Философия православия. Введение. Часть 2

                Посвящается моим сыновьям:
                Матвею   1979 - 2000               
                Максиму  1986 - 2024




               

Содержание
ПРЕДИСЛОВИЕ

ПРАВОСЛАВНАЯ ЭТИКА
СЕМЕЙНАЯ ЭТИКА
ТРУДОВАЯ ЭТИКА
ЭТИКА ОБЩЕНИЯ
ЭТИКА СМЕРТИ
ЭТИКА ОТНОШЕНИЯ К ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ
АНТРОПОЛОГИЯ
ПЛОТЬ
ДУХ
ДУША
УМ
СИЛЫ ДУШИ
ДУША ПОСЛЕ СМЕРТИ
ВОСКРЕСЕНИЕ ДУШИ
ВОСКРЕСЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
Богословие Воскресения мёртвых.
ЛИЧНОСТЬ
ПРАВОСЛАВНАЯ ЭСТЕТИКА
АСКЕТИКА И ЭСТЕТИКА
ПРАВОСЛАВНЫЙ   ИДЕАЛ     КРАСОТЫ
ЦЕРКОВНАЯ ЭСТЕТИКА
ЭСТЕТИКА РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА
КАТЕГОРИИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЭСТЕТИКИ
СВЕТ
ДУХ СВЯТОЙ
СОФИЯ, ПРЕМУДРОСТЬ БОЖИЯ. БОГОРОДИЦА
БЕЗОБРАЗНОЕ
ТРАГИЧЕСКОЕ
КОМИЧНОЕ. О ПРИРОДЕ СМЕХА
ОНТОЛОГИЯ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

ПРЕДИСЛОВИЕ

            Православная культура, в том числе философия, есть результат духовного поиска не просто человека, а Человека, как носителя общего устремления людей к узнаванию и уничтожению в себе того, что жизнь делает смертью. Православие – философия мужества, свободы и любви, оно не есть совокупность текстов, описывающих порывы, успехи духа на пути к Истине. Она не просто отражение того, что происходит на самом деле в жизни, но связана с таинством непрерывного обновления в человеке энергий преображения жизни, энергий, предотвращающих превращение космоса в хаос. Православие - это философия человека, чьё сердце, душа, разум стремятся к сохранению и укреплению своего единого основания – Любви.

              Дух наш всегда устремлён туда, на что направлена наша любовь. Православие есть практика утверждения единства творения, посредством сохранения единства духовного и материального начала в человеке.   Дух и материю противопоставлять невозможно, ибо они нераздельны и являют собой только части единого мира. Поэтому жизнь человека становится не полноценной, ущербной, если его любовь направлена или только к «небу», или только к «земле».  Характер любви определяет устремлённость духа, а он, в свою очередь определяет особенности проявления в человеке воли.   

Православная философия, конечно же, есть учение о страстях и добродетелях, но в большей степени, она связана с рождением энергий, обеспечивающих пробуждение и укрепление человеке религиозного чувства. Это учение можно назвать философией совести и дела, в ней соединяются два способа познания мира: сердцем и разумом. В Православии вера не противостоит знанию (науке). Знание действительно становится силой, когда позволяет отделять добро от зла. Ибо только в этом случае у личности пробуждается воля к преображению, во-первых, внутренних сфер собственной жизни; рождается чувство ответственности, возникает понимание того, что личное стремление к Свободе не должно осуществляться за чужой счёт.               

Православие рождено пламенеющими энергиями духа, стремящегося к тому, чтобы воля Создателя осуществлялась «и на земле как на небе». Причём, не за счёт попыток устроения земного рая, а путём возвращения человеку чувства ответственности за происходящее с ним. Путём развития способности обнаруживать и устранять в себе то, что оставляет его в недолжном состоянии зависимости от внешних обстоятельств, привычек, страстей, болезней, т.е. всего того, что жизнь на земле превращает в смерть. Православие учит, что стремление построить рай на земле, без усилий, обеспечивающих непрерывное восхождение к Небу своей собственной души, приведёт только к погружению в глубины ада уже в земной жизни. Для предотвращения этого и была предпринята сия попытка исследования того, что не позволяет Жизнь превращать в Смерть.

                Смерть и Время царят на земле
                Ты владыками их не зови;
                Всё, кружась, исчезает во мгле,
                Неподвижно лишь солнце любви. 
                В. Соловьёв. 1892 г.





 



                ПРАВОСЛАВНАЯ ЭТИКА

 Отношение православного человека к другому человеку, к ближнему строиться не только на безусловном исполнении заповеди любви, но в первую очередь признания своего несовершенного состояния, которое приводит к пониманию того, что у нас нет причин для превозношения над другими людьми. Но это признание есть только первый шаг к пробуждению в сердце истинной любви к ближнему. Первоочередная задача человека, которую неизменно в течении каждого дня земной жизни, он должен решать, связана с определением того, что в предшествующий текущему дню отрезок времени, или на протяжении дня нас привязывало к греху и злу.

 Каждый новый день православного должен начинаться с просьбы: «Боже, милостив буди мне грешному»; с обращения к Христу, чтобы Он ради Своей Матери и всех святых помиловал нас; со слов к Святому Духу: «приди и вселися в ны, и очисти всякия скверны…».   Дело здесь вовсе не в словах, они должны быть исполнены духом преображения жизни. Но чтобы это произошло, и слова молитв не были пусты, необходимо проявить волю, обеспечивающую работу ума и сердца, в результате которой уже в начале дня, ясно представляли то, какие задачи предстоит в его продолжении решать. Мы не просто должны взывать о помиловании, но, прежде всего, узнать то, за какие грехи, совершённые ранее просим прощения; какие ошибки следует исправить. При этом, понимая, что не все промахи, совершаемые в жизни, способны осознать самостоятельно, и есть прегрешения «ведомые и неведомые».  Лучше всего о неведомых недостатках, указывает нам наша склонность осуждать что-либо в других. 

 Часто внимание во внешней среде сосредотачивается именно на том, что заставляет нас проявлять слабость, выводит из себя. Это указывает на урок, который следует освоить. Например, если что-то в ближнем нас раздражает, то это указывает, на   необходимость осуществления изменений в себе.  Пока мы не в состоянии владеть собой, трезво оценивать обстоятельства, вызывающие неудовлетворение, до тех пор наши действия будут таить для нас угрозу.  Ибо желание устранить то, что нас не устраивает, усугубляет ситуацию, если мы пытаемся это делать, не исследовав причины явлений, событий, происходящих вне нас. Причин раздражения окружающими нас людьми, а потому и недобрососедских отношений, всегда достаточно много. Следует понимать: если не в состоянии справиться с тем, что нас приводит в состояние озлобления и раздражения в текущее время, то в какие бы условия нас не поместить, всегда найдём повод для проявления недовольства. Внешние причины настроения души вторичны. Если не в состоянии справиться с внутренним злом, то именно это и будет служить поводом к постоянному поиску вне себя того, что может оправдать наше настроение.

 «Многократно омой меня». «Сердце чистым сотвори во мне». «Отврати лицо Твое от грехов моих и от всех беззаконий очисти меня».  В утренних молитвах мы множество раз заостряем своё внимание на необходимости соблюдения внутренней чистоты, как условия выстраивания добрых отношений с окружающими людьми. Нравственный облик православного человека формируется как результат понимания того, что зло, входящее в жизнь, есть следствие недостаточной работы по очищению собственной души до состояния, при котором внешнему злу было бы не за что зацепиться в ней. С человеком происходит то, к чему он готов. И если с помощью молитв настраиваемся на проявление бдительности, позволяющей вовремя распознавать   в себе то, что может выразиться как злодеяние, преступление против нравственности, то уже тем самым будем способны, по крайней мере, не позволить укрепиться злу в нашем внутреннем мире. Для нас, лично, - это самое главное.  В крайне опасное положение человек ставит себя, когда обращает внимание только на несовершенство окружающих людей. Из внешнего мира, получаем именно те энергии, которые передаём в него сами. Если настроены на преодоление в себе того, что оставляет сердце во власти злых страстей, то попытки проникновения в нашу жизнь зла извне, могут, в конечном итоге, проявиться в виде добра.  Ибо укрепят силы нашего духа, облагородят энергиями сопротивления греху нашу волю.
   
 Общий смысл повседневной жизни православного человека определяется осознанной необходимостью уклонения от греха.  Грех – это не абстрактное понятие. Указания на опасность его последствий носят не назидательный характер по поводу возможности наказания за его совершение. К греху относятся вполне конкретные поступки, в результате которых человек сам себе причиняет ущерб. Нас никто специально не наказывает. Но когда, несмотря, на все предупреждения, начинаем совершать недолжные действия, то и виноваты сами   в том, что подвергаем себя опасности. Она неминуемо проявится в жизни того, кто непрерывно «играет с огнём». Разве можем надеяться на то, если не будем производить уборку в своём доме, то в нём сам собой устроится порядок. А может ли укрепить своё здоровье, кто постоянно его разрушает, ведя неумеренный образ жизни. К греху относится то, что способствует поражению нас злом. Причины болезней, неприятностей, несчастий коренятся не в злой воле других людей, не в злом роке, а в личной безответственности. В нежелании, неумении отвечать положительным образом на сигналы, свидетельствующие об опасности, о необходимости изменения своего поведения.
   
«Удостой меня при свете Твоей истины с просвещённым сердцем исполнять волю Твою».  В данных словах молитвы нам даётся разъяснение о том, что соблюдение нравственного закона не должно быть ритуальным действом; что следовать заповедям должны не под гнётом страха недостойно выглядеть в глазах людей, или страха перед наказанием в «жизни будущего века». Линия жизни православного человека строится, во-первых, осознанно, посредством постижения истины, лежащей за каждым словом данных ему заповедей. И действительно, когда мы начинаем использовать дар рассудительности, исследуя основания, предлагаемых правил, норм жизни, то достаточно быстро обнаружим то, на самом ли деле их исполнение спасает нас от уязвления недобрыми энергиями. Но простое утверждение истинности каких-либо слов вовсе не гарантирует то, что человек будет в жизни их неукоснительно придерживаться. Истину недостаточно понимать, её необходимо ещё принять сердцем. Наличие знаний нередко оказывается условием для совершения самых тяжёлых преступлений.  Обычное светское образование изощряет ум, оттачивает способность к расчёту и предприимчивости, но, если при этом угасает в человеке способность видеть в другом того, чьи интересы следует учитывать; того, кого, по крайней мере, нужно уважать, тогда такой человек будет отчуждён от жизни. Дар любви – величайший талант, и для его проявления потребуется немало усилий и времени.
 
 Смысл личному существованию придаёт только ощущение неразрывного единства с творением. Это возможно при условии, что мы начинаем служить другим людям теми дарами, которые имеем, т.е. «с просвещённым сердцем творить волю» Божию. «Даруй мне потоки слёз, Пречистая, душу мою от скверны очищающие». «Светоносная Скиния небесная, дух благодати во мне направь».  Ясный ум, без сердца, способного проявить в свете чистой совести и любви, то чего он задумал, является чаще всего самым страшным врагом жизни. Он неизбежно лишает смысла цели, которые преследует. Дух человека может получить удовлетворение только в одном случае, если его активность приводит к умножению сил, к получению благодати. Но благо получает только тот, кто способен сам благо дать нуждающемуся. А таковых рядом с нами всегда не мало.

 Как определить среди нас человека, чьё сердце не разумно? Тот, кто удовлетворён своим нравственным состоянием, того дух и находится в темноте неведения. Представления православного человека о добре и зле складываются в свете знания, которое ему сообщается и через молитвы. «Связанного цепями грехопадений … освободи». «Обнови меня… от грехопадений, которые я не чувствую».  Мир несовершенен, исполнен неправды только потому, что таков человек. У него всегда остаётся выбор, позволяющий освобождать свою личную жизнь от нравственной нечистоты. Внимательный взгляд на характер отношений между людьми непременно покажет, что многие из нас совершают то, что невозможно объяснить давлением окружающих обстоятельств. Причины подлости, немилосердности, лживости лежат во внутренних областях личного бытия человека. Иные из нас и под страхом смерти не станут на путь предательства, другие будут сами искать повод для обмана ближнего, для его уничижения.

Безусловно, общий характер влияния окружающего мира на человека велик. И он становится определяющим, если в людях не пробуждается желание очищения от того, что их лично оставляет в несовершенном состоянии. Будущее любого сообщества, как и отдельной личности, зависит от силы и чистоты духа, от его направленности. Поэтому неразвитость системы духовного просвещения, нравственного образования народа, самым тяжёлым образом сказывается на его судьбе. Конечно, в нём будут сохраняться, по крайней мере, до некоторых пор, те, кто продолжит очищать свой дух от метафизической грязи, и тем самым сохранять надежду на выздоровление общества. Но тот, кто управляет обществом, должен делать всё необходимое, для создания условий, при которых будет открыта возможность любому человеку, попробовать себя на ниве творчества, облагораживания собственной души.
Надо понимать, что большинство людей нуждается в ведущем, в «пастыре», духовном руководителе, авторитете. Чем более приземлёнными являются идеалы, с которыми стремятся сообразовать своё бытие люди, тем меньше они нуждаются в совести и религиозном чувстве. То, чем не пользуются, быстро приходит в негодность. Но отсутствие практики проявления воли, обеспечивающей согласование своих интересов и желаний с интересами и желаниями окружающих людей, является причиной того, что люди утрачивают способность контролировать не только свои чувства, но и действия.

  Множество преступлений совершается только потому, что у человека не хватало сил, противостоять вдруг охватившему его желанию-страсти. Но откуда может быть сила у того, кто ничего не делал для того, чтобы она в нём умножалась. Ни у кого не возникает сомнения в том, что для выполнения любой работы требуется опыт. Перейти в высший класс, невозможно не освоив премудрости низшего. То же самое обстоит и с силой совести, религиозного чувства, лежащего в основании нравственности. Если человек не имеет внутреннего стража, способного не только указать на несоответствие намерений, чувств, помыслов истинным целям жизни, но и угасить желание осуществить действия, наносящие вред другим, то он это и станет делать, ибо не будет опасаться сопротивления или ответных ударов.
Православная вера указывает человеку на его несовершенство и необходимость проявления моральной бдительности только для того, чтобы, указав на ничтожное положение, пробудить желание и силу преодолевающую его. Дело не в том, что идеал, с которым должен сообразоваться православный человек, столь высок, что любая степень достигнутого им при жизни совершенства будет оставаться мизерной, а в том, что как только посчитаем себя   достаточно нравственными, действительно достигнутые вершины, обращаются в дно.

 Перед глазами нашими должна всегда сиять цель, стремление к которой позволит нам преодолеть границы достигнутого уровня. Как только мы начнём сравнивать себя с теми, кто находится на одной линии с нами, наша воля к преображению станет иссякать. Но куда в более опасное положение попадает тот, кто начинает сравнивать себя, с теми, кто, как ему кажется, ниже его. Каждый раз, когда находим оправдание своим слабостям, ссылаясь на примеры поведения окружающих людей, опускаемся на ступеньку ниже. Когда начинаем сравнивать себя с другими людьми, нередко не в состоянии определить уровень, на котором они находятся. Бывает, что именно в слабом, ничтожном человеке сила сопротивления злу, страсти, болезни неизмеримо более крепка, чем в тех, кто кажется образцом для подражания.
Меньше всего должны доверять себе, когда у нас возникает ощущение того, что твёрдо стоим на пути жизни, не сомневаемся в том, что всё делаем правильно. Как только перестаём замечать, что наши действия исполнены множеством неточностей, промахов, в том числе приводящих к уязвлению злом ближних, тогда у нас пропадает и воля к совершенствованию.

 Настоящий художник понимает, что мастерство должно оттачиваться непрерывно. Истинный мудрец считает, что, полученное знание, всегда является отправной точкой для нового исследования, а потому никогда не пытается присвоить себе открытое. Тот, кто без сожаления отдаёт другим то, что имеет на самом деле, не только возвратит свои дары, но умножит их, ибо опору будет иметь и в собственном духе, и духе тех людей, которым он даровал свою энергию.   
Отношения наше к людям должно определяться, во-первых, на основе понимания того, что ни одного из окружающих нас нельзя причислить к святым и совершенным. Сказано: «не сотвори себе кумира». Во-вторых, необходимо исходить из того, что и в самом жалком, скверном, преступном человеке сохраняется образ Божий, а, потому ненавидя его злодеяния, мы не должны переставать помнить о том, что и он всегда находится в одном шаге от возможности преображения. Но если желаем изменить человека в лучшую сторону, должны понимать и то, что это возможно только тому  из нас, кто имеет соответствующую силу. А она появляется неизбежно у того, кто сумел встать на путь освобождения хотя бы от одной страсти, привычки, слабости, болезни.

В какой мере способны управлять своими чувствами, желаниями; в какой степени способны освобождать любовь от похоти, очищать недостатки до достоинств, в такой мере открываются и наши возможности воздействия на ближних. Пока сами проявляем слабость, например, в виде гнева, роптания на ошибки того, о ком заботимся, мы не в состоянии ему помочь. Но слабость остаётся таковой, пока не узнана, иной раз свои недостатки принимаем как повод для гордости.  Признание наличия в себе того, от чего следует избавиться, немедленно открывает и возможность — это делать.


 Совершенствование возможно только посредством определения и преодоления в себе того, что привязывает к греху. Потому и просим в молитвах: «Господи, очисти от грехов наших», «Владыка прости беззакония наши», что как только начинаем их в себе узнавать, сразу в нашу душу прибывает и очищающая её благодать. Не следует думать, что слова просьб, изложенных в молитвах, обращены только к Отцу. Господь и так знает то, в чём нуждаемся. Проблема же в нас, ибо часто именно мы и не имеем представления о том, к чему следует стремиться, от чего необходимо избавиться. Молитвы — это не только обращения к Богу, но, главным образом, указания на то, что нам следует обратить в себе внимание.  Слова, если они пусты, не могут быть услышаны, ибо за ними нет силы духа, стремящегося произвести изменения.  Пока ум не увидит за словами произносимых молитв то, что отражает состояние души, а сердце не будет сокрушаться по поводу узнанного греха, совершённых беззаконий, до тех пор не будем готовы к получению помощи.
Нельзя наделить силой того, кто не ощущает своей слабости и не желает от неё избавиться.

      
Перечень прошений в молитвах потому так широк, чтобы можно было нам легче распознать состояние, в котором находится наша душа. Враг представляет опасность, пока не узнан. Погружаясь в состояние молитвы, человек получает возможность распознать и почувствовать в себе то, что является причиной его бед, проблем, следовательно, понять и то, на чём должны быть сосредоточены усилия, обеспечивающие соответствующие изменения. Когда они начинают проявляться, тогда и сила духа начинает умножаться. Непрерывное указывание нам на недостатки, грехи вызвано только беспокойством о нашем состоянии.  Неужели любящие родители, когда видят, что их дитя делает то, что способно нанести ему ущерб, не станут прилагать все необходимые усилия, для ограждения его от опасности. Но, неразумные дети нередко не обращают внимания на предупреждения об опасности, и попадают в бедственное положение.

 Небесный Отец, непрерывно посылает нам знаки, даёт наказы, указания по поводу того, что в нашем поведении, в намерениях, чувствах способно привести к беде. Господь говорит с нами непрерывно, и не только посредством молитвы, совести, но и любого события, происходящего в нашей жизни, любой мысли, приходящей на ум, любого чувства, загорающегося в сердце. Стоит только обратить внимание на то, что происходит с нами прямо сейчас, и немедленно обнаружим в себе   то, что оставляет нас в недолжном, недостойном состоянии.  Для того, чтобы реально изменять себя к лучшему нам всегда остаётся сделать только один шаг – проявить волю, уничтожающую то, что в данный момент нас привязывает к злу и греху.

О бедственности нашего положения свидетельствует вовсе не признание нами того, что находимся в недостойном состоянии. На моральную катастрофу души указывает то, что ни ум, ни сердце не чувствуют за собой греха; когда они причины всех неурядиц продолжают искать во внешней среде. Настоящие последствия совершённых промахов и ошибок возникают не тогда, когда они совершены, а когда причины их не выявляются в собственном отношении к жизни. Проявленные слабости необходимо воспринимать только как повод для обретения силы.  Насколько бы не была глубина нравственного падения человека, самым страшным грехом будет являться утверждение о том, что у него не осталось надежды на спасение души.  Помощь всегда рядом с нами. Но нельзя опереться на то, что отвергаем.
 
На какой бы ступени лестницы жизни не находились, всегда остаётся опасность срыва в пропасть. Из обыденной практики жизни известно, что и огромный опыт, например, водителя автомобиля, когда он начинает проявлять беспечность, не способен защитить от аварии. Ещё более опасной является уверенность человека в том, что он достиг необходимой силы веры, которая не позволит ему ошибиться. Как только это ощущение возникнет в душе, немедленно следует готовиться к покаянию.  Никто, находясь в здравом уме, не станет утверждать, что его окружает совершенный мир, и идеальные люди. Но все попытки изменения внешних обстоятельств жизни будут обречены на провал, до тех пор, пока мы, лично, не примем на себя ответственность за то, что происходит в нашем ближнем круге жизни.

Если кто-то из нас не в состоянии определить в себе, то, что подлежит изменению, тогда пусть обратит внимание на то, что раздражает нас в ближних. То, что осуждаем в других, - является самым верным указанием на характер нашего духа. Если его более всего сокрушает состояние, в котором пребывают окружающие люди, - означает что дух покинул душу, как место приложения своих сил. Представьте, что произойдёт с садом, хозяин которого решил в чужих владениях навести порядок без спроса его собственника. Даже если и будет получен добрый урожай, то плоды останутся чужими. А свой сад плодов не принесёт, ибо зачахнет в терниях. Подумайте, почему так несчастны бывают с нами самые близкие нам люди. Не потому ли, что мы все свои силы направляем на овладение тем, что нам не может принадлежать; на изменение того, что изменить не в состоянии.  Кто всё время пытается выходить из себя, не обращает внимания на призывы совести, скоро станет отвергать и само существование души, как основного места приложения сил наших в земной жизни. Такой человек не способен навести порядок в самом ближнем круге своей жизни, хотя может быть очень успешным в решении общих вопросов. Когда берёмся за большие дела, не беря полной ответственности за то, как складывается жизнь зависимых от нас людей, тех, кто составляет нашу семью, - это и будет указанием на нашу нравственную не состоятельность, моральную незрелость.


СЕМЕЙНАЯ ЭТИКА

Благодатию Твоею прикоснись сердца детей моих и крестников моих, огради их страхом Твоим Божественным, удержи их от дурных наклонностей и привычек, направь их на светлый путь жизни, истины и добра… устрой судьбу их якоже Ты Сам хощещи…
Дай сердце правое, чтобы соблюдать заповеди Твои и уставы Твои…
Сохрани их в благодатном состоянии до конца жизни.
Ниспосли мне Твою благодатную помощь в их воспитании для славы имени Твоего и пользы ближнего! Подаждь мне для сей цели способы, терпение и силы.
 Научи меня насадить в их сердце корень истинной мудрости – страх Твой.
Даруй мне разум убедить их, что истинная жизнь состоит в соблюдении заповедей Твоих; что труд, укрепляемый благочестием, доставляет в сей жизни безмятежное довольствие и в вечности – неизречённое блаженство.
Насади в их сердце ужас и отвращение от всякого беззакония.
Одушеви их охотою к полезному учению и соделай способными на всякое доброе дело!
Да просветятся познаниями, благодетельными для человечества.
Умудри меня напечатлеть неизгладимыми чертами в уме и сердце детей моих опасение содружеств с незнающего страха Твоего…да не внимают они гнилым беседам… да не совратят их с пути Твоего дурные примеры, да не соблазняться они тем, что иногда путь беззаконных благоуспешен в сем мире!
 Даруй мне благодать всемерно беречься подавать детям моим соблазн моими поступками… отвлекать их от заблуждений, исправлять их погрешности, обуздывать упорство и строптивость их, воздерживать от стремления к суете и легкомыслию; да не ходят вслед сердца своего, да не возгордятся в помышлении своём…
Да не погубит беззаконие ума и здоровья их, да не расслабят грехи душевных и телесных сил их.

 
Судия Праведный, наказывающий детей за грехи родителей до третьего и четвёртого рода, отврати такую кару от детей моих…
Не вменяй им грехов юности и неведения их, приведи в сокрушение их сердца, когда будут противиться руководству благости Твоей; карай их и милуй, направляя на путь, благоугодный Тебе, но не отвергай их…
Да не постигнут их искушения выше их сил
Да ходит Ангел Твой с ними и сохранит их от всякого несчастия и злого пути. (Из молитвы ко Господу).
                Из молитвы к Божией Матери:
Соблюди их в страхе Божием и в послушании родителям… да дарует им (Господь) полезное ко спасению их.
Уврачуй душевные и телесные раны чад моих, моими грехами нанесённые.
                Из молитв к Ангелу хранителю
Покрый их твоим покровом от стрел демонов, от глаз обольстителя и сохрани их сердце в ангельской чистоте.
(отношение к родителям, продолжение).
          В Писании есть слова призывающие, покинуть своих близких, в том числе и родителей. Но в нём говорится о необходимости почтительного отношения к своим предкам, от любви к ним.  Противоречия здесь нет. Ибо когда нас призывает Евангелие любить, прежде всего, Бога, нам говориться о необходимости любить в себе и близких Его образ и ненавидеть то, что этот образ затмевает. Если будем любить своих родителей более всего на свете, то будем вынуждены искать оправдания их слабостям, недостаткам, тем самым станет очень вероятным то, что и мы будем повторять их путь, не стремясь не повторять их ошибок и преступлений.
               
ТРУДОВАЯ ЭТИКА

«Вера же вместо дел да вменится мне, Боже мой, не обрящеши бо дел отнюд оправдающих мя. Но та вера моя да довлеет вместо всех, та да отвещает, та да оправдит мя, та да покажет мя причастника славы Твоея вечныя». (Молитва 8-я). Какими бы благими намерениями не прикрывали свою активность, нет никаких гарантий, что полученный результат будет нам на пользу, если еще на стадии замысла какого-либо дела, мы не исследовали его в свете совести. Большинство проблем, возникающих в жизни, связано с тем, что при достижении поставленных целей, утрачиваем чувство меры, в результате естественные потребности перерождаются в страсти, и, стремясь к свободе удовлетворения своих желаний, погружаемся в состояние рабства. 

Когда у человека угасает чувство меры, его трудовая активность неизбежно будет приводить к тройному удару по жизни. Во-первых, по своей, ибо любые излишества приводят к утрате здоровья, ведут к пустой растрате главного ресурса, которым обладает человек – времени. Во-вторых, будут нарушены интересы других людей. Наличие излишков предполагает то, что в результате нашей деятельности отчуждается энергия «дальних». А так как любой лишний груз, требует и расхода больших сил, то у нас не будет хватать их на то, чтобы помочь при необходимости своим самым близким. Рядом с нами всегда находятся те, кто остро нуждается в нашем внимании, любви, времени. Но у нас по мере роста потребностей будет всё больше уходить сил на устранения последствий своей неумеренности. В-третьих, стремление к расширению границ потребления связано и с нанесением ущерба окружающей природе. Таким образом, трудовая активность не всегда приводит к созданию истинного блага, нередко в результате нашей деятельности вокруг нас возникает зона отчуждения. Вместо цветущего сада рядом с собой, мы оставляем пустыню. 
 
Труд становится без благодатным, когда осуществляется «во имя своё», т.е., ради достижения произвольных целей. Воля, как сила желания, конечно, является причиной активности. Но не всякая активность приводит к совершению добрых дел, а только та, которая расширяет границы личной свободы человека. Но мы часто свободу воспринимаем как возможность неограниченного потребления благ, не понимая, что если при этом нарушается мера, то добро обращается во зло. Все знают, что самая полезная пища при переедании становится сравнима с ядом, а яд, в определённых дозах является лекарством. В результате осуществления нами какой-либо деятельности не должно угнетаться религиозное чувство, указывающее нам на то, что существуют более высокие цели, нежели земные. Сказано, что даже если нам удастся приобрести все блага мира, но, если при этом будет нанесён ущерб душе, они будут во вред. Главное для нас происходит не во внешнем мире, а во внутреннем круге жизни: в сердце, душе, разуме. Когда наши действия приводят к тому, что угасает любовь к Богу, любовь к ближнему и к себе как Его образу и подобию, тогда все приобретения не будут облегчать жизненный путь, а, напротив, станут ложиться тяжёлым бременем на наши плечи.

