Водку можно не пить, не обязательно пить

                А все-таки время лечит!
                Вы помните, каким был невкусным алкоголь в детстве?
                (народная примета)

                Оказалось, что алкоголь действует дистанционно – бутылку купили,
                еще не пили, а настроение уже поднялось (из народной мифологии)

        Новостройка, у соседей идет ремонт, но наша семья-передовики уже обживается: старую квартиру продали, и жизнь заставила срочно заселиться. Однажды в выходной из электрических розеток на кухне забулькала вода — кто-то сверху затопил. Выяснил, что это на 15-м этаже день назад была авария с электрическим водонагревательным котлом, а мы на 10-м живем. Пошел знакомиться, понять, что ждет в будущем. Хозяин Егор — симпатичный средних лет парнишка с принтом рокера на футболке — очень раскаивался, извинялся, обещал больше не грешить и не затапливать; жена — хрупкая блондинка — держа его сзади за плечи согласно кивала головой. Оказалось, сработал аварийный клапан на импортном водонагревательном котле, не рассчитанном на перепады давления в гидросистеме нашей страны. Дела житейские: расстались с симпатией и периодически встречались друг с другом то во дворе, то в лифте.

     Одновременно после работы подъехали к дому, припарковались, и Егор решил со мной посоветоваться. Продает свою подержанную иномарку и не знает, сколько за нее просить. «За первый год минус 15% и каждый последующий год еще по 10%», — отвечал он, — «Так во всяком случае оценивают в страховых и банках». «А почему за первый год 15%, а не 10%?». «Первый год происходит потеря товарного вида», — и я быстро посчитал ему в уме примерную сумму. Егор торопливо считал за мной на калькуляторе в телефоне, и его, по-моему, удивило не то, что цифры совпали, а то, что я это все проделал в уме. Сейчас выпускники экономических вузов не умеют считать проценты, а в СССР это умели делать школьники в 5–6 классах. В общем, зауважал меня сосед.

     Следующий эпизод, который случился в лифте, когда мы с Егором одновременно возвращались после работы, окончательно утвердил меня в его глазах в статусе финансового гуру. Позвонил брокер с биржи и предупредил, чтобы я срочно пополнил счет либо продал часть бумаг из-за возможного маржин-колла. Слышно было плохо, связь прерывалась, но я понял: нужно добраться до своего компьютера и решить проблему. На недоумевающий вопрос, как мог, на бегу, торопясь, рассказал, выскакивая на своем этаже.

         Зима, полночь, я возвращаюсь из местной командировки по области и ищу место, где припарковать машину рядом с домом. Весь день была сильная метель, но к вечеру пошел легкий снежок, морозит. Расчищенные места, конечно, заняты, но я не ленивый и запасливый: в багажнике вожу лопату, и она меня за сезон выручает пару раз точно. Выбрал место, где чистить снег надо поменьше, взялся за работу. Расчистил, воткнул лопату в сугроб — а она у меня с красной ручкой, издалека видно, — и начал парковаться. Смотрю, едет огромный американский джип Егора; он купил его недавно, а за рулем его жена, он типа штурман — путь указывает. Тоже ищут стоянку, и Егор командует жене прямо на сугроб рядом со мной, надеясь на полный привод своей машины. Джип плюхается брюхом в сугроб и зависает, колеса вращаются, а супруги молча смотрят на мою лопату.

    На следующий день (выходной), и вечером, без предупреждения у меня на пороге появляется Егор с огромной бутылкой водки в подарочной упаковке и моей красной лопатой — возвращает с благодарностью. Неожиданно, однако, да и планы как бы на вечер были другие, но сосед ведь — надо отмечать освобождение машины из снежного плена.

     За столом, по сути, началось и наше знакомство. Большая бутылка располагала к разговору о том о сём, а вскоре я узнал и скрытую цель его визита. Начал он издалека, с начала 90-х, но я его прервал: меня мучило любопытство — кто он по жизни? Мажор — не похож, руки рабочие, на бандита ещё меньше, но в то же время покупает недешёвую машину, квартира опять же. Поэтому спросил прямо: «Кто ты, Егор, по жизни, чем живёшь, дышишь?» — надо было понять, с кем семьями дружить собираемся. Егор молча достал крупную визитку и, торжественно раздвинув тарелки с закуской, возложил её передо мной. На дорогом плотном кремовом картоне с шелкографией среди вычурных серебристых узоров было смело напечатано: «ЗАКАЗНЫЕ УБИЙСТВА», а мелким шрифтом ниже: «крыс, мышей, тараканов, клопов, муравьев, блох и т. д. — не оставляем улик (уборка квартиры). ГАРАНТИЯ 100%». На чёрной траурной полосе серебристыми буквами — бонус: «НА КОЛЛЕКТИВНЫЙ ЗАКАЗ СКИДКИ». А присмотревшись к узорам, разглядел, что это причудливо изображены тараканы кверху лапками — видимо, основная живность, приносящая прибыль Егору. Да, с юмором было всё в порядке, да и с маркетингом, видимо, тоже.

