Житие наше бытие 4

Презентация населению разбитого и разграбленного Аргуна состоялась.
Город теперь официально считался частицей огромного «Муьжгийчоь».

И едва этот мир вступил в свои права, как должностные «кормушки»
расхватали двуногие чеченоговорящие хищники.

А чтобы не быть голословным, даю примерчик: собрался раз в мэрию
по житейскому делу, а столоначальник в отъезде на мою беду.

Жду в просторном холле этого чудом уцелевшего здания
и от безделья мух бью. Фафитьевуфафю.

И вдруг — скрип тормозов, бряцание оружия и топот ног.
Просителей как смерчем в космос сдуло, а я из-за интереса не смог.

Стою как брошенный армейский сапог и любуюсь на явление
вооружённого до зубов Лобзика. Первое ощущение: наваждение.

Бога на всякий случай, помянул,
и в памяти послужной список Лобзика развернул.
Вах: «Уголовник. Мятежник. Фрондёр. Чеченский вариант Робин Гуда».
А теперь вот муьжгийский цепной пёс. Иуда.

Рядом с ним, узнаю расфуфыренного знакомого «оленя»
по-имени Сайфулла. При галстуке, блин, выскоблен, выбрит, и
светится весь от «привалившего счастья».

До меня наконец дошло, что присутствую
на исторической церемонии представления нового аргунского главы.

Не в силах смирить рвущуюся из тела  «рабскую сущность» спешу
«лизнуть» новоявленному хакиму лакированную туфлю.
Чинопочитание у нас как для китайцев кун-фу.

А Лобзик рычит: «Тебя щас прихлопнуть или повременить?»
«Оставь, - тормозит его кореш. - Не видишь, свой».

Ну что за страна, сама не живёт.и людям «жить» не даёт.

А по записи в «трудовой» ваш покорный слуга и впрямь «свой»,
ибо являюсь одним из последних аргунских могикан от совдепии.
А по сути уже давно «чужой».
 
Тем временем Лобзик, не дождавшись действующего главу,
обратился к стоящему перед ним на полусогнутых клерку.

И заодно к «скоту», осмелевшему зреть его и «ясновельможную ряху»:
«Эй, вы, прошу любить и жаловать как своего родителя
вот этого руководителя».

И в жёсткой форме советует передать по цепочке старому ослу,
что снимает с его морды «командирскую» узду.
 
И грозит: «Будет возникать — вздёрну лично за фаберже
вон на том фонарном столбе»

Ну ни хрена себе.
 
Речь нунция завершилась под жиденькие аплодисменты,
стрельбу и возгласы: «Муьжгийчоь, мощь. Слава всем, кто во Христе.
Уррееее».

И каялись публично те, кто тайно воздыхал о заветном кресле
проводника муьжгийской воли в кресле
главы администрации: «Валлах1, не хотим в патриции уже,
фаберже родимые дороже».

И транспарант успели растянуть над входом в мэрию
«Нас мёдом не корми, зарплат не отдавай,
рабами быть твоими права не лишай».

А во мне, некстати, от наплыва эмоций
насмешник зафонтанировал стихами:
«Говнюк всегда останется говном, хоть ты его героем назови,
и провоняет всё кругом, хоть в белоснежный саван заверни».
 
Надо сказать, в «Муьжгийчохь» животные и люди браты навек.
Не то что в ненавистной Совдепии, где «человек человеку человек».

И это нужно знать не мёртвым, а тем кто спал и во сне видел себя 
«животным» в тучном стаде этого замечательного «Муьжгичоь».

Отныне наравне со скотом их будут использовать в обрядах гетакомбы.

Были конечно и противники «скотобратства».
Но не успевшая переобуться братва 
уже не авторитет, тем более всезнайка «Гугл», в угоду
 властьзахватившей прослойке выдал информацию-рекомендацию,
что у индусов скотина — священное животное.

А кричалки-обзывалки типа «чурки», «быдло», «варвары»,
«обезьяны черножопые», «морда немуьжгийская», коими нас,
гордых сынов Кавказа, щедро осыпала гособразующая пьянь, мы, по
душевной простоте относили к «производственным издержкам системы».