Проявляемая активность должна служить укреплению нашего духа, как силы души, обеспечивающей расширение границ личной свободы. Это возможно тогда, когда начинаем служить другим людям, имеющимися у нас дарами.  Апостолы указывали на то, что полученное в виде дара необходимо и отдавать в виде дара, именно в этом случае и происходит умножение наших сил, раскрытие возможностей. Дух обретает мощь только тогда, когда начинают люди доверять нашему опыту достойного решения жизненно важных задач. Если на нас можно опереться хоть одному человеку для того, чтобы прекратить своё скольжение вниз по линии жизни, то и наше движение наверх будет продолжено.

Можно не иметь ничего из обычных земных благ и, тем не менее, обладать главными ценностями: свободой, временем, энергией. Ничто так не опустошает человека, как необходимость непрерывного умножения и удержания земных ценностей. Нередко наш труд направлен именно на достижение того, что не является важным для жизни. Если это так, то силы и время будут растрачены себе во вред, т.е. приведут к утрате здоровья, ограничению внутренних ресурсов. То, на что не опираемся, то и утрачивается. К самым тяжёлым последствиям приводит то, когда перестаём использовать свой внутренний потенциал, позволяющий управлять внешними обстоятельствами жизни. Если трудимся, не покладая рук только во внешней среде, ради достижения целей, расположенных там, то скоро забываем о том, что дух призван формировать обстоятельства жизни, а не внешние факторы жизни превращать нас в рабов обстоятельств.

          Человека по-настоящему счастливым делает труд, но он же превращает жизнь в  ад, когда результатом его является только деньги, на которые рассчитываем купить всё необходимое для жизни и то, что приносит удовольствие. Когда сам труд не является источником удовлетворения, тогда, пожалуй, его достичь невозможно.  Тот, кто не может получить удовлетворения от своей деятельности, начинает искать компенсации в виде удовольствий. В этом случае сам труд перестаёт быть естественной необходимостью, а осуществлению деятельности, позволяющей зарабатывать деньги, начинает мешать совесть и религиозное чувство. Когда ради получения средств, на которые можно купить блага, начинаем преступать нравственный закон, тогда и стремление к поставленным целям, начинает разрушать единство души, тела и духа. Если зеркало раскололось, то никакими средствами его восстановить в первоначальном состоянии невозможно. Также и боль, неизбежно возникающую в душе в результате угнетения совести, невозможно заглушить самыми дорогими лекарствами и средствами.

Основной причиной большинства болезней, поражающих людей, является напряжение, возникающее по причине того, что в ходе проявляемой активности, в том числе трудовой, не создаются истинные блага, т.е. ценности, приносящие пользу и «себе и людям». Какими бы хитроумными оправданиями не прикрывались, например, те, кто вместо качественных продуктов питания или лекарств, производят небезопасные для здоровья суррогаты, в глубине их души сохраняется совесть. Она является неотъемлемой частью жизни души, а наше стремление не замечать того, что она находится в угнетённом, болезненном состоянии, приведёт только к тому, что болезнь поразит весь организм. От своего труда мы должны получать удовлетворение, но, если знаем, что произведённый продукт не может быть использован во благо, нам остаётся только одно, - не обращать внимания на это знание, заглушив чувство ответственности за совершаемые деяния.
Что может произойти с человеком, деятельность которого не приводит к созданию блага? Он неизбежно начинает искать оправдание. Это возможно, только отделив рассудок от сердца, то есть, разрушая единство своей природы, что, конечно же, ведёт к утрате организмом жизненных сил. Кроме физических недугов возникают и множество психических, душевных расстройств.
Когда рассудок вступает в конфликт с совестью, умом сердца, неизбежно возникает раздвоение личности. Это называется шизофренией. Всякий человек, встающий на путь уничтожения совести в той или иной степени является душевно больным. Именно это объясняет многочисленные случаи суицидального поведения, немотивированной агрессии и совершенной безответственности нашей в качестве детей, родителей, супругов, а также друзей, работников, начальников…

Сами по себе дела не могут нам принести ни облегчения, ни оправдания.  Нередко, только кажется, что они направлены на создание блага, но на самом деле ничего кроме усиления всеобщей разрухи не приносят. Потому и говорится в молитве: «вера вместо дел да вмениться мне», что ещё на стадии замысла, намерения нам следует проявить их в свете нравственного закона. Рассудок в отрыве от сердца, не опираясь на требования совести способен оправдать любое наше деяние. Он достаточно легко может объяснить наше нежелание видеть в осуществляемой деятельности злые намерения, объяснит то, почему следует её продолжать. Именно так и погружаемся во власть страстей, попадаем в плен вредным привычкам. Если в результате нашей активности происходит разрушение естественной среды жизни, человеческих отношений, то это неизбежно отразится на нашем общем состоянии.
Труд должен быть ответственным, т.е., отвечать на жизненно важные вопросы, его результаты должны удовлетворять насущные потребности человека. И это не только потребности тела, ибо человек - это и душа, и дух. Поэтому преследующий сугубо земные цели неизбежно лишает естественной пищи небесную часть своей природы. Внутренний человек получает жизненную энергию через каналы религиозного чувства, посредством молитвенного труда. Настоящая молитва мало имеет отношение к простому произношению текстов. Она связана с усилиями, обеспечивающими проявление и устранение в себе того, что оставляет нас в недолжном состоянии. Главная задача, которую призван решать человек заключается в недопущении того, чтобы в душе господствовало зло, а ум был в состоянии отличить истину ото лжи. Потому и требуется получение благословения на всякое задуманное дело, что оно должно быть ещё на стадии замысла проявлено в свете совести. Когда это делаем, тогда можем определить и то, насколько безопасно для нас и близких осуществление задуманного.
 
 Деятельность должна носить промыслительный характер, т.е. хорошо промыслена. Пока не начнём исправлять ошибки, совершённые ранее, нового дела начинать нельзя, ибо, не освобождаясь от лишнего груза, беря новый, - надорвёмся. Прежде всего, нам следует обратить внимание на то, не развалины ли вокруг нас образовались в результате проявленной ранее активности, не окружены ли мы не осуществлёнными до конца проектами. Если у нас нет желания завершить начатое, решать   насущные задачи, например, воспитания детей или заботы о своих немощных родителях и близких, то любое новое дело, насколько бы благим не казалось, может оказаться только попыткой найти оправдание своей несостоятельности в ближнем круге жизни.  Самое главное для человека происходит рядом с ним. Если там царит хаос, то, удаляясь в мир внешний, он ничего доброго сделать не сможет. Прежде всего, нам следует проявлять усилия, обеспечивающие сохранение и укрепление внутреннего триединства духа, души, тела, что возможно путём устранения того, что нарушает триединство в круге своей семьи. Нам необходимо разобраться в отношениях с самыми близкими. До тех пор, пока   не обнаружим в себе того, что дурным образом сказывается на тех, кто от нас зависит и не станем от этого избавляться, то иная деятельность останется без благодатной.

Общий характер нашего труда должен определяться необходимостью решения насущных проблем, во-первых, членов своей семьи. Внешнее служение будет во благо тогда, когда в результате исполнения своего долга перед ближними у нас станет проявляться и укрепляться внутренняя сила духа, как сила души. Ни что не указывает нам так ясно на то, что должны делать с собой и во внешней среде, как потребности ближних и их слабости. Тем более они часто переплетаются друг с другом так, что невозможно их отделить друг от друга.  Ведь когда потребность в чём- либо становится неумеренной, она становится слабостью.  Блага, создаваемые нами в результате труда, окажутся вовсе не благами, когда начинают служить пищей для страсти, например, чревоугодия или гордыни.

Стоит человеку встать на путь проявления в себе даров Божиих, как и внешняя активность станет умеренной. Ибо, раскрывая свои внутренние возможности, человек начинает понимать и то, что на самом деле необходимо совершать во внешнем круге жизни, на достижение каких целей следует направлять усилия.  Начиная служить другим людям теми дарами, которые у нас есть, обретаем способность пробуждать и их внутренние силы, проявлять их скрытые возможности. В этом случае возможен отказ от поиска внешних источников того, что способно принести удовлетворения от своей деятельности.

Погоня за земными благами, стремление к их умножению свидетельствует о том, что люди вышли из себя, лишились естественной опоры, по причине сокрытия своих способностей и талантов. Не просто удовлетворение, но и радость приносит творческий труд. Его осуществлению не может помешать ничего, кроме нашего целеустремления.  Когда начинаем полагать, что всё необходимое для жизни расположено вне нас, то, устремляясь туда, неизбежно вступаем в борьбу за те ресурсы, к которым устремляется множество таких же, как и мы людей. В результате вместо соединения усилий для созидательного труда, творчества мы если и вступаем в какие-либо союзы, то только для того, чтобы самим заполучить то, что создано не нами, или удержать в полученные блага, или сохранить от посягательства других плоды своего труда. 

Плоды труда не могут рассматриваться как благо, если в результате его осуществления происходит утрата жизненных сил. Речь идёт не о физических возможностях, а о том, что когда деятельность приводит к приземлению духа, направлению его вслед за желаниями тела, то он по причине своей природной не насыщаемости, будет непрерывно побуждать человека к умножению полученных плодов. При этом любовь извращается в похоть, а свобода приводит к самым тяжёлым формам рабства. В этом случае то, что можно было рассматривать как проявление воли к жизни, указывает на путь к смерти. Когда границы естественных желаний переходят за некоторый рубеж, то и воля, как сила желания, вместо созидания блага начинает разрушать окружающую нас среду.  Вокруг каждого, кто проявляет такого рода активность, образуется зона отчуждения от жизни.  Понятно, почему это происходит. Ведь когда в живой, здоровый организм попадает инородное тело, он находит силы, для её уничтожения или образования вокруг него изолирующей капсулы. Если наша деятельность приводит к нанесению вреда, то мы неизбежно начинаем отторгаться жизнью, утрачиваем естественную возможность пополнения сил, но, самое главное, когда наш организм поражается какой-либо болезнью, он не может рассчитывать на помощь системы, которой он вредит.

Осуществляемая деятельность должна отвечать коренным интересам нашей жизни, т.е. служить, безусловно, её укреплению, освобождению от всего, что её делает смертью. Выше мы неоднократно указывали на то, что плоды труда должны приносить пользу и телу, и духу, т.е. не только позволять восстанавливать физические силы, но силу души, раскрывать возможности сердца и совести. Поэтому сами по себе богатство, власть и слава, достигнутые в результате упорного и даже честного труда не в состоянии дать человеку ощущение счастья, полноты существования. Для этого он должен иметь ощущение того, что является неотъемлемой частью целого. Это возможно только в случае, когда человек отдает другим людям, миру, по крайней мере, не меньше, чем от них берёт. Ощущение счастья, своей несомненной значимости рождается только в результате ощущения избытка своих сил, желания и возможности поделиться ими с ближними. Личность проявляет и умножает свои возможности в актах самоотдачи, дарения, т.е. проявления истинной любви, как ощущения неразрывной связи с людьми и творением.

 Но может возникнуть вопрос, способен ли обычный человек отдавать миру больше, чем из него берёт. На этот вопрос Евангелие даёт однозначно положительный ответ. Когда люди собираются «во Имя Христа», то он присутствует между ними, как благодатная сила. Что значит действовать «Христа ради»? Конечно же, не в ущерб себе, ибо, сообразуя свою деятельность с требованиями нравственного закона, мы проявляем усилия таким образом, что к нам прибывает сила. Ведь следуя Его заповедям освобождаемся от того, что оставляет нас в недолжном состоянии нарушения единства бытия, и мы, как часть, начинаем воспринимать силу целого. Следование Его заповедям приводит к разрушению границ между нами и другими людьми, снимает ограничения, не позволяющие проявляться нашим талантам и способностям.  Исполнение закона даёт нам и силы, освобождающие от дурных привычек, болезней, тяжелых обстоятельств жизни. Исполняющий закон, находится вне его границ. Поэтому Христос и говорит: «бремя Моё легко», что, соблюдая меру, всегда будем иметь силы для добывания «хлеба насущного», т.е., того, что необходимо нам на самом деле.

Пользу человеку может принести только то, что добыто своим трудом или талантом, но последний может сохраниться в виде дара Божия, когда используется не ради умножения личного богатства, укрепления власти, достижения славы, а для придания труду творческого характера. Кому много дано с того и много спросится. Тот человек, который не использует свои способности для создания блага не только себе, но другим людям, имея возможности, совершает грех, непростительную ошибку. Ибо множество людей нуждаются в тех, кто способен им оказать помощь, послужить опорой. Дело здесь вовсе не в помощи материальной, а в том, что проявляющий свои таланты, способности неизбежно при этом является причиной умножения сил тех, кто имеет с ним дело.  Слабость, поражающая людей всегда преодолима, когда они могут опереться на духовный опыт, на силу души находящегося рядом человека. Тот, кто «зарывает свой талант в землю», т.е. не использует его на благо, не раскрывает его, совершает двойное преступление: опустошает свою жизнь, лишает опоры близких.   
Результатом нашего труда должно быть утверждение добра. Это возможно, когда начинаем проявлять бдительность, обеспечивающую недопущение возникновения и расширения очагов зла во внутренней сфере своей жизни.

Зло может проникнуть в нашу жизнь из вне, когда может найти опору в нашем сердце, в разуме, склонном ко лжи. Поэтому следует трудиться над тем, чтобы освободится от того, что оставляет нас во власти страстей, привычек, болезней. Этот труд может осуществляться непрерывно, ибо на протяжении любого дня возникает множество случаев, когда в сердце начинает вскипать страсть, а рассудок атаковать   никчёмные, злые мысли.  Всякий раз, когда, проявив соответствующие усилия, т.е., осуществив труд, достигаем положительных результатов очищения пространства души от зла и греха, сотворяем по-настоящему доброе дело. Смиряя свой нрав, не отвечая на зло, исходящее из сердец близких, мы и их сохраняем от еще большего уязвления грехом.

Выше говорили о том, что обычными делами оправдаться невозможно. Но говорится и о том, что вера без дел мертва. Здесь нет противоречия. Любое дело еще на стадии замысла, намерения должно быть проявлено в свете религиозного чувства.  Чтобы не делали, если при этом не требуется угашения совести, то и будет во благо, насколько бы безблагодатным не казался труд. Самые значимые действия совершаются в тишине, вне суеты. Для утверждения истины часто не требуется слов, для совершения настоящего подвига следует только сокрушить только свой дух, стремящийся во чтобы то ни стало возвысить нас над другими, недостатки представив, как достоинства. Кто это понимает, тот знает и то, что собой представляет настоящий труд. Сладость и горечь плодам нашей деятельности придаёт дух, её порождающий. Когда он направлен на то, чтобы в первую очередь проявлять в себе свою истинную основу – образ Божий, тогда придаёт и смысл собственному бытию, позволяет нам служить опорой для любого человека, находящегося рядом, стремящегося придать смысл своей жизни.

 Насколько бы тяжелы последствия деятельности наших предков не были, каким бы образом они не отразились на характере нашей жизни, (зло, совершаемое в текущем времени, будет уязвлять потомков «до третьего, четвёртого» рода), они вполне преодолимы. Мало того, преодоление последствий сделанных ошибок в роду, - это и является главным при определении того, над чем необходимо трудиться. Наша задача в этой жизни одна, стать совершеннее, чем те, кто дал нам жизнь, использовать полученные от них и через них дары: способности и таланты. Но если в нас присутствуют физические недостатки, преступные наклонности, страсти, - то это даёт только повод слабости обратить в силу. Зло не имеет оснований в вечности. Ничего, на самом деле, не способно помешать человеку, преодолеть в себе, то, что оставляет его в не должном, несовершенном состоянии.
 
Родовой грех, родовое «проклятье», поражающее злом членов рода из поколения в поколение, не является окончательным приговором. В жизни вообще устроено так, что всё в ней начинается сначала. Поэтому не можем найти настоящих оправданий тому, что не преодолеваем в себе зло. Любой недостаток есть только указание на то, в каком направлении следует потрудиться, чтобы и в безобразном проявить красоту. Причин для того, чтобы дух оставался в немощном состоянии, нет. На это указывает вся практика обыденной жизни. Она свидетельствует, что нередко именно слабые достигают самых выдающихся успехов. Если   безответственно относимся к тому, что имеем от природы, то границы наших возможностей будут неизбежно сужаться.
Кто не желает над чем-либо трудиться, тот найдёт и множество вполне правдоподобных оправданий этому. Для осуществления деятельности необходимы не столько материальные возможности, сколько сила желания, то есть добрая воля к этому. Есть только один способ её проявления в виде творческой силы, - через осознание необходимости следовать Божией воле. Она указывает нам на то, что мы полностью ответственны за то чтобы жизнь наша и близких нам людей не превращалась в смерть, не наполнялась злыми энергиями. 

В народе говорится: «Под лежачий камень, вода не течёт», «Без труда не вынешь и рыбку из пруда», «На Бога надейся, да сам не плошай». Доброе дело можно сделать только тому, кто способен принять помощь, как то, на что он может опереться для осуществления самостоятельного труда. В каком бы плачевном состоянии человек не находился, у него, пока он жив, остаётся ещё время и силы, для того, чтобы встать на трудный путь своего преображения; для того, чтобы сделать хотя бы один шаг к истине. 

Рядом с нами обязательно найдётся тот человек, на которого можно опереться. В любом сохраняются остатки совести, время от времени появляются проблески искры Божией и в самом закоренелом преступнике. Для этого необходимо человеку захотеть жить. Потому, тот из нас кто сохраняет в себе волю к жизни, должен находить возможность пробуждения и укрепления её в других. Обычными словами этого достичь невозможно, но когда за ними скрыт дух, рождаемый в результате труда, связанного с преображением своей личной жизни, т.е. жизни своей семьи, рода, тогда эта сила сможет преодолевать и силу зла в душах людей, имеющих с нами дело. Вокруг одного спасающегося, спасаются тысячи, говорит нам Писание.


 Пока человек не пожелает обратить себе на благо то, что имеет, то, что его окружает, т.е., не станет проявлять волю действовать, до тех пор сила, посылаемая ему, будет бесполезной. Господь помогает тому, кто помощь Его принимает, кто действует в соответствии с Его наказами, которые несут нам люди, события, явления и даже вещи. Но для этого необходимо взять ответственность за то, что происходит с нами. Не следует обсуждать возможность не наступления нежелательного события. Если произошло злое событие, хуже всего будет тому, кто впадёт в состояние уныния или раздражения и начнёт искать виноватых. Слов нет, причины событий следует устанавливать, но, прежде всего, необходимо понять, что в нас самих привлекает недобрые силы, не позволяет нам справляться с возникающими обстоятельствами жизни.   


Дух наш по своей природе всегда остаётся активным. Если он не направляется в русло творческого труда на создание блага, на расширение границ возможностей, умножение силы своих талантов, на преодоление последствий совершенных ошибок как своих, так и родовых, то его активность начнёт проявляться не в виде добра, а зла. Праздность, леность, паразитирование только кажутся безобидными, дух человека, пребывающего в таком состоянии, неизбежно начинает искать выход, но раз ему не удаётся реализовать себя в творческом процессе, он начнёт разрушать то, в чём находится. В результате и душа и тело начнут утрачивать силу, погружаться в состояние болезни. Но не всякий труд способен снять отрицательное напряжение духа, а тот, который не противопоставляет нас другим людям, не угашает в нас чувство любви, позволяет неопределённо долго расширять границы личной свободы, т.е. силы уничтожающей в нас то, что оставляет в рабстве привычек, страстей и болезней, внешних обстоятельств жизни.   


Если преследуемые нами цели верны, выверены в свете совести, а воля приводится в соответствие с Божией волей, то неизбежно дух исполняется доброй силой, обеспечивающей такую настройку нашей души, что она будет вступать в отношение именно с теми людьми, чьё настроение соответствует нашему. Мало того, настроение передаётся от одного человека к другому. Чем сильнее в нас горит желание преобразить свою жизнь, наполнить творческими энергиями свой труд, тем более положительное воздействие мы оказываем на других людей.  Одному человеку, мало чего под силу, но если вокруг него объединяются другие люди, то в зависимости от характера решаемых задач совокупная энергия либо умножается, либо начинает иссякать.


Союз нечестивых людей способен достичь весьма быстро поставленные цели, только не следует обманываться: созданное не своим трудом, не способно принести удовлетворение, ибо не представляет истинной ценности для того, кто владеет отчуждённым у других благом. Человек, чей дух ещё не нашёл занятие, приносящее ему удовлетворение, окажется в напряжении, и все время будет занят решением вопроса как его снять. Но если мы вовлечены в деятельность, связанную с производством того, что не является благом, то ни одна форма отдыха нам покоя не принесёт. В какие бы глубины души не загнали совесть, она не перестанет напоминать нам о себе.  Надо понимать и то, что любая деятельность приводит к вполне определённым последствиям. Глупо рассчитывать, что, совершая злые поступки, получим в виде следствия добрые плоды. Может быть, в земной жизни некоторые из нас не прочувствуют всю горечь злых дел.    Тем хуже нас, ибо пока есть время и силы, существует и возможность исправления допущенных ошибок. Когда же оно отнимется у нас останется только одна возможность переживать последствия своих деяний, что-либо изменить, предотвратить будет не в наших силах. Особенно трагичным является посмертное существование тех, чьи прямые потомки продолжают творить беззаконные дела своих родителей.


   ЭТИКА ОБЩЕНИЯ

«И прости нам долги наши, также, как и мы прощаем должникам нашим». Одной из самых распространённых причин недоброжелательного отношения к нам является не умение наше прощать близким даже незначительные ошибки, допущенные по отношению к нам. В основании самых тяжёлых форм взаимной вражды чаще всего лежат обиды «по пустякам». С каждым человеком, имеющим с нами дело, будут возникать разногласия. Это естественно, ибо разные люди по-разному воспринимают одну и ту же ситуацию. Поэтому, то, что принимаем за недоброжелательность или враждебность по отношению к нам, часто к нам никакого отношения не имеют. Но стоит нам на мнимые угрозы реагировать как на действительные, т.е., дать соответствующий ответ в виде защиты или нападения. В результате мгновенно возникнет отрицательное напряжение.
Если в паре, назревает конфликт, и, хотя бы один не угасит своё недружелюбное, враждебное чувство к другому, то возникшее напряжение будет неизбежно возрастать. Именно потому необходимо внимательно следить за тем, что происходит в сердце, не позволять загораться недобрым чувствам только потому, что с вашим мнением или желанием не считаются. Надо понимать, что в жизни часто происходит вовсе не то, на что рассчитывали, именно потому, что на самом деле нам необходимо другое.  Люди, сопротивляющиеся нашим намерениям, отвергающие наше мнение не редко через своё отношение к нам и указывают на то, что следует делать на самом деле.
Господь часто не попускает достичь желаемого только потому, что во времени это может нам навредить.

 Мы получаем не то, к чему стремимся, а то, что необходимо на самом деле. Но Божий промысел в отношении нас исполняется не сам по себе, а, в том числе, посредством людей, которые останавливают нас, не позволяют двигаться в опасном направлении. Когда начинаем выходить из себя, считая, что мешают достичь поставленных целей, необходимо не позволять выплёскиваться своему гневу, энергиям осуждения на тех, кто мешает. Время, может быть, покажет, что это именно они нас и уберегли от поспешных решений.  Нам больше всего следует остерегаться не тех, кто с нами не согласен, а льстецов, непременно поддакивающих. То, что не сопротивляется, на то и опереться невозможно.  Истинность замыслов, целей, представлений может быть проверена в реальной практике преодоления тому, что им противостоит. Прежде чем гневаться на того, кого воспринимаем как противника, следует убедиться в том, что отстаиваемое мнение, принципы имеют под собой надёжное основание.


          Препятствия необходимы уже только потому, что, преодолевая их, способны укрепить силу и проверить истинность своих взглядов. Мало того, прощая людей, мы уничтожаем в своём сердце очаги зла, т.е. лишаем внешнего врага союзников внутри нас.  Судьба нас окружает именно теми людьми, которые нам нужны, которым нужны мы. Человек всегда с одной стороны слаб, но рядом всегда есть тот, на кого можно опереться. С другой стороны, человек силён, и рядом с ним всегда есть тот, кто должен на него опереться. Наша жизнь становится цельной тогда, когда понимаем тех, кто нас окружает. Мы должны научиться прощать людям и их силу, и их слабость. В противном случае никогда свою слабость не обратим в силу.  Для этого нам нужно избавиться от пошлости своей жизни. Она заключается в том, что на того, кто нас сильнее мы обижаемся, за то, что он нам указывает на недостатки, не соглашается с нами. И начинаем в нём искать причину своих проблем. И всё время ищем в тех, кто выше нас то, за что можно их осудить и не простить. Пошлость личного существования проявляется и в том, что тех, кто нас слабее   начинаем презирать, давая уже им повод ненавидеть нас, вместо того, чтобы на нас опереться. В результате остаёмся на плоской поверхности бытия, не опускаясь низко, и не поднимаясь к вершинам жизни.  Становясь неспособными видеть в людях их лучшие качества, не сможем проявлять их и в себе.


Когда слабость других начинаем воспринимать как недостаток, который они способны преодолеть, а их силу как то, на что смогли бы опереться для преодоления собственных слабостей, тогда у нас не будет и проблем при установлении самых добрых отношений с ближними. Ибо особых поводов для их осуждения мы усматривать не будем. Мудрым можно назвать отношение к людям, основанное на понимании того, что нам никто ничего не должен, но сами мы за всё, что имеем, обязаны другим.
 Умение прощать людей не следует путать с всепрощением. Необходимо научиться отличать зло, которое есть добро, от добра, которое есть зло. Часто именно достаточно твёрдая, жёсткая позиция по отношению к тому, что делает человек и может оградить его от неприятностей. Когда действуем под влиянием страстей, желаний заполучить что-либо немедленно мы, и совершаем ошибки, последствия которых придётся изживать, вместо продвижения вперёд. Часто именно со стороны виднее, куда движемся мы. Потому следует обращать внимание на знаки, посылаемые нам, в том числе и через тех, кого считаем своими врагами. Это и будет проявлением нами ответственности.

 
«Вы слышали, что сказано: «люби ближнего и ненавидь врага твоего». А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будьте сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». (Мтф., 5:43-45). То, что нам мешает налаживать   хорошие отношения внутри семьи и затрудняет общение с ближними, лучше всего устраняется посредством изменения отношения к своим недругам. Пока не сможем понять врага, до тех пор нас будет преследовать опасность потери друзей.
 Врагами для других становимся по нескольким причинам. Но на бытовом уровне, т.е., в практике обыденной жизни основной причиной недобрососедских отношений является непонимание, недопонимание, нарушение нормального общения. Часто именно нежелание разъяснять другому свой выбор, или мнение, а не сам выбор или мнение являются корнем возникающего раздора. К позиции того, кого считаем своим врагом, необходимо внимательно относится, но не только для того, чтобы предотвратить грозящие угрозы, а с целью выявления в себе причин недружественного отношения к нам.  Конечно, невозможно добиться того, чтобы нас любили все окружающие люди, но если мы не будем понимать, почему нас не любят, тогда и нам самим будет трудно определить то, когда достоинства наши переходят в недостатки; не сможем и слабости обратить в силу.

Одно дело, когда нечестивцы нас принимают за своего и хвалят, другое, - когда добропорядочные люди начинают нам не доверять.  Прежде всего, следует выяснить, кого больше среди наших недоброжелателей. Это позволит нам определить то, какие изменения требуется произвести в жизни души. Ведь стоит только с наших несомненных достоинств убрать грязный налёт духа превозношения, самолюбования, гордыни, и мы станем вполне добродетельными и для тех, кто чувствовал к нам неприязнь. С другой стороны, если перестанем перекладывать ответственность за проявляемые слабости на окружающих, то и среди тех, кого мы, таким образом, обидели, можем вернуть уважение. В любом случае, действуя так, если и не обратим врагов в друзей, то пищи для подпитки духа раздражения нами давать не будем.
Любить врагов своих, - значит выявлять и устранять в себе то, что их и делает нашими врагами, что подпитывает их чувство неприязни, ненависти к нам.  Благо творить ненавидящим нас обозначает, в первую очередь, искоренение внутреннего зла. Тем самым мы лишаем пищи и злые чувства, рождаемые по отношению к нам в душах окружающих. В любом случае, когда не даём злу возможности найти основание в нашем сердце, тем самым, уже сотворяем добро. Благожелательное отношение к тем, кто нам вредит, вовсе не предполагает попущение злу, напротив, смирение своего духа, позволяет ему непрерывно наращивать мощь сопротивления злу. Зло должно побеждать силой, но силой, которая не загоняет его в глубины души, а лишает необходимой пищи. В противном случае зло будет подобно зверю, загнанному в клетку, готовому в любой удобный момент накинуться на людей.


