительно. Как отец, впервые увидевший в сыне мужчину.
– А вот теперь ты готов.  Архивисты – не следователи, Мартин, – Куратор говорил спокойно. – Мы не ищем правды. Мы фиксируем невозможное. Чтобы оно не стало обыденным. Чтобы реальность знала: за ней наблюдают.
Он взял в руки папку, которая лежала на столе и протянул Мартину.
– Ты получил второе дело. И теперь ты сам несёшь ответственность. Я больше не буду таскать тебя на себе.
Он чуть смягчился.
– Но, если станет совсем невмоготу, возвращайся сюда. Архив не даст тебе погибнуть… Во всяком случае сразу.
Мартин молчал. Он смотрел на ряды стеллажей, уходящих в бесконечность.
Где-то там, среди множества «невозможных» дел, теперь было и его.
Теперь он Мартин из города Эслера. Он тот, кого нет. Из города, которого нет.
И, возможно, кто-то ещё, о ком он пока не знает.
Куратор уже шёл прочь, но на полпути обернулся.
– Через два часа в зале Ориентации тебе выдадут доступ. Не опаздывай.
После того как Куратор ушёл, Мартин всё ещё стоял возле стола, чувствуя, как затихает мир вокруг него. Архив внезапно приобрёл новое значение. Он не был просто хранилищем парадоксов. Это был центр, источник, куда возвращаются все невозможные вещи, но теперь он ощущался как нечто большее, не только хранилище. Он был и спасением, и тюрьмой для людей, которые не могут найти выход.
Мартин развернул папку. На первой странице лежала старая, черно-белая фотография. Башня, не очень высокая, но загадочная. Она была окружена густым туманом.
Подпись:
«Башня. Один путь вверх. Ни одного выхода вниз.»
На следующей странице был список этажей. Все этажи, начиная с первого, были названы по именам людей. Описание каждого этажа было расплывчато, будто информация о том, что там происходило, исчезала, как только её пытались запомнить.
– Башня… – прошептал Мартин, пытаясь осознать, что это за место. Что за мир ему предстоит изучать.
Он перевёл взгляд на страницу с описанием задания:
«В районе между контурными зонами обнаружена точка повторного времени. Регион нестабилен, события в нём начинают самопроизвольно воспроизводиться. Подозрение на наличие Хранителя Цикла.
Задание: обнаружить башню, найти контакт. Получить объяснение. Остановить повтор, если он опасен.
Особое внимание к этажу номер 7. Требуется максимальная осторожность.»
Внизу было несколько строк, написанных чуть менее чётко, будто автор записывал их с опаской:
«Этаж 7 – ключ? Этаж 7 – ловушка? Этаж 7 – потерянная душа?»
Мартин глубоко вздохнул. Башня. Он почувствовал, что перед ним не просто очередная неразрешимая головоломка. Ещё он почувствовал неизбежность. Как человек стоящий на пляже и наблюдающий за надвигающейся гигантской волной цунами: Башня навсегда изменит и его жизнь, и его самого.
Когда в коридоре послышались шаги Куратора, он закрыл папку и встал.
– Ты готов? – спросил тот, входя в комнату. – Пора.
Мартин поднял голову и посмотрел на него. В его глазах не было страха, лишь ясное понимание того, что впереди будет нечто сложное и опасное, но без этого пути нет.
– Я готов, – сказал он.
И, несмотря на всю тяжесть прошлого и тех, кого он потерял, он почувствовал, как внутри начинает пульсировать какая-то новая энергия. Слова «Башня с этажами» уже не пугали его. Напротив, они будили в нём тот самый огонь, который вёл его вперёд – к новому делу, новым открытиям, и, возможно, новым потерям.