И жалели их: «Вай-вай, что с ними делает некачественная водка
„Святомуьжгийская“».

А в этом мире не было и нет справедливости, чтоб драться за неё как за идею:
за «восстановленной правдой» всегда следует новая несправедливость.
И так до бесконечности. А жизнь у человека одна.
Всегда помнил о том и не искал её, как алкаш поллитру с бодуна.

А пересмешник во мне и тут не спит, охрану нунция стыдит:
«Это не я безбожник, и не я приколотил к кресту Христа, — кричит. —
И не я молюсь на распятого жидами мертвяка, «Аллилуйя»».

Бог бессмертен. Бог не тлен.
Зачем от Его имени творить бесчестие и лжемолебен?

Сей мир, прекрасен, спору нет,
жаль, им владеет бесов цвет.

А вы чего лыбитесь, господа «ахчематьяне?»
Скажите лучше: кто ваш Бог? Ах тот, кто «всюду» и «везде?»
Но «всюду» и «везде» у вас орудует идол Ахче.
Кхе-кхе.

И потому у кого ахча, кушает халву.
У кого нет ахчи, рад шашлычному запаху.
У кого нефть и золото, строит Бурдж-Халифу.
У кого власть и мощь — шатёр над всей землёй.

И получается, не «всюду» Он и не «везде».
Иначе бы арабские шейхи не купались в золоте, а нищета в говне.

Он создал джинов и людей, чтоб они поклонялись Ему.
О какой справедливости мерещится рабу?

Но Бог любит нас. И царь любит нас.
А если народ, то бишь «скот», станет задирать нос?
Тогда — хаос.

В вороватом обществе о деньгах, заработанных честным трудом,
не говорят, чтоб не превратилось в прах наше житие разом.

Инакомыслие и своеволие наказуемы. На небесах и на земле.
Ибо порушится налаженная хозяевами земли система сдерживания
«быдла».

Религия - яд и дурман. Она держит «скот» в
состоянии слепого повиновения.

Столпы всесильной системы: религия, царь, псы, рабы.
И над всеми Он. Всевидящий. Всеслышащий.

Вся информация о нас доставляется Ему ангелами ежедневно к заходу солнца.

И ежедневно, ангел правого плеча просит ангела левого плеча, не фиксировать
плохие поступки человека.

И ангел соглашается,
если грешник к тому времени раскается». 

Другие бесплотные ангелы (роботы) фиксируют исходящие
из наших черепных коробок мозговые волны.
Ты только подумал, а мысль уже светится на экране
твоего индивидуального монитора в Центре управления на Луне.

У них там наши данные занесены в электронную память.
И обслуживают этот приёмник неутомимых ангелов рать.

И не надо кривить морды господа «умные»: наша планета
создана не вчера, а высший разум сформировался ещё раньше.

А материя — существо незримое, но живое.
Она объяла нас, мы в ней живём и ею дышим.

И произнесённые нами слова она воплощает в жизнь.
Отсюда слово — всего сущего основа.
Отсюда Он всюду и везде.

А в том, что мы обитаем в живой материи, у меня нет никакого сомнения.
И вот почему. Читаю раз книгу. А книга непростая, для мусульман святая.

Но рабам совдепии даже в переводе недоступная.
«Зачем дураку хрустальный член?» — решила наша родная и мудрая
партия. И объявила бякой «яд и дурман народа».

Хотя и слышал — есть перевод в помощь совпартноменклатуре.
Чтобы совпартсаранча профессиональней грызла душу
совдеповскому правоверному рабу.

Мне было сорок, и я от рождения правоверный.
Хотя и хреновый, доложу вам, правоверный.
Почему?
А потому, господа хорошие, что в знании догм главной Книги мусульман
и в сорок был полный профан.

Идеи марксизма-ленинизма озаряли тогда путь «безбожного стада».

А впервые тираж святой Книги в переводе академика Крачковского завезли
в Грозный из Ленинграда самолётом в период горбачёвской перестройки.

И все кого в атеистические годы мучила «религиозная жажда»,
бросились теперь утолять её из доступного источника.
И я не был исключением.