Невероятно важен для общения наш язык. Часто сам характер судьбы зависит от того, как и что мы говорим. Именно несдержанность в словах является главной причиной конфликтов. Сказанное слово – это меч, вытащенный из ножен. Уже только один вид оружия, готового к употреблению вызывает негативные реакции. Тот, кто всё время пытается оружие применить получает и соответствующий ответ. Враги и недоброжелатели нас будут не только окружать, но и умножаться до тех пор, пока не победим внутреннего врага. Главным орудием его является слово.  Мудрый говорит себе: «Язык - враг мой». Пока его не обуздать, не смирить до тех пор будут осложняться проблемы общения с окружающими.


Спору нет, правду необходимо доносить до людей. Но вопрос в том, что часто правильные слова либо никакого ответа не вызывают, либо приводят к недобрым последствиям, вызывая в сердцах, на кого направлены, раздражение и гнев. Без ответа остаются слова тех из нас, кому уже не доверяют, по причине того, что всё сказанное ранее ими не соответствовало делу. Кроме этого, если пытаемся донести до других словами то, что, хотя, и понято умом, но не было пережито, прочувствовано сердцем, то в них будет отсутствовать дух, способный зажечь в душе собеседника доверие к ним. Слова доходят до других тогда, когда идут из глубины души, а не выражают сиюминутные эмоции.  Огонь последних может только воспламенить такие же поверхностные чувства у тех, с кем имеем дело. В каждом произносимом слове имеется и сила, которая их заставляет произносить. Через них в души окружающих передаётся наше настроение, наш дух. Когда он «ни холоден, ни горяч», и самые верные слова окажутся пустыми, но не безвредными. Ибо когда, слова говорятся ради слов, либо ради прикрытия нечестивых замыслов, доверие к ним, как вестникам истины стирается. 

Пустые слова делают напрасно потерянным и время общения с другими людьми.  А если слова - есть отражение злых умыслов, насколько бы безобидными они не казались, наносят раны в первую очередь душе их произносящего. Даже если после осуждения кого-либо у нас наступает облегчение, оно ложно, ибо при этом только гордыня наша получает порцию своей пищи. Всякое укрепление злой страсти закачивается ослаблением жизненных сил. Если не угашать стремление к злословию, то это приводит к такой настройке души, при которой и в сердцах окружающих людей начинают возникать недобрые чувства.  Необходимо помнить, - печать нашего духа накладывается на то, с чем он имеет дело. Если он наполняется злыми энергиями, то и окружающих людей будет возникать соответствующее настроение. Человека, недоброжелательно настроенного вольно или невольно окружение будет стремиться отторгнуть. Поэтому и возможность общения для него будет затруднена. Люди преимущественно стремятся к тому, чтобы в результате взаимодействия с другими силы их, по крайней мере, не истощались, настроение не портилось.
 
Мудрость проявляет тот, кто, несмотря на гнёт внешних обстоятельств, стремится к тому, чтобы они не подавляли настроение, не приводили в состояние уныния. Если неблагоприятное событие наступило, то тяжесть его прямо зависит от нашего настроения. Беду, неприятности легче всего переносить, когда рядом есть те, с кем можно поделится своими переживаниями, опасениями. Когда же человек уходит в свои проблемы с головой, тогда он и перестаёт видеть выход из них. Любая задача, с которой сталкиваемся, имеет решение. Но на неё следует посмотреть со стороны, и лучше всего глазами близкого человека, ибо непрерывные переживания делают ум и сердце неспособными увидеть в свете истины причины происходящего. Замыкаясь в себе, изначально предполагая, что никто нам не придёт на помощь, мы лишаем себя общения с рядом находящимися. А ведь среди них почти всегда есть те, на кого можно опереться.

Если проходим какое-либо испытание, всегда есть и средства облегчения их. Сила рождается во взаимодействии с союзниками. Беда не должна нас загонять в тупик, тогда она и становится бедой. Правильно поступает тот, кто слушает свою совесть, а она, неизбежно, направит нашу душу к Богу.  Он приведёт нас к тому, кто сможет нас и выслушать, и помочь. Нередко нам только и нужно для принятия верного решения наличие доброго собеседника.  Никто нам помочь без нас не в состоянии, но для обретения силы, необходимой для преодоления трудностей необходимо иметь рядом с собой того, кто может нас выслушать без осуждения. Поэтому нам всю свою жизнь следует следить за тем, чтобы по причине недоброго отношения к людям, вызванного дурным настроением, они от нас не отвернулись. Нельзя быть всегда недовольным. Мы получаем то, что заслуживаем. Можно рассчитывать на большее по сравнению с тем, что имеем, но только тогда, когда наш дух не находится в состоянии угасания. Чтобы этого не происходило, у каждого есть достаточно сил. Рядом всегда находятся те, кто нас лучше, сильнее и на кого можно опереться. Хотя за нас никто не решит наши проблемы, но тот, кто, на самом деле, желает их решать, всегда сможет получить в виде дара силы у тех, с кем может найти общий язык.

Человек окружает себя непонимающими его людьми, только потому, что сам не старается их понять. Когда, не разобравшись в позиции, в интересах человека, взаимодействующего с нами, действуем против него, тогда он невольно начинает испытывать к нам враждебные чувства. Нужно понимать, люди обычно поступают исходя из своих интересов. А действуют не против нас, но преследуя свои цели. И когда мы находим доводы, поясняющие, что их поступки наносят нам ущерб, они смогут их и скорректировать.  Самая распространённая ошибка, приводящая к разрушению общения, в том, что мы воспринимаем в виде недружественных действий в отношении себя обычную практику решения людьми своих проблем. Начинать защиту своих интересов должны не с активных действий и перевода «ближних» в категорию «дальних», а с разговора «по душам».  Часто те, кого уже записали в недругов, сами не могут понять, почему по отношению к ним совершаем недружественные действия, или прерываем с ними общение.

Основные причины враждебности к нам кроются не в позиции окружающих людей, а в нашей гордыне. Именно самолюбие делает нас невыносимыми в отношениях с ближними.  Когда происходящее рассматриваем сквозь призму сугубо личных интересов, именно тогда с нашими интересами перестают считаться. Исполнение наказа Христа любить ближнего как самого себя всегда позволяет к своим силам прибавить и его возможности, причём, не отнимая энергии у него, а прибавляя её.   Когда люди начинают действовать сообща и преследуемые ими цели не предполагают нанесение ущерба «третьим лицам», т.е., направлены на создание истинных благ, тогда происходит умножение энергии всех участников общего дела. В народе подмечено: за добрые дела «воздаётся сторицей». Многие попытаются опровергнуть эти слова примерами своей жизни, но это только по не знанию, из-за поверхностности рассуждений.  Любое усилие, предпринимаемое нами для угашения недобрых намерений, злых чувств ослабляет и силу воздействия на нас неблагоприятных факторов жизни.

Главной защитой человека от окружающего зла является энергия, рождаемая доброжелательным, и, тем более, любящим сердцем. Тьма скрывает под своими покровами происходящее только до тех пор, пока не будет зажжён свет, так и зло отступает от того, кто настраивает свою душу на сотворение добрых дел. Крайне важно нам следить за состоянием своего настроения. Когда оно начинает ухудшаться, необходимо применять силу, проявлять волю для того, чтобы отвлечься от тяжёлых переживаний, которые заставляют нас отказываться от общения с близкими. Уныние потому относится к числу смертных грехов, что лишает людей, находящихся в его власти веры, а, следовательно, надежды и силы. Пока человек не заставит себя выйти с проблемами, которые его угнетают «на люди», а за тем к Богу, до тех пор и помочь ему невозможно. Сила прибывает к тому, кто сам начинает проявлять силу. А пока мы живы, т.е., у нас есть время, значит, есть и сила для изменения своей жизни.

Лучшее средство защиты от воздействия на душу недобрых энергий, - доброе расположение духа, обеспечивающее такой характер общения с окружающими, при котором в их сердцах не загорался бы огонь раздражения. Это касается не только друзей, но и тех, кто нас к таковым не относит. В большинстве случаев замышляющий против нас недоброе, ищет для этого повод. Мы его не должны давать. Для этого, прежде всего, следует самим угасить в сердце недобрые чувства к тому, кого считаем противником.  Христос наказывает молиться за врагов потому, чтобы сами очистили своё сердце от того, чтобы злой дух недруга не нашёл в нём пищи. Тогда он начнёт от нас отступать. А любое ослабление зла уже есть добро.

«И слепому, и прокажённому, и повреждённому рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение как образу Божию. Что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собою, чтобы тебе не иметь недостатка в любви». (Святитель И. Брянчанинов. Творения. О любви к ближнему). Эти слова не опровергают предупреждений из Св. Писания о необходимости избегать прямого общения с «собранием нечестивых». Коллективное настроение имеет сильное влияние на отдельного человека. У большинства из нас вера в истину настолько слаба, что в вопросах добра и зла предпочитаем опираться на мнение окружающих людей. И чтобы не выделяться из круга, в который входим, начинаем действовать так, как в нём принято.


Понятное дело, что в устойчивых группах существуют вполне определённые принципы, которых обязаны придерживаться её члены. Люди, чьё религиозное чувство слабо развито, часто не в состоянии ощутить опасность вхождения в сообщества, преследующие далеко не праведные цели. Это только кажется, что деструктивные группы распознать легко.  Как раз те, кто бравирует своим антиобщественным поведением – это просто несмышлёные дети по сравнению с высокоорганизованными элитарными сообществами, на чьих флагах начертаны самые человечные лозунги, но вся деятельность которых сводится к отчуждению чужой энергии. Поэтому, вовсе не является причиной для радости, когда вы, или ваши близкие могут «на равных» общаться с представителями таких кругов. Не обязательно это те, кто при власти, богатстве и славе. Вспомните о «фарисейской закваске» вполне добропорядочных, благочестивых, «благотворящих» граждан. Вот кого больше всего следует опасаться, ибо они сеют вокруг себя самую страшную заразу – дух самодовольства. Среди таких людей встречаются и вполне бесстрастные, не одержимые страстью осуждения и превозношения, но не из-за любви к ближним, а по причине презрения их.


Высшая форма межличностного общения не требует непосредственного контакта и слов. Можно быть как угодно далеко от того, с кем не прекращаешь диалог. Люди, к которым обращаемся, могут находиться вообще за границей земного существования. И, тем не менее, обмен добрыми энергиями будет происходить.  Там, где наше внимание, туда куда направлена наша молитва, там мы и присутствуем. Ведь человек, - это ещё и дух, для которого неведомы ни время, ни пространство.  Сказано: «Жертва Богу, дух сокрушён». Когда освобождаемся от гнёта страстей, и любовь очищается от грязного налёта похоти, тогда душа, сердце и разум, сливаясь, рождают силу, соединяющую нас со всеми членами нашего рода, и с каждым о ком мы проявляем заботу, тем более с теми, о ком молимся.

 Для человека, поднимающегося «по лествице» праведности достаточно вызвать образ человека в памяти сердца, для того чтобы продолжить с ним общение. Самый короткий путь к людям пролегает посредством обращения к Творцу, общему Отцу. Нити судеб всех живших и живущих сходятся во времени в одной точке. Устремляясь к ней, мы без труда можем поддерживать связь с каждым, о ком помним и заботимся. Часто посредством одних дел, насколько бы они не казались основательными, оказать помощь человеку невозможно. Ибо мы не в состоянии определить, что ему на самом деле необходимо.

С абсолютной уверенностью можно утверждать то, что, когда сердечно молимся за человека, сила, необходимая ему будет прибывать. Но молитва будет действенной, если наш дух находится в состоянии очищения от зла и греха.  «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?». (1 Ин. 4:20:14). «Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти». (1 Ин. 3:14). Спросим себя, если «пребываем в смерти» по причине того, что наше сердце съедает раздражение, ненависть, самолюбие… можем ли кому-либо помочь, даже если при этом потратим всё своё богатство, употребим всю имеющуюся власть. По-настоящему любящее сердце самого последнего нищего способно дать терпящему бедствие человеку то, чего не сможет он получить, имея все блага земные. Они душу от смерти не спасут, даже если каким-то чудом смогут и продлить дни земной жизни. Но время для нашего спасения испрашивает тот, кто молится за нас, стремясь к сохранению чистоты своей души.


«Нет во мне силы: потому что Дух не приходит ко мне на помощь, Дух Всесвятой и Всеблагий, восстановляющий соединение ума, сердца и тела, которые разобщены страшным падением человека. Без всемогущей, творческой помощи Духа одни мои собственные усилия тщетны! Он многомилостив, человеколюбив бесконечно: но нечистота моя не допускает Его ко мне». (Святитель И.Брянчанинов. Творения. 368). Невероятно, что человек во внутреннем мире которого царит хаос и разобщение, сможет найти общий язык с окружающими его людьми. А если и находит, то для того, чтобы отвлечься от происходящего во внутреннем круге собственной жизни. Если нет положительных ответов на вопросы совести, её начинают глушить или выходить из круга внутреннего во внешний. В котором для каждого беглеца-дезертира найдётся возможность для самооправдания. Мы ищем общения с теми, кто позволит снять с себя ответственность за свою непутёвую жизнь. Ведь проще всего в ответ на вопросы, рождаемые в сердце говорить: «мы поступаем как те, с кем имеем общение». Желание примкнуть к людям, позволяющим найти оправдание своим преступным наклонностям, недостойному поведению приведёт только к тому, что и наши несомненные достоинства, природные задатки и таланты обратятся в ступени, ведущие на дно жизни.


В каком бы состоянии не находились рядом с нами всегда окажется тот, на кого можно опереться. В каждом человеке остаётся нерушимой его основа – образ Божий. Слабости, пороки, недостатки, страсти, болезни – это лишь подобие грязи, скрывающей     блеск драгоценного кристалла. Зло оснований в вечности не имеет. Оно не является необходимой частью жизни, т.е. неестественно. Поэтому общение будет носить нормальный характер тогда, когда в результате либо на нас опираются для освобождения своей души от зла и лжи, либо мы подтягиваемся к вершинам добродетелей, достигнутых другими.

Как можно преодолеть внутреннее разобщение между «умом, сердцем и телом» на которое указывает И. Брянчанинов? В обычной практике жизни люди начинают общаться тогда, когда у них появляются общие цели. Они могут быть и не совсем осознаны, но общий язык можно находить только при условии, что общее настроение душ, вступающих во взаимодействие, совпадает. Опыт показывает, что люди, при опасности могут проявить чудеса находчивости, выживаемости, выносливости. Многие перед лицом болезни способны собрать такие силы, которые позволяют выйти из самых тяжёлых её проявлений. Для обретения внутреннего единства человеку достаточно понять то, что он находится в недостойном состоянии, что он способен решать те задачи, которые кажутся неразрешимыми. Прежде всего, следует обратить внимание на свои слабости, недостатки, т.е. на то, что ограничивает нашу свободу. Пока, например, хозяин жилища не осознает того, что в нём следует навести порядок, до тех пор не будет проявлена и воля к этому. Указаний на то, что следует нам в себе изменить мы найдём множество, обратив внимание на характер нашего общения с ближними. В их отношении к нам, как в зеркале отражаются все наши пороки, дефекты. Если нами недовольны, то именно это и указывает на необходимость выяснения причин в своей душе. Надо чётко понимать не только то, за что нас порицают, но и за что хвалят.  Иная похвала, неизмеримо хуже осуждения, ибо является пищей гордыни, обращающей любые добродетели в пороки.

Насколько необходимо нам общение с окружающими людьми, вхождение в ту или иную группу можно определить исходя из того, какие задачи ставим перед собой. Если мы желаем найти оправдание своим слабостям и дурным наклонностям то, нас словно магнитом железо будут притягивать люди, которые грязнее нас.  Ибо на их фоне мы не будем выглядеть совсем уж мерзко. По крайней мере в своих глазах. Равнение на тех, кто равен нам, не говоря о тех, кто в чём-либо нам уступает, неизбежно приведёт к сужению границ личных возможностей.  Любой нечестивец, творящий беззаконие, только на первый взгляд обладает силой. На то, что получено путём обмана, отчуждения, захвата, опереться невозможно. Прилив силы, а, следовательно, подъём к вершинам жизни, можно получить только посредством проявления согласованных усилий сердца, ума и тела по преодолению границ своих возможностей, посредством обретения свободы от того, сердце наполняет ненавистью, завистью, похотью; тело –  делает ненасытным чревоугодником, а ум ищущим оправдание всему этому.

Нам необходимо искать общения с теми, кто имеет положительный опыт обретения свободы от недостатков, дурных привычек и болезней.  При этом не стоит вводить себя в заблуждение – с нами рядом святых нет, но обязательно есть те, кто стремится к очищению своего внутреннего мира от зла и греха. Это могут быть и те, кто кажется нам слабым, больным и нищим, а потому мы них внимания не обращаем. И напрасно! Сила рождается в результате усилий, обеспечивающих превозмождение немощи. Опереться можно не на того, кто обладает мощью земных благ, а на того, кто обладает мощью воли к жизни. Воли, стремящейся к приведению поступков, намерений, мыслей в соответствие с требованием совести, нравственного закона. Тот, кто это делает и очищает душу до состояния, обеспечивающего ей возможность получения благодати Божией, творческой силы. Нам следует вокруг себя искать именно таких людей. Общение с ними позволит и нам увидеть в себе то, что следует преодолеть; позволит понять, как недостатки преобразовать в достоинства.  А в сообществе нечестивцев нас только научат, как замаскировать порок под добродетель. Здесь нет необходимости освобождаться от дурных наклонностей и привычек, ибо им придаётся статус достоинства. Определяя круг своего общения, нам, прежде всего, следует прекратить лгать самим себе. Никто из нас пока жив, не лишён способности различать добро и зло, а потому всегда находимся во власти закона свободы выбора, т.е. отвечаем за каждый сделанный шаг, за каждое сказанное слово.

                ЭТИКА СМЕРТИ
 
Патриархи Восточно-Кафолической Церкви в послании своём говорят: «Души людей, впадших в смертные грехи, и при смерти не отчаявшихся, но ещё до разлучения с настоящей жизнию покаявшихся, только не успевших  принести никаких плодов покаяния, каковы: молитвы, слёзы, коленопреклонения при молитвенных бдениях, сокрушение сердечное, утешение бедных и выражение делами любви к Богу и ближним… души таких людей нисходят  во ад и терпят за учинённые ими грехи наказания, не лишаясь впрочем, надежды на облегчение от них. Облегчение же получают они по бесконечной благости, чрез молитвы священников и благотворения, совершаемые за умерших, особенно силою Бескровной Жертвы, которую в частности приносит священнослужитель для каждого христианина о его присных, вообще же за всех повседневно приносит Кафолическая Апостольская Церковь». (И. Брянчанинов. Слово о смерти. Стр. 77).


У Бога все живы, указывает нам Св. Писание. Поэтому всегда остаётся возможность внесения в жизнь добрых изменений.  Мир един, всё в нём взаимосвязано, в том числе «мир видимый и невидимый», мир живых и усопших. Главное, нам всегда следует помнить в том, что пока у нас сохраняется время земной жизни, мы обладаем свободой выбора, а, следовательно, возможностями исправления допущенных ошибок, совершённых грехов и злодеяний. Это происходит, когда начинаем к своей жизни относиться ответственно, т.е., стремиться к тому, чтобы наша воля соответствовала воле Божией. Выше неоднократно указывалось на то, что Его воля в том, чтобы устраняли из своей жизни то, что превращает её в смерть; то, что наши достоинства обращает в пороки, добродетели в страсти; а силу в слабость; то, что наше бытие наполняет болезнями, привычками, страданиями, которые не очищают душу. Сказано, что вокруг одного спасающегося спасаются тысячи, ибо благодатная сила, рождающаяся в результате совершения нами благих дел, проникает к самому основанию жизни не только своего, но и всего человеческого рода.


Следует понимать, что истинным благом для нас будет только то, что позволяет очищать от зла и греха свой внутренний круг жизни, преодолевать состояние разобщения между «сердцем, умом и телом» (И. Брянчанинов). Когда человек прилагает соответствующие усилия, то их последствия касаются всех близких людей, в том числе тех, кто перешёл рубежи земной жизни. Надо понимать, что для нас время земной жизни, - это время данное, как возможность проявления себя, как образа Божия. Это время очищения и испытания своего духа, освобождения души и тела от того, что делает их темницей для духа, не позволяющей искре Божией вспыхнуть чистым пламенем, освещающим наш путь к истине, к Небу. В этом случае мы последовательно готовимся к главному испытанию земного существования – смерти. Каждый их живущих обязан помнить о том, что груз совершённых и не исправленных ошибок неизбежно ляжет на плечи его потомков.  В результате сотворения нами блага, облагораживается не только собственная жизнь, но и облегчается посмертная участь предков.
 
Творя молитву, данную нам Василием Великим, просим: «И даруй нам бодренным сердцем и трезвенною мыслью всю настоящего жития нощь прейти, ожидающим пришествия светлаго и явленного дне Единородного Твоего Сына…».  Целью земной жизни является подготовка к смерти, как к переходу границы, отделяющей мир, видимый от невидимого. Место, в котором можем оказаться в инобытии, определяется нами в этом бытии. Недаром земное существование сравнивается с пребыванием в ночи. А, как известно, после её наступает день, и то, что скрыто под покровом темноты проявляется. В этой жизни от нас скрыт мир невидимый. О том, что происходит в нём, можем только смутно догадываться, так же, как и том, что находится в незнакомой местности под покровом ночи. Но нам непрерывно даются указания на то, что всё совершаемое и в сердце, и в уме имеет вполне определённые последствия.


Если всё своё время и силы направляем на решение задач сугубо земного характера, то достигнутые успехи могут оказаться хуже всякого проклятья. Ибо расширение границ земных владений нередко происходит в результате полного забвения о существовании вечных ценностей, достижение которых возможно только одним путём: раскрытия своих возможностей, наращивания силы духа, расширения границ личной свободы, обеспечивающей независимость нашу от внешних обстоятельств жизни, привычек, болезней.


Если наш дух имеет только опыт обретения земных благ, если душе нашей чужд свет небесных сфер, которому могут открываться и сердце, и ум наши в земной жизни, то перейдя границы Царства небесного, душа, конечно же, постарается сама спрятаться от его сияния. Глаза человека, привыкшего к темноте, могут быть серьёзно повреждены, при виде солнца. Время нашей жизни и отведено для того, чтобы подготовить себя к наступлению дня. Поэтому и говорится о необходимости сохранения бдительности сердца, чтобы сохранять внутренний мир от проникновения в него злых сил, и трезвости ума, для предотвращения проникновения в него лжи. В результате такого рода усилий происходит очищение внутренних сфер нашей жизни, душа обретает опыт взаимодействия с Духом Святым, и после расставания с телом, она не станет искать от Него убежища.
 
Сияние Святой Троицы несравненно сильнее солнечного света. Это необходимо помнить и предпринимать усилия, принуждать себя к тому, чтобы следовать требованиям совести – внутреннего света души.  Кто это делает, тот и подготавливает свой дух к неизбежной встрече с Царём Небесным, Душой Истины, тот и сможет вынести Его сияние, уничтожающее всякую тьму. Представьте себе, что будет происходить с душой, наполненной до краёв злобой и ложью, душой, которая не отделяла от себя в земной жизни греха, т.е., недолжное состояние принимала как естественное?


Конечно, никто за пределами этого мира душу нашу специально мучить не станет, она сама будет страдать по причине того, что ей откроется то, чего она сама себя лишила, когда у неё была свобода, время и сила. Она поймёт, что ей были даны все предупреждения и указания о том, что может нанести ущерб. Она увидит и последствия своих деяний, которые лягут тяжёлым бременем на потомков, и то, как жизнь некоторых из них окажется сломленной под тяжестью последствий её деяний на земле. Как можно облегчить страдания того, кто всё знает, всё видит, но ничего сделать для предотвращения катастрофы не может, понимая, что у него были ранее для этого все возможности, которые по его вине не были использованы? 
            
Каждый человек несёт груз ответственности перед всеми своими близкими, на том, что с ними происходит, лежит и печать его духа. «Вем, Господи, яко Ты, Судия мира сего, грехи и нечестия отцев наказуюши в детях, внуках и правнуках даже до третьего и четвёртого рода: но милуеши отцев за молитвы и добродетели чад их, внуков и правнуков». Все люди, проходящие земной путь, являются чьими-то потомками, а большинство и теми, кто имеет своё потомство, потому несут прямую ответственность за происходящее с ними. Бывает и так, что дети уходят из этого мира раньше родителей. В молитве родителей за умерших детей есть просьба: «Прости, Милостивее и наша родительская согрешения, да не пребудут они на чадех наших: вем, яко множицею согрешихом пред Тобою…».  Бдительность сердца и трезвость ума должны быть многократно умножены у тех, кто «потерял» своего ребёнка.
 
Много может быть причин этому, в том числе скрытых для нашего понимания, но в одном мы должны быть твёрдо уверены: за все, что происходит с нашими близкими, лежит и доля ответственности на наших плечах. Только осознание этого не должно нас вводить в состояние уныния, а пробуждать силу, которую можно было бы направить на сотворение блага. Общая благотворительность, не конкретное благо никому облегчения не принесёт. Результаты наших усилий должны быть проявлены в изменении к лучшему судьбы хотя бы одного человека. Этого нам достичь невозможно, если не будет происходить преображения собственной души. Другому человек способен дать только то, что имеет на самом деле.  Силу, укрепляющую основание жизни ближнего, может дать тот, кто укрепляет собственную волю к жизни, т.е. очищает сердце, ум и тело от греха и зла.  Кто не видит своих недостатков, допущенных и допускаемых ошибок, тот не будет в состоянии и что-либо менять в своей жизни, потому и благо сотворить не сможет, хотя бы и обладал полнотой власти и материальных возможностей.  Купить ни счастье, ни душевное здоровье, ни свободу, ни таланты нельзя. Они проявляются в виде следствий устроения космоса во внутренних сферах своего бытия, через исполнения заповеди о Любви.

Пока живы, у нас всегда сохраняется возможность исправления допущенных и нами и нашими предками ошибок, даже если по нашей вине груз их обрывает линию земной жизни близких. Когда это происходит, у нас остаётся только один выход – умножать силу сопротивления злу и греху, которая неизбежно проявится в добрых изменениях судьбы и тех, кто от нас ушёл, и тех, кто остаётся рядом с нами.  Пока нас не покидает память о покинувших этот мир, между нами сохраняется незримая, но реальная связь. Она обеспечивает приток благодатной силы и нам, когда вступаем на путь осуществления добрых дел. Именно эта сила часто нас сохраняет от собственной погибели, когда оступаемся в жизни и терпим бедствие. Любой человек в земной жизни обладает ни с чем несравнимым даром – временем, т.е., возможностью осуществления выбора, позволяющего укрепить жизнь.

После кончины человека говорят его ближним: «Приказал долго жить». Эти слова содержат неимоверной глубины смысл, через них нам передаётся просьба о том, чтобы мы использовали своё время не впустую, а для решения, в том числе, задач, которые не смог решить усопший. Пожелание долгой нам жизни связано с надеждой на то, что мы используем время для совершения по-настоящему добрых дел и ради его памяти, посредством которых не будет прервана связь между мирами, видимым и невидимым. Но дела наши будут пусты и напрасны, если в нашей душе не пламенеет религиозное чувство, если связь наша личная с Царством Небесным не укрепляется. «Тем же милостив тому буди, и веру я же в Тя вместо дел вмени, и со святыми Твоими яко Щедр упокой: несть бо человека, иже поживёт и не согрешит».  Когда в нашем сердце отсутствует вера, то мы легко впадаем в заблуждения и по-настоящему злые дела принимаем за добрые. Ведь всякое деяние, вроде бы и имеющее светлые последствия, неизбежно становится тёмным, если даёт пищу нашей гордыне. Главное для того, кто покинул нас в этом мире то, очищаем ли мы свою душу от скверны зла, греха, страсти. Ибо только когда это совершаем, наша душа становится местом соединения небесного и земного царств. В этом случае тот, кто нуждается в силе спасения, её получает. 

Православная этика отношения к умершим точна и конкретна. Она указывает именно на то, как следует относиться к каждому событию смерти. Помимо общей молитвы об усопших, имеются молитвы за детей, родителей, вдовцов, вдов, внезапно умерших и за всякого умершего. «Помяни, Господи, и вся в надежди воскресения и жизни вечныя усопшия… и нас помилуй».  «Подаждь, Господи, оставление грехов всем прежде отшедшим в вере и надежди воскресения, отцем, братиям и сестрам нашим и сотвори им вечную память».
 