    Егор опять вернулся к разговору о 90-х. Да, времена, времечко… По всей стране — талоны, дефицит. В предпоследний год существования СССР карточки добрались и до Москвы. Самыми ценными были карточки на водку и сахар. Причем дефицит провоцировал ажиотаж, и бабушки, которым в нормальные годы бутылки водки хватило бы на пятилетку для различных примочек, регулярно отоваривались ежемесячно, а норма полагалась на каждого члена семьи, даже ребенка. Было ощущение, что пьют все: начиная от бомжей и обнищавшей в момент интеллигенции и заканчивая главным человеком страны — Ельциным. Из Турции через Северную Осетию потянулись караваны контрабандного спирта, начали возникать спиртзаводики, которые называли «самоварами». Появилась куча неподконтрольных властям так называемых производителей водочной продукции с соответствующим качеством. Маленькие фунфырики Брынцалова — спиртовая настойка боярышника — пошли в народ. А мы сидели у меня на кухне, вспоминали те времена, пили элитный продукт. Передо мной сидел уже мой лучший друг-сосед, киллер тараканов и прочей живности по имени Егор, и как я мог не рассказать ему по теме о своем приключении?

    Служить мне пришлось в то время в большом геологическом производственном объединении со своими экспедициями и филиалами по всей Центральной России. И вот наша Калужская геологоразведочная партия пробурила местному ликероводочному заводу «Кристалл» артезианскую скважину на воду, а те, в порядке благодарности и признательности, частично рассчитались бартером в виде своей продукции – отборной водки из хорошего спирта, получилось не слабо – фура средних размеров, забитая дефицитом. Калужане, в отличие от северян, где пьют баржами после северного завоза, не привыкли к таким излишествам: скромные, совестливые люди и не жадные, поэтому кинули клич по нашим организациям, и перед Новым годом к ним потянулись гонцы.

     Одним из таких гонцов оказался и я. Мне выделили машину с водителем, оформили командировку, а в Калуге нам отгрузили два больших холщовых мешка, набитых бутылками, ящики — тару нужно было вернуть на завод. Попутно еще пришлось поделать какие-то организационные дела, и из города мы уже выезжали в темноте. Узкая нечищенная ухабистая дорога, снегопад, гололед со всеми прелестями, и в Москву мы уже въезжали глубокой ночью. Машина у водителя стояла на открытой стоянке без охраны, поэтому решили, что наше позвякивающее богатство я затащу к себе домой: а утро вечера мудренее, завтра и разберемся.

    Он мне помог затащить мешки в лифт, и мы попрощались, а я нажал кнопку своего 12-го этажа; это было, когда я еще жил в старом доме в Черемушках. Надо сказать, что на въезде в Москву мне уже приспичило, но молодой организм, и я все рассчитал: до домашнего туалета успевал. Между 10-м и 11-м этажами лифт застрял. Мигнул, еще раз скрипнул и перестал двигаться окончательно. Меня знобило. Я и так стоял уже на одной ноге, готовый стартовать — все рассчитано по времени в обрез, и такой облом. Мобильной связи не было, и единственная надежда на полузатертую кнопку — диспетчер в старой кабине лифта. Скорее машинально нажимаю: где-то три утра, какой еще диспетчер! Чудо: слышу в ответ сонный и очень ласковый, я бы даже сказал — родной женский голос: «Что случилось?». Дальше еще большее чудо, не иначе предновогоднее: минут всего лишь через 10 прибегает механик-лифтер. Раздвигает двери на верхнем этаже, поднимает люк на крыше кабины и предлагает, подтягиваясь, вылезать через этот лючок, протягивает мне руку. Я ему, естественно, вначале подаю последовательно звенящие мешки и следом выпрыгиваю сам. Лицо механика было такое, такое изумленно-детское, как будто он вытащил из шляпы фокусника самого Деда Мороза вместо кролика, особенно когда его наградили за спасение бутылкой.

     «Тогда ты меня поймешь», — хмельно улыбнувшись, продолжил Егор свою тему. В те времена его теща, как и многие другие тещи и свекрови, ежемесячно ходила и отоваривалась за всю семью. У нее накопился солидный арсенал водочной продукции. Была пшеничная водка с известной этикеткой Мытищинской плодоовощной базы и даже чача непонятного производства. У всех ее бутылок была одна общая характерная черта — алюминиевая пробка «бескозырка». Сейчас таких не выпускают. «А ты знаешь, кто изобрел эту пробку?» — вставил я свои пять копеек. «Кто?» — удивился Егор. — «А ее разве изобрели?» «Да!» — утвердительно кивнул я. — «Виктор Сафонов, и был он простым технологом Ярославского винного завода. Ему за эту рацуху выписали премию 30 рублей, и весь Союз гнал алкогольную продукцию с его пробками. Потом приехал капиталист, увидел эту пробку и запатентовал у себя, и наша страна теперь не имеет права без его разрешения выпускать бутылки с такими «бескозырками» — украл нашу интеллектуальную собственность». «Сволочь!» — резюмировал Егор, я согласился.

     «Так, вот», — продолжал Егор. «Переезжать на новую квартиру теща без своего старого пианино и запасов алкогольной продукции категорически отказалась. Пришлось нанимать специальных грузчиков и все это барахло везти сюда. Кстати, с грузчиками она рассчиталась в том числе и своими артефактами, которым уже к тому моменту было свыше четверти века. Помнишь, как мы вас затопили?» «Еще бы, газировка из розеток — это у меня впервые». «А теща в это время была дома одна и квартиру затапливает, растерялась; мы все на работе, ну она и вызвала бригаду сантехников, которые ей стояк перекрыли — отключили подачу воды в квартиру. Она им пообещала, что зять, т. е. я, вернусь скоро с работы и с ними расплачусь, а пока она залезла в свои запасы и выдала им бутылку пшеничной». «Молодец теща!» — порадовался я за мужиков. «Ну, я приехал и пошел их искать, чтобы расплатиться. Нашел в служебной каморке. Сидят три сантехника молча за столом, а перед ними стоит тещина бутылка пшеничной с криво наклеенной этикеткой, аппетитно так стоит, луч света от фольги «бескозырки» отбрасывает, и глядят они, как будто сквозь нее, свое вспоминают, ностальгируют».

    «Расплатился?» — «Если бы. Я им вежливо так: „Товарищи, готовы расплатиться за ликвидацию аварии“, а они, не глядя даже на меня, отмахнулись и говорят: „Уйди, мужик, ничего не нужно, видишь, не до тебя сейчас“. „Понял?“ — это уже Егор ко мне обратился. — „Нет“, — честно ответил я, не понимая, что я должен был понять, и тут же увидел, что в его глазах мой финансовый нимб начал на глазах тускнеть. „Ну, как ты не понимаешь“, — загорячился он, — „Им эта бутылка нужна не как продукт, а в новом качестве, как, как… для души, что ли“, — наконец сформулировал он свою мысль. „И?“ — продолжал тупить я, — „Что из этого?“ „Это уже не пищевой продукт, а своего рода ФЕТИШ, новое качество у бутылки появляется“. „Фетиш!“ — хмыкнул я, — „Вот у Михал Михалыча Жванецкого был фетиш — портфель, ему от отца достался, и он без него на сцену не выходил. Однажды машину угнали вместе с портфелем, так портфель вернули. Слышал?“ — „Нет!“ — недоверчиво удивился Егор, но согласился, что это да, настоящий фетиш".

    «В Ялте памятник его портфелю поставили из бронзы весом почти 70 кг, и известные афоризмы классика начертали: „Одно неосторожное движение — и ты отец“. — Я глупо захихикал и задумался: „Хотя музеи русской водки точно есть, и памятник бутылке тоже соорудили, так что, может, и имеет право называться, наверное, фетишем“. — „Фетиш, фетиш, понимаешь, это уже предмет для обряда, своего рода культа, для внутреннего созерцания“. Мне уже хотелось закончить этот ненужный, как мне казалось, спор: „Так к чему ты подводишь, Егор?“ — „Если это уже не пищевой продукт, а бутылка-фетиш, то и продавать ее можно в рассрочку через лизинг, как вариант…“, — глубокомысленно изрек он.

    Сознание, отравленное алкоголем, путалось, но сопротивлялось такой безудержной фантазии, поэтому я выдал: «А страховать кто будет лизинговую операцию?». Сосед встрепенулся — видно, так глубоко по теме он не размышлял, — и тут же достал свой айфон, полез в телефонный справочник. «Я на прошлой неделе одному олигарху от страхования на его загородной усадьбе всю живность потравил, хороший был заказ», — вздохнул он, — «так он сказал звонить, если будут проблемы со страхованием». Языки у нас уже заплетались, и надо отдать должное Егору: он это понимал, поэтому, прежде чем звонить, потрепал себя по щекам, помассировал скулы, даже подергал за нос, сел прямо, и взгляд стал более осмысленный, почти трезвый — умеет человек сосредоточиться. Звонок получился коротким, нам назначили встречу со специалистом в офисе, а Егор тут же обмяк: больше себя сдерживать не было причины, да и я уже почти засыпал за столом.