Приобрёл за пятьдесят советских рублей
в киоске «Союзпечать», что стоял в здании грозненского аэропорта.

Так вот, читаю этот труд и вдруг вижу что строка аята ожила.
В прямом смысле этого слова.

Даже испугаться не успел. Обомлел. Но сколько потом не силился,
 а вспомнить что именно читал мозг противился.

Помню строка была обрамлена. На фоне живого, серого (неприятного)
вещества или существа, не знаю. И вращалась она в этом светящемся
прямоугольнике, так, будто крутят цифры в счётчике таксомотора.
Или арифмометра.

Смешно? Но не мне. Захлопнул её машинально и больше
никогда не открывал. А в войну она сгорела вместе с моей богатой
библиотекой, домом и всем скарбом. И слава Богу. Но для себя я сделал
вывод: материя — существо живое и разумное.

Прости меня Господи за дерзость,
но как иначе передать творящуюся вокруг мерзость?

Воистину: над каждым знающим есть более знающий.

А сотвори из «ничего» на космических верфях Луну,
я и тебя без колебаний Богом назову,
и поклоняться буду рад,
если планеты выстроишь вокруг светила в ряд.

И для вящей убедительности своих догадок приведу случай,
допью только горячий, ароматный чай.

Итак, лежу на диване, ТВ смотрю. Смотрю себе и смотрю.
Ни о чём таком не помышляю. Но шестым чувством ощущаю,
что кто-то на меня смотрит.

И не просто смотрит,
а хочет, чтоб я видел как это «нечто» на меня смотрит.

Огляделся внимательно и замечаю на паласе чёрную тень
размером со смартфон. (Тогда ещё не было мобильников, но с высоты
сегодняшнего дня мне удобнее сравнить так эту дребедень).

Она была настолько черна, что на фоне зелёного паласа была
почти невидима. Но она была.

И скользила передо мной (уже сидевшему спустив на пол ноги),
то «влево», то «вправо», пока не сообразил, что меня фотографируют.

«Фотосессия» продолжалась минут пять.
Затем эта «штука» через всю комнату заскользила
к работающему ТВ и исчезла в нём. Экран засветился
ярко синим светом. Потом погас. Затем вновь ожил и появилась
весёлая мордочка. Она подмигнула мне и всё. Финита ля коммэдиа.

А я смеюсь: «Ха-ха, неважно, куда записала тебя судьба –
в белый список «богоизбранных» или в чёрный список «чёртомизбранных».
Важно, что заметили сильные мира всего».

Уверен, и Малевичу являлась эта тень. Но он хоть пользу извлёк
после контакта с ней. Квадрат нарисовал. В историю вошёл.

И сразу вопрос: «Кого больше любят в эмпиреях: голозадого праведника
или сытого грешника?»

Однозначно: сытого грешника.
Почему? Так из него всегда можно сделать нищего праведника.

(Это я так с себя тащусь).

А голодранец промотает всё, что ему с неба свалилось
или ещё хуже, начнёт благотворительностью заниматься.

Но деятельность в этой сфере — прерогатива Всемилостивейшего.
А удел нищего — ныть и благодарить господина его оков
за предоставленную возможность совершить бесплатную поездку в хадж,
за доставленное удовольствие лицезреть в Дубае Бурдж-Халифу и сотни
машин, вывозящих в пустыню фекалии из чрева этого гнезда богов.

Радуйся жизни раб, пока она медным тазом не накрылась,
и навек с тобой не распростилась.

И заруби на носу: Бог любит нас, но золото больше.
Бог любит хижины и ночлежки, но дворцы больше.

Бог любит ослов, но больше крылатых коней.
Царь любит всё, что и Бог, плюс иномарки бешенных мощностей.

А что делать? Возможностям сильных мира всего не завидуют.
Да и о их вкусах не спорят. Каждому своё.

Этот мир живёт по правилам сотворивших его отцов.
Не босяков.