Память, которую должны сохранять об усопших, необходима и нам, а, может быть, в первую очередь именно нам.  Ибо в этом случае очень вероятно то, что мы, вольно или невольно, станем повышать степень своей ответственности за свою жизнь, а потому и будем стремиться к её преображению. Тогда помять наша об усопших откроет двери не печали и унынию, обращающих нашу жизнь при жизни в смерть, а душу для обретения благодати Божией. Наши плач и слёзы покинувшим этот мир нужны только в одном случае, если посредством их начнём очищать собственное сердце и ум от последствий совершённых ошибок, погрешностей – грехов. 

Памятование о смерти, конечно же, школа мужества и мудрости. Перед лицом смерти паникует только тот, кто в течении своей жизни вёл себя как трус, избегающий всего, что напоминает об опасности. Не желающий размышлять о смерти, закрывающий ум и сердце от сведений, которые нам даёт Евангелие и Церковь (без них самостоятельно обрести правду о смерти невозможно) мало что знает и о жизни. Как можно уберечь собственную душу от падения, если не обращать внимания на предостережения, которые нам даёт Отец небесный, в том числе посредством голоса нашей собственной совести?  Человек, уничтожающий в себе память о смерти разрушает основание собственной жизни, а потому лишает надежды и тех, кто нуждается в силе, рождаемой в результате утверждения в нашей душе добродетели.

Ничто не подвигает нас совершение добрых дел, как осознание своей ответственности перед теми, кто самостоятельно, без нашей помощи, не способен справиться с ситуацией, в которую попал. К таким людям относятся и покинувшие этот мир наши родители-прародители. Можем ли утверждать, что ушли они без груза греха. Если не сможем им помочь в течении своей жизни, то можно ли ручаться за то, что и нам помогут те, кто останется после нас?
             
Из молитвы детей за усопших родителей.  «Прибегаю к Тебе аз, сирый, стеня и плача, и молюся Тебе: услыши моление мое и не отврати лица Твоего от воздыханий сердца моего и от слез очей моих». Чтобы быть услышанным необходимо высказываться, необходимо чтобы на нас обратили внимание. Просьбы наши могут быть удовлетворены, когда есть не только понимание того, о чём просим, но и сердце согласно эту помощь принять. В обыденной жизни нередко случается, что то, о чём мыслит ум, совесть не приемлет. Чтобы наши молитвы были услышаны, прежде всего, следует обратить на состояние своей души. Человек способен очень искусно имитировать то или иное настроение, причём, бывает почти уверен в искренности испытываемых чувств. И слёзы могут литься из глаз ручьями, и уста будут произносить правильные слова, только дух может оказаться совершенно безучастным к данным действиям, ибо будет находиться там, где рассредоточены преследуемые нами цели. Сила наша там, куда направлено внимание. То, о чём непрерывно памятуем, с тем и имеем дело.

Каждый человек есть и живая память об усопших родителях. В нас сосредоточены и все их чаяния, и надежды, накладывают на нас отпечаток и их недостатки, пороки. Самым лучшим и для нас, и для них будет то, если мы, с одной стороны, станем проявлять свои лучшие качества, оправдывая их ожидания; с другой стороны – преодолевать в себе то, на что им не хватило воли, времени, ума. Силы сердца и ума должны быть направлены на узнавание и преодоление в себе того, что приводит нас к непрерывному совершению ошибок. Для этого ничего особенного не нужно делать. Просто следует обращать внимание на то, что происходит в душе «прямо сейчас». Делая это, хотя бы время от времени в течении каждого дня, мы обязательно будем обнаруживать во внутреннем круге своей жизни то, от чего следует освободиться и то, на что можно опереться.

«Воздыхание сердца», «слезы очей моих» о которых говорится в молитве об усопших родителях, действительно способны будут облегчить им участь, если послужат тому, чтобы в нас пробуждалась сила, освобождающая от рабства злу и греху, т.е. от проявления   разнообразных слабостей, зависимостей. Когда нами начинает двигать любовь, а не похоть и самолюбие, мы и начинаем преодолевать границы, разобщающие нас с другими, в том числе, с покинувшими родителями. Чего Господь даёт каждому живущему на земле в избытке? Конечно же, - это поводы для того, чтобы становиться лучше, совершеннее и указание на то, что необходимо для этого делать. А кто внимает Его наказам, тот получает и Его помощь, благодатную силу, преображающую жизнь.

Добрая память о родителях должна быть сохраняема при любых обстоятельствах. Не нам судить тех, кто передал нам дар жизни. Главное то, что мы живы, а если не здоровы и не счастливы, то если и есть вина в этом предков, то, в любом случае, она не настолько велика как наша, возникшая вследствие безответственного отношения к своей жизни.  Раз мы пришли в этот мир, то уже имеем необходимое для ведения достойной жизни. В ней нет такого недостатка, который нельзя было бы обратить в достоинство. Посмотрите на окружающих, разве не найдёте среди них тех, кто изначально был в несравненно худших условиях, чем мы, но превзошедший нас силой своего духа. Потому, даже те из нас, кто родителей своих не знает, не должен в них видеть причины своих слабостей.

Восхождение наше к Небесному Царству, начинается с прощения и почитания тех, кто дал нам жизнь. А если так случилось, что на самом деле их недостатки превосходили достоинства, то это только прямое указание нам на то, чего сами не должны повторить в своей жизни, чтобы не передать порок своим потомкам. Нет ничего естественнее в жизни, чем то, когда дети становятся лучше родителей. Часто именно не сила и достоинства последних служат причиной нашего становления, а не желание совершать ошибок родителей. Поэтому нет ни одного оправдывающего обстоятельства для того, кто непочтительно относиться к усопшим предкам. Наша главная задача следить за тем, чтобы их пороки не проявили над нами власть, а это случается, как раз с теми, кто продолжает сваливать вину за свою жизнь на тех, кто её дал. Нам необходимо следить за тем, чтобы родовые пороки не были бы переданы своим потомкам, или хотя бы сила их была уменьшена.  «Ты, милосердый Отче отцев и чад! Даруй мне, во вся дни жизни моея, до последняго издыхания моего не переставати памятовати о усопшем родителе моём в молитвах своих…». Если сохраняем добрую память о давших нам жизнь, пока и сами живы то, не будет прервана живая связь со всем своим родом.  А сила, возникающая из данного единства, поможет нам преодолевать самые тяжёлые обстоятельства бытия. 

Когда вступаем на путь преображения своей жизни, а этому способствует осознание ответственности перед своими предками, тогда и их молитвы за нас окажутся более действенными. У Бога все живы, потому можно с уверенностью сказать, что не остаёмся без молитвенного попечения со стороны тех, кто этот мир покинул. Но помощь оказать можно тому, кто сам сотворяет в своей жизни благо. Делая это, мы и способны открыть свою душу для восприятия Божией благодати, испрашиваемой для нас нашими родителями.
 
Из молитв вдовца. «Владыко Вседержителю! Ты благоволил еси супружеский союз мужа и жены, егда рекл еси: не добро бытии человеку единому, сотворим ему помощника по нему». Каждый муж достоин той супруги, которую дал ему Господь. И если так получилось, что она ушла в мир иной прежде своего мужа, то он лишается своей естественной, возможно, лучшей части. Поэтому невероятно важным является обращение внимания в себе на то, что могло послужить причиной её ухода. Он мог оказаться и преждевременным по причине надрыва от тяжести того груза, который супруг возлагал на плечи жены. Вдовцу необходимо разобраться в себе, определить то, что оказалось невыносимым для близкого человека, который будет продолжать нести этот груз и там, до тех пор, пока мы не начнём изменяться в добрую сторону. Сокрушение и плачь о дорогой потере, уместны только тогда, когда это служит укреплением основания собственной жизни. Утрата жены есть указание на то, что необходимо усилить контроль за происходящим в сердце и уме, с тем, чтобы своё время не растрачивать напрасно в тяжёлых переживаниях, которые, если им не сопротивляться, способны вывести нас на смертельно опасный путь поиска средств забвения. Именно это и будет являться самым тяжёлым ударом для усопшей супруги. Она, вполне вероятно, сама старается своими возможностями помочь оставшемуся на земле мужу, но сила может быть принята тем, кто сам проявляет силу духа.   

Из молитвы вдовы. «Ты, Господи Владыко всяческих, благоволил еси сочетати мя со единым из рабов Твоих, во еже бытии нам едино тело и един дух; Ты дал еси мне сего раба, яко сожителя и защитника». После смерти мужа, защитник у вдовы может быть только Господь. Нередко бывает, что найти другого супруга не представляется возможным. Тогда силу для продолжения жизни может дать только вера. «Молю и прошу Тя, Господи, даруй ми во вся дни жизни моея не переставати молитися о усопшем рабе Твоем, и даже до исхода моего просити у Тебе, Судии всего мира, оставление всех согрешений его и вселения его в небесные обители…».  Если строго следовать православной традиции, а мы как раз и пытаемся исследовать этот вопрос, то у супругов может быть настоящим только один супруг. Они оба составляют единое целое. После ухода из земной жизни одного, второй может и должен на метафизическом уровне сохранять единство с ним. У Бога все живы. Посредством памяти и молитвы супруги способны осуществлять живую связь между собой, независимо от того, что находятся в разных ипостасях бытия. В человеческой душе не прерывается взаимодействие между миром, видимым и невидимым. И наши просьбы к Создателю и святым будут услышаны, если   будем стремиться к ведению достойного образа жизни, связанного в первую очередь с укреплением своего религиозного чувства, с исследованием в свете совести всего что происходит в уме и сердце, тогда промахов, ошибок, погрешностей-грехов в делах будет значительно меньше. Потому и просим: «Веру вместо дел вмени мне», что и усопшего супруга, который не может совершать дел, будет укрепляться вера, а, следовательно, появится возможность облегчения посмертной участи.

Укрепление единства между супругами, взаимная поддержка могут не прерываться даже если их и разделяет смерть. Главное, чтобы оставшийся в земной жизни продолжал исполнять дело преображения своей души, и не впадал в отчаяние и уныние. Надо понимать, что молитва даёт возможность преодолевать разлуку с близким человеком. Он может оставаться частью нашей души и тела. Для этого мы не должны вычёркивать его из своей жизни, а память о нём, молитва за него, поможет умножить силы собственного духа, что позволит преодолеть и самые тяжёлые обстоятельства жизни. Если Господь с нами, то кто может нам навредить по-настоящему?

Из молитв за внезапно умершего. «Но мы, земнии и грешнии, предавшееся печалем и сластем житейским, забвению предаём час смерти своея, и тако призываеми бываем к Тебе, Судия неба и земли, внезапу, в час, в оньже не чаяхом и не мнихом». С абсолютной уверенностью   можем утверждать только то, что умрём, что смерть самое главное событие в нашей жизни. В обыденной жизни в преддверии всякого важного случая мы готовимся к его наступлению. Это естественно. Но основное упускаем из виду, не потому, что не знаем об этом, а по причине непонимания. Не понимание, в свою очередь, вызывает страх и опасение, от которых стремимся избавиться. В результате оказываемся способными понимать только то, что происходит на поверхности своего бытия. Но не обращая внимания на фундамент жизни можно легко упустить момент, когда он начнёт разрушаться. Основанием земной жизни является вечность. Смерть есть только переход в неё. Но давайте себя спросим, может ли неподготовленный человек совершить путешествие по трудно доступным местам? Земная жизнь человека – это только школа, призванная обучить восприятию и пониманию вечных ценностей. То, чего не понимаем, того для нас как бы и нет, хотя именно это и продолжает определять весь характер жизни.

Многие из нас живут так, как будто смерти вообще не существует. Несокрушимую над нами власть имеет только то, к чему не подготовлены, то, о чём не знаем. В Евангелии говорится, что познавший истину, обретает свободу. Для того, чтобы жизнь не оказалась ущербной, прежде всего нам следует знать правду о смерти. В противном случае страх перед ней окажется таким сильным, что мы постараемся вытравить из себя знание о ней. Но именно тогда то, что есть на самом деле, пытаемся представить, как то, чего нет, мы и встаём на ложный путь, ведущий к погибели и усилению власти случая в нашей жизни. Только то к чему готовы, происходит естественным образом. К чему готовы, того и не боимся, а потому при наступлении ожидаемого события у нас хватит сил его пережить достойно.

Понимание того, что многие при жизни остаются в вопросах смерти слепыми, должно и подвигать нас на молитву за усопших. «Ты усердною моею верою, призри с высоты святого жилища Твоего и осени мя Своею Благодатию, да исправится молитва моя сия перед Тобою, яко кадило благовонное» … «Милосерде Господи! Ты не хощеши смерти грешника, но милостиво приемлиши от него и   за    него вся, ко обращению и спасению соделываемая, и Сам благоустрояеши путь его, еже живу бытии ему». Надо понимать, что даже когда у человека нет времени на исправление ошибок, до тех пор, пока мы живы, значит время и силы для этого имеются у нас. Просьбы, молитвы наши за усопших, сопровождающиеся исправлением своих грехов, укреплением веры, очищением совести, обязательно дойдут до Спасителя, тем более, если прибегаем при этом к помощи Святой Церкви. Это только, находясь в одиночестве, и малое дело кажется непосильным, когда же начинаем действовать сообща и во Имя Христа, тогда судьба тех, кто находится за пределами этого бытия, будет изменяться.

Из молитвы за всякого усопшего. «…избави его вечные муки и огня геенского, и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих…». «Тем же милостив тому буди, и веру яже в Тя вместо дел вмени, и со святыми Твоими яко Щедр упокой: несть бо человека, иже поживёт и не согрешит».  В посмертной судьбе человека могут произойти изменения, как это случается нам доподлинно знать невозможно. Но в одном мы можем быть уверены, что если сами перестаём действовать произвольно, т.е., полагаясь на собственное мнение, устремляясь без оглядки на совесть вслед за своими желаниями, то и благодать Божия будет прибывать в нашей душе.  Потому и души тех, о ком будем молиться, заботиться будут получать силу, их исцеляющую.

Надо полагать, что души усопших более мучаются не от последствий, совершённых ими ошибок, преступлений, а по причине того, что мы, имея свободу выбора, делаем его не в свою пользу. Конечно, силы небесные всячески нам стараются помочь, предупредить о тяжёлых последствиях действий, которые ещё только намерены совершить, наверное, на небесах непрерывно молятся за нас и наши предки. Нам живущим на земле следует научиться слушать и слышать указания, наказы, следуя которым, могли бы непрерывно укреплять свою жизнь. Взаимодействовать и миром невидимым безопасно можно только посредством молитв и церковных таинств, в противном случае станем общаться с бесами.

Молитвы за усопших позволяют нам не прерывать с ними связь. Среди многочисленных предков, пребывающих за пределами земной жизни, конечно же, имеются и праведники, и грешники. Первые, с высоты своего положения, вместе со святыми и ангелами, возможно, окружают нас благодатью, стремятся настроить сердце и ум на восприятие любви и истины. Вторые, т.е. грешники, ожидают что мы, воспринимая помощь небесных сил, вступая на путь преображения своей жизни, укрепления веры, смирения духа, передадим и им благодатную силу очищения от греха.  Память об усопших, памятование о неизбежности своей кончины необходимы как то, что позволяет нашу жизнь не превращать в смерть. А под власть смерти нас приводит, прежде всего, гордость.

 «Погибели предшествует гордость и падению надменность». (Пр.16.18)
«Начало греха – гордость, и обладающий ею изрыгает мерзость; и за это Господь насылает на него страшные наказания и вконец низлагает его». (Сирин).
 «Разве есть благородная гордость? Её нет, а есть только гордость бесовская». (Прп. Моисей Оптинский).
«Начало гордости – конец тщеславия; середина – уничтожение ближнего, бесстыдное проповедование своих трудов; самохвальба в сердце, ненависть и обличения; а конец – отвержение Божией помощи; упование на своё тщание, бесовский нрав». (Прп. Иоанн Лествичник).
«Горделивому праведнику, т.е., грешнику, не видящему своей греховности, не нужен, бесполезен Спаситель». (И. Брянчанинов).
«Не гнушайся человеком, чтобы не прогневлять его Творца». (Ефрем Сирин).
«Не будем презирать друг друга. Это плохая наука, которая учит презирать Бога». (Златоуст).
«Гордость людей низких состоит в том, чтобы постоянно говорить о себе, людей же высших – чтобы вовсе о себе не говорить».  «Бесконечно малые люди имеют бесконечно великую гордость». (Вольтер).
«У гордости тысяча обличий, но самое искусное и самое обманчивое из них – смирение». (Ларошфуко).

                ЭТИКА ОТНОШЕНИЯ К ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ

Крайне неприятно общаться с человеком, который не исполняет правила личной гигиены.  Когда человек всегда не опрятен, от него дурно пахнет, то это свидетельствует   о его неуважении ни к себе, ни к окружающим, либо о непомерной гордыне. Если чистота внешнего человека достигается понятными и известными способами, не требующими особых затрат времени, усилий и средств, то естественно предположить, что и чистота внутреннего человека может достигаться также без особого напряжения. Проблема в том, что абсолютное большинство занимается внешней стороной жизни, понимая, что это и прилично, и приносит удовлетворение, но по причине слабой осведомлённости о том, что на самом деле представляет личная природа, люди обращают внимание только на видимую сторону своей жизни.   Потому во внутренней сфере их бытия царит настоящий хаос. Большинство из нас не в состоянии управлять тем, что происходит в сердце, уме, а потому и в видимом круге своего существования оказываются в рабской зависимости от обстоятельств жизни. В Православии известно, что дух творит себе формы. Понятно, если дух наш не чист, не обучен, не дисциплинирован и привык действовать произвольно, т.е., как вздумается, то он не будет в состоянии управлять тем, что его окружает.

Что делает человека физически сильным, привлекательным. Конечно же, труд, к которому многие вынуждены себя принуждать, т.е., проявлять волю к тому, чтобы становиться совершенным. И, действительно, из слабого, невзрачного человека может сформироваться на удивление сильный и прекрасно сложенный. Но за этим всегда будет лежать воля, обеспечивающая осуществление соответствующего труда. Да и смертельно больных людей нередко воля к жизни делает здоровыми. Но это относится в большей степени к внешним формам проявления любви к себе. Внешняя красота, здоровье сами по себе не открывают возможности ощущения счастья. Оно всегда есть следствие наличия внутренней силы, обеспечивающей достижение в жизни гармонии между внутренним состоянием души и тем, что происходит вокруг нас. Чтобы быть удовлетворённым своей жизнью, необходимо понимать то, что внешнее окружение отражает внутреннее состояние сердца и ума. 

Внутренней чистоты позволяет человеку добиваться исполнение заповеди о любви. Но чтобы любить по-настоящему, прежде всего, следует научиться отличать любовь от похоти.  Люди, живущие преимущественно душевной жизнью, обращающие внимание главным образом на свои желания, не стремятся к тому, чтобы прежде чем приступить к попыткам достижения целей, к которым они увлекают, исследовать их в свете совести. Это приводит к тому, что дух такого человека рассредоточивается на плоской поверхности бытия, на горизонтальной линии жизни. Такой дух забывает о небе. Для того чтобы двигаться на верх, требуются значительные усилия. Именно на это указывает совесть. Если к ней прислушиваться то, она обязательно нам станет указывать на то, что нам необходимо будет отказаться от достижения многих желаний. Но мы лишаем её права голоса, ибо она лишает нас возможности получения удовольствий. По мере того, как совесть загоняется в подвалы души, на поверхность её всплывает похоть, сластолюбие, увлекающие человека к поиску того, что немедленно позволит достигнуть желаемого.   Поэтому добром такой человек будет считать для себя то, что позволяет желания удовлетворять. Но каждый из нас преследуя свои цели, неизбежно сталкивается с интересами других людей, желающих получить то, что и мы. В результате стремясь сделать себе добро, мы будем вынуждены делать зло тем, кто нам мешает. Конкуренция – это всегда борьба-война. А при её ведении, как известно, все средства хороши. 

Когда мы все свои цели начинаем располагать во внешнем круге жизни, то принимаемое нами за добро, неизбежно обратится против нас злом. Вне нас нам ничего не принадлежит. Не созданное своим трудом, т.е., за счёт личных способностей, не может служить нам опорой, не может быть использовано для укрепления фундамента личной жизни. Благо возникает только в результате творчества, или такого рода активности, когда необходимое для себя человек получает, не отчуждая это у людей или природы, а возвращая в мир больше, чем из него взял. Возможно ли это?! Это происходит всегда, когда люди при сотрудничестве начинают обмениваться теми дарами, которыми наделены. Когда действуют «не во имя своё», а «ради Бога», тогда, согласно Евангелию, Сам Бог, т.е., Сила сил, действует среди этих людей. Получить на самом деле необходимое для укрепления личной жизни, сделать себе добро можно только отдав другому то, что имеешь. Речь идёт о том, что имеешь на самом деле: время, силу, талант, а, главное, любовь. Наша душа должна быть подобна озеру, из которого непрерывно тычет ручей. В противном случае, без обновления воды, водоём превратится в болото.

Когда сердце наше поражено похотью, т.е., такой любовью к себе, когда самым важным делом жизни становится возможность получения удовольствий, душа наша и превращается в подобие заболачиваемого озера. Когда нацелены на достижение только своих планов, тогда мы и начинаем действовать себе во вред. Ибо нежелание, неумение учитывать интересы окружающих людей, неспособность выявлять в своих желаниях то, что может нанести прямой ущерб жизни другого человека, делает в первую очередь уязвимыми для зла наше сердце. Мы можем получать из внешнего мира лишь то, на что настроена наша душа. Когда окружающих людей начинаем воспринимать либо как средство удовлетворения наших похотений, желаний, либо, как препятствие этому, тогда и нас станут пытаться использовать, или нейтрализовать, т.е., как к человеку относиться не будут. Недаром принцип «не делай другому того, чего не желаешь себе» является в Евангелии основополагающим.  В Нём же говорится: «что посеешь, то и пожнёшь».

Человек начинает относиться по-доброму к себе, осваивая науку терпения, воздержания. Но для этого должны научиться пользоваться одним из величайших даров нам – способности размышлять. Любое желание, каждая приходящая мысль, насколько бы, на первый взгляд, не казались характерными для нас, часто подобны вирусу, вызывающему болезнь.  Ведь когда принимаем сердцем и умом какую-либо идею, мы нередко начинаем настраиваться на её осуществление, и приступаем к реальным действиям, не определив возможных последствий. Наша обыденная жизнь в большей части и состоит из попыток немедленного удовлетворения своих желаний. Например, даже если сыты, продолжаем есть. Имея более чем необходимо из предметов быта, продолжаем их умножать. В результате вместо получения удовлетворения от своих возможностей, от имеющегося в наличии, начинаем страдать от переизбытка веса, или от того, что у соседа более красивая мебель, чем у нас.

Если человек не может довольствоваться достаточным, то все его действия, направленные на получение недостающих благ, неизбежно приведут к расстройству жизни, как внутренней, так и внешней. В этом случае и достижение поставленных целей и не достижение послужат причиной роста напряжения, которое невозможно снять, не изменив образа жизни. Если нам удаётся удерживаться на пути удовлетворения своих желаний, они быстро обратятся в страсти и привычки, имеющие над нами власть. Кроме этого, лишний груз, требует всегда и расхода сил. И однажды у нас может не оказаться энергии для поддержания собственного здоровья.

Когда желаемое для нас недоступно, в этом случае нас изнутри начнёт съедать «червь» неудовлетворённости. Дух ненасытности, похоти получить удовлетворения не способен, он ищет удовольствий, и ради них того, кто попал во власть страсти, он способен направить на совершение любого преступления. Но дух наш преступным становится только по причине того, что не обращаем никакого внимания на сигналы об опасности, которые не прекращают идти к нам на поверхность жизни из глубин души.  Сердце и разум на самом деле знают, что принесёт человеку пользу, а что смертельную опасность. В каждом из нас от рождения заложена способность отделения добра от зла. Эта способность открывается в религиозном чувстве, которое и отличает человека от всех иных живых существ.  Это чувство проявляется в виде нравственного закона, написанного на «скрижалях» сердца каждого человека. В каком бы состоянии он не находился, но способность отличить добро от зла, он будет сохранять. Другое дело, будет ли он на эту способность в своей жизни опираться. Ибо попавший под власть злой страсти, ищет оправдание тому, что делает. Это возможно совершить, только выходя из себя в мир внешний, ибо там можно найти среди окружающих тех, кто поступает гораздо хуже нас.

Как человек способен защититься от зла, непрерывно пытающегося поразить его душу?  Прежде всего, нам следует понять, в каком состоянии находимся. Слабость, болезнь преодолеть невозможно, не вскрыв в себе их причин. Добрым отношением к себе можно назвать то, которое укрепляет нашу жизнь.  Потому, прежде всего, следует иметь представление о том, в чём её суть. Так как жизнь – это понятие простое, т. е. она просто   есть, можно о ней говорить бесконечно, но ничего при этом не сказать, если мы действуем вне себя, разрушая тем самым в своей душе единство миров видимого и невидимого.

Главная личная проблема каждого из нас в том, что, по словам Святителя Игнатия Брянчанинова «в нас смешано добро со злом: мы влечёмся то к злу, то к добру». Происходит это потому, что окружены в этой жизни великим множеством тёмных духовных сущностей – бесов. «Недуги нашего тела, подчинение его неприязненному влиянию различных веществ из вещественного мира… суть следствие падения. По причине падения наше тело вступило в один разряд с телами животных, жизнью своего падшего естества. Оно служит для души темницею и гробом. Сильны употребляемые нами выражения! Но они ещё недостаточно выражают ниспадение нашего тела с высоты духовного состояния в плотское.

Нужно очищение себя тщательным покаянием, нужно ощутить, хотя в некоторой степени, свободу и высоту состояния духовного, чтоб стяжать понятие о бедственном состоянии нашего тела, о состоянии его мёртвости, причинённой отчуждением от Бога.  В этом состоянии… телесные чувства неспособны к общению с духами… Святые духи уклонились от общения с человеками как с недостойными такого общения, души падшие, увлёкшие нас в своё падение, смесились с нами, и, чтоб удобнее содержать нас в плену, стараются соделать и себя и свои цели для нас незаметными… Всем нам, находящимся в рабстве греха, надо знать, что общение с святыми Ангелами несвойственно нам … по причине общения с духами отверженными… Святые Ангелы являются только святым человекам, восстановившим и с Богом и ними общение святой жизнью». Хотя демоны, являясь человекам, наиболее принимают вид светлых ангелов для удобнейшего обмана… У них истина перемешана с ложью, истина употребляется по временам только для удобнейшего обольщения».  (Брянчанинов. Стр. 9-10).

Святые отцы указывают человеку на то, что, хотя абсолютное большинство физическими глазами не видит духов, тем не менее, мы находимся среди них и подвергается непрерывному воздействию. Характер этого воздействия на нас определяется общим настроением души. И если она «облечённая в тело, закрытая и отделённая им от мира духов, постепенно образует себя изучением закона Божия, или что тоже, изучением христианства… Тогда даруется ей духовное видение духов, и если то окажется сообразным целям руководствующего ею Бога, чувственное, так как обман и обольщение для неё гораздо менее опасны, а опытность и знания полезны. При разлучении души от тела видимой смертью мы снова вступаем в разряд и общество духов. Из этого видно, что для благополучного вступления в мир духов необходимо благовременное образование себя законом Божиим, что именно для этого образования и предоставлено нам некоторое время, определяемое каждому человеку Богом для странствования по земле. Это странствие называется земной жизнью.

С пользой для себя можно распорядиться только тем, если знаешь, с чем имеешь дело. Многие люди несчастны в этой жизни только потому, что по причине незнания для чего она дана, устремляясь к целям, которые весьма тонко им внушают бесы, превращают её в ад, ещё будучи на земле. В православных молитвах неоднократно просьбы к Отцу небесному о «вменении веры вместо дел». Правильное отношение к себе строится на основании выявления истинного основания своей жизни. Выше приведённые слова св. Игнатия Брянчанинова указывают нам, что мы на земле только ученики, основная обязанность которых получить то образование, позволяющее достойно пройти испытание смертью при переходе в новый класс, в иную жизнь. Для достойного прохождения своего земного пути каждому человеку от рождения даётся всё необходимое. Каждый одарён своими дарами. И эти дары бывают столь необычны, что не сведущим людям могут показаться, мягко говоря, недостатками. Но обратите внимание на то, сколько людей, будучи увечными от рождения, хилыми, болезненными, тем не менее, достигают немыслимых для обывателя высот. А иные, наделённые невероятными способностями, или получившими богатое наследство, используют это себе во вред. Само по себе наличие у нас чего-либо не является необходимым условием того, что, опираясь на него, мы сможем создать благо.
               
