Человек категории D. Продолжение 26

Стало быть, мы шли в направлении посёлка Байкит, которого, по словам Летты, уже не существует и люди там не живут. Наша задача не просто идти вверх по этой реке, а найти место для жизни в тайге и устройства тёплого и сухого логова. Почему-то назвать это сооружение домом у меня язык не поворачивается. В мыслях я его уже построил: уродский холм из валежника, брёвен, земли и мха. А внутри большая комната и кухня, отделённые друг от друга печью из кирпича. Как всё это назвать?
- Берлога, - сказала Летта, - Мы с тобой построим настоящую медвежью берлогу.   

Честно говоря, я жизни не видел зимнее жилище медведя. И желания увидеть его никогда не было. Даже в далёкой юности, когда я немного увлекался охотой на боровую дичь и уток. Медведь – очень быстрый и опасный зверь, с которым встречаться лучше в зоопарке, а не с дробовиком подмышкой в лесу, где это он – Хозяин, а отнюдь не вы.
- Ну, берлога так берлога, только с печкой, - согласился я.

Берега реки не радовали особой красотой. В мерном движении в окружении унылых и однообразных берегов, пришли мысли. О том, например, что ни один вид на Земле не имеет права претендовать на главенство. Вот могучая лиственница. Наверное, уже сто лет стоит на одном месте и будет стоять неизвестно сколько ещё. Она в двадцать или тридцать раз выше любого из нас и спокойно переносит космические морозы в этих краях и сибирскую жару летом. В её плотной древесине скрыто столько энергии, что она имеет все основания сказать: «О, эти жалкие людишки…».
Любой муравей или майский жук сильнее самого сильного из нас: один поднимает вес в пятьдесят или в сто раз больше своего собственного, второй, хоть с виду тяжелый и неуклюжий, легко летает. Даже тот самый бурый медведь бегает быстрее любого чемпиона по бегу. А мы, «цари природы», так не можем: хоть хлопай себя по ляжкам своими «крыльями», хоть не хлопай – взлететь не получится. И поднять над собой хотя бы тонну железа, и бегать, как гепард или как медведь, тоже не выйдет.
 
В чём-то, хотя бы в одной своей способности, любой вид из растительного и животного мира совершеннее, чем остальные. Но в отличие от нас, человеков, никто и никогда не уничтожал, вид за видом, всё живое на планете, в том числе своих братьев по разуму, утверждая свою исключительность. Живые существа почему-то знают своё место в Системе мироздания, только человек не знает и думает, что он – её венец. На самом деле, мы со своей «манией величия» – смертельная ошибка природы и угроза всей планете. Исчезнем мы – природа вздохнёт с облегчением.
Люди не венец, а конец законам гармонии, по которым существует жизнь на Земле.

Мы не хотим мириться с очевидным фактом: что все люди, без исключения, как живые организмы, с самого рождения и до смерти – всего лишь еда, транспортное средство и среда обитания – субстрат – для кого-то. Точно также как и все остальные виды растений и животных. И редкие гении, и миллиарды  простых смертных станут прахом: «навозом» или пеплом и вернутся в круговорот веществ на планете. От некоторых останутся мудрые мысли, научные открытия и произведения искусства. И больше ничего. Это понимание – фундамент для смирения.

Наша с Леттой задача – стать частью Системы, которая в этом месте называется одним словом «тайга». И жить по её законам. Но для этого надо ещё их понять…
Эти привычные для меня мысли, очень далёкие от оригинальности, прервала моя спутница:
- Я не хочу быть едой, - сказала Летта так по-детски обиженно, что я не мог не засмеяться.
- Я тоже не хочу. Дай Бог, чтобы мы стали пищей только для гнуса.

От весеннего солнца наст начал проваливаться под нашими шагами, и мы решили поберечь силы и встать на «днёвку». Аккумуляторы в скафандрах ещё работали, и костёр решили не разводить. Но дров на всякий случай всё-таки заготовили: мало ли что? До этой вынужденной стоянки, не спеша, шли пять часов. Думаю, километров пятнадцать все-таки одолели. Позади остался прямой длинный и широкий коридор, по нему река летом, наверное, текла размеренно и спокойно. Судя по следам, во время весеннего паводка весь лес на берегу уходил метра на два под воду. Впереди – сужение и крутой поворот русла в направлении юга. Что там дальше – неизвестно. А пока мы с Леттой от души наелись несолёного студня и лежали, любуясь безоблачным небом.    

Я понял, что мои знания на тему «законов тайги» очень скудные и не касаются самой тайги, а направлены, скорее, на поведение человека, попавшего сюда в отношении самого себя и других людей. Чтобы «шёл в тайгу на день, а еды с собой брал на три», прилично вёл себя в чужой избушке, оставил запас дров и, по возможности, поделился продуктами, куревом, спичками и боеприпасами. Ну и так далее, и всё в том же духе, – правила в интересах Системы общества людей.
Но нет в «неписанных правилах» ничего о том, как именно человек должен вести себя по отношению к Системе тайги,  к тонко настроенному и хрупкому чужому миру, живущему по своим неведомым обычному человеку законам.
 
Как вписаться в эти законы, если их не знаешь? Как стать естественной частью этого мира, а не его врагом-покорителем? Ответов эти вопросы не было. Но я уже догадался, что незнание законов тайги не освобождает от ответственности за их нарушения. Точно так же, как в уголовном праве в человеческом обществе. Только наказания здесь более суровые: тайга привыкла по-своему заботиться о родных зверях, птицах и растениях, убивая глупых и слабых чужих, делая их кормом и удобрением для своих жителей. А мы, люди, для тайги – явно чужие. Мы жадно рубим, что и где попало, в азарте убиваем всё, что шевелится и, иногда, устраиваем пожары на сотни квадратных километров. То есть бездумно пытаемся уничтожать саму тайгу, как Систему.
И я вывел первый закон: «Веди себя в тайге так незаметно и миролюбиво, чтобы все её обитатели относились к тебе так же». Это совпадало с понятными христианскими заповедями. Ничего нового я не придумал.

С благостными мыслями незаметно и крепко заснул, кажется на какие-то минуты. Проснулся я уже в темноте у ярко горящего костра. Это Летта постаралась:
- Не хотела тебя будить. Ты спал, как младенец…
Её слова прервал далёкий вой. Стало так неуютно, что захотелось окружить себя кострами или оказаться в пещере, вход в которую закрыт стеной огня.
Мы оба слышали волчий вой только в художественных фильмах.
Вой в тёмной и враждебной тайге был ужасен.
Его нельзя сделать немного потише или вовсе выключить.

«Не убий без острой нужды и не убит будешь», - вывелся сам второй закон тайги.
Не было никакого желания, нужды и возможности убивать.
Мы развели второй костёр и лежали «спина к спине» между ними.

Продолжение
http://proza.ru/2025/05/21/1446