Небо над бездной

ОТ АВТОРА.
Дорогие читатели!

Я вернулась. К своим героям, к их истории, к вам.

После долгого перерыва, потребовавшего переоценки и тишины, я снова открыла файлы этого романа. И обнаружила, что история Артемия, Ульяны и Германа не отпускает. Более того — она потребовала перемен.

Роман, который вы, возможно, начинали читать, получил новое название и, что важнее, глубокое переосмысление. Я заново услышала голоса персонажей, переписала ключевые сцены и теперь с волнением веду их к долгожданному финалу.

Скоро — бумажная и электронная версия книги увидит свет.
Но прямо сейчас вы можете стать ее первыми и самыми важными читателями.

Здесь, на этой странице, я буду публиковать отредактированные и новые главы по мере их готовности. Это наш с вами общий путь к развязке этой сложной, страстной и психологической истории о любви, власти, манипуляциях и выборе.

Спасибо, что вы здесь. Ваше внимание — лучший стимул дописать последние строки.

С любовью к словам,
Марина Зовская.

ГЛАВА 1. Горький, как твой аромат

Нынешнее время

Артемий присел за уютный столик в кафе «Лавандовый ветер» и окинул усталым взглядом ставшее милым сердцу местечко.

Как же он любил такие атмосферные, старенькие кафе, с их слегка потускневшими, но все еще блестящими позолоченными абажурами и столовыми приборами, с потертой, но не потерявшей своего достоинства барной стойкой из темного дуба, уютными террасами, увитыми плющом, милыми арками и альковами. Нежно-лавандовая пастель стен, с кое-где проступающей кирпичной кладкой, тихая музыка и столики, каждый из которых казался в своем уголке с отдельным интерьером — вдоль стен стояли старинные вазы и портьеры, словно из прошлого века, а по периметру буйная зелень цветов украшала небольшие ниши, тоже выдержанные в элегантном и ненавязчивом стиле.

Здесь время текло медленнее, будто намеренно давая гостям передышку. Даже драмы и радости воспринимались по-особенному, как будто среди «родных стен».
Официант с особой теплотой почти сразу спрашивал о самочувствии, ненавязчиво предлагая вкусный кофе или изысканный десерт. Он участливо слушал твою историю и с сочувствием предлагал пару-тройку советов — и вот, ты уже был счастлив и доволен.

В таких кафе частенько можно было увидеть приятного старичка-профессора из соседнего университета — для него всегда готовили свежую газету. А рядом за столиком сидела парочка болтающих провинциалок, которым нравилась тихая размеренная жизнь заведения, словно бы они ненадолго вернулись домой. Здесь же выбежавшая на перерыв симпатичная секретарша покупала самый вкусный кофе своему шефу и, невзначай встретив знакомого или подругу, не унимаясь, болтала лишние полчаса, наслаждаясь миром и уютом милого сердцу кафе. Словом, это была настоящая пристань для утомленной души.

И как жаль, что таких мест с каждым годом становилось все меньше и меньше.
Артемий снова устало вздохнул, кивнул знакомому бармену, с седыми висками и руками фокусника, который уже наливал чашку кофе, и позволил себе, наконец, расслабиться в уютном кресле. Артем только закончил особенно важный и чрезвычайно сложный проект, на своей безумной, интересной и требующей неимоверных сил работе.
Он вообще забыл, когда нормально спал и сам удивлялся собственной выносливости. Сроки исполнения проекта были уж очень коротки, но они выложились на все сто — и он сам, и его команда, и даже директор! Потому несмотря на сумбур в голове и хронический недосып в организме, Андреев не без удовольствия думал о себе с чувством гордости и глубокого удовлетворения, хотя и находился в абсолютно разобранном состоянии. Обрывки переговоров в голове, ноющая боль в желудке от безмерного количества выпитого кофе создавали ядерную смесь, приправленную, к тому же, ликованием от выполненного на «отлично» проекта. И, конечно, неудивительно, что от такого неимоверного чувства «счастья» он не очень-то хорошо соображал. Но домой не хотелось, и потому перевалочным пунктом было избрано излюбленное кафе, где Андреев решил спокойно отдохнуть от дел насущных.

Если бы кто-то в этот момент потрудился обратить на Артемия свое внимание, он бы вряд ли поверил, что этот утомленный молодой человек в черной рубашке с распахнутым воротом, и в темных джинсах, к тому же слегка растрепанный и небритый, на самом деле большой начальник. Разве что дорогой пиджак и модные спортивные туфли говорили в пользу Артемия и его заслуг. Впрочем, меньше всего его сейчас интересовало, как он выглядит.