Господь говорит нам: готовы к тому, что произойдёт неизбежно, могут быть те, кто исполняет Его слова о бдительности, трезвении и молитве. Истинное уважение к себе показывает только тот из нас, кто не позволяет никому делать себя рабом. Для этого требуется чёткое представление о том, что является истинной свободой и истинной формой проявления любви. Человек стремится к тому, что его влечёт и часто влечение принимает за любовь. Но большинство обычных людей привлекают внешние цели, внешняя красота, т.е., то, что выводит нас из себя во внешний круг жизни, заставляя при этом забывать о происходящем в жизни души, духа. Мало что так пригибает человека к земле как похоть, принимаемая нами за любовь. Именно неугасимое влечение нашего духа к тому, на что указывает тело, делает его неспособным принимать силу Духа Святого. «Похоть очей и похоть тела» овладевая человеческой душой, лишают её самого главного возможности проявлять и умножать в себе дары Божии: способности и таланты. Они становятся для нас сущим наказанием, если не используем их для созидания блага, того что служит укреплению жизни, помогает человеку отделить добро от зла, т.е. воспринимать истину. А мы уже знаем, что тот, кто встаёт на путь познания истины обретает и свободу, как силу, обеспечивающую и узнавание, и изгнание из своей жизни всего, что превращает её в смерть, посредством вовлечения под власть болезни, страстей и привычек. 
            
Человек может относиться к себе достойно только в случае возвращения своему духу исконной способности сотворять себе формы. Пока находимся во власти внешних обстоятельств жизни, мы напрасно теряем отведённое нам время на земле.  Конечно, трудно представить себя лично абсолютно свободным человеком, тем более не зная, что такое настоящая свобода. Но несмотря на то, что свобода не может быть постижима нашим умом, так как она относится к феноменам мира Божественного и дана как неотделяемое качество человеческой души, духа, тем не менее, свобода легко постигаема в обычные практики жизни любого человека. Когда начинаем обращать внимание на происходящее в собственном сердце и уме, посредством проявления чувств, намерений, мыслей в свете совести, мы немедленно обнаружим то, от чего следует освободиться. Как только это поймём, поймём и то, что у нас есть необходимые силы для этого.  Но как только человек совершает этот шаг, у него неизбежно проявляется сила и для второго, третьего и т. д. Верно народ говорит: «лиха беда – начало».

Человек начинает проявлять к себе настоящую любовь тогда, когда обретает способность ставить перед собой достойные цели и стремится к их достижению. Главная ценность наша – это душа, соединяющая в себе мир, видимый и невидимый, земное и небесное начало бытия. Тайна того, как это происходит, раскрывается через слова молитвы Господней: «Да будет воля Твоя и на земле как на небе». Человек, являясь носителем образа Божия, призван в земной жизни, быть проводником Его воли. А в чём Его воля по отношению к нам? Святые отцы говорят: «Бог стал человеком для того, чтобы человек стал богом». В этих словах предельно точно определена задача, которую мы должны решать в своей жизни. Когда это делаем, то и проявляем высшую степень ответственности к своей жизни, проявляем истинное уважение к себе, непрерывно приподнимая себя над грехом.

Достойно отношение человека к себе, тогда, когда он «становится богом». Беда в том, что многие обожествляют тех, в кого вселился сам сатана, и стремятся быть хоть в чём-то похожи на них, т.е. «сильных мира сего». Поэтому сами и их дети становятся одержимы бесами, страстями. Что значит: быть подобным сатане? Значит, стоять на пути искушения людей грехом: ложью и злом, представляя их виде истины и добра. Всякий раз, когда своим образом жизни и мыслей вводим людей в заблуждение по поводу целей жизни, мы и становимся проводниками воли дьявола. Всякий раз, когда над нами одерживает победу какая-либо страсть: будь то гнев или чревоугодие, это означает признание над нами власти бесов.

Обоживание своей жизни возможно тогда, когда помним о жизни Христа, о прохождении им искушений. Именно Он нам показал и показывает, через людей, принимающих Его сердцем и умом, что значит достойно и ответственно относиться к своей жизни. Одним из уроков, который Он преподнёс нам, является урок терпения. «Дом души – терпение: потому что она живёт в нем; пища души – смирение, потому что она питается им», - сказал святой Илия Евдик. (Цит. по Брянчанинову. Аскет. оп., 400). «Точно: питаясь святою пищей смирения, можно пребывать в святом дому терпения. Когда же недостанет этой пищи, то душа выходит из дома терпения. Как вихрь, похищает ее смущение, уносит, кружит. Как волны, поднимаются в ней различные страстные помыслы и ощущения, потопляют её в глубине безрассудных и греховных размышлений, мечтаний, слов и поступков. Душа приходит в состояние расслабления, мрачного уныния, часто приближается к пропастям убийственного отчаяния и совершенного расстройства.

Хочешь ли неисходно пребывать в святом дому терпения? - Запасись пищею, необходимою для такого пребывания: стяжи и умножай в себе помышления и чувствования смиренные. Вид смирения, приуготовляющий к терпению скорбей пред пришествием их и способствующий к благодушному терпению скорбей по пришествии их, святыми отцами назван   самоукорением.   
Самоукорение есть обвинение себя в греховности, общей всем человекам и в своей частной. При этом полезно воспоминать и исчислять свои нарушения Закона Божия, кроме блудных падений и преткновений, подробное воспоминание которых воспрещено отцами как возбуждающее в человеке ощущение греха и услаждение им». (Бр.,401).

Истинное самоукорение, сокрушение духа о совершённых ошибках, промахах, грехах не имеет отношения к самоуничижению. Напротив, его можно уподобить деяниями, обеспечивающими, например, восстановления в первозданном виде мастером картины великого художника, поверхность которой была испорчена. Самоукорение можно уподобить и исцелению человека от болезни, смертельно поразившей его душу, дух, что неизбежно выливается и в недугах телесных и в порабощении страстями, привычками, внешними обстоятельствами жизни. К самым вредным заблуждениям, в которые мы впадаем, относится представление о том, что причина проблем, неприятностей, бед, с которыми сталкиваемся ежедневно в своей жизни, скрывается в окружающих нас людях и обстоятельствах. Напротив, они либо являются следствиями совершённых нами ранее поступков, либо, что крайне редко для обычных людей, посылаются нам «сверху» для испытания и укрепления нашей силы.   

Всякая боль, испытываемая душой или телом, есть только сигнал к тому, что необходимо определить её причину. Ведь обнаружив в обуви камешек, мы его немедленно вытащим, иначе двигаться будет неудобно. Так и неприятные, болезненные ощущения свидетельствуют о необходимости избавиться от того, что мешает жить.  Если проявим в свете совести, совершённые ранее дела, возникающие в текущем времени намерения, чувства, мысли, то обязательно обнаружим то, что является истинной причиной испытываемых страданий или неудобств, обнаружим и то, чего не следует совершать прямо сейчас, для предотвращения ошибочных действий. Стоит нам прекратить порочную практику перекладывания ответственности за свои личные проблемы на других, как и вступим на путь, обеспечивающий наш подъём к вершинам жизни. Конечно же, это будет путь обретения свободы и восстановления способности любить, как условия достойного отношения к себе лично. 

Человек, насколько бы глубоко падение его не было, всегда сохраняет возможность вернуться в достойное, его звания состояние.  Это по причине того, что совесть неуничтожима. Игнатий Брянчанинов говорит: «Умертвить совесть – невозможно. Она будет сопровождать человека до Страшного Суда Христова; там обличит ослушника своего. По изъяснению святых отцов, соперник человека, упоминаемый в Евангелии, -совесть. Точно она соперник! Потому что сопротивляется всякому противозаконному начинанию нашему. Сохраняй мир с этим соперником на пути твоём к небу, во время земной жизни, чтобы он не сделался твоим наветником в то время, как будет решаться вечная твоя участь.  Говорит Писание: Избавит от злых душу свидетель верен. (Притч. 14:25).  Свидетель верный – непорочная совесть: она избавит душу, внимающую советам её, от согрешений до наступления смерти и от вечных мук по смерти». (Творения, стр., 482). 

Но кто-то из нас может сказать, что совесть его совершенно не тревожит. С абсолютной уверенностью про такого человека можно сказать то, он голоса своей совести просто не слышит. И это может происходить не по причине бессовестности этого человека, а потому, что ум его непрерывно занят поисками оправдания дел, на которые толкает душа, порабощённая телесными желаниями.  Когда находимся вне себя, т. е. заняты решением вопросов сугубо земных, становимся, подобны больному, не обращающему внимания на предписания врача, способных предотвратить развитие болезни. Можно привести множество подобных примеров из жизни каждого человека. Поэтому если не слышим голоса своей совести, то это только потому, что не слушаем, что всё наше внимание сосредоточено на вещах, которые совесть наша не приемлет.

Совесть – это голос не просто Врача, но и бесконечно любящего Родителя, желающего своим детям только блага и счастья, непрерывно подсказывающего нам, от чего следует отказаться в своей жизни, чтобы не подвергнуть себя совершенно ненужным испытаниям, и не совершать опасных ошибок.  Каким можно назвать отношение человека к своей жизни, который действует вопреки добрым и искренним пожеланиям.  Что можно сказать о том, кто нарушает правила дорожного движения. Он не просто подвергает опасности себя, но создаёт прямую угрозу жизни находящимся рядом с ним людям. Законы Божии, о необходимости следования которым нам всё время пытается напомнить совесть, это не что иное, как указание на то, что может нашу и жизнь близких, обратить в смерть.

Того, кто не слышит голоса совести, не чувствует её уколов, следует считать человеком безответственным, т.е., относящийся к своей жизни как к чужой. Если каждый из нас внимательно исследует события своей жизни, то обязательно обнаружит, что иные поступки, совершаемые по своей воле, имеют такие сокрушительные последствия для жизни, которые не сумел бы причинить нам самый коварный и хитрый враг. То, что мы считаем проявлением к себе любви, часто приводит к нанесению ущерба здоровью.  К чему можно отнести иные из наших привычек, пристрастий как к не тому, что нас же и уничтожает? 

Если не следим за тем, чтобы нами не овладевал один из смертных грехов, будь то чревоугодие или гнев, то в результате такого безответственного отношения к своей жизни,   будем  причиной того, что какая – либо злая страсть начнёт овладевать  нашими близкими, делая их перед нею беспомощными. И, например, пока злая привычка близкого человека будет выводить нас из себя, погружая то в гнев, то в отчаяние, бес от человека, за которого мы переживаем, пытаемся вывести из рабства страсти, греха не отстанет. Ибо, удерживая его в рабстве, он даёт обильную пищу в нашей душе своему собрату. Желая вывести из состояния греха ближнего, прежде всего, следует увидеть в себе то, на что может опереться зло.  Помочь преодолеть порок другому может только тот из нас, чей дух набрал силу во время преодоления собственной болезни.

Человек может обладать всеми, на первый взгляд, добрыми качествами, и, тем не менее, являться «сущим дьяволом».   Хорошо поразмыслив над тем, какой образ жизни для нас наилучший, конечно же, придём к выводу о необходимости соблюдения нравственного закона.  Если искать в жизни то, что позволит на самом деле проявить полноту любви к себе, то лучшей опоры, чем указания, данные в Писании не найти. Но как только человек, встаёт на путь формального исполнения нравственного закона, т.е. соблюдения слова, не желая при этом обращать внимание на дух, вызвавший его на поверхность бытия, полностью утрачивается и его смысл.

Слово Бога к нам, это Слово, исполненное духом Его любви к человеку. Оно даётся нам как ключ, открывающий тайну жизни, тайну исцеления своего от смерти. Господь указывает на то, что встающий на путь познания истины, т.е., постижения смысла Его слова, обретает и свободу. Свободу от чего? Конечно, от власти над нами главного врага – смерти.  Каждый человек должен однажды спросить: «Смерть, где твое жало?». Но истина открывается уму, опирающемуся в своих усилиях на сердце. Способность к рассуждениям, размышлениям выродится только в умение точного расчёта сиюминутной выгоды, если она не будет соединена с даром любви, которым наделено сердце каждого человека.   

Любовь к себе не должна обратиться в самолюбие, т. е. в то, что является пищей духа гордыни, иначе её энергия вместо освобождения нас из недостойного состояния греха, т.е. непрерывного совершения опасных промахов, ошибок, погрешностей, станет проявляться в виде похоти, стремящейся растлить и опошлить все, с чем имеет дело.  Человек, поражённый самолюбием, неизбежно отчуждается жизнью, ибо он сам отделяется от людей и Бога, видя в окружающем его мире только средства достижения своих сугубо личных целей. Насколько бы они благородными и высокими не казались, в результате их достижения, блага они самолюбцу-гордецу не принесут. К истинному благу можно отнести только то, что раскрывает силы, Божии дары у тех, кто с ним имеет дело.  Талант свой человек по-настоящему проявить не сможет до тех пор, пока на него не смогут опереться ближние, но с тем, что бы силы и их духа умножились для создания блага же, т.е. того, что не уничижает, не умаляет жизнь.  Если возникнет вопрос о том, как оценить свои желания, намерения, планы, с точки зрения того, благими ли они окажутся, необходимо помнить: на этот вопрос имеет положительный ответ лишь совесть. Но для того чтобы она была услышана, нам, прежде всего, следует обратить внимание на состояние своего религиозного чувства, на состояние духа. Имеет ли он доступ к естественной для себя пище? Ибо сказано: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». (Мтф., 3:4). 

Святые отцы подметили, что, когда у греха не остаётся в душе человека пищи, тогда он будет стремиться обратить во зло его добродетели. Если некоторые из людей начинают проявлять на самом деле высочайшую степень своих достоинств, то их подстерегает опасность попадания в ловушку прелести, или превосходной оценки своих возможностей и достоинств.  Надо понимать, что пока находимся на пути земной жизни, слева от нас всегда остаётся открытой бездна, до которой только один шаг.  К себе должны относиться исходя из того, что, следуя земным путём, будем до его окончания находиться в самом начале подъёма к небесам. Любая вершина, достигнутая нашим духом, немедленно обратится в дно пропасти, как только у нас сложится представление о том, что поднялись выше окружающих нас.  Мы не можем сравнивать состояние своей души с состоянием души того, кто в наших глазах представляется преступником и закоренелым грешником. Нам не может быть ведомо то, что на самом деле происходит с духом этого человека, и почему он находится в плачевном состоянии.  В памяти должно сохраняться то, что самым первым из людей вошёл в рай, распятый рядом с Христом отъявленный грешник и злодей, который увидев Истину, прозрел и от всего сердца покаялся за то зло, которое он причинил людям и своей душе. (Лк. 23:40-43).               

Возможно, наибольший вред нашей душе приносит стремление построить себе «рай на земле». Если мы при достижении своих целей не учитываем того, что рядом с нами находятся другие люди, которым, возможно, в результате нашей активности наносится вред, это будет обозначать и то, что не меньшее зло мы причиним своей душе. Это только внешнему взгляду кажется, что мир разделён на части, друг от друга не зависящие. Мир един, как един организм человека. Заболеет в нём какой-либо орган – это отзовётся во всех других частях. Когда в результате нашей деятельности наносится удар по другой жизни, на самом деле причиняется зло и себе. Потому и говорится в Евангелии о необходимости проявления любви к ближнему, в противном случае наша любовь к себе может привести к таким последствиям в виде зла, поражающего и тело и душу, которое не способен принести нам откровенный враг.

Размышляя по поводу того, каковым должно быть наше отношение к себе, следует понимать, что лучше всего укажут нам на то, что мешает жить достойно, наши отношения с окружающими людьми. К каждому человеку следует относиться как учителю.   Если видим в ком–либо недостатки, то это не даёт повода для осуждения этого человека, а только указание на то, чтобы мы не позволили проявляться в себе того, что кажется недостойным в его поведении. Забота о ближнем начинается не с указания ему на его недостатки, ибо он о своих слабостях знает лучше нас, а с проявления к нему любви, уважения, сочувствия, с молитвы о его здравии. Но, энергия нашей любви к ближнему, рождается только в результате проявления нами воли к преображению собственной жизни.  Чаще всего наша сила уходит в слова о необходимости что-то делать, а для изменения жизни необходима вера в то, что несём в себе образ Божий.  Если не верим в это, то будем отрезаны и от источника силы.          

Известно, что преследуемая человеком цель определяет и то, обретает ли он в результате энергию или её теряет. Так вот, всё наши стремления к достижению сугубо мирских ценностей и пригибают нас к земле, в любом случае, достигаем ли их, или нет. В первом случае склоняемся вниз под их грузом, во втором случае, нас начинает угнетать либо зависть к тем, кто имеет нами желаемое; либо уныние, вызываемое разочарованием в своих силах.  Достойным ли является наше отношение к себе, показывают цели, к которым стремимся. Если получаемое не расширяет границы свободы, т.е. не раскрывает возможности нашего духа, но требует непрерывной растраты сил на удержание достигнутого положения, на защиту полученных благ от посягательств на них других людей, то обязательно вступим с ними в борьбу, войну. Она неизбежно приведёт к утрате самого важного: способности любить. Когда вынуждены находиться на острие атаки или на переднем крае обороны, о каком человеколюбии можно говорить. (Конечно же, речь здесь не войне, как способа защиты от уничтожения ближнего, рода, народа).   
 
Отношение к своей жизни будет достойным, когда начинаем служить ближним теми дарами, которые имеем. А имеем мы на самом деле всё необходимое для того, чтобы в любой момент жизни встать на путь её преображения. Это становится возможным только тогда, когда прекратим в своих проблемах и бедах искать виноватых.  Мы начинаем воевать с другими людьми только потому, что у нас во внутреннем круге жизни не прекращается война. Дух наш рвётся наружу как злой цепной пёс только потому, что он не находит рядом с собой необходимой пищи. Когда сердце, душа и ум действуют разрозненно то, основание жизни разрушается и находиться на нём не безопасно, вот дух наш, не найдя в душе приличного ему жилища стремится покинуть её. Но когда душу стремиться дух покинуть, тогда она теряет силу, и самое лёгкое дело становится ей «не по плечу». 

Если нас всё время выводят из себя какие-либо внешние события или нас злит поведение окружающих людей, то это есть указание только на то, что нам требуется привести в состояние мира и гармонии своё сердце. Святые отцы говорят, что человек, чей дух не смирён, в какой бы обстановке не находился всегда найдёт причину для выражения своей злобности. Если в душе горят адовы страсти, то помести нас в рай, этого даже и не заметим. Поэтому, пока человек не поймёт, что внешнее для него лично есть только отражение его внутреннего мира, до тех пор он не сможет отличить добро от зла и будет непрерывно ошибаться, впадать в грех, стремясь сделать свою жизнь лучше.

Кажется, что может быть проще, чем отличить добро от зла. И, на самом деле, каждому человеку эта способность дана от рождения. Но, тем не менее, большая часть жизни многих из нас, наполнена злыми делами, в том числе, а, может быть, и главным образом, по отношению к себе. В чём же дело, почему мы поступаем противоестественно, т.е. причиняя зло себе?  Происходит это по причине разрушения внутреннего единства жизни, возникающего в результате расстроения человека на душу, тело и дух. Когда сердце, душа и разум пытаются действовать, не опираясь друг на друга, тогда и самая простая истина становится недоступной для понимания. Ибо одно и то же явление, событие в результате указанного расстройства человек может истолковывать по-разному. И каждый раз можно найти подтверждение своей правоты во мнении других людей.

Просто, один делает оценку, опираясь на сердце, другой только на разум, третий - на свои душевные порывы. И все будут в результате не правы. Ибо истина открывается тому, кто начинает преодолевать внутренний раздор. Зло в мир идёт от человеческого духа, поражённого энергиями внутреннего расстроения. Причиной того, что разум, сердце и душа действуют порознь, является то, что мы попадаемся в ловушки духов поднебесных, устремляясь в мир внешний в погоне за   сугубо земными ценностями.  Наше внимание, рассредоточиваясь среди множества внешних целей, приводит к тому, что и сила нашего духа распыляется. В результате человек самостоятельно толком и сделать ничего не в состоянии, ибо нет сил. 

Добро связано с созиданием, с преображением земного небесными энергиями. «Да будет воля Твоя и на земле как на небе», молим Господа.  Кто эту волю стремиться осуществить, тот и творит на земле добро. А претворяет волю Божию, приводящий в гармонию земное и небесное начало в своей собственной душе. Каким образом это происходит? Посредством раскрытия нами способности проявлять истинную любовь, возвращающую в состояние единства сердце, душу и ум. Когда они начинают действовать как одно целое, то и окружающий мир начинаем воспринимать естественным образом, т.е. не раздробленным на не связанные между собой части. Потому и совершаем разрушающие действия, т.е. творим зло, что не понимаем того, что всё в творении находится в тесном взаимодействии. Нельзя нанести ущерб кому-то, не причинив зла себе.  Именно об этом непрерывно пытается напомнить каждому из нас совесть.  Каждый человек, который начинает проявлять в её свете свои чувства, намерения и поступки немедленно встаёт на путь совершения добра, немедленно получает для этого необходимую силу, ибо разрушает то, что делает его жизнь частичной, ущербной, замкнутой на себя. Не мир враждует с нами, отделяет нас от себя, это мы пытаемся отделиться от него, стремясь превратить мир в средство достижения личных целей. В этом случае стремление сделать для себя и близких добро неизбежно проявляется как зло.   

Обычная повседневная жизнь обычного человека немедленно лишается налёта пошлости, никчёмности, как только он начнёт понимать простую истину, что зло – это то, что рождается в его сердце, душе, уме. А потому в его власти пусть не избавиться от него, но точно встать на путь освобождения от зла. И ничего особенного для этого не требуется. Всё необходимое для этого у каждого живущего есть. Всё дело в том, как мы относимся к окружающим людям и ситуациям, возникающим вокруг нас. Каждый прожитый день открывает множество возможностей для того, чтобы не дать проникнуть во внутренний круг жизни злым энергиям. Главное дело жизни – не поддаваться на провокации врага рода человеческого. Земное существование таково, что в каждом человеке, в любом событии и явлении можно обнаружить то, что способно привести нас в состояние раздражения, недовольства, обиды и пр. Если не будем проявлять волю, обеспечивающую сопротивление души тому, что служит причиной возникновения в ней недобрых чувств, то её пространство будет заполняться смрадными энергиями зла. Она неизбежно начнёт привыкать к сумеркам, темноте бытия. Свет для неё скоро станет просто не выносим.   

Каждый человек способен стать неиссякаемым источником энергий добра, облагораживающих и души окружающих его людей. Эта светлая сила рождается при проявлении нами воли, препятствующей возникновению в сердце злых чувств и недобрых намерений. В этом случае мы поднимаемся к небесам своей души. Невозможно действовать во благо ни себе, ни людям, если немедленно отзываемся на зло, уязвляющее нас из вне. Именно потому и самое действенное средство борьбы с грехом - молитва окажется пустой, пока не достигнем примирения с ближними, и не угасим огонь ненависти, направленной на того, кого считаем врагом.  Прошения к Богу не могут дойти до тех пор, пока наша душа не будет готова к восприятию Его благодатной силы. Человек долгое время, находящийся в темноте может ослепнуть, если без подготовки окажется в месте, ярко освещённом солнцем.  Сила Божией благодати неизмеримо больше энергий материального мира. В течении отведённого нам на земле времени нам необходимо подготовить душу к нахождению среди Света, в противном случае она будет сама искать место, в котором от него можно было бы скрыться. Мы сами живя произвольно выбираем области ада.

Земная жизнь должна быть путём приближения к небесной. И для нахождения на этом пути ничего особенного от человека не требуется. Просто необходимо придерживаться тех указаний, которые даны нам в заповедях Божиих, о которых всегда помнит совесть. Когда проявляем своеволие, т.е. позволяем в своей душе разгораться очагам зла и лжи, тогда происходит погружение её в состояние тьмы, и она начинает избегать действия света. Потому невероятно важным является проявление усилий, обеспечивающих недопущение во внутреннюю сферу своей жизни того, что даст пищу бесам страстей, которые, в какой-то мере. поражают каждого человека. Несомненным добром, для нас лично, является то, когда не позволяем своей душе отвечать на внешние обстоятельства жизни злобой и ложью. В православной практике преображения души энергиями добра на протяжении тысячелетий применялся «молитвенный щит». Когда ум и сердце обращены к Богу, к Свету и Истине, к ним зло и ложь приблизиться не могут. Душа человека, воспринимающего Божию благодать, становится подобной светильнику, разгоняющему окружающую тьму. Потому и не любят в сообществе людей, поражённых пошлостью, страстями людей совестливых, что они являются им укором. Даже когда они ничего не предпринимают для утверждения своего образа жизни, а просто живут рядом они, уже тем самым, пробуждают совесть и у них.       

Для сохранения доброго расположения духа необходима не бесстрастность, а укрепление чувства любви. Известно, что внешние проявления каких-либо качеств далёко не всегда отражают внутреннее состояние человека. Иные из тех, кто кажется вполне умиротворил свой дух и не отвечают злым раздражением на внешние вызовы, на самом деле таковы по причине глубокого презрения к окружающим людям или «окамененного нечувствия» души.  Дух достигает состояния истинного смирения только не за счёт способности души чувствовать то, что происходит с ближними. Воля должна оставаться активной и обеспечивать укрепление чувства любви, сопереживания, сопричастности, и не позволять бесчинствовать в нашей душе бесам, поддерживающим огонь в очагах зла и греха.

Чаще всего дух возмущается, и мы «выходим из себя» глядя на то, что совершают по отношению к нам самые близкие люди. Но пока не поймём простой истины, что мы окружены людьми, качества которых есть продолжение наших недостатков или достоинств до тех пор характер отношений с ними будет носить двойственный характер. С одной стороны, будем неспособны долго выносить друг друга, а потому непрерывно враждовать; с другой – будем неспособны переносить с ними разлуку. Но как только начинаем сближаться, немедленно начинаем и раздражаться теми, с кем сближаемся. Преодолеть этот порочный круг можно только способом угашения в душе духа возмущения, терпением и смирением, необходимость которых осознаётся каждым человеком, ответственно относящимся к своей жизни, т.е., понимающим то, что причиной гнева и раздражения, возникающих в душе сам и является. 

В заключении очерка об этике, как естественном регуляторе межличностных отношений необходимо отметить, что она базируется на нравственном законе, написанном на скрижалях сердца каждого человека.  И если кто-либо из людей ведёт безнравственный образ жизни, то это только свидетельство того, что они не обращают на закон никакого внимания. Но от этого действие закона не отменяется. Все понимают, что может произойти с человеком, постоянно нарушающим правила пожарной безопасности. Он всегда на грани беды, и является источником прямой угрозы для жизни окружающих людей.

АНТРОПОЛОГИЯ
(Человек в свете православного учения)
 
Согласно христианскому представлению человека создал Творец по Своему образу и подобию, как венец творения, как его вершину, как царя мира, видимого и невидимого.  Человек изначально соединял в себе потенции земли и неба, материи и духа. Он и сейчас является духовно-материальным существом, но в отличие от райского периода своего бытия, когда он блага получал естественным образом, ибо с Силою Сил был связан непосредственно, в настоящее время требуемое добывает с трудом, т.е., трудясь, обмениваясь энергиями с окружающим миром. Чтобы получить, мы должны что-то отдать. Тот, кто берёт потребное ему не путём обмена, а путём обмана, отчуждая то, в чём испытывает нужду, неизбежно истощает силу своего духа. Потому и тело, и душа такого человека будут находиться в состоянии угасания сил.

По замыслу Творца человек представляет собой центральную точку творения, в которой сосредоточены общие усилия всех уровней бытия, от царства минералов до животных. В каждом живущем сосредоточен и весь опыт рода человеческого, начиная с Адама. Именно потому любая личность, с неповреждённым разумом способна вполне достойно пройти свой жизненный путь, причём, обращая свои физические недостатки в силу своего духа. То, чего не всем возможно добиться в материальном плане, обретая внешнее положение, вполне возможно преуспеть в созидании из своей души дома Духа Божия, в котором и личный дух мог бы иметь возможность получения Его благодатной силы.