Полистайте на досуге страницы журнала Форбс, там вся информация
о любимцах Творца. А это такие мироеды как «рокфеллеры»,
«морганы», «трёхфабержевые» шейхи, шахи, падишахи, ханы.
Ястребы войны, приносящие Ему в жертву кровь безвинных людей
и беспомощных детей. И богатства планеты всей».

И сразу в голове забузили и в стих сложились
ШАЛЬНЫЕ МЫСЛИ:

«Ужели тот, кто сотворил сей мир, ни разу не был на войне?
Не видел страх в глазах людей,
не слышал стонов умирающих детей?
А если был, как с этим жил, какого бога он молил,
чтобы его простил?»

Но ныне что-то разладилось в этой бессердечно-безупречной системе.
Люди стали понимать, что ими манипулируют далеко не божьи силы.
И тогда хозяева земли включили новый метод запугивания людей
и гоняют по облакам голограммы якобы небожителей.
Технологии иуды позволяют.

А теперь пара слов о «старом осле»,
которого нунций только что отправил в отставку,
лишив тем самым кадровый состав Аргуна честнейшего человека.

Но акулам Системы нужен был вор,
тема человеческой морали для неё пустой разговор.

А этот человек до конца дней своих верил —
по отношению к нему совершена «чудовищная ошибка».
И ждал, что явится архангел Мафусаил
и скажет: «Иди работай, нунций пошутил».

Помню, как ожили его потухшие глаза, когда притормозил,
чтоб поздороваться с ним. Он стоял у забора своего дома и,
увидев перед собой «чудо в шляпе», когда все в пейсах,
наверняка подумал: «Мафусаил».

Не-е-е, в кумачовом прошлом не о таком будущем ему грезилось.
Как же судьба над ним потешилась.

Потом он умер. Но всякий раз, проезжая по этому участку дороги,
ощущаю вакуум, пустоту. С его смертью от аргунцев ушла и его добрая, созидательная энергия.

Зато такие проходимцы, как Айбатыров, у Системы в чести,
не зря ему доверили чеченские «конюшни» разгрести,

и довести до каждого страдальца денежные компенсации
за ущерб причинённый войной. Из отпущенных правительством
четырнадцати миллиардов. Да так чтоб лохи о том ни сном, ни духом.

И надо же: справился с деликатным поручением товарищ Айбатыров.
И акулы московские были у него сыты, и горизонт над руинами чист.
И сам он на столичных тусовках ламбаду отплясывал и твист.
Праздновал успех проведённой финоперации.

 А когда в стране объявили очередной газават коррупции,
его из Муьжгийстана привезли в Чечню в наручниках. Как дорогого гостя.

Но, видимо, успел он что-то шепнуть отцам отечества, ибо, не дойдя
полшага до решётки, превратился в вице-премьера нашего
правительства дорогого.

И ни одна обворованная им скотина не лягнула этого господина.
И ни одна чернильная душа не опозорила этого кретина.

Муьжгийчоь, мощь. Гип-гип, урря-я.

И вот звонят: «Аллё, Махмуд, ты где?»
- А рядом с твоим джипом на осле.
- Ты кто сейчас у нас?
- Пока что быдлопас.
- Не ёрничай, невежда.
- А кто сегодня ты, компартии надежда?
- Не видишь: муьжгийский муслимун.
- На вид и впрямь какой-то «мун», хотя и лгун.
- Но-но, сегодня «вани мне за мани» дарж высокий дали,
попридержи язык, пока его не оторвали.
- Вот балабол, и при муьжгизме дарж себе нашёл.
А ведь вчера, когда компартия рулила,
за кружкой пива меня пытался охмурить,
в ряды еретиков сманить.
- Тогда другое было время, бараны ели всё подряд,
что вешал на уши партейный авангард.
Сегодня выбор есть,
муьжгинцы разрешают народу нашему на шею сесть.
Ответь: ты с нами или опять с рабами?
- Не с вами, с дураками.
Ну а с тобою пусть Бог всегда пребудет
и надоумит, что с шеи угнетённого народа, падать больно будет,
молись, чтоб не позволил Он толпе башку твою тупую оторвать
в тот день, когда вас отовсюду станут гнать.
Прощай.

27. 04. 2025 г.

(продолжение следует)