Он сидел за столиком, вытянув ноги, расслабленно и бездумно наблюдая за неспешным течением жизни, происходящей вокруг него.

В самый разгар рабочего дня в зале совсем мало людей, да и новеньких в маленьком заведении, расположенном не в самом проходном месте, встретишь нечасто. Артемий обвел взглядом зал, отметил всего несколько смутно знакомых лиц и, отвернувшись, присмотрелся к другой части зала.

Здесь, за колонной с цветами, в маленьком арочном пространстве прятался еще один столик для тех, кто любит уединение. Сейчас за ним сидела какая-то незнакомая дамочка, — мужчина близоруко прищурился — неужели, Ульяна? Надо же, какая удивительная встреча!

Он встал и направился к арочному проходу, поздороваться с девушкой, которую очень рад был увидеть. В его заторможенном сознании прошлое и настоящее смешались, подсказывая неверные, даже невероятные факты — вот же она, Ульяна, мы же виделись с ней совсем недавно…

И только притормозив у столика, он понял — все-таки трое суток работы вне графика, без сна и отдыха, сыграли с ним злую шутку. Никакого «только вчера» не было и быть не могло! И не виделись они ни много ни мало десять лет! Он оторопело провел рукой по растрепанным волосам и пожелал повернуть время вспять. Хотя бы на пару минут назад! Но отступать было поздно.

Ульяна подняла голову и удивленно взглянула на высокого небритого мужчину, который с неописуемым выражением нависал над ее столиком.
 
А он молча смотрел на нее, отмечая новую прическу, бледное лицо, глубокие глаза — все та же глубина, вот только макияж абсолютно другой, и открытый, смелый, можно даже сказать — вызывающий, взгляд.

Ульяна, не приглядываясь, отвернулась — мало ли кто здесь ходит. Она спокойно молчала, думая о чем-то своем и не задавая вопросов. Пауза затягивалась, но странно, никто из них не проявлял беспокойства. Он рассматривал ее, не скрываясь, подмечая все больше и больше мелочей. Прямые, светлые волосы, ниспадающие мягкими прядями на плечи, длиннее, чем были раньше. Идеальные брови, легкий румянец недовольства на щеках, подрагивающие ресницы, упрямо изогнутая линия капризного рта. Тонкие запястья и ни одного кольца на пальцах. Более женственная, но все же стройная фигура. И умопомрачительная грудь, чуть стесненная прямым светлым платьем.

Голубые глаза внезапно окатили холодом, она в упор взглянула на мужчину, не узнавая, и перевела взгляд на его руки. Руки были красивые. Аккуратно подстриженные ногти, ровные пальцы, кстати, без кольца, широкая ладонь — нормальная такая мужская рука.

Интересно, что ему надо?

Наконец странный незнакомец глубоко вздохнул и спокойно сел рядом. Блеснул улыбкой:

— Привет. Прости мне мое дежавю. Увидел тебя — и отправился здороваться, будто вчера расстались.

Красивая и абсолютно равнодушная женщина напротив него удивленно и слегка надменно приподняла брови.

— Вы точно меня ни с кем не путаете?

Она нарочно говорила с ним, сидя вполоборота, стараясь не слишком концентрировать свое внимание на разговоре, словно всем видом демонстрируя совершеннейшую отстраненность от всего происходящего.

— Ульяна, это я, Артемий Андреев, — проговорил он и снова широко улыбнулся, — не может быть, чтобы ты меня не узнала!

Наверное, даже если бы перед ней в тот же самый миг разверзлась пропасть, или случился взрыв, или даже все перевернулось вверх ногами, она не была бы так изумлена и поражена, как сейчас.

А тут как будто загорелся свет.

«Черт! Артем! Пожалуйста, кто угодно, но только не он! И тем не менее… Он так преобразился, у него, ведь, были длинные волосы… А теперь короткая и очень стильная стрижка и эта его модная небритость изменили лицо до неузнаваемости. Хотя, конечно, дело не в волосах, перед собой Ульяна видела мужчину — не молодого парня, не того человека, что ее любил, а потом…»

Стоп! Дальше разум, который она так долго и безутешно приводила в порядок, который сначала боготворил, а потом медленно и тщательно забывал это имя — начал буксовать, отказываясь принимать реальность. Затарахтело сердце, предательски затарахтело, и язык отказал совершенно. На лице, впрочем, она не позволила себе никаких особенно выразительных эмоций. Уж чему-чему, а «держать лицо» она научилась.