Задача человеческого духа в обретении мощи, способной обеспечить душе переход рубежей земной жизни в небесное царство.  Душа должна привыкнуть к небесному свету, с тем, чтобы, представ перед Судьёй, смогла вынести сияние Его и не стремилась найти место потемнее. Земной опыт пребывания бессмертной души в смертном теле, увлекающим её к тленным ценностям, должен научить дух сопротивляться тому, что и душе грозит бедой. Но для этого человек обязан научиться отделять истину ото лжи. Большинство же людей только думают, что им по силам это сделать. Если бы они на самом деле могли узнавать ловушки обмана, то избегали бы их, ибо ложь всегда связана со злом. Находящийся в здравом рассудке никогда не будет причинять себе прямой ущерб, не станет калечить, убивать себя. И, тем не менее, в обычной практике жизни обычных людей непрерывно можно наблюдать то, как они причиняют сами себе вред. Не хотят себе зла, но делают его. Происходит это потому, что «плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы». (Гал. 5,17).

В собеседовании аввы Даниила «о борьбе плоти и духа» говорится, что для полного раскрытия апостольского учения по данной проблеме необходимо обратить внимание на три предмета: «первый – борьба плоти против духа; другой – борьба духа против плоти; третий, как бы в середине их, - воля наша, о коей говорится: не то делаете, что хотели бы».  (К Римл. 278).  Даниил далее продолжает: «три предмета называет апостол в приведённом месте: желания плоти и желания духа, взаимная борьба которых друг против друга, кажется, имеет то значение, чтобы мы не могли творить того, что хотим. Но здесь есть ещё и четвёртый предмет… именно то назначение борьбы, чтобы мы творили то, чего не хотим. Итак, прежде всего нам надлежит понять силу двух желаний, т.е. плоти и духа, тогда мы сможем решить, что есть и какова воля наша, положенная как бы в середине между ними; после чего определится и то, к чему не лежит наша воля». (И.К.Р. 279).
 
Исходя из вышеизложенного, можно утверждать, что земной путь человека проходит на фоне непрерывных попыток разрешить конфликт между телом и духом. В зависимости от того на какую сторону склоняется наша воля, происходит либо захват духа во власть телесных желаний и тогда они превращаются в злые страсти; либо дух, устремляясь к небесным ценностям, преображает телесные силы в добродетели. Для расширения понимания того, что представляет собой человек нам следует более глубоко погрузиться в выяснение того что такое плоть, дух и воля.

                ПЛОТЬ
 
Авва Даниил указывает: «Слово плоть в многих смыслах употребляется в Св. Писании. Иногда оно означает всего человека … Слово стало плотью (Ин. 1, 14). … Иногда означает грешников и людей плотских… Иногда оно понимается в смысле грехов… Иногда в смысле родства и близости кровной… Слово плоть в этом месте не в смысле человека, как существа, а в смысле воли плотской, или злых похотей; равно как и под словом дух понимать не какое-нибудь существо личное, а добрые и святые намерения души. Такой смысл апостол определил очень ясно: я говорю, поступайте по духу, и не будете исполнять вожделений плоти. (Гал 5, 16)… похоть плоти неудержимо стремится только к греховному, и находит удовольствие только в том, что доставляет временный покой… Плоть услаждается сластями и похотями… желает насыщаться сном и наполняться пищею…желает изобиловать всякими сокровищами… желает нежиться и окружать себя толпою ласкателей…пленяется похвалами и почестями человеческими…». (И.К.Р. 280,281).

Плоть, как и всё созданное Творцом не может служить злым началом сама по себе, таковой она делается только по причине наличия в человеке свободной воли, предполагающей неисполнение воли Божией. Но свобода воли, как дар Божий дана человеку ради его блага.  К исполнению воли Отца небесного следует приходить по своей воле.  Проходя земной путь, мы будем непрерывно сталкиваться с тем, что любое нарушение заповедей Божиих не может принести ничего, кроме смертельного вреда. Ибо воля Творца в отношении человека заключается в том, чтобы он вернулся в состояние бессмертия. Однажды в таком состоянии человек уже пребывал, когда «Слово стало плотью».

Следует разобраться в вопросе о том, какова была эта первоначальная и неповреждённая своеволием плоть, для того чтобы понять, что необходимо нам предпринимать в отведённое на земле время. Согласно христианскому учению в конце времён все усопшие воскреснут во плоти. Вероятно, качество воскресшего тела будет соответствовать тому опыту, который приобретём в земной жизни. Каков должен быть опыт, обеспечивающий восстановление нами в естественном виде своей природы, в том числе телесной, показывает жизнь и смерть Христа. Через Него Слово вновь стало плотью, с тем, чтобы перед глазами каждого человека был положительный пример жизни, обеспечивающей исцеление от смерти и души и тела. «Кто, родившись по плоти, в ниде тот   в   пакибытие (Тит. 3:5) при посредстве святого крещения и сохранит состояние, доставляемое крещением при посредстве жительства по Евангелию, тот спасётся … Слово Божие – жизнь (Ин. 6:63), жизнь вечная, жизнь существенная.

Этим словом умерщвляется плотское мудрствование (Рим. 8:6), родившееся из вечной смерти, поддерживающее в человеках вечную смерть: слово Божие для погубляемых плотским мудрствованием и произволяющих погибнуть от него     юродство   есть. Оно спасаемых сила Божия есть (1 Кор. 1:18)… Чтобы   последовать   Христу,   возьмём        крест   свой.  Взятием креста своего названа добровольная, благоговейная покорность суду Божию при всех скорбях, посылаемых и попускаемых промыслом Божиим. Ропот и негодование при скорбях и напастях есть отречение от креста…Господь, заповедовавши нам самоотвержение, отречение от мира и ношение креста, даёт нам силу исполнять заповедания Его. Решившийся на исполнение этого заповедания и старающийся исполнять его немедленно усматривает необходимость его. Учение, представляющееся жестоким при поверхностном и ошибочном взгляде из плотского мудрствования, является самым разумным, преисполненном благости: оно воззывает погибших ко спасению, убитых - к жизни, погребенных во аде – на небо». (И. Брянчанинов).

Итак, исходя из выше приведённых слов, можно сделать вывод, что плоть очищается от того, что извращает её природу посредством актов воли, обеспечивающих приведение её к исполнению заповедей Божиих, т.е, совершению того, чего не желает тело. Когда мы начинаем понимать смысл слова Божия, тогда становимся и на спасительное насилие по отношению к себе, и на безропотное переживание испытаний, которые проявляются в виде следствий совершённых ошибок-грехов, либо посылаются сверху, ради испытания силы, достигнутой нашим духом.  Безропотность понимается как слабость только теми людьми, душа которых поражена болезнью самолюбия. Настоящей причиной слабости, в том числе и телесной, как раз и является гордыня, мгновенно стремящаяся ответить на зло ещё большим злом; гордыня, полагающая, что приходящие в нашу жизнь горькие испытания – это есть происки внешних врагов. Самолюбие делает ум человека глупым и лживым, а сердце не способным к любви, т.е., самолюбие лишает душу возможности облагораживания борющихся в ней энергий духа и плоти.

Вернёмся к вопросу о том, что собой представляло тело изначально.      
«До падения человека тело его было бессмертно, чуждо недугов, чуждо настоящей его дебелости и тяжести, чуждо греховных и плотских ощущений, ныне ему естественных. Чувства его были несравненно тоньше, действие их было несравненно обширнее, вполне свободно. Облечённый в такое тело, с такими органами чувств, человек был способен к чувственному видению духов, к разряду которых он принадлежал душой, был способен к общению с ними, к тому Боговидению и общению с Богом, которые сродни святым духам. Святое тело человека не служило для сего препятствия, не отделяло человека от мира духов… Образец тела, которое вместе было и тело, и дух, мы видим в теле Господа нашего Иисуса Христа по Его воскресении». (И. Брянчанинов О смерти).

Первоначальное тело было естественным образом соединено с духом, а воля с волей Божией, и было предназначено как жилище для души – живой частички дыхания Творца. Всё необходимое человек получал без труда, как например, в настоящее время дерево для своего роста получает необходимую энергию естественным образом.  Беспрепятственная связь человека с Подателем всех благ, с Силою сил делало тело неразрушимым, ибо было неотделимой частью целого. Например, отдельной части нашего тела нет нужды предпринимать какие-то особые усилия, для поддержания своей активности. Так и человек изначально с одной стороны являл собой центральную точку всего творения, в которой соединялись общие усилия всех уровней бытия; с другой стороны, он, будучи, незамутнённым образом и подобием Божиим, получал и передавал в творение Его энергии.

Человек ни в чём не нуждался, он был абсолютно свободен, ибо для решения возникающих задач у него сразу возникали и возможности для этого. Так было до тех пор, пока человек, используя право свободы, не встал на путь произвола, т.е. пока его воля не отделилась от воли Отца.   Подумайте, что произойдёт, когда живой организм лишится естественной пищи, естественного света и тепла. Конечно же, он начнёт чахнуть. Так же и человек, после того как разрушил связь с Источником благодати, стал смертным, ибо для поддержания сил, в том числе телесных, ему приходится отчуждать энергию у низших царств природы, или у себе подобных. Это энергия смерти, угасания. Ибо всё на земле во власти времени и подвержено разрушению.    

Совершив акт отступления от Божией воли, человек затруднил связь души с источником высших, тонких энергий, вибрации которых настраивали человека на Божию «волну». С момента грехопадения он стал взаимодействовать с силами несравненно более грубыми, нежели сила благодати, которой питалась душа и дух, и тело в естественных, т.е. райских условиях. Тело стало плотью, плотным. Оно отделилось от духа, стало противоположным полюсом души. Для получения необходимых сил оно стало в большей степени проявлять свою животную составляющую. Выше мы говорили, что человек изначально соединил в себе потенции всех царств, родов, видов творения. Он может вести и жизнь животного и даже простого растения.

В настоящее время нас окружают люди, обладающие такими особенностями организма, которые в совокупности, могут рассказать об истинных возможностях тела. Всё дело в том, что, если хотя бы один человек достиг каких-либо замечательных результатов, насколько бы они казались удивительными и невероятными, в будущем эти результаты станут обычными. Ибо то, что возможно сделать одному, указывает на то, что доступно для всех. Для того, чтобы иметь более или менее достоверное представление о человеческих возможностях, необходимо соединить единичные достижения отдельных людей в некоей условной личности.  Её возможности раз и будут указывать на то, что способны люди в принципе.  Истину отражает вовсе не обычная практика существования, а то, что кажется сегодня запредельным, ибо завтра это будет обычным. В обыденной жизни мы не редко сталкиваемся с тем, когда слабый становится сильным.  Понятно, почему это происходит. Когда человек начинает развивать какую-либо из своих способностей, - она и укрепляется.

Если человек для развития своих качеств пытается получить энергию от низших уровней бытия, питаясь преимущественно «земным хлебом», не получая доступ к «хлебу небесному» - Слову Божию, то он и для добычи, и для удержания земных благ будет вынужден использовать природный запас жизненных сил.  При этом он неизбежно станет истощать энергию искры Божией в себе, и её со временем не будет хватать даже на осуществление   обычной деятельности, не говоря о творчестве.

Находящийся в здравом уме человек способен понять, что если животное кормить неестественной пищей, например, хищника – травой, то он быстро ослабнет, насколько бы обильным его питание не было. Точно так же когда автомобиль заправляется топливом не соответствующего качества, то двигатель скоро износится.  Тело также приходит в негодность чаще всего только по причине того, что не имеет естественной пищи. Если оно получает то, что уже находится в стадии разложения, то и энергия оказывается не чистой. Она скорее будет способствовать гашению сил организма. В той или иной степени, разложения находятся все продукты питания, произведённые в прок. Особенно это касается продуктов животного происхождения. Не следует забывать о том, что все впечатления, получаемые живым организмом из окружающей среды, сохраняются в нём.

Чем более высокий уровень живое существо занимает, тем большую чувствительность оно имеет. Следует понимать, что уже на уровне растений живое чувствует, когда ему наносится вред. Тем более животные, которых мы употребляем в пищу, при их «утилизации» испытывают страх и ужас, всё это отражается на энергетических особенностях тела. Поэтому, энергия, получаемая в результате использования в пищу убитых животных, имеет весьма сомнительное качество. Она может приводить к расстройству того, кто её пытается усвоить. Конечно, грубые потребности тела она сможет удовлетворить, но на общей энергетике души это скажется недобрым образом, что, в конечном счёте, отразиться и на жизнеспособности тела. Чем ближе потребности человека к плотским, тем сильнее тело его вовлекается в непрерывный процесс разложения, старения, царящий в природе.  Тело наше становится больным, потому что приходится отдавать во внешний мир больше, чем можем из него взять. И чем больше из него берём, чем больше приходится отдавать князю этого мира.   

Конечно, мы не можем вести речь о достижении в этой жизни физического бессмертия. Долгая земная жизнь – слишком тяжёлое испытание. Смерти бояться только атеисты и то, те из них, кто утратил совесть. Человек верующий знает, что он и так бессмертен, а эта жизнь дана ему, чтобы достойно подготовиться к «жизни будущего века». Но это не означает, что к телу своему следует относиться безответственно. Оно есть дом души, и как любое жилище должно содержаться в порядке. В противном случае сама душа не сможет оставаться чистой.  Физические недостатки, болезни, старение в любом случае будут преследовать тело. Но к ним необходимо относится не как страшному злу и несчастью, а как тому, что можно обратить на пользу в вечности.

Жизнь человеческая такова, что любой недостаток возможно использовать как повод для восхождения в Небесное Царство. Преодолевая, например, болезнь, от её можем и не избавиться, но должны создавать условия для рождения совершенного тела в момент всеобщего и неизбежного воскресения. «Чаю воскресение мертвых и жизни будущего века»: повторяет православный человек в Символе веры. Потому нас не должно приводить в состояние отчаяния то, что возникают совершенно непреодолимые в земной жизни проблемы со своим телом. Мы просто обязаны их решать на более высоком уровне. Физическая старость не должна служить причиной опустошения души, одряхления духа. Никогда не следует забывать о том, что дух оформляет материю, плоть. И если в течении своей земной жизни будем наращивать творческий потенциал души, стремясь достойно проходить возникающие ситуации, находя возможность преодолевать ограничения, накладываемые несовершенным и угасающим телом, тогда вернём его, но уже с теми качествами, которые будут соответствовать силе обретённой душой в земном бытии.    

Нередко в святоотеческой литературе говорится о том, что тело – это темница души, это правда, но только потому, что сами его превращаем в таковое. На самом деле, настоящее тело, которое человек получил как «кожаные ризы» (Быт. 3:21) при отпадении от воли Создателя, является необходимой защитой для души, не позволяющей прямым образом воздействовать духам поднебесным – бесам на неё.  «Ризы кожаные, по объяснению святых Отцов, означают нашу грубую плоть, которая при падении изменилась, утратила свою тонкость и духовность… Хотя начальною причиною изменения и было падение, но изменение совершилось под влиянием Всемогущего Творца, по неизреченной Его милости к нам, к нашему величайшему благу. Между прочими полезными для нас последствиями, истекающими из состояния, в котором ныне находится наше тело, мы должны указать на то, что через допущение дебелости нашему телу, мы сделались неспособными к чувственному видению духов, в область которых мы ниспали.

Объясним это. Мы стяжали как бы естественное влечение ко злу. Это влечение естественно падшему естеству: это влечение демонов ко злу… Но в нас смешано добро со злом: мы влечемся то ко злу, то, покидая это стремление, направляемся к добру… Если бы мы находились в чувственном общении с демонами, то они в кратчайшее время окончательно развратили человеков… Премудрость и благость Божия положила преграду между человеками, низверженными на землю из рая и духами, низверженными на землю с неба, - грубую вещественность тела человеческого. Так земные правительства отделяют темничною стеною злодеев от общества человеческого, чтоб они по произволу не вредили этому обществу и не развращали прочих человеков». Далее Брянчанинов продолжает: «… тело приносит душе весьма сходное служение с тем служением, которое исполняют пелены для новорожденного тела. Обёрнутое пеленами тело младенца получает правильность, без пелен члены его по мягкости своей, могли бы получить уродливые формы: так и душа, облеченная в тело, закрытая и отделенная им от мира духов, постепенно образует себя изучением закона Божия, или, что тоже, христианства, и стяжает способность различать добро от зла». (Слово о смерти. 13, 14).

Немощь тела, его неповоротливость и даже леность нередко оказывают нашей душе добрую услугу уже потому, что мгновенно мы не в состоянии совершить злые действия.  Сила недобрых намерений, помышлений угасает, пока собираемся предпринять реальные шаги к их осуществлению. У нас всегда есть время между началом и завершением дела, в течении которого можем понять то, насколько оно безопасно и необходимо. Бывает и так, что и желание совершить добрые поступки проявляется во времени как то, чего не следует делать. Посылает Господь, усердно стремящимся к опасной цели, и физические болезни, но только с тем, чтобы предотвратить настоящее несчастье. Болезнью у иных из нас Отец ограничивает свободу совершать зло, которое по причине духовной слепоты принимаем за добро. Если бы мы беспрепятственно могли получать желаемое, то вокруг нас быстро бы образовалась безжизненная пустыня.

Тело человека является прямым продолжением тела земли, с его минеральным, растительным и животным царством, но в отличии от тела самого совершенного животного, человеческое тело изначально было создано духовным, т.е. соединяло в себе потенции не только мира видимого, но невидимого. Оно служит человеку неким совершенным инструментом влияния на видимую часть творения. Некоторые из людей до сих пор способны в какой-то мере воздействовать без помощи технических средств на объекты минерального царства и на живые существа, в том числе и на организм человека. Примеров, подтверждающих это достаточно. Плоть сохраняет свою духовную основу. Одной из задач, которую призваны решать люди, проживающую земную жизнь, является возвращение тела в духовное состояние. Святым, тела которых после смерти остаются нетленными, это в какой-то мере удалось. Имеются и примеры, когда тело, которое покинула душа, неопределённо долгое время остаётся живым, возможно уподобляясь растению. Живому организму вовсе не обязательно получать пищу привычным для нас способом, ибо он естественным образом пронизывается энергиями. Пища – это только один из источников энергии, при чём не чистой. Она является своего рода конденсатором.

С тем, чтобы понять то, каковым является наше тело на самом деле, в естественном своём виде, ниже рассмотрим вопрос о духовном теле.    
Из первого послания к Коринфянам ап . Павла:
«Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти (1.1:26)
Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что почитает это безумием, потому что о сём надобно судить духовно. (1.2:14)
И я не мог говорить с вами, братия, как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе. Я питал вас молоком, а не твёрдою пищею, ибо вы были ещё не в силах, да и теперь, не в силах, потому что вы плотские. Ибо если между вами зависть, ссоры и разногласия, то не плотские ли вы? (1.3:1-3)
Разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог…(1.3:16,17)
…я отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом …(5:3)
… предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасён…»      (5:5)
Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною. Пища для чрева, и чрево для пищи; но Бог уничтожит и то, и другое. Тело же не для блуда; но для Господа, и Господь для тела. Бог воскресил Господа, воскресит и вас силой Своею. Разве вы не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или вы не знаете, что совокупляющийся с блудницей становится одно тело с нею? ибо сказано: «два будут одна плоть». А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо куплены дорогою ценой. Посему прославляйте Бога в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии. (1.6:12-20).


Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнём у вас телесное? (9:11)
Не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море; и все ели одну и ту же духовную пищу; и все пили одно и то же духовное питие: ибо пили из духовного последующего камня; камень же был Христос. (10. 1-5)
 Бог… не попустит вам быть искушаемым сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести. (10.13).
Один хлеб, и мы многие одно тело: ибо причащаемся от одного хлеба. Посмотрите на Израиля по плоти, которые едят жертвы… язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу… не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую… (10. 17-21).
Всё, что продаётся на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести; ибо Господня земля, и что наполняет её. (10:25,26).
Ибо кто ест и пьёт недостойно, тот ест и пьёт в осуждение себе, не рассуждая о теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. (11:29-31)
...все мы одним Духом крестились в одно тело…тело же не из одного члена, но из многих… члены тела, которые кажутся слабейшими, гораздо нужнее… (12:13-31)

Но скажет кто-нибудь: как воскреснут мёртвые? И в каком теле придут? Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживёт, если не умрёт. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно…но Бог даёт ему тело, как хочет, и каждому семени своё тело. Не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц. Есть тела небесные и тела земные… Так и при воскресении мёртвых: сеется в тлении, восстаёт в нетлении…сеется тело душевное, восстаёт тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное… Но не духовное прежде, а душевное…И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного. Но скажу вам, братия, что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления, говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мёртвые воскреснут, но все изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие». (15:5-58).

Выше указывалось, что в святоотеческой литературе тело сравнивается с темницей для души, но апостольское учение нам говорит о теле, как храме Божьем, который необходимо оберегать. Противоречия здесь нет, ибо апостол указывает на то, каким тело человека было создано, и каковым должно становиться. Святые же отцы обращают наше внимание на то, что делается с телом, когда человек попадает в ловушки страстей, привычек, погружается в «суету сует» обыденных дел. Чем более приземлёнными являются решаемые нами задачи, тем более уязвимой становится плоть. Чем меньше в нас стремление следовать нравственному закону, тем меньше возможностей у нас остаётся для восстановления сил, не говоря уже об их умножении. Что происходит с организмом, энергия которого непрерывно иссякает, понятно любому человеку. 

Как происходит подъём сил? Ответ прост. Для этого просто необходимо посмотреть в глубины своей жизни. Если это сделаем, то увидим, что получаем удовлетворение и силу тогда, когда кому-либо оказываем помощь. И чем более она бескорыстна, тем большее чувство удовлетворения получаем, а это чувство всегда есть результат ощущения прилива сил. Умножаем свои силы и в результате осуществления творческого труда, т.е. создания какого-либо блага, ценностей, значимых не только для нас лично. Это может быть и труд хлебороба, и учителя, и врача, и дворника… Если мы что-либо делаем с любовью, а не преследуя сугубо личные цели, проявляя любовь к себе одному, то в этом случае происходит соединение нашего личного духа с Духом Святым.               

Что делает нашу плоть немощной? И на этот вопрос каждый способен ответить самостоятельно. Конечно же, стремления к излишествам, поиску удовольствий, непрерывные попытки избежать проявления усилий, обеспечивающих наведение порядка в своей жизни, не соблюдение внутренней чистоты.  Можно представить, что произойдёт с роскошным домом, хозяин которого начинает устраивать в нём непрерывные попойки, водить развесёлые компании сомнительных людей. Так же и наше тело, если душа становится похотливой и злострастной, быстро приходит в упадок. И это понятно, когда люди начинают «жить, чтобы есть», они быстро опускаются со своего уровня до животного состояния. Если свой дух перестаём использовать по предназначению, не проявляем усилий, рождаемых осознанием необходимости приводить свою волю в соответствие с волей Создателя, то он не только приземляется вслед за телом, но, по причине своей неугасимой активности, делает тело ещё более яростным в своих похотях.

Тайны, скрывающей то, каким образом плоть человека может одухотворяться нет, ибо это естественная задача, которую должны решать. Каждый из нас, пройдя хоть небольшой отрезок жизненного пути, совершает при этом немало ошибок, приобретает дурные черты характера, вредные привычки, поражается страстями. Все они вместе достоинства, получаемые человеком от рождения, обращают в недостатки. Но когда человек стремится к осознанию настоящих причин проблем, возникающих в его жизни, тогда он откроет простую истину, что они есть только отражение беспорядка, царящего во внутреннем круге личной жизни. Когда не только поймём, что совершённые ошибки следует исправлять, но и будем это делать, стремясь не допустить их повторения, тогда и дух наш начнёт приподниматься над землёй, придавая телу соответствующую силу. Только при этом нельзя совершать ошибку, сводящую усилия к преображению на нет: начинать бороться сразу с несколькими недостатками. Достаточно сосредоточить силы сначала на сопротивлении только одной страсти, например, гнева или чревоугодия, успехи на этом поприще позволят укрепиться воле таким образом, что дух станет способен избавляться и от других страстей.  Плоть наша одухотворяется по мере обращения недостатков в добродетели. И не требуется для этого специальных знаний и тайных посвящений, просветление нашей природы происходит естественным образом через терпение, смирение и любовь.

Сказано: познайте истину, и она сделает нас свободными. Истина эта проста: своеволие открывает дорогу к смерти, несчастиям. Воля Божия, с которой должна быть сообразована наша личная воля, заключается только в одном: в возвращении нам естественного состояния бессмертия.  Отец небесный непрерывно и через ангелов, и через людей, и через различные жизненные ситуации подсказывает то, что мы не должны делать, чтобы не навредить себе.  Кто живёт осознанно, т.е. не только обращает внимание на знаки предупреждения, но и отвечает на них соответствующим образом, -  проявляет ответственность, тот и одухотворяет не только своё тело, но облагораживает то, с чем имеет дело во внешнем мире. Тело для человека служит и инструментом воздействия на окружающий мир и средством воспитания духа.

Люди потому выше ангелов, что имеют возможность, посредством тела, действуя в теле, управляя им, воздействовать на мир видимый. Являясь вершиной творения, человек прямо влияет на его общее состояние. Вся тварь, говорит Писание, стенает, ибо сама земля была проклята, т. е. утратила первозданную гармонию вместе с отпадением человека от Создателя. Мир видимый может восстановиться в первозданной красоте только в результате преображения человека. А преображение наше связано с возвращением телу качеств духа. Наша плоть требует несравненно большего труда для обуздания животной части своей природы, нежели укрощение самого строптивого хищника.

У животных нет духа, который в стремлении найти удовлетворение потребностям тела делает их ненасытными. С тем чтобы телу вернуть духовность, в первую очередь необходимо освободить личный дух от власти тела. Все наши проблемы являются следствием того, что дух служит телу, но от этого оно становится не духовным, а необузданным в своих страстях. Именно страстность тела разрушает естественное единство творения и человечества, оно разрушает и Церковь, как тело Христово. Нередко братья во Христе становятся смертельными врагами, потому что ищут причины своих проблем во вне себя, не обращая никакого внимания на слова, которые возможно не раз слышали и даже сами произносили: «если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы». Поступая в соответствии с ними многих болезней тела можно было бы избежать.

Пока позволяем телу управлять нами, будем вступать в борьбу со всем миром, чтобы обладать излишками, пригибающим нас к земле так, что перестаём обращать внимание на свою совесть, а потому начинаем непрерывно ошибаться. Болезни и неразрешимые проблемы, наполняющие жизнь обычного человека – это только следствие неисправляемых промахов и ошибочных действий. Пока же думаем, что кто-то виноват в том, что происходит с нами, мы будем оставаться в рабстве плоти. Потому, любое стремление построить надёжный фундамент жизни будет сопровождаться только утратой сил, одряхлением тела. Стремление замкнуть мир на себя, сделать его средством удовлетворения телесных потребностей неизбежно приводит к тому, что мир начнёт нас отвергать, и окружающие нас люди, также, как и мы, будут видеть в нас либо средство достижения своих целей, либо помеху. 

Апостол указывает на то, что «есть тело душевное и есть тело духовное». Наша плоть живёт не сама по себе, но является как бы продолжением души.  В ней сохраняются всё впечатления, получаемые в течении   жизни. Если ведём преимущественно плотскую жизнь, то и душа будет наполнена чувствами, желаниями, намерениями её приземляющими. Душа такого человека нацелена на получение удовлетворения в мире вещей, потребности её не выходят из круга материальных интересов. В ней рождаются энергии, обеспечивающие возможность непрерывного умножения средств и способов достижения земных ценностей. Душевное тело ищет главным образом то, что даст ему возможность получить удовольствие. Именно это стремление извращает главное качество человека – любовь в похоть.  Стремление к получению удовольствия всегда эгоистично, ибо заставляет нас видеть в том, что нас окружает лишь средство, дающее возможность получить вожделенное, а то, что мешает, вызывает в душе враждебные чувства.

Душевное тело – главное препятствие к единению людей, к осуществлению естественного стремления к общению, как средству взаимодействия, творчества, облагораживания своей природы. Вспомните, Господь говорил о том, что где двое-трое собираются во имя Его, среди них присутствует и Он Сам, т.е., Его сила. Когда собираются вместе люди, имеющие душевные тела, то их союзы всегда создаются «во имя своё», они направлены против третьих лиц, ибо задачей является поиск того, что принесёт удовлетворение только им. И получают они необходимое для себя нередко путём отчуждения этого от других, а не как плод совместного творчества. В результате такого рода взаимодействия благо не создаётся, ибо в конечном итоге происходит, не прилив сил, а их утрата во взаимной борьбе, за удержание достигнутого в своих руках. Поступая таким образом, ради достижения своих, либо узких групповых целей, мы не только наносим ущерб окружающим людям, но наносим тяжёлые раны своей совести, т.е., бьем в самый центр своей личной жизни. Все мы, в той или иной степени так и поступаем. Потому и одолевают болезни наше тело, что, стремясь всей душой к сугубо земным благам, причиняем себе зло. Лишая свою совесть голоса, загоняя её на задворки души мы, тем самым, освобождаем место в ней для беспрепятственного действия в ней бесов. 