    Мы сидели в переговорной известной страховой компании, которая была создана еще при царе Горохе и достойно просуществовала до нашего появления, и ждали специалиста. Точно в назначенное время хлопнула дверь, и в помещение ворвался старичок непонятного возраста с пенсне на горбатом носу. Пенсне меня заинтриговало. Я сам очкарик и что-то не припомню, чтобы где-то продавалось что-то подобное; повеяло старорежимным. «Агафон Феоктистович», — представился старик в пенсне и дал нам свою визитку. «Директор департамента по разработке новых страховых продуктов», — звучала его должность. «Интересно, сколько ему лет? Он, похоже, еще первый советский автопробег по пескам Каракума страховал — уважаемый человек, а тут мы со своими бреднями», — думалось мне. Егор вкратце изложил идею: бутылка водки — фетиш — лизинг — страхование. Феоктистович возбудился и заметался по переговорной: идея ему понравилась. «Создаем лизинговую компанию и начинаем страховать бутылку по сложному комбинированному полису: движимое имущество (бутылка) — имущественный риск, гражданская ответственность собутыльников перед третьими лицами и обязательно финансовый риск, если вдруг не расплатится по лизинговым платежам». Феоктистович с азартом пионера продолжал мелькать вокруг нас, периодически поправляя спадающее с носа пенсне; его безудержная энергия впечатляла. Перемещаясь, он чихнул и на ходу сам себе сказал: «Будь здоров! Спасибо!» — мы не успели даже среагировать. Вскоре наш проект зашагал по стране, все стремительно завертелось.

     Винно-водочные отделы супермаркетов начали пустеть, народ предпочитал покупать бутылки в рассрочку. Клуб анонимных алкоголиков получил второе дыхание, внедрив в свою практику сидение кружком вокруг бутылки, ее созерцание и поочередное размышление пациентов о своих ощущениях. Возник ниоткуда блогер-миллионник с китайской внешностью, стажировкой в монастырях Тибета и рассуждениями о пользе применения практик фэн-шуй при созерцании фетиш-бутылки. Он настаивал, что создание гармоничного пространства, которое способствует позитивным энергетическим потокам, ведущим к процветанию, развитию, счастливой жизни, зависит всего лишь от расположения бутылки в помещении, и тогда будут реализованы основные принципы фэн-шуй. Правда, отдельные недоброжелатели пытались акцентировать внимание на том, что биография этого специалиста по фэн-шую туманна, противоречива и, скорее всего, он выходец из нашего Забайкальского края — уж очень хорошо владеет русским языком; завистники, видимо, не без этого. Мало того, отдельные заводы, следящие за спросом и предпочтениями покупателей, начали заказывать стеклянную тару — бутылку, которая соответствует магическим размерам по фэн-шуй: до 5,4 см в диаметре и от 16,2 до 26,9 см по высоте. Первый размер приносит богатство и благополучие, ну а второй — успех, силу и власть. Бизнес-леди, они же инфоцыганки из социальных сетей, забросили свои марафоны желаний и начали конкурировать друг с другом, плодя многочисленные курсы психологического тренинга и личностного роста через фетиш-бутылку. Налоговой службе добавилось работы.

     Мы мчались с Егором на машине по вечернему мегаполису, а навстречу нам с билбордов мелькали задумчивые мужики, сидящие вокруг бутылки, — реклама лизинговой компании. Стартап стремительно развивался, жизнь удалась. Мозг слабо сопротивлялся: реклама спиртных напитков запрещена, а здесь билборды, телереклама, бегущая строка.

     Пробуждение на кухонном диване было тяжелым: весь в холодном поту, явь перемешалась с миражом, во рту ночевали, если и не стадо бизонов, то голубиная стая точно — помет от них остался, вот тебе и элитный продукт. Водка в лизинг! Хрень какая. Ужас! Приснится же такое. Ухмыляющаяся жена развеяла остатки сна. «А где Егорушка?» — вымучил шершавым языком. «Под локоток отвела до лифта и даже нажала ему кнопку его этажа, надеюсь, доехал», — то ли вопросительно, то ли ехидно молвила супруга. Похмелье было тяжелым, так, впрочем, и новый бизнес создавать с нуля тоже непросто. А может, и правда, лучше на нее, родимую, только смотреть, вприглядку — так сказать, она лучше пойдет.