И теперь женщина, сидевшая перед Артемием, по-прежнему была спокойна и расслаблена. Почти спокойна. Только по глазам, внезапно выдавшим ее ошеломленное состояние, он понял — узнала. Не могла не узнать. И каким-то шестым чувством, что связывало их тогда, давно, он разгадал, насколько болезненным было это узнавание.
И тут ледяной волной реальности, на него нахлынули воспоминания. Дружба и откровенность, встречи и нежные слова, их единение и всепоглощающие, буквально сжигающие внутренности, чувства. Такая яркая, такая пылкая любовь. А потом разрыв — сложный, тяжелый. И… небытие. На долгих десять лет.

Как, как он мог все это забыть, как он мог настолько отключиться и так зациклиться на работе? Что подвигло его вообще вскочить и бежать навстречу женщине, из-за которой он прошел все круги ада?

Она по-прежнему молчала. Чуть позволила промелькнуть интересу в глазах, чуть улыбнулись губы, она свободно положила перед собой руки, спокойно встретила его смятенный взгляд и снова отвернулась. «Вот дурак, — пронеслось у него в голове, — просто идиотский идиот!» А разум, испытанный не одной сделкой, уже искал пути к отступлению. Врать — исключено. Она не потерпит вранья. Легче всего сказать правду. Он так и сделал.

Откинувшись на спинку стула, и расслабленно вздохнув, давая себе немного времени, Артемий покачал головой:

— Слушай, это просто какое-то наваждение. Я заметил тебя, и словно не было этих лет! Словно мы с тобой виделись только вчера! Встал и пошел к тебе здороваться. И только подойдя, я понял, что внезапные порывы не всегда хороши и оправданы… Но не казнить же меня теперь!

Ульяна также бесстрастно приподняла брови и оглядела его, вновь не спеша ответить. Чертовски хорош! Высокий, широкоплечий, красивый. А эти его умопомрачительные синие глаза и резкие скулы. Хоть картины с него пиши!
Он продолжал вопросительно улыбаться, ожидая, видимо, какого-то ответа, но она неопределенно пожала плечами, и взгляд ее стал еще более отстраненным и высокомерным.

— Не желаешь разговаривать? — прозвучало это, конечно, глупо, и он, слегка раздражаясь, продолжил. — Почему рядом с тобой я постоянно чувствую себя идиотом?
И он, взъерошив рукою волосы, насмешливо взглянул на сидящую напротив даму. А в ответ снова легкое пожатие плечами.

«Знал бы ты, каково было мне чувствовать себя так же!» — промелькнуло в голове у Ули.

— Значит, квиты. — тихо и четко проронила она.
— Почему-то я так не считаю. — как-то слишком быстро отпарировал мужчина.

«Мне все равно». — подумала Ульяна.

— Если это все, то я, с твоего позволения, продолжу работать, не возражаешь?
Только теперь он обратил внимание на мерцающий ноутбук, с открытым документом на экране, чашечку кофе, капучино, скорее всего, если она не изменила своим привычкам, и пачку сигарет.

Но просто так уходить ему не хотелось. Слишком отчужденно, спокойно и даже уверенно вела себя его бывшая пассия, то ли переигрывая, то ли скрывая чувства. А какие были чувства! Огонь бушевал такой, что вулканы задохнулись бы от зависти в собственном дыму! Артемий позволил себе паузу, глубоко вздохнул, гася свет в глазах, но она все же успела заметить перемену в настроении. Все-все она успевала заметить, эта отчужденная, искушенная, стильная, блестящая или все-таки притворяющаяся женщина.

Ульяна, до этого упрямо не обращавшая на него внимания, внезапно отвернулась от окна и посмотрела прямо ему в глаза:

— Стоило менять имидж и уезжать к черту на кулички, чтобы встретиться в первом попавшемся кафе, кто бы мог подумать, со своим бывшим бойфрендом.
И не было никакого сарказма, сожаления или насмешки в голосе. Была просто констатация факта, и почему-то именно это задело Артемия до глубины души. «Бывшим бойфрендом, надо же!»

Где-то фарфор звякнул о блюдце, зашелестела газета. А он молчал и не мог осознать, как глубока между ними пропасть.
 
— «Бывший бойфренд», — нарочито медленно повторил он, — как неуважительно и банально.