Подумайте, что будет происходить с домом, внутрь которого не проникает свет и свежий воздух? Так и наше душевное тело, если его не открывать действию силы Божией благодати, быстро придёт в негодность. Но «не духовное прежде, а душевное», говорит апостол о телах. Поэтому мы своё душевное тело должны использовать как крестьянин своё поле, для выращивания доброго урожая. Нам следует непрерывное сеять в душу зёрна духовные. И не только сеять, но и следить за тем, чтобы духовное не вырождалось в душевное. Совершенно нередко бывает, что приобретаемая нами сила, в результате совершённых нами благодеяний начинает использоваться для удовлетворения того, чего жаждут страсти. Так вместо пользы получаем прямой вред, впадая в ещё большую зависимость от внешней среды. Человек тратит свои силы на цели, которые преследует, и если эти цели находятся в области, где царит смерть, время и разруха, то и их восстановления достичь невозможно. Они будут только истощаться. 

«Сеется в тлении, восстаёт в нетлении. Сеется тело душевное, восстаёт тело духовное». Каждодневная жизнь любого человека наполнена множеством ситуаций, выводящих нас из себя, заставляющих раздражаться, завидовать, осуждать, предаваться излишествам и просто предавать своих товарищей. Любое усилие, предпринимаемое нами для того, чтобы такого рода проступков не совершали, и есть то, что можно назвать семенем духа, бросаемым «в тление». Чем больше бдительности будем проявлять с целью недопущения возгорания в душевном теле очагов страсти и зла, тем больше и надежда на преображение тела в духовное, обладающее несравненно более высокой степенью свободы от влияния внешних обстоятельств жизни, в том числе и от болезней. При этом следует понимать, что в этой жизни бессмертия не достичь, и стремиться к этому не следует.

 Нам даётся на земле достаточно времени, для рождения тела «жизни будущего века». В котором пребывал Христос после Своего Воскресения. Люди на самом деле увидели, каково тело духовное, что это не дух, а именно тело, способное питаться и земной пищей. Когда воскресший Христос явился Своим ученикам, они не сразу Его узнали. «Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у меня. И сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости ещё не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печёной рыбы и сотового мёда. И, взяв, ел пред ними…  И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо». (Лк.24: 37-51). Христос показал людям, какова наша истинная природа, каково наше естественное тело. Он дал нам и все необходимые указания, и примеры для того, чтобы каждый человек, проходя свой земной путь, был способен находиться и на пути преображения своего душевного тела в духовное, и был готов к тому, чтобы «тленное облеклось в нетленное». 

ДУХ

«И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины». (Ио.1:14).
Всё сущее на земле имеет внешние очертания, характеристики, качества, которые, так или иначе, отражают внутреннее содержание.  В Слове, Которое стало плотью, внешнее и внутреннее составляли абсолютную гармонию. Плоть была одновременно и духовной, и материальной. Внутреннее содержание плоти, полной «благодати и истины» - это и есть дух.  Всё творение, все его части, вплоть до того, что называют элементарными частицами, пронизано духом, с одной стороны удерживающим ту или иную форму соорганизации материи, а с другой, - дух обеспечивает взаимодействие одного объекта с другим, в результате которого создаются более сложные организмы. Не дух ли из, казалось бы, мёртвых, инертных минералов производит на свет растения, совокупная сила устремления которых участвует в сотворении животного царства.

Каждое семя имеет свой дух, обеспечивающий рождение и произрастание из него вполне определённых видов живых организмов. Ведь семена растений сеются в одну и туже землю, но дух каждого вида семени так использует окружающую его среду, что из одинакового набора минералов, воды и света творятся не похожие друг на друга типы организмов. Дух оформляет материю. Правда, очень многие люди об этом даже не догадываются, но только по причине нежелания воспользоваться величайшим даром – способности мыслить, рассуждать, анализировать. Потому и находятся в недостойном положении раба внешних обстоятельств, привычек, болезней, страстей. Происходит это по причине потребительского отношения к жизни, не желания самостоятельно созидать блага. Это возможно лишь тогда, когда человек начинает служить другим людям своими дарами, т.е. тем духом, который имеет по факту рождения.

Сила духа не проявляется и угасает, если не пользоваться его творческими возможностями.  Можно ли активность, проявляемую большинством людей назвать творческой, если их используют в виде вещи-материала, т.е. средства производства благ, владеть которыми они не могут. Но и в жизни обычных людей дух нередко показывает свои удивительные возможности, когда, например, смертельно больной выздоравливает, слабый становится сильным, казалось бы, совершенно бесталанный становится изобретателем, художником, музыкантом, писателем…   Происходить это может и на самом склоне лет. В любом виде деятельности, в каждой профессии имеется все возможности для одухотворённой активности. «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким рождённым от Духа». (Ио.3:8).   

Все, что на земле имеет устремление, - устремлено духом. Если в живой природе дух направляет, например, растение к небу естественным образом, то творение рук человеческих: автомобиль, самолёт, ракета – приводятся в движение духом человеческого гения. Именно дух ведёт птиц и рыб за многие тысячи километров в то место, где они могут произвести потомство; именно дух делает домашних животных преданными своим хозяевам; именно дух позволяет человеку выходить из самых тяжёлых ситуаций с достоинством.  Конечно, в каждом царстве творения дух проявляется по-разному. В нижних (не в низших!)  царствах природы дух формирует основания для более высших. Но как дом не может быть устойчивым без надёжного фундамента, так и в природе, все виды и роды творения имеют свои основания.

Дух человеческий властен над миром природным. Он способен изменять качественные характеристики материальных объектов. Магические практики, которые применяются людьми, как раз и основаны на использовании возможностей духа. Только необходимо со всей ответственностью воспринимать евангельские слова предупреждения о том, что нельзя прибегать к услугам магов, чародеев, колдунов, гадалок, в наше время они часто скрываются под нейтральным названием экстрасенсов. Сила магическая, в отличие, от естественным образом развившейся силы духа, достигается не посредством непрерывного очищения своей души от зла и греха до состояния восприятия Божией благодати, а в результате установления связи с миром невидимым. Выше неоднократно указывалось на то, что в результате повреждения своеволием своей природы человек находится среди падших, низких, тёмных духов. И если не обеспечиваем преображение своей души стремлением следовать голосу совести, тогда мире невидимом можем взаимодействовать только с падшими духами.

Личный дух человека страстного: корыстного, завистливого, самолюбивого, похотливого и пр., если не избавляется от своих пороков, не в состоянии самостоятельно освободить от недостатков, проблем, болезней другого человека. Мы способны победить вне себя лишь то, что преодолели самостоятельно, т.е. с Божией помощью, во внутреннем круге своей жизни.  Во всех иных случаях чудеса, которые сотворяют обычные, грешные люди, сотворяются не силой собственного духа, рождающейся в результате преображения души, а, силой, которая часто неведома тому, кто к ней прибегает, силой падших духов. Любые отношения человека, чей дух не находится в состоянии очищения энергиями исполнения заповедей Божиих, с миром духовным являются смертельно опасными.  Мы в состоянии взаимодействовать только с теми, кто нам понятен. Дух способен получать энергию с того уровня, на который настроена душа. Если не находимся в состоянии подъёма к небесным ценностям, не освобождаемся от своих грехов, по причине не осознания их, это означает только одно: мы, в лучшем случае, «медленно, но верно» опускаемся на дно бытия, в адские сферы. Когда обращаемся за помощью не к божьим носителям духовной силы, мы, может быть, и получим облегчение. Но это будет непременно ловушка, находясь в которой или из неё выбираясь, отдадим и последние силы.

О том, как проявляются естественные возможности духа, нам показывают евангельские истории о сотворении чудес Христом, начиная первого чуда в Кане Галилейской на свадьбе - обращения воды в вино. Сделал это Он без напряжения и совершения каких-либо специальных действий. Просто Он сказал: «наполните сосуды водой… теперь почерпните и несите распорядителю пира». (Ио.2:7,8). Отвечая на вопрос фарисея Никодима, понявшего, откуда у Христа сила творить чудеса («Мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, которые Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог» (Ио.3:2).  Христос ему говорил: «истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рождённое от плоти есть плоть, а рождённое от Духа есть дух. Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше». (Ио.3:5-7). Что значат слова о рождении свыше. Конечно же, не то, что судьба каждого человека жёстко предначертана: одни от рождения являются избранными, другим предназначена судьба грешника. Вспомните, что человек изначально был сотворён как храм Божий, в котором должен пребывать Его дух.  Всё дело в устремлении собственного духа человека.  В творении, на земле помимо Духа Святого и Его светлого воинства – ангелов небесных, действует отступник: дьявол-сатана со своим тёмным воинством – духами поднебесными (бесами). Если наш дух устремлён к небесным целям, то он и на тело, в котором пребывает, и на своё непосредственное окружение воздействует соответствующим образом. Вопрос только в том, способны ли люди принять благодатную силу сами. Благодать ложится на благодать.

Чтобы получить рождение свыше, необходимо к нему готовиться, своим духом приподниматься над землёй, следя за тем, чтобы стремление к тленным ценностям не уводило в нижние сферы бытия. Как достичь состояния подъёма духа в небесную область?  Это доступно абсолютно любому человеку, в каком бы он состоянии не пребывал, ибо у него всегда сохраняется право выбора, а, следовательно, и силы для его совершения. Обычная жизнь обычного человека изобилует ситуациями, проходя которые можно непрерывно укреплять силу личного духа. Для этого следует обращать внимание на то, что происходит в сердце и уме. Разве они не исполнены злых чувств, недобрых намерений, похотливых желаний, ложных мыслей. Они-то и определяют характер наших дел, даже если они на первый взгляд и добрые, но сотворяются злым сердцем, то блага они не принесут, по крайней мере, лично нам. Так вот, узнавание и преодоление в себе того, что оставляет нас во власти зла и греха и рождает силу, поднимающую наш дух к небесам души. Вспомните: «Царствие Небесное внутри вас есть и силою берётся». Силой, уничтожающей в собственном сердце зло, а в уме ложные мысли, всеваемые часто врагом из внешнего мира. 

Чтобы удостоится чести войти в Царствие Небесное, нужно «родиться от воды и Духа» (Ио.3:5). Но прежде следует отречься от зла и греха, в котором пребываем. Необходимо узнать и признать то, что наша природа больна и тянется сама к смерти, не желая излечения, по причине ложного представления о своём здоровье. Больного невозможно лечить, если он не признаёт, что болен.

Болезни и несчастия, которые преследуют большинство из людей, (если не преследуют – это дурной знак) могут стать и причиной спасения, а могут и причиной осуждения. «Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир был спасён чрез Него. Верующий в Него не судится, а неверующий уже осуждён…  Суд же состоит в том, что свет пришёл в мир, но люди более возлюбили тьму… всякий делающий злое ненавидит свет и не идёт к свету, чтобы не обличались дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его…». (Ио.3:17-21). В этих словах предельно ясно сказано нам о пути, которым должен следовать наш дух. 

Сказано: «Жертва Богу дух, сокрушённый…», т.е., дух, преодолевающий гордыню; дух, отказывающийся искать оправдания своим беззаконным действиям.  Человек, чей дух не смирен и горделив, может достичь на земле невероятных успехов, только доволен ими он не будет. Ибо окажется лишённым самого главного богатства, которое и последнего бедняка делает счастливым. Конечно же, это способность любить, бескорыстно даровать людям свою силу. Дух, возносящийся к Небу, – это дух любви, рождаемый в нашем сердце из искры Божией, которая не угасает в людях до самой смерти. Потому и сохраняется надежда у всех на спасение.

Насколько бы не был жалок или преступен человек, это его только внешняя оболочка, скрывающая истинную природу – образ Божий. До рождения свыше от Духа у нас на самом деле остаётся только один шаг.  Кто вошёл в рай первым из людей? Распятый рядом с Христом преступник, который от всего сердца раскаялся в совершённых злодеяниях. Только, не приведи нас Господь, оказаться нам на месте этого преступника, откладывая на время покаяние в своих грехах. У нас может в самый главный момент жизни не оказаться ни сил, ни времени, ибо дух погружённый во мрак, может испугаться света. Вспомните, что происходит с нашими глазами, когда выходим из тьмы. Дух наш должен быть привычен к небесному сиянию уже на земле… «не мерою даёт Бог Духа. Отец любит Сына и всё дал в руку Его. Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нём». (Ио.3:34-36).

Не следует считать, что Господь специально кого-то наказывает. Гнев Его уязвляет нас естественным образом. Когда прижигают рану, для того, чтобы не распространялась болезнь, причиняют и острую боль.  Также и совершаемые нами грехи и зло неизбежно порождают болезни тела и духа, от которых мы не можем не страдать. Но Господь нам непрерывно даёт подсказки о том, чего не следует делать, чтобы не столкнуться с тяжёлыми последствиями.  Отвергая наказы Бога, мы, может быть, сами того не ведая, отдаём себя на растерзание сатане. Именно по этой причине многие из людей погибают в состоянии помрачения сознания от алкоголя, наркотиков, страстей и дурных болезней.  Смерть попавших в лапы отступника похищает их внезапно, времени на то, чтобы сделать хотя бы один спасительный шаг к истине хватает не у всех. Потому и необходимо сохранять бдительность, дабы не быть уловленным в ловушки греха. Зло в своей жизни мы не в состоянии победить окончательно, но сопротивляться тому, что наши достоинства обращает в недостатки, обязаны.

Кто нам мешает не отвечать на зло - злом, не предаваться излишествам, освобождаться из рабства привычек и болезней? Только неестественная слабость собственного духа, его леность, расслабленность.  Но самостоятельно, т.е. по своему произволению, остановить своё падение в смерть невозможно.  Спасает нас только вера, именно она придаёт силу духу каждого человека, доверяющему слову Господа. Второе чудо, совершённое Христом, об этом свидетельствует. Когда к Нему в Капернауме обратился «некоторый царедворец, у которого сын был болен» с просьбой об исцелении его «Иисус говорит ему: пойди, сын твой здоров. Он поверил слову, которое сказал ему Иисус, и пошёл. На дороге встретили его слуги его и сказали: сын твой здоров». (Ио.6:47-54). И здесь, как при сотворении первого чуда, всё происходило естественным образом. Только в первом, вода обратилась в вино по вере матери Его, а во втором по вере Ему отца, сын которого находился при смерти. И третье чудо исцеления человека, находящегося «в болезни тридцать восемь лет», связано с его верой. «Иисус, увидев его лежащим…говорит ему: хочешь ли быть здоров?... встань, возьми постель твою и ходи. И он тотчас выздоровел, и взял постель свою и пошёл». «Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже». (Ио. 5:5-14). 

Исцеление как чудо возможно, но далее исцелённый должен укреплять свой дух,  с тем, чтобы  сохранять себя от совершения проступков, обеспечивая связь своего духа с духом Божиим, с силами мира невидимого.  Именно наличие этой связи и обеспечивает вера. Но как мы знаем, силы мира духовного могут быть и прямо враждебными для людей. С областью духов, сил, энергий человек связывается посредством слова. Поэтому, те слова, которые слушаем и которым верим, скрывают в себе вполне определённый дух.  Необходимо знать это и очень осторожно принимать на веру то, что слышим, то, что принимаем от других. Христос прямо указывает на силу, которая скрыта за словами: «Дух животворит…Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь. Но есть из вас неверующие…» (Ио.6:63,64). Из этого выходит: в нас пребывает дух того, в кого (или во что) веруем.

Так, о чем слова Христа к нам, какой дух они несут нам? «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Моё и верующий в пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешёл от смерти к жизни». (Ио.5:24). Дух, исходящий от слов Христа вернёт дух жизни и мёртвым: «Не дивитесь сему; ибо наступает время, в которое все находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения». (Ио.5:28,29).

Дух наш способен вести нас в «воскресение жизни» только в том случае, что мы не только слушаем, слышим слова Писания, но стремимся следовать им, т.е. веруем в сказанное Христом. В этом случае дух будет всегда напитываем «истинным хлебом с небес» (Ио. 6:32).  Когда наш дух приходит ко Христу, стремясь исполнять заповеди жизни, тогда он «не будет алкать …и… жаждать». Но дальше Христос сетует на то, что люди даже, видящие Его, тем не менее, не веруют. (Ио.6:35,36). Но как тяжело уверовать нам, которые не видели Его. Но это ничего не значат, ибо слово Его звучит непрерывно, а потому и дух Его незримо присутствует рядом с нами, потому наш дух всегда может наполниться силой Его духа.  Мешает же тому, чтобы силы наши умножались – слабость веры. Как мы похожи на дома, снаружи весьма добротные, но все окна и двери которого наглухо задраены! Какой смрадный дух там царит! Так же и дух неверующего отравляет жизнь, делает его невыносимым для окружающих. Всякий человек, поражённый страстями, отделяет свой дух от Небесных сил, а потому неизбежно вступает в отношения с темными силами, делающими страсти наши ещё более яростными. Человек не верующий в истину, не следующий заповедям Божиим неизбежно оказывается во власти тёмных духов.

Что является самым трудным, когда встаём на путь исполнения заповедей жизни? Это не борьба со своими страстями и недостатками.  Ибо и сумевший побороть их может при этом не приблизиться к истине и свободе.  Тяжелее всего исполнение заповеди о любви к Богу, ближнему и себе. До тех пор, пока на первое место ставим любовь к себе, последствия её в нашей жизни будут проявляться самым тяжёлым образом. В этом случае происходит утрата чувства личной ответственности за свою, наполненную самыми разными проблемами жизнь. Человек, чей дух, поражён самолюбием, неизбежно начинает превозноситься над другими, обвинять всех в своих неудачах, выискивать всюду врагов. Все вокруг такому человеку мешают, дух его становится подобным злому, голодному псу, готовому в любой момент накинуться на каждого, в ком увидит чужака. Находясь в таком состоянии начинаем обвинять не только ближних своих, но и Самого Бога укорять за то, что Он, по меньшей мере, нас не слышит. Хотя мы и окружены энергиями Его любви, но воспринимать их не можем.  Благодать накладывается на благодать. До тех пор, пока наше сердце не исполниться духом искренней любви хотя бы к одному человеку, оно будет оставаться в «оказёненном» состоянии «нечувствия». 

Мы не должны оставлять попыток восстанавливать свою исконную потребность любить. Для начала следует   ответить себе на вопрос: могут ли любить нас окружающие? многим ли мы даруем радость; сочувствуем ли кому, помогаем ли без корысти? Если честно посмотреть на себя со стороны, то увидим непременно, что все обвинения, которые предъявляем другим, не в меньшей степени могут быть предъявлены нам. Именно трезвый взгляд на себя поможет осознать необходимость «сокрушения духа», усмирения гордыни. Сделав это - увидим то, что и те, кого считали за своих врагов, порождены чаще всего нашим к ним отношением. Но и от явных врагов, нападающих на нас, имея злое сердце защититься невозможно, ибо ненависть истощает силы, делает разум глупым.

Если всем недовольны, постоянно ропщем на тяжёлую жизнь, -  она действительно, будет наполняться трудно преодолимыми обстоятельствами. Но всё дело не во внешнем окружении, а нашем духе. То, на что он настроен, то и привлекает к себе из вне.  С нами случается то, во что веруем. Если не доверяем словам заповедей жизни, тогда дух наш будет непрерывно уклонять на путь смерти. Христос говорил: «Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него…» (Ио. 7:38,39). Дух каждого по-настоящему верующего человека соединён с Духом святым. Такой человек не только способен с достоинством переживать любые, возникающие проблемы, одухотворять свою плоть, но, подобно источнику света и тепла в ночи, может дать силу любому, кто к нему обратится с верой и надеждой. 

«…если пребудете в слове Моём, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ио.8:31,32). О тех же, чей дух не был способен вместить Его слово (дух) Он говорил: «Почему вы не понимаете речи Моей? Потому что не можете слышать слова Моего. Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он лжец и отец лжи. А как Я истину говорю, то не верите Мне… Кто от Бога, тот слушает слова Божии. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога». (Ио.8:43-47). Дух наш не вмещает дух истины по причине того, что устремлён прочь от неё, по причине приземлённости преследуемых целей. Он привык находиться сумеречном состоянии, в которое его погрузила плоть, непрерывно требующая удовольствия. Правда о привычном образе жизни нестерпима, как свет для глаз, привыкших ко тьме, ведь признав её, обнаружим, что время своей жизни растрачиваем напрасно; что кроме лишнего груза имущества, положения и пустых забот об их сохранении, мы за своими плечами ничего не имеем.  Если не поймём, что испачканы грязью, то как можно очиститься от их неё?

Пока человек не следует путём познания истины, т.е., соединения с духом слова Божьего, его дух является весьма лёгкой добычей темных, бесовских сил. Их непрерывные попытки воздействовать на нас объясняются просто. Человеческий дух, в отличие от бесов, имеет тело, как инструмент и как материал, с помощью которого   взаимодействует со всеми уровнями творения. Человек законный житель обеих миров: видимого и невидимого. Он имеет непосредственную связь, как с землёй, так и с небом. Он как носитель образа Божия, никогда не прерывает связь с Силою сил – основным источником энергии, без которой ни одна тварь существовать не может, в том числе и духовные сущности.   

Отступник и его бесовское воинство с естественным источником пополнения сил не имеют связи, а потому вынуждены её отчуждать у других.  Главным объектом для них является человек. Когда наш дух увлекается прочь от Бога, он неизбежно погружается в область действия Его противника. Любая активность предполагает расход энергии. Если наши цели лежат в области вечных ценностей, таких как свобода, любовь, совесть, вера, и мы стремимся чтобы наши «слово и дело», соответствуя друг другу, приподнимали нас к ним, тогда силы не только не будут иссякать, но и умножаться. Благодать ложится на благодать. Но для начала нам следует знать, что представляет истинная свобода и любовь. Ибо, по причине нахождения в зоне действия духов поднебесных, у многих из нас представления о вечных ценностях оказались извращёнными. Опошленное стремление к свободе убивает любовь, ибо может опираться только на похоть.
 Многие из людей свободу воспринимают, как возможность без препятствий удовлетворять свои потребности. И дело касается не внешних барьеров, а внутренних, которые устанавливает совесть, нравственный закон, гласящий о том, что не следует делать другому того, чего не желаешь себе. Когда начинаем освобождаться от совести, тогда и делаем свой дух открытым для прямого взаимодействия с бесами.  В результате этого человек, сохраняя право выбора направления своей активности, вместо осуществления выбора между добром и злом, отвернувшись от света, начинает искать место приложения сил в тёмной области бытия, в которой действуют свои правила. Сказано, что мудрость этого мира -  безумие перед Богом.

Особенность духа в том, что он не признаёт границ, он постоянно активен. Когда действует естественным образом: преображает, одухотворяет тело, в котором находится и плоть земли, тогда его неуёмность становиться подобной ветру, несущего парусный корабль к цели. В этом случае дух является силой, обеспечивающей исполнение слов молитвы: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе».  Как только дух наш перестаёт восходить к обретению ценностей небесного мира, и начинает неизбежно начнёт исполнять волю отступника. Ибо, когда не осуществляется Божия воля, осуществляется воля сатаны, третьего не дано. Дьявол не нуждается, чтобы ему открыто поклонялись, ему не нужно даже то, что бы о нём знали. Для него вполне достаточно, когда человек начинает своевольничать, не признавать истинность требований совести, законов жизни.

Когда выключается свет, естественно наступает тьма. Происходящее во тьме, конечно же, воспринимается по - другому, нежели при свете. Так и дух, погрузившийся во тьму, уже не видит того, что происходит в мире на самом деле. Этим и пользуются обитатели бесовских кругов.  Именно там начинают формироваться цели, к которым должен стремиться ничем не насыщаемый дух человека. Его начинают увлекать через множество соблазнов.  Желания, потребности переходят естественные границы удовлетворения и быстро обращаются в страсти. Каждая из которых является ловушкой, ограничивающей свободу духа. Чем больше сил уходит на расширение возможностей получить удовольствие от чего - либо сугубо земного, плотского, тем меньше получает человек от этого удовлетворения.

 Страсть, если её не ограничивать, неизбежно приводит к страданиям. А посредством их бесов и отчуждают у нас нужную для себя энергию. Делают они это очень искусно, хитро, используя для этой цели людей против людей, распаляя в них жадность, зависть, похоть…  Глядя друг на друга, стремясь подражать друг другу мы и обманываемся по поводу истинных целей жизни, находим, глядя на других о и оправдания любым совершённым мерзостям. Ибо без труда в любом человеке можно найти то, за что его нетрудно возненавидеть и осудить. Когда это делаем, тогда не принадлежим себе, но бесам, делающих наш дух тёмным, слепым. «Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот ещё во тьме…и во тьме ходит, и не знает куда идёт, потому что тьма ослепила ему глаза» (1.Ио.2:9-11).

До тех пор, пока дух наш обмирщён, т.е., устремлён к поиску пищи, питающей страсти, истина будет скрыта от нас. Исцеление духа возможно посредством энергий любви. Но апостол говорит: «Не любите мира, ни того, что в мире; кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает во век». (1.Ио.2:15-17). В чём заключается воля Божия? Христос о ней говорил следующее: «Воля же пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но всё то воскресить в последний день. Воля пославшего меня есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день». (Ио.6:9,40).

Говорит Свт. Феофан Затворник о человеческом духе следующее: «Что же это за дух? Это сила, которую вдохнул Бог в лицо человека, завершая сотворение его. Все роды существ наземных изводила по повелению Божию земля. Из земли изошла и всякая душа живых тварей. Душа человеческая, хотя и сходна с душою животных в низшей своей части, но в высшей она несравненно превосходнее её. Что она является таковою в человеке, это зависит от сочетания её с духом. Дух, вдохнутый Богом, сочетавшись с ней, столько возвысил её над всякою нечеловеческою душою. Вот почему внутри себя мы замечаем, кроме того, что видится у животных, и то, что свойственно душе человека одуховлённой, а выше ещё – то, что свойственно собственно духу. Дух, как сила, от Бога исшедшая, ведает Бога, ищет Бога и в Нём одном находит покой. Неким духовным сокровенным чутьём удостоверяясь в своём исхождении от Бога, он чувствует свою полную зависимость и сознаёт себя обязанным всячески угождать Ему и жить только для Него и Им». (Что такое духовная жизнь…).   

Исходя из вышеприведённых слов, можно утверждать то, что именно дух приводит человеческую душу в состояние бессмертия. Без духа душа, как произведённая от земли, по слову Писания, в неё и возвратится. Всё дело в том, что бессмертие — это не только благо, ибо возможно «воскресение в осуждение». Душа человека никогда не станет душой животного, даже если обладающий ею человек при жизни уподобился самому подлому из представителей животного царства. Если дух наш не стремиться, будучи на земле к небу, то он непременно вполне положительные животные качества своей души обезобразит похотью, злострастностью. Кто куда идёт, туда и приходит. Как можно надеется тому из нас, чей дух в течении жизни не стремился к совершению добра, т.е. к исполнению заповедей жизни сможет по истечении срока пребывания на земле оказаться в области действия светлых сил. Душа, поражённая тьмой, сама будет искать способы скрыться от света.

Далее продолжает Феофан Затворник, что жизнь духа проявляется через Страх Божий. Невозможно с ним не согласиться, что «Все люди, на каких бы степенях развития не стояли, знают, что есть верховное существо, Бог, Который всё сотворил, всё содержит и всем управляет…».  Здесь может возникнуть вопрос: а как быть с теми, кто причисляет себя к неверующим атеистам? Не вдаваясь в длинные рассуждения по этому поводу, попытаемся дать ответ на этот вопрос – вопросом: есть ли среди людей те, что совсем лишены совести и чувства бескорыстной любви? Часто к атеистам причисляют себя те, кто не желает принимать на себя ответственности за свою жизнь. Атеизм, безбожие – это только проявление страха перед вечностью.

Отрицают существование Бога, чаще всего, по причине превратного суждения о Нём невежественных духом людей. Мы говорили, что среди нас не найдётся тех, в ком полностью подавлено чувство любви. Насколько бы не был человек безразличен и зол, непременно в его сердце остаётся место для любви, очищенной от похоти и эгоизма.  Каждый из живших, и живущих ныне испытывал или испытывает к кому-то чувство любви. Только многие не знают того, что Бог и есть Любовь. Поэтому, все, так или иначе, но связь с Ним имеют. А заповеди Его есть только предупреждение по поводу того, чего следует остерегаться, чтобы не угасить силу любви к жизни, в том числе и искру своей собственной жизни.

Вторым качеством человеческого духа Феофан называет Совесть. «Сообщив духу частичку своего всеведения в указанном естественном символе веры, Бог начертал в нём и требования Своей святости, правды и благости, поручив ему же самому наблюдать за исполнением их и судить себя в исправности или неисправности. Сия сторона духа и есть совесть, которая указывает, что право, и что не право, что угодно Богу и что не угодно, что должно и что не должно делать; указав, властно понуждает исполнить то, а потом за исполнение награждает утешением, а за неисполнение наказывает угрызением. Совесть есть законодатель, блюститель закона, судия и воздаятель. Она есть естественные скрижали завета Божия, простирающегося на всех людей. И видим у всех людей вместе со страхом Божиим и действия совести.

Третье качество духа – жажда Бога. «Она выражается во всеобщем стремлении ко всесовершенному благу и яснее видна во всеобщем недовольстве ничем тварным. Что означает это недовольство? То, что ничто тварное удовлетворить духа нашего не может. От Бога исшедши, Бога он ищет… Сколько бы не имел кто тварных вещей и благ, всё ему мало. И все…ищут и ищут. Ищут и находят, но, нашедши, бросают и снова начинают искать, что и то, нашедши, также бросить. Так без конца. Это значит, что не того и не там ищут, что и где искать следует. Не осязательно ли это показывает, что в нас есть сила, от земли и земного влекущая нас горе – к небесному».

ДУША

Тело – то, что связывает человека посредством пяти чувств с видимой, земной частью творения. Дух – с невидимой: небесной и поднебесной частью. Дух и тело рождают в человеке желания, эмоции, впечатления в результате контакта со своими областями бытия. Душа является местом взаимодействия двух частей-полюсов бытия: мира видимого и невидимого. Душа – это область формирования добродетелей и страстей, достоинств и недостатков.  Потребности человека как живого организма, связывающего его с нижними царствами творения, являются естественными причинами трудовой и социальной активности. Но помимо необходимости удовлетворения физических потребностей тела, имеется и потребность его одухотворения.  Можно говорить о трёх состояниях души. Первое, когда плоть начинают преобладать над духом. Именно в этом случае естественные желания обращаются в страсти, в то, что называют смертными грехами. Например, потребность в пище извращается в чревоугодие, потребность в продолжении рода в блуд и похоть и т. д. Таким образом то, что могло служить основанием развития творческих возможностей человека, т.е. способности к созданию истинных, вечных ценностей становится причиной осуществления деятельности, наносящей вред окружающему миру и лично тому, кто действует.

Чаще всего «плотские» люди не понимают того, что творят. Для них благом кажется всё, позволяющее удовлетворить личные потребности, в которые могут входить и потребности близкого круга людей. Данная активность не предполагает получения ответа на вопрос о том, нарушаются жизненные интересы окружающих людей. Душе такого человека станет мешать дух, как носитель совести, чувства страха Божия, стремления к общему благу, совершенству, ибо её главной целью будет поиск средств расширения границ богатства, власти, славы и получения удовольствий. Истину человек станет рассматривать через призму личных интересов. В таком случае представление о мире будет, конечно, отличаться от видения мира животными, но в худшую сторону, ибо животные, не умея ставить себе ложных, искусственных целей и вреда себе лично причинить не могут. Душа, отвергающего дух, неизбежно проявит не просто качества животной души, но превзойдёт её в жестокости, агрессивности, трусости; возможно, проявит и то, чего нет у животных -  подлость.

Душа место сохранения впечатлений. Всё что в неё входит, то и производит в ней соответствующие изменения. Почему смертельно опасна зависимость души от тела, не поддающегося преображению духом? Она, по мнению Иоанна Лествиничка не пребывает вне тела, привязана к нему навечно. И если в течение земной жизни тело, посредством своих пяти чувств прилепляет душу к сугубо земным ценностям, то и после смерти его душа окажется не в состоянии избавиться от привычных желаний. Но если при жизни тела, она имела в нём средство получения плотского удовлетворения и удовольствий, то после его лишения страсти душу не покинут. Только у неё не будет никакой возможности получить хоть какое-то удовлетворение. Потому в Православии и говорится о смертных грехах, что если естественные желания и потребности обращаются в страсти, т.е., переходят разумные границы, то душа оказывается в плену тленных ценностей, того, что подлежит разрушению.
После смерти душа будет привязана к своему мёртвому телу до воскресения. И если по благодати Божией, или в результате добродетельной жизни прямых потомков, ничего в ней не изменится, то и воскресение будет «воскресением в осуждение».  Пока у нас есть время на земле, его и следует использовать для освобождения от страстей, иначе они обратятся в не облегчаемые страдания.

В Писании ни одного слова не сказано напрасно. В каждом из них скрыта не угроза, а только забота, любовь. Нам непрерывно указывается на то, что следует делать, чтобы избежать смертельных ошибок на земле, чтобы исправить допущенные ошибки, только для сохранения души от смерти. Поэтому и впечатления, приходящие в нашу душу извне, следует контролировать таким образом, чтобы они рождали силу одухотворения тела. Необходимо при жизни делать всё возможное, чтобы душа из первого, плотского состояния, переходила в состояние духовное. Это возможно путём преодоления различного рода зависимостей, проявляющихся в виде привычек, страстей, болезней. Органы чувств тела, которые являются каналами, связывающими нашу душу с плотью земли, с ценностями земного существования, должны быть снабжены своего рода фильтрами, не позволяющими беспрепятственно проникать в душу тёмным энергиям, распаляющим в ней очаги страсти, зла и греха. Эти фильтры возникают в ней естественным образом, когда мы поддерживаем себя в состоянии бдительности, трезвления и молитвы.

Третьим состоянием души, и самым опасным, является пошлость, неопределённость, возникающая в результате мелких колебаний её между плотью и духом: «…знаю твои дела; ты не холоден; ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды», а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг». (Откр. 3:15-17). К кому это обращение? Конечно не только, и не столько к богатым материальными благами и властью людям, а к нам, которые  вполне довольны  своими добродетелями; полагающим, что  наш внутренний мир, по крайней мере, не убог, по сравнению с теми, кто нас окружает; что  поступаем не хуже других людей.  Не видя в своей душе особых недостатков, не ощущаем мы и леденящего холода очагов зла и греха, расположенных в ней; не обращаем внимания на огонь страстей, выжигающих всё живое вокруг нас. 

Наша душа может быть, и должна быть довольной, но только тем, что ей даёт Небесный отец. Нередко то, что от нас отнимается; то, что нам не позволяется – это настоящий подарок, оберегающий жизнь от излишних испытаний и страданий. Ибо душа часто тянется к тому, что приносит ей зло. Но и здесь не так всё плохо: при совершении явных ошибок, немедленно наступают последствия, обращая внимание на которые, можно будет избежать их повторения в будущем. Достаточно один раз по-настоящему обжечься в какой-либо ситуации, чтобы всю оставшуюся жизнь помнить об этом и не повторять совершённой ошибки. Но когда наша жизнь поверхностна, намерения, желания, поступки мелки, и мы, к тому же, ленивы не только на зло, но и на добро, тогда душа становится похожа на озеро, превращающееся в болото. Ленивая душа подобна птице, не научившейся летать, ибо для этого необходимо не раз спрыгнуть с высокого дерева. Испытания, которые душа должна проходить в жизни и есть то, что позволяет набрать силу крыльям, поднимающим её в небо. Но испытание может быть пройдено успешно только в случае очищения от зла, неизбежно возникающего при решении нами своих земных задач. Если не следить за этим, то крылья души быстро ослабнут, либо придут в негодность, как крылья птицы, попавшей в зону загрязнения морского побережья нефтью.

Безусловно, нам не следует, даже ради проверки собственных сил, бросаться в рискованные авантюры, искать специально место «для подвига». Глупо самим создавать для себя тяжело преодолимые трудности, за тем героически с ними бороться. У каждого человека в самой обычной жизни имеется множество тех задач, на решение которых потребуются годы нелёгкого труда. Но страшная пелена застилает очи души многих из нас. И рождается она в результате вовлечения в «суету житейскую».

Когда человека поглощает суета, а на это указывает «вечная» нехватка времени, он отказывается от своего главного дара – свободы воли.  Отдавая себя во власть волн «житейского моря», мы обращаем внимание только на то, что делают окружающие люди. В этом случае появляется возможность найти оправдание любым своим слабостям, недостаткам. Суета создаёт плотную завесу, не позволяющую человеку видеть света небес своей души. Сама вера суетливого человека темна, ибо он не понимает, чего в молитве необходимо просить у Бога, потому, что ему неведома простая истина: Господь знает всё о нас; о том, что нам необходимо на самом деле. Но для получения помощи нам, по меньшей мере, следует знать, в чём мы нуждаемся. Непрерывная суета нам не позволяет обрести этого знания, ибо наше внимание рассредоточено среди множества мелких целей, при движении к которым силы души распыляются. Тем более, мы часто стремимся одновременно достичь целей, приводящим к противоположным результатам. Например, вполне искренне желаем поправить здоровье, но при этом продолжаем вести нездоровый образ жизни, обманывая себя тем, что можно найти какие – то чудодейственные рецепты, которые позволят без особого труда достичь необходимых результатов. Ум, помрачённый суетой, питается ложными мифами, предрассудками, теориями.  Он только и занят тем, чтобы среди фактов окружающей действительности найти подтверждение тому, во что верит.

О. Иоанн Кронштадтский говорил: «Господь то, Отец то наш небесный знает прежде прошения нашего, чего мы требуем (Мф. 6:8), в чём нуждаемся, да мы-то не знаем Его, как следовало, суете мирской мы очень преданы, а не Отцу небесному; вот Он по премудрости и милосердию Своему и обращает нужды наши в предлог обращения нас к Нему. Обратитесь, заблуждающиеся чада Мои, хотя теперь ко Мне, Отцу вашему, всем сердцем своим, если прежде были далеки от Меня, хоть теперь разогрейте верою и любовью сердца свои ко Мне, бывшие прежде хладными».  (В мире молитвы. Х111:125)

Суета неизбежно приведёт человека к тому, что он не сможет завершить и простых дел, потому груз проблем будет умножаться, ибо попытки одновременного решения нескольких задач мало кому под силу. Представьте себя в компании людей, каждый из которых громко начинает доказывать всем свою правоту. Можно ли будет понять хоть кого-то, слушая всех вместе. Душа, пребывая в таком состоянии, будет не способна к восприятию важных для неё сведений. Господь говорит с нами и посредством окружающих нас людей, и посредством ситуаций, возникающих вокруг нас, и проблем во внутреннем круге жизни. Но чтобы слышать то, что нам говорят, нужно научиться слушать. Для этого, прежде всего, следует самим прекратить непрерывные попытки доказать другим и себе правоту своих взглядов, оправданность своих действий.

Прежде чем понять, что происходит с нами на самом деле, необходимо, в прямом смысле слова, «придти в себя», это возможно только оказавшись от суеты дел и мыслей. В противном случае будем похожи на человека, который, заблудившись в лесу, в панике начинает метаться во все стороны. Конечно, так верного пути не найти. Когда погружены в суету, душа наша похожа на такого человека. Для определения того, что нам необходимо на самом деле, прежде всего, следует успокоиться. Сделать это возможно только с помощью молитвы, возвращающей душе способность видеть и слышать, определять то, в каком состоянии она находится. С тем, чтобы двигаться в правильном направлении, прежде всего, следует знать, куда движешься на самом деле. Мы нередко только думаем, что подходим к намеченной цели, а в реальности, от неё уклоняемся. Лишь выйдя из суеты, успокоившись, душа сможет услышать и голос, непрерывно с ней говорящий – голос совести.  Этого бывает вполне достаточно для того, чтобы сделать первые шаги, возвращающие на путь истины. Тот, кто их делает, начинает получать и силу, необходимую для движения вперёд.   

Наша жизнь становится суетливой, мелкой, пошлой потому, что на себя не желаем брать бремя исполнения заповедей Божиих. И делаем это ради удержания и умножения земных благ. Вот, что говорит по этому поводу авва Авраам: «Поскольку дьявол содержит душу нашу связанной узами его (т.е. имущества), то он, чтобы лишить нас духовных радостей, опечаливает нас уменьшением или лишением его, когда ни захочет. Он хитрым обманом производит то, что, когда приятность евангельского ига и лёгкость бремени сделается тяжёлой для нас, запутав узами богатства и имущества, которое мы сберегаем для успокоения и утешения, всегда мучит нас бичами мирских забот, в нас самих произведя то, чем бы терзаться. Ибо всякий связывается узами грехов своих (Притч.5:22)… По свидетельству Соломона, кто чем согрешает, тем и наказывается (Притч. 11,17) Ибо те же самые удовольствия, которыми наслаждаемся, служат для нас мучением; утешения этой плоти и услаждения, как палачи, с наказанием обращаются на своего виновника; потому что тот, кто опирался на прежнее богатство и имущество, не может иметь ни совершенного смирения сердца, ни полного умерщвления превратной воли. При этих пособиях к добродетелям все трудности настоящей жизни и все лишения, какие враг может наносить, переносятся не только терпеливо, но и с удовольствием; а без них (т.е. смирения и умерщвления воли) растёт столь гибельная гордость, что и за лёгкое поношение мы уязвляемся смертоносными стрелами досады…». (И. К. Римл. 765).

Истинность этих слов, пришедших к нам из глубин тысячелетий, может подтвердить каждый человек на примерах своей жизни. Душа наша находится в разорении, непрерывно теряет силы, страдает потому, что берёт на себя непосильный груз ненужных забот о том, что нам не принадлежит и не может принадлежать. В народе говорится: «своя ноша не тенет», но многие эти слова понимают превратно. Посилен именно свой груз. Полезно для нас только созданное собственным трудом. Приобретённое же путём отчуждения того, что считаем необходимым, у других – всегда лишний груз, пригибающий нас к земле. Есть подлое выражение: «Деньги не пахнут», следуя которому человек роет себе глубокую яму. Деньги всегда пахнут «потом», а большие деньги – «потом и кровью». И если они добыты не честным трудом, во взаимном обмене дарами с другими людьми, а главным даром нашим является время жизни, то можно будет с абсолютной уверенностью утверждать, что время нашей жизни и силы души будут потрачены напрасно. Мы платим за всё, что имеем.  Человек всегда болеет душой, за то к чему привязывается, но если это бездушные вещи, то любовь к ним опустошает душу. Чем более вольно чувствует в нашей душе дух гордыни, самолюбия, питающийся тем, что рождает в нас ощущение превосходства над другими людьми, тем ниже мы пригибаемся ко дну бытия. Вершины богатства, власти и славы чаще всего являются только подножием истинных ценностей жизни, проявляемых в виде добродетелей. Именно стремление к ним, делает душу свободной от зла и греха, возвращает ей способность к проявлению бескорыстной любви. А любовь и свобода дают душе ощущение счастья, придают смыл жизни. 

«Если прежде день в душе не померкнет и не потемнеет, то невидимые тати оные (бесы) не окрадут, не убиют и не погубят. Окрадывание души есть, когда мы почитаем за добро, в чём нет добра; окрадывание есть неприметное лишение духовного богатства; окрадывание есть неведомое пленение души. Убиение души есть умерщвление словесного ума, впадением в дела непристойные; а погибель души есть впадение в отчаяние после совершения беззакония». (Леств. 26:11)

Как только человек перестаёт стремиться к тому, чтобы воля Отца исполнялась «и на земле, как на небе», он утрачивает и свою способность к различению добра и зла. Ибо за добро он станет принимать только то, что устраивает его лично. При этом неизбежно перестанет учитывать интересы окружающих людей. Но человек обретает качества, достойные его звания только том в случае, когда свои намерения и действия   начинает исследовать на предмет того, не нанесут ли они вреда коренным интересам других людей. Выше неоднократно указывалось на то, что воля Божия заключается в Его любви к нам, в наделении силой, обеспечивающей преображение, возвращение в естественное состояние бессмертия. Если же наша активность не приводит к укреплению жизни, а это невозможно, когда   начинаем вольно или не вольно уничижать окружающую нас жизнь, то всё, представляемое нам как добро – неизбежно окажется злом.  Лично мы можем и избавляться от злых страстей, и вредных привычек, но если при этом становимся не выносимыми для окружающих, не рождаем в них внутренней потребности последовать за нами, то вероятнее всего, мы, побеждая в себе одного беса страсти, даём пищу в себе более злобным силам.

Несомненным добром будет такое преодоление своих недостатков, которое не позволит им выйти на иной уровень. Например, можно своему непривлекательному телу упорными физическими упражнениями придать совершенные формы и загордиться.  Так малое зло с уровня плоти вырастает в зло большое, поражающее душу-дух. На физическом, телесном плане не так уж и трудно преодолеть любую страсть-зависимость, но это не окажется добром, если при этом и остальные страсти не станут ослабевать. Мало того, и сам дьявол начинает нам помогать в том, чтобы могли непрерывно одерживать мелкие победы. Ибо понимает, что тем самым, он усилит над нами власть посредством ослепления ума духом самолюбия, превозношения. Всякая добродетель, любое наше достоинство наполняются злым духом, как только начинают служить поводом для осуждения ближнего. Главное достоинство человека заключается в его способности видеть и преодолевать свои недостатки. В этом случае не возникнет непреодолимого желания исправить в других того, чего не сумел преодолеть в себе.  Именно это стремление и приводит к тому, что мы окружены не друзьями, а врагами; теми, кто к нам не испытывает не любви, ни уважения. Правда, и в этом случае, некоторые из ближних могут, глядя на нас, укрепить в себе силу добра, но только потому, что не пожелают уподобиться нам.   

Можно быть безукоризненно правильным в своих действиях и выводах, но при этом, правда исходящая с уст будет ложью, а, казалось бы, добрые деяния окажутся злодеяниями. Всё дело в том, какое впечатления от нас получает душа другого человека и окружающий нас мир.   Не так страшно то, что мы не совершенны, ибо на земле был только один совершенный Человек – Христос. Мало того, если мы вдруг признаем себя таковыми, тогда это будет свидетельством самого страшного падения.  Это, притом, что и на самом деле мы будем обладать невероятными достоинствами и возможностями. На земле самой большой властью обладает дьявол. Есть такое выражение: «святой» сатана». Есть во всём безукоризненные люди, которых можно отнести к совершеннейшим праведникам, но к которым нет доверия. Причина проста – если в душе человека угасла любовь, и он действует только в соответствии с рассудком, душа другого человека  его полюбить будет не в состоянии,  а потому не станет ему и доверять. Но так как такого рода праведники стремятся показать всем, что они владеют истинной, то они и подрывают доверие к ней.  Именно этого добивается князь мира сего посредством тех, кого можно во все времена отнести к библейским фарисеям.

Внешняя праведность, не облагороженная энергиями, рождающимися в душе в результате стремления исполнить заповеди любви – многоликое зло. Оно, во-первых, ограничивает возможность проявления истинно человеческих качеств самому «праведнику»; во-вторых, вводит в заблуждение по поводу истинных целей жизни окружающих людей.  Стремление к облагораживанию своей жизни у нас скорее родится при нахождении рядом с человеком слабым, падающим, если в нём, как в зеркале, увидим своё отражение.  Преодолевая же свою немощь, мы, таким образом, откроем возможность делать тоже самое и другим. Ведь сказано, что рядом со спасающимся, спасаются тысячи. 

Перейдём от того, что И. Лествичник называл «окрадыванием души», к вопросу об «убиении души». Оно есть «умерщвление словесного ума впадением в дела непристойные». Словесный ум – это ум, исследующий слово Божие, направляющий нашу душу на воплощение этого слова в делах. Главное на что должен обращать внимание наш ум на «нечувствие», «омертвение души».  Как тело в результате омертвления чувств может не ощущать боли, и не подсказывать, что необходимо что-то делать для исцеления, так и душа может не чувствовать, уколов совести, может не испытывать беспокойства по поводу не соответствия того, что делает человек, заповедям жизни. Само по себе знание истины, достигнутое умом, не обеспечивает того, что человек в своей обыденной жизни будет этим знанием руководствоваться.  Необходимо принуждение себя к этому. Сказано, что Царствие небесное силой берётся. Но если мы, несмотря на проповеданные нам истины, продолжаем «впадать в дела непристойные», то это свидетельствует об «омертвении души».

Лествичник так описывает это состояние: «Бесчувственный есть безумный мудрец… слепец, учащий видеть; беседует о врачевании язвы, а между тем беспрестанно чешет и растравляет её; жалуется на болезнь, и не отстаёт от вредных для него снедей; молится о своём избавлении от страсти, и тотчас исполняет её на самом деле; за совершение её гневается сам на себя, и не стыдится слов своих, окаянный. «Худо я поступаю, - вопиет, и усердно продолжает делать злое… О смерти любомудрствует, а живёт как бессмертный…  Говорит о бдении, и тотчас погружается в сон. Хвалит молитву, и бегает от неё, как от бича…   Разгневавшись, огорчается, и опять за самое это огорчение на себя гневается… Пресытившись, раскаивается; и немного спустя опять прилагает насыщение к насыщению. Ублажает молчание, но восхваляет его многословием. Учит кротости, но часто в самом том учительстве гневается… Порицает себя перед некоторыми, как тщеславного, и тем порицанием покушается снискать себе славу. Сладострастно смотрит на лица, и между тем беседует о целомудрии… Славит милостивых, а нищих поносит. Всегда сам себя обличает, и придти в чувство не хочет, чтобы не сказать, не может». (Леств.18:3)   

Возможно, в самой тяжёлой форме «нечувствие» проявляется в не ощущении того, что и несомненные достоинства наши лично нам не дают повода считать их таковыми. Как только в душе появляется чувство, что в каких-либо добродетелях достигли значительных высот; как только начнём соглашаться с мнением окружающих о том, что обладаем некими превосходными качествами, сразу наши достоинства, для нас лично, утрачивают всякую силу. Они перестают быть причиной проявления воли к жизни, т.е. выявления и уничтожения в себе того, что служит средством «убиения души».

Кроме «убиения души» И. Лествичник говорит о «погибели души», причиной которой является уныние по поводу совершённых беззаконий. Святые отцы указывают на изощрённую хитрость лукавого, когда он одним действием многократно наносит поражающий удар по душе человека, попавшегося в ловушку его лжи.  Отец лжи, прежде чем уловить человека в сети греха, всё время ему нашептывает о том, что Господь бесконечно милосерден и Он простит всё, чтобы не сделали. Но когда совершаем злодеяние, он же, начинает нас стращать тем, что мера его такова, что прощения мы не заслуживаем; что подлость и низость наша такова, что лучше и не пытаться очиститься. Всё равно ничего не получится хорошего.

Всякий раз, когда готовы пойти против совести, на совершение беззаконных деяний, в надежде на то, что Господь простит, должны понимать, что Он то, может быть и простит, да останется ли у нас время для искреннего покаяния. Святые отцы говорят о том, что поступающий безответственно, полагающий, что ответ и за намеренное преступление закона Божьего можно отсрочить, не понимает того, что его может ожидать «нечаянная смерть». Тогда он предстанет перед судиёй во всей своей мерзости, в не раскаянии. В народе говорится: «Повинную голову меч не сечёт». Если же упорствуем в совершении злых и непотребных дел, то совершенно точно нам не доведётся при жизни, подобно разбойнику, распятому со Христом, узреть Бога и покаяться от всего сердца перед Ним, за что и получить прощение.

Отчаяние, захватившее сердце не кающегося грешника, имеет много форм проявления. Одна из таких форм – отказ от Бога. Не веря в то, что преступления и беззакония могут быть прощены, некоторые люди от отчаяния начинают считать, что ничего особенного они не делали. Прощения не у кого просить, ибо люди, которых обидели, уничтожили этого, не заслуживают. А Бога нет, - нет и высшего судьи. Значит, всё позволено. Каждый человек, встающий на путь оправдания произвольных деяний, немедленно найдёт себе защитника в лице сатаны. Он пошлёт любому преступнику самого ловкого из бесов, который будет удержать его в состоянии отчаяния, с тем, чтобы он не повернулся к Богу.

Люди от отчаяния не только горько плачут, но и безудержно веселятся, неистово трудятся, или находят утешение в ложных духовных исканиях. Лукавый будет находить в зависимости от нашего расположения души специальные средства удержания её в состоянии глубокого неведения об истинной природе Бога. Для него годится и наша вера в   Бога, ведь и дьявол, и его бесы и веруют, и точно знают, что Он есть. Главное для них, что бы наша вера оставалась ложной. Вот и ловит он нас, внушая, что за любое преступление можно попросить прощения, а когда попали в его ловушку, лжёт о том, что снисхождения не заслуживаем. Мы от отчаяния, в свою очередь, внушаем себе, что нам и незачем прощение, ибо поступаем не хуже других. Потому и пропадает в нас страх.  «По мере оскудения любви, бывает в нас страх; ибо в ком нет страха, тот или исполнен любви, или умер душою». (Леств. 30:10). Ответьте честно себе, по какой причине в нас отсутствует страх, за свои действия.  Маловероятно, что любовь наша к Богу, ближнему столь велика, что она способна удержать нас от совершения злых дел, значит, остаётся оно – душа умирает. А мы просто не слышим её, ибо вышли из себя в мир внешний, ведомые страстями, желаниями получить там удовольствия.

Есть в Евангелии много выражений, кажущихся тёмными, но они остаются таковыми, пока не проясним своего ума. Среди них и указание на то, что сохранение души, требует её погубления. Выше говорилось, что душа - это место желаний, переживаний. Если она не одухотворена, то начинает искать преимущественно то, что позволит   получать удовольствие, а способность и потребность любить извращается в ней в похоть и самолюбие.  Не одухотворённая душа, душа животная ниже по своему уровню одухотворённого тела человеческого, которое не позволяет душе впадать в состояние сладострастия и похоти, искать окружающем мире только своё, видеть в людях средство достижения эгоистических целей. На то, чем отличается душа животная от человеческой указывают и такие слова Писания «В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти» (Иов 12:10). 

Смысл человеческой жизни в достижении возможно большего соответствия тела духу. В идеале тело станет духом, а дух телом. Дух и материя должны составить единство подобное магниту, имеющему два ярко выраженных полюса, которые находясь в одном объекте, тем не менее, проявляют два противоположных начала единства. Конечно, эти два полюса имеют поле взаимодействия друг с другом. В человеке этим полем является душа. Но то, что естественным образом происходит в материальных объектах, в человека происходит невероятное для обыкновенных физических объектов. Сила, рождаемая даром свободы, может уклонить душу к одному полюсу. Но это возможно только во времени.

На метафизическом плане, когда душа начинает тяготеть к жизни плотской, возникает напряжение, и чем сильнее она склоняется к одному полюсу, тем сильнее на неё воздействует противоположный полюс. Именно поэтому и говорится в Евангелии о необходимости уничтожения, очищения той части души, которая привязывает нас к тленным ценностям земного бытия. Человек становится Человеком только тогда, когда начинает видеть себя вне исторического контекста бытия, т.е. перестаёт жить как бессмертный, не помышляя о смерти, а потому и не становиться на путь избавления от неё. В лучшем случае, он ищет средства искусственного продления своего земного существования, что, конечно, невозможно.

Почему многие из нас, обладая всеми небесными дарами, способностью постигать истину, имея свободу выбора, тем не менее, выходят из себя в мир внешний, отдаются себя во власть князя этого мира? По причине ложного представления о том, что возможность удовлетворения своих желаний и потребностей и есть цель жизни.  Свободу истолковывают с позиции того, что мешающее получить удовольствие и является врагом свободы.  Так происходит чудовищная подмена потребности любить в желание обрести «свободу любви», т.е. возможность неограниченного удовлетворения похоти. Но при этом о любви говорить нельзя, ибо похоть видит в том, кого вожделеет, лишь средство удовлетворения.  Пока не поймём, что свобода достижима только посредством ограничения над собой власти страстей, до тех пор наше рабское, скотское положение будет усугубляться.

Для восстановления своего достоинства следует обратить внимание на слова о необходимости покаяния, но для этого нужно проявить изрядную долю мужества и дать свободу своей совести. Если наше самолюбие не позволяет слышать критику со стороны, дайте возможность сказать своё слово совести. Стоит нам слегка ограничить волю чувств и желаний, как мы ощутим и свежее дыхание истинной свободы. Разве, не принесёт облегчение, например, избавление от тяжести, которую испытывает организм   от воