IX. Беседы с разными лицами о троеперстном, сложен

В августе месяце 1866 года, когда я вступил уже в обстоятельное рассмотрение о Церкви Православной, увидясь с Семеном Семенычем, спросил его между прочим: «Если к вам (поповцам) приходит кто-либо в соединение от Церкви Российской, должен ли в приеме проклинать троеперстие?» Семен Семеныч отвечал: «Должен».

Я снова спросил: Какого же еретика ереси свойственно или сообразно троеперстие, – арианской, македонианской, или иной коей?

Семен Семеныч сказал: В нем двумя перстами не образуются два естества во Христе.

Я на сие: В «Жезле» изданном от Собора 1666 года и утвержденном большим Собором, бывшим в 1667 году, во «Увете», также от собора изданном, и во «Увещании», всюду двема малыми перстами два естества во Христе образовати повелевается. Но я вас не о том вопрошаю; я желаю от вас узнать, коего еретика ереси свойственно самое триех первых, великих перстов сложение, в вашем чиноприеме подвергаемое проклятию.

Семен Семеныч, долго подумав, сказал: Никоего.

Тогда я снова повторил вопрос: Тремя первыми перстами образовать святую Троицу, такое сложение по свойству своему есть ли еретическое и коему еретику свойственно? – Скажи прямо.

С. С. отвечал: Тремя перстами образовать Троицу свойственно не еретикам, а православным.

Я. на сие: А когда троеперстие по свойству своему православно, за что же его проклинаете?

С. С. Оно проклинается за новость, что не теми перстами, какими должно, образует Троицу.

Я: Так ли, Семен Семеныч? За персты ли единственно? Не за смысл ли богословский? Может, что-либо есть в нем смыслу старообрядцев несогласное?

С. С. отвечал: Не за смысл.

Я: Так вы решительно утверждаете, что троеперстие проклинается у вас не за самый смысл оного, но за то, что им образуется св. Троица?

Семен Семеныч с горячностью воскликнул: За сие проклинать троеперстие избави нас Боже! – И сложив персты большой с двумя малыми, прибавил: Вот мы и сами тремя перстами Троицу образуем.

Я: Если же первыми тремя персты образовать Троицу и по вашему признанию никакой ереси нет, то за что сие перстосложение проклинаете?

С. С. За то одно, что не те персты, какие должно, для означения Троицы употребляются.

Я: Какая же в том повредность для догмата богословия, что не те персты употребляются?

С. С. Догмат веры чрез сие не повреждается, но вводится новость в перстосложении.

Я: Когда догмату богословия повреждения нет, за одно изменение перстов может ли Церковь подлежать проклятию?

С. С. Всякая новость, вводимая в Церкви, подлежит проклятию.

Я: Например, вводятся новые тропари, кондаки, каноны: и за это Церковь подлежит проклятию?

Семену Семенычу сделалось совестно; он ответил: Не подлежит, если в новых песнопениях нет повредного богословию и здравому смыслу; составление новых канонов в Церкви происходило до самого Никона и Церковью не зазрено.

Я: Поэтому соглашаешься ты, что не всякая новость, вводимая в церкви, подлежит проклятию, а та единственно, которою повреждается догмат богословия, или разум истины?

С. С. Да, яс этим согласен.

Я: А троеперстие, как сам ты сознался, догмата богословия не повреждает: как же вы дерзаете оное проклинать?

С. С. Из-за него произошло разодрание церковное.

Я заметил на сие: если и так, то разодрание, учиненное притом лицами не из высшей церковной иерархии, произведено без благословной вины, по неразумию, или заблуждению. Для чего же оставаться соучастниками их погрешности?

В другой раз я нарочно ходил к Семену Семенычу с одним приезжим из Самары старообрядцем вопросить его о крестном знамении. Я предложил ему сказать по совести, как он разумеет о троеперстии. Семен Семенов, сложив по-старообрядчески два перста, сказал нам: «Всякое другое сложение, кроме этого, я заодно почитаю подлежащим проклятию». Я был несколько удивлен его слишком решительным ответом и спросил его вторично: «Кроме двоеперстия всякое сложение, какое бы то ни было, по-твоему одно и тоже, равно подлежит проклятию? – Семен Семенов подтвердил свой прежний ответ. Тогда я, сложив сначала три первые перста, потом четыре, сказал ему: «Так по-твоему и это (в три перста) и это (в четыре) – все одно и то же»? Семен Семеныч смутился. Сложив три первые перста вкупе, он сказал: «Хотя этого сложения я и не приемлю, однако должен сознаться, что оно имеет доброе значение»; потом, сложив четыре перста, прибавил: «а это имеет значение худое». Тогда я заметил ему: «Если двуперстие имеет доброе значение, а четвероперстие худое, то как же ты мог сказать, что всякое сложение кроме двуперстного признаешь за одно и то же? И как осмелился перстосложение, заключающее в себе добрую мысль, проклинать наравне с имеющим худое значение»?

Потом я спросил Семена Семеновича: «Прежде Никона патриарха в Греции и в Киеве было ли в употреблении троеперстие, или не было?»

С. С. Нельзя не признаться, что было; о том свидетельствуют греческие и киевские книги.

Я. А когда было, то почему же наши московские патриархи ради троеперстия не отделялись тогда от Греции и от Киева?

С. С. Терпели.

Я. Терпеть должно, но надо и исправлять, или вразумлять; они же греков не только не зазирали, но паче и похваляли: свидетель сему книга о вере, в слове о Церкви Восточной.

С. С. Нам надежно на своих московских патриархов полагаться.

Я. Правда; московские патриархи Грецию и Киев за троеперстие не укоряли: и нам надежно им следовать, никого за троеперстие не укорять, тем паче разделения за оное не чинить.

С. С. Я московским патриархам во всем последую без сомнения; а тем, Греции и Киеву, последовать сомнюся.

Я. Так совесть твоя во всем расположена последовать московским патриархам, ничего не подвергая рассмотрению, тем паче сомнению?

С. С. Именно так.

Я. Во псалтири и в Кирилловой книге, в слове о крестном знамении, ты поэтому приемлешь все без всякого сомнения?

С. С. Без всякого сомнения.

Я. А который персть тамо именуется вышним?

С. С. Указательный.

Я. А великосредним который?

С. С. Что возле указательного.

Я. Хорошо; скажи теперь: коим из сих перстов образуется Божество во Христе и коим человечество?

С. С. Вышним, то есть указательным, образуется Божество, а великосредним человечество.

Я. Как ты веруешь: Христос сниде с небесе божеством точию, или и с плотию?

С. С. Божеством, а не плотию.

Я. Преклонение единого из двух перстов что означает?

С. С. Преклонение небес и сошествие на землю Сына Божия.

Я. Почему же преклонение небес и сошествие на землю Сына Божия в двуперстном сложении образуется не тем перстом, который образует божество, а тем, который образует человечество, т. е. великосредним? Ведь сим подается мысль, что Христос человечеством, а не божеством, преклонь небеса, сниде на землю.

С. С. Это ошибка во Псалтири и Кирилловой книге, что указательным образуется божество, а великосредним человечество; нужно наоборот, великосредним божество образовать а указательным человечество.

Я. Когда же эта ошибка исправлена? Где напечатано неошибочно, по-твоему, как ты сейчас сказал?

Семену Семеновичу указать было не на что; желая как-нибудь выйти из затруднения, он сказал: «Не нужно говорить, которым перстом которое естество образуется, а держаться того, как у Максима Грека положено;9 двумя перстами, по Максиму, два естества образуются, а которым перстом которое из двух естеств, того не указано».

Тогда я заметил Семену Семенычу: «Ты сам сказал, что московским патриархам во всем последуешь без сомнения, на книгах, при московских патриархах напечатанных, стоишь твердо, слово о крестном знамении во псалтыри и Кирилловой книге приемлешь во всем без изъятия; а теперь сам отказался от своих слов, подверг сомнению, и порицанию напечатанное патриархами, – признал ошибку в слове Псалтыри и Кирилловой книге о крестном знамении. А если оказалась ошибка в том, что предки ваши говорили о самом двуперстии, то надлежит подумать, не ошибались ли они тем паче, порицая и укоряя троеперстие?»

Еще в 1867 году случилось мне разговаривать о перстосложении с одним поморским наставником. Я спросил его: «За что отделяется от Церкви? Какая главная сему вина?» Он отвечал: «Троеперстие». – «А есть ли, – спрашиваю, – повредность богословию в троеперстном сложении?» Он, разумея, к чему клонится мой вопрос и, желая сильнее опровергнуть меня, сложил большой перст с малым, т. е. мизинцем, оставя прочие три перста соединенными, и сказал: «Я признаю, что и так слагать персты православно; но так никто не молится, и ты молиться не станешь». Я отвечал: «Правда, что в этом перстосложении три перста и два могут образовать Троицу и во Христе два естества; правда и то, что каждый христианин обязан слушать повеления Святыя Церкви, а не сам придумывать обряды образования, почему так, как вы теперь показали, молиться не должно, хотя и в этом перстосложении еретической мысли никакой нет. Но речь не о том, как следует молиться, а о том, за что ради троеперстия отделяться от Церкви. И если вы сами сознаете, что троеперстие не только не образует какой-либо ереси, а еще изображает православия догмат, то я и прошу вас объяснить, почему за него отделяетесь вы от Церкви, не страшась греха раздрания церковного?» Поморец ответил: «Троица на кресте не страдала»! Этим намекал он на известное возражение старообрядцев, что знаменаться тремя перстами, значит приписывать страсть св. Троице. Я заметил это совопроснику и прибавил: «Еретики, которые исповедовали страсть божества, не всем трем лицам св. Троицы сию страсть приписывали, но единому лицу Сына Божия. Смотрите о сем в Большом Соборнике, в слове Кирилла Александрийского на цветоносие, и в книге Кирилловой, в прении с Армены Илариона Мегленского. По этому слову и по данному вами поводу гораздо удобнее будет навести на двуперстие, что оно образует страсть Христа Спасителя и по божественному естеству. Христос Спаситель распялся точию человечеством, а не божеством; двуперстие же образует оба естества, и божеское и человеческое, и когда двумя перстами изображается крестное знамение, не подается ли чрез то мысль, что на кресте и божеское естество Христа Спасителя страдало? Но как несправедливо было бы двуперстию усвоять такую мысль, также, или более еще, несправедливо и о троеперстии говорить, будто им выражается мысль, что на кресте страдала св. Троица. Соединению имени св. Троицы с крестным воображением мы имеем образцы во многих церковных действиях: так наприм. пострижение на главе священных, и монахов, и младенцев совершается крестообразно во имя святой Троицы. По-вашему и тут бы следовало видеть приложение страсти св. Троице; но Симеон Солунский, говоря о сем действии в пострижении монахов, толкует, что освящаемся мы чрез крест и Троицу. И вообще, при совершении всех таин бывает призывание святой Троицы, или Духа Святого с образованием креста. Посему вы напрасно одному троеперстию усвояете мысль, будто знаменует оное страсть святой Троицы. Если мысль сию хотите усвоить троеперстию, то должны ее усвоить и всем церковным действиям, в которых с призыванием святой Троицы, или Духа Святого воображается крестное знамение; если же сего последнего не дерзаете делать, то должны умолкнуть и со своим поречением на троеперстное сложение, якобы оным в воображении крестного знамения святой Троице усвояется страсть».