Она снова независимо пожала плечами, но в глазах промелькнуло удовлетворение.
Изящно взявшись за краешек пачки, она вытащила сигарету и, вспыхнув зажигалкой, еще более изящно затянулась. Там, в том незабвенном далеком прошлом, он обожал смотреть, как она курила... Нет, на минуточку, он ненавидел, когда женщина курит. Но она делала это с такой неповторимой грацией, так легко, непринужденно и так сексуально, причем даже сама того не осознавая, что он проваливался в это ее действо настолько глубоко… стоп, куда его понесло!
Артемий усмехнулся своим мыслям и, прикрыв глаза, продолжил с удовольствием смотреть на сидящую напротив женщину. Ульяна, исподтишка с интересом наблюдавшая за ним, тоже молча курила. И после сразу же подозвала официанта, попросив сменить пепельницу.

— Ненавижу запах потушенных сигарет.
Почему-то ее слова вызвали горькую усмешку.
— Все, как и раньше — эхом отозвался он — как и раньше…

Подошел официант, и Артем попросил принести ему кофе, но Ульяна приподняла бровь и поинтересовалась:
— А может ты все-таки выпьешь его наедине с собой? Мне действительно надо работать.
— Настолько, что некогда поболтать со старым другом? — поддел Андреев.
— Настолько, — деланно вздохнув, подтвердила прекрасная женщина.

Ему казалось — уйти сейчас равно поражению. Артем упрямо тряхнул головой. Горький, шлейфовый аромат ее духов, совсем другой, не имеющий ничего общего со сладким и нежным парфюмом из прежней жизни, волновал и притягивал, впрочем, как и тогда. Ее равнодушный голос бил прямо по оголенным усталым нервам. Ему совершенно не хотелось понимать, что происходит, куда его влечет, словно бы все происходило не с ним. И он, глядя на Ульяну, пока не желал пробуждения и разочарования, посещавшего его в последнее время все чаще и чаще.

А что она? Она отчужденно поглядывала в окно и как будто ждала, когда же он, наконец, оставит ее в покое. Уйдет. Исчезнет. Провалиться в преисподнюю. Куда угодно, но только подальше от нее. Так жаль, что этому не суждено сбыться.
Артемий решительно смотрел только на нее. Вначале, чтобы позлить, но все больше и больше удивленно отмечая — ему нравилось то, что он видел.

— Ты не так уж сильно изменилась, Ульяна, — раздумчиво протянул он, продолжая чуть бесцеремонно разглядывать ее, чем раздражал все больше и больше. — Должен признать, новая ты намного круче и красивее той версии, что я когда-то знал…
Пауза. Как много смысла и значения в одном маленьком слове. О, да! Он знал. Любил. Ненавидел. Обожал. И желал.

— Боюсь, стану сейчас не переставая петь тебе дифирамбы, — усмехнувшись одними глазами, Артемий, не спрашивая, достал из ее пачки сигарету, легко прикурил и глубоко затянулся. — К твоей редкой и такой очаровательной прелести добавился неповторимый шарм цинизма и уверенности в себе…

Ульяна покачала головой. Как же великолепно Артемий умел делать комплименты... Правда, сейчас в его словах ей слышался едва прикрытый сарказм. Но все же… Оказывается, она прекрасно помнила его манеры и обходительность, он всегда говорил так, словно перед ним единственно важная и самая прекрасная леди во всей Вселенной.

Мужчина продолжал что-то еще говорить, но она не вслушивалась. Ульяна просто наслаждалась тембром его голоса — у него был абсолютно изумительный голос. Когда-то давно она советовала ему работать диктором на радио, от влюбленных слушательниц не было бы отбоя. И вот опять расплавленное серебро его тембра туманит сознание, окутывает флером запредельных мечтаний и, рассыпаясь горьковатым привкусом тенистого хвойного леса, завораживает низкой хрипотцой с нотками сладкого, чуть терпковатого желания. Такого голоса она больше не слышала никогда и ни у кого.

Женщина прикрыла глаза и, склонив голову, обреченно вздохнула:

— Как всегда, неповторим и невозможен… И как меня угораздило?
— Что? — осекшись, переспросил Артемий.
Оказывается, думая о нем, она просто-напросто высказалась вслух.
— Неважно. Ты здесь живешь? — выкрутилась Уля.
— Я здесь и живу, и работаю. Причем, в последнее время просто на износ, — усмехнулся мужчина и провел рукой по небритому лицу. — А ты?

— Да, и я тоже, можно сказать, по работе. И, кстати, завтра у меня просто горят сроки, — сделав акцент на «завтра» отозвалась собеседница.

Он поднял руки:
— Все, все, я убегаю! Только один вопрос…

Сердце глухо бухнуло, и помчалось с горки.
«Сейчас попросит номер телефона. Как же быть? Не хотелось бы его давать, но и отказать нет причины. Возможно, это чересчур грубо, а впрочем, я ему ничего не должна!»

Он сунул руку в карман, положил на столик купюру за свой так и не выпитый кофе, улыбнулся смущенно, как мальчишка.
— Ты надолго в нашем городе? — и ни слова о номере…

Ульяна раздумчиво протянула:
— Да, скорее всего, надолго. Мне нужно выполнить довольно серьезную, но интересную работу. А впрочем, — какая разница.
Она обвела взглядом кафе, словно хотела отметить количество равнодушных к ней людей. Артемий кивнул в ответ, как будто знал, о чем идет речь и поднялся, но уходить не спешил.

— Я и в самом деле был рад тебя видеть, — голос потеплел, снова меняя модуляцию, и она опустила глаза, чтоб спрятать то видимое наслаждение, которое испытывала, слушая его. — Хорошего вечера. — Артем склонил голову.

Продолжая вспоминать и сравнивать ее с той, прежней своей Ульяной, он не мог не отметить, как она хороша. Слова вырвались сами собой:
— Ты очень красивая, — и он улыбнулся.

Ульяна не успела парировать, а человек, который так внезапно нарушил мерное течение ее жизни, уже ушел.

Краем глаза она проследила, как он дошел до стойки и, перемолвившись о чем-то с барменом, кивнул на ее столик. Ульяна вздохнула — интересно, он просто отказался от кофе или решил все-таки преподнести ей какой-то сюрприз. Вот только благодарить его за это девушке вовсе не хотелось. Она отвернулась к окну, в отражении стекла разглядывая высокую и стройную фигуру Артемия. Он взял пиджак, прошел к выходу, чуть задержался в дверях, поглядев в ее сторону, но найти силы и обернуться она так и не смогла. Через минуту он возник напротив ее окна, и приветственно махнув ей рукой, исчез из поля зрения.

Она громко застонала и уронила голову на руки. «Все!» — мелькнуло в голове, хотя что «все», Ульяна даже сама не могла в этот момент облечь в слова. Не желая анализировать ситуацию, она вздохнула: «Плевать...» Нарочно отвлекая себя, девушка обратила внимание, что официант не спешил в ее сторону, а значит, никаких сюрпризов, видимо, Артемий Николаевич решил не делать. «Да и правильно, — оскорбленно хмуря брови, подумала Уля, подвигая к себе ноутбук и яростно начиная печатать, — в конце концов, кто я ему такая, чтоб тут раскошеливаться!» — она снова затарахтела клавишами, выводя на экране повторяющуюся фразу: «Жлоб несчастный!» Налюбовавшись как следует на свое творение, она усмехнулась, посмотрела в окно и, понимая, что работать здесь спокойно уже не сможет, засобиралась домой.

Поднявшись и не увидев ни одного свободного официанта, она подошла к барной стойке за расчетом. Бармен оживился, и зачем-то попросил ее посидеть еще пару минут. Только Ульяна возмущенно решила поинтересоваться, что вообще происходит, за ее спиной произошло какое-то движение и неизвестный молодой человек обратился к озадаченной посетительнице:
 
— Ульяна Игоревна?
— Да-да, — удивленно посмотрела на него Уля.

Она не успела больше ничего спросить, он протянул ей красивую круглую коробку с белыми и розовыми тюльпанами.

«Вам просили передать», — с этими словами молодой человек испарился.
Ульяна удивленно смотрела на цветы, но ее уязвленное вначале женское самолюбие насмехалось вполне удовлетворенно. Закончив, наконец, с расчетом, она еще раз полюбовалась цветами и, улыбаясь, вышла из кафе.

«И все-таки есть на свете справедливость!» — мелькнуло в голове у Ульяны, и она, склонившись, вдохнула аромат цветов от Артемия.

ГЛАВА 2. Осколки четверга

Более десяти лет назад

Мизансцена была проста и повторялась изо дня в день.

Четверг. Вечер. Одинокая девушка Ульяна на кухне за чашкой чая в ожидании мужа. И, наконец, приход любимого супруга.

Любимого, но любящего ли?

В который раз Ульяна в этом засомневалась. Вот и сейчас. Хлопнула входная дверь, и появился Дмитрий. Высокий, широкоплечий, чуть полноватый, но все же красивый мужчина. Почему-то снова угрюмый и недовольный жизнью. Уля, лишь мимоходом взглянув на него, продолжила спокойно пить чай, втайне надеясь, что сегодня обойдется без скандалов.

Однако в этот раз ее муж явно был расположен к выяснению отношений. Девушка настороженно взирала на его дорогой костюм и стрижку. Что и говорить, ее избранник всегда со вкусом одевался, но теперь, увы, не для своей жены.

Они оба знали, почему и в какой момент это произошло. Но Ульяна по-прежнему надеялась, что в их жизни все еще есть хоть чуточку любви, и их брак можно спасти, а вот ее муж, казалось, в это давно перестал верить.

А еще она знала, что сама во всем виновата. Они прожили счастливо, наслаждаясь друг другом, целых три года.

Всего три года…

И словно гром среди ясного неба для Ульяны был звонок очень близкой подруги: «Уля, прости… Твой муж и я…»

Вот и все. Они оказались по разные стороны беды. Ульяна и ее любимый, что как-то легко и просто обвинил, молча, для себя вынес приговор и приступил к исполнению. Казалось, ему так удобнее и проще. Искать и делать кого-то виновным. Он отдалялся все больше и больше, с каждым днем все чаще намекая на развод.

Ах, как же она мечтала о семье и детях… Но за что ее лишили любви, так понять и не смогла.

И теперь, с тоской и печалью глядя на мужа, она снова и снова спрашивала себя — что же еще можно сделать.

— Ульяна. Пора расставить все точки над «и». — неприязненно проговорил мужчина, не глядя ей в глаза. — Мне не нравится твое место работы. Поищи другое, чтобы почаще бывать дома.

Спорить сил не было. Тем не менее она слабо возразила:

— Но мне нравится моя работа, там достойная зарплата и хороший коллектив…
— Коллектив? — муж надменно поднял подбородок. — Или толпы поклонников?

Ульяна вздохнула.
— Господи, что за выдумки!

Она подняла глаза и наконец встретилась глазами в мужем.
Дмитрий развязывал галстук медленно, словно разыгрывал спектакль, где он — главный герой, а она — непокорный статист. 

— Я не просил твоего мнения, Ульяна, — его голос звучал ровно, словно острое лезвие скользило по льду. — Конкретно сегодня — кто это был? Тот, кто «случайно» помог тебе донести сумки? Или тот, что «по-дружески» проводил до машины?
 
Ее пальцы сжались вокруг чашки. Чай уже остыл — ровно как и их постель за последние месяцы. 

— Интересно, — Ульяна подняла глаза, в которых впервые за долгое время зажглась не покорность, а что-то опасное, — а твоя «коллега» и моя подруга Лиза тоже помогает донести бумаги? Или... другие вещи?
 
Тишина. 

Дмитрий задержал дыхание. Его пальцы постукивали по мраморной столешнице — спокойный ритм, спокойный взгляд. Лишь слегка дернулась правая бровь — единственная трещина в маске абсолютного безразличия. 

— Не меняй тему, — он отпил воды. — Речь идет не обо мне и твоих дурацких фантазиях.

Ульяна поднялась. Медленно отодвинула от себя чашку. Медленно выдохнула. На лицо ее упала тень от внезапно погасшего светильника.

— Знаешь, что самое смешное? — ее голос дрожал, она с трудом сдерживалась, чтобы не перейти на крик. — Ты придумываешь пустячные поводы, чтобы от меня избавиться. Ты действительно искренне веришь, что я до сих пор не знаю. Что до сих пор виню себя. За что, Дим? За то, что не родила? Или... за то, что посмела мешать вам с Лизой? 

Его зрачки сузились. На полсекунды он потерял контроль над собой и маска спокойствия и напускной строгости дала трещину.

— Ты заблуждаешься, — он отодвинул стакан идеально ровно. — Но если хочешь развода — пожалуйста. 

Она засмеялась. Горько. Громко. 

— Развода? О, нет, дорогой. Я всего лишь хотела, чтоб ты меня любил! Но сначала... — она потянулась к его телефону, он лежал экраном вниз, как всегда после звонков. 

Дмитрий подался к ней. Его рука вцепилась в ее запястье, и в первый раз в своей жизни Ульяна увидела в его глазах холодную ярость и желание ударить.
 
— Больно! 
— Не переходи черту! — он зашипел ей прямо в лицо.
Ульяна не отпрянула. 
— Уже перешла, — она вырвала руку и потерла запястье. — Когда закрыла глаза на твою ложь!
— Хватит! — резко оборвал он ее. — Это ты во всем виновата!
Ульяна, опустив плечи, отвернулась и направилась к двери.

— Мне кажется, что бы я ни делала, я навсегда останусь виноватой!
Хлопнула дверь, и наступила тишина.

Дмитрий замер посреди кухни. Его отражение в черном окне показалось ему неправильным, кривым и размытым. Мужчина, резко развернувшись, грохнул кулаком по столешнице, с затаенной злостью наблюдая, как рассыпаются по полу его документы, опрокидывается Ульянина чашка, заливая идеально чистую столешницу мутными брызгами ушедшей безвозвратно любви.

В голове не было ни одной стоящей мысли. Ульяна просто шла по улице, даже не понимая, куда она идет.

Город медленно растворялся в дымных сумерках, но Уля ничего не замечала. Ноги несли ее куда-то сами, по тротуарам, которые казались сейчас бесконечными.
На очередном повороте Ульяна остановилась и подняла голову. Посреди бледного еще неба висел кривобокий месяц, словно выдолбленный из куска камня. Такой же одинокий, как она. В его неровных очертаниях Ульяна вдруг увидела себя: и свой несчастливый брак, и предательство подруги, и эту странную пустоту на сердце, которая с каждым днем становилась все больше и больше.
 
Первая слеза скатилась неожиданно, обожгла кожу. Потом вторая. Потом их стало слишком много, и она задохнулась от собственных рыданий.

«Дура, — усмехнулась Ульяна, вытирая щеку. Слеза оставила на руке влажную дорожку.  — Ненавижу!»  — прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Но кого? Мужа? Лизу? Себя — за то, что не смогла удержать, не смогла быть достаточно хорошей? 

Она не умела и не любила плакать. Всхлипнув и все еще пытаясь сдержаться, Уля рванула по улице, спеша скрыться не столько от незнакомых людей, сколько от самой себя. Воздух рвал легкие, ветер холодил мокрые скулы. Но боль не уходила, она все глубже забиралась внутрь, давя на сердце и мешая дышать.

Месяц, все такой же бесформенный на потемневшем небе, смотрел на нее сверху безмолвно и равнодушно. Ульяна снова вытерла лицо рукавом — смазанная тушь оставила на ткани черные пятна, как следы ожогов.
 
В каком-то дворе между безликими новостройками Ульяна наткнулась на лавочку с холодными металлическими поручнями. Она рухнула на нее, не в силах больше держаться. 

В этот миг ей казалось, что ее жизнь кончена.

Мир, сжавшийся до точки собственной боли, внезапно взорвался странными звуками. Откуда-то сверху донесся топот, свист рассекаемого воздуха, и вдруг прямо перед ней, с глухим стуком на землю рухнуло чье-то тело.
Ульяна замерла, не в силах осознать, что делать с этим внезапным вмешательством в ее безрадостное существование.

Молодой человек в тренировочном костюме, маленькой шапочке и спортивных перчатках с прорезями лежал перед ней, распростершись прямо на асфальте, а она боялась даже пошевелиться.

Наконец, она вскочила и, склонившись, попыталась определить, дышит ли он. Утерев слезы, Ульяна приложилась ухом к груди и услышав, что сердце стучит и причем довольно равномерно, перевела дух. А потом осторожно пошевелила его за плечо.

— Молодой человек, — позвала она, хриплым от слез голосом, — вы живы? Господи, я ведь представления не имею, как вам помочь!

Тут Уля застыла на миг, вспомнив, что можно позвонить и вызвать скорую, но, оказалось, что она совершенно не помнит, где ее телефон. Взяла ли она его, выбегая из дома, или же он остался лежать на столе. Стоя на коленях на асфальте и лихорадочно проверяя карманы, она не заметила, как молодой человек медленно открыл глаза, молча наблюдая за ее поисками.

— Привет, — прозвучало рядом с ней.

Ульяна вздрогнула, и телефон, который она все-таки нашла, с глухим стуком выскользнул из ослабевших пальцев. Она с удивлением и испугом смотрела на парня, и в ее широко раскрытых глазах, сквозила нелепая надежда, что это не дурной сон.
Он слегка приподнял голову, и их взгляды встретились.

В его синих, цвета грозового неба, глазах читалась удивительная смесь нескольких чувств сразу: и насмешливый огонек, и удивление, и смущение.  И уж совершенно отчетливо в них сквозил интерес и любопытство, согревающие душу куда лучше любого сочувствия.

— Вы… вы в порядке? — спросила Ульяна, все еще не в силах отвести от него взгляд.
Он слабо улыбался, его голос с легкой хрипотцой был мягким и глубоким.
— Вопрос на засыпку, — он медленно приподнялся на локтях, не отпуская ее взгляда. — Если не считать слегка помятого самолюбия — в полном. А вы? — его взгляд скользнул по ее заплаканному лицу. — Похоже, не мне одному сегодня немного не повезло в жизни?

 Она заметила, как он сжал кулаки, и ее собственные ладони, в которых еще отдавалась боль от хватки Дмитрия, непроизвольно сжались в ответ. Странное созвучие, общая нота боли, на миг отозвалась в обоих.

— Давайте я вызову скорую. — предложила Ульяна, протягивая ему руку.
Аккуратно опираясь на ее ладонь, он неспешно сел и еще пристальнее оглядел склонившуюся к нему девушку. Почему-то мир вокруг внезапно сузился до точки ее склоненного к нему красивого лица, и его накрыло резкой, оглушительной тишиной. Тряхнув головой, чтобы отогнать внезапное наваждение, молодой человек оглядел ее мокрые от слез глаза, и дрожащие ресницы.

— Понимаю, что падение на асфальт — не самый романтичный способ познакомиться, — произнес он с легкой долей сарказма, — но можно я все-таки спрошу, как тебя зовут.

Он видел ее замешательство, и его вопросительный тон и теплый, хоть и насмешливый взгляд чуть не заставили Улю расплакаться снова.
— Я просто… — начала она, но слова словно застряли в горле. — У меня и правда не самый лучший день.

— Знаешь, иногда нужно упасть, чтобы понять, как подняться. — он заглянул ей в глаза, и в этот момент Ульяна поняла, что он немного больше, чем просто странный парень, который упал рядом с ней.

В нем была какая-то искра, что заставила внезапно почувствовать себя как минимум живой, несмотря на ее собственные беды.
— Может, ты и прав, — тихо ответила она, и ее голос стал чуть увереннее. — Но я не знаю, как это сделать.

— Знаешь, в паркуре есть простое правило: падение — не провал, а лишь точка отсчета для нового прыжка. — его ободряющий взгляд был полон иронии к самому себе. — Так что давай считать точкой отсчета наше знакомство, а там посмотрим.
Он легко поднялся и, протянув руку, помог ей встать.
— Меня зовут Артемий. А тебя?
— Ульяна, — чуть помолчав, все-таки ответила она. — Слушай, а это твое... хобби? Или работа?

— Скорее, образ жизни, — он слегка усмехнулся, отряхивая колени. — Немного непривычный способ искать новый путь. Даже если для этого нужно сначала упасть.
— Это и есть паркур? — Уля скептически подняла бровь, оглядывая его с ног до головы. — Никогда в жизни не видела живых паркурщиков. По телевизору это выглядело... менее болезненно.

— Мне тоже приятно познакомиться, — ее рассуждения его смешили и почему-то задевали за живое. — Оказывается, падать с высоты — это не самый плохой способ завести друзей.

Ульяна почувствовала, что внезапно именно сейчас ей захотелось улыбнуться. Никто не отменял ее проблем, жизнь по-прежнему норовила подставить ей подножку, но впервые за этот бесконечный день Уля почувствовала, что, возможно, все не так уж и скверно.

Они скомкано попрощались и разошлись — два силуэта, растворившиеся в наступающем вечере.

Ульяна возвращалась домой. Город, укутанный в уютную черноту, зажигал фонари, будто невидимая рука рассыпала по улицам капельки светляков. И каждый из них — словно крошечная частица надежды, зажигался в темноте ее души.
Ветер, качая верхушки спящих деревьев, ласково шевелил ее волосы и шептал на своем таинственном наречии о чем-то новом и неизведанном.
А высоко в небе, в прорези между крышами, висел все тот же молчаливый месяц — одинокий, но уже не безразличный, давая ей понять, что одиночество — не приговор, а лишь временная остановка в пути.

А на душе у Ули было непривычно странно и светло, будто кто-то ослабил невидимые нити, державшие ее на привязи у старой боли.

Она шла, и ей дышалось легко и свободно.

Потому что даже если ты упал, ты всегда можешь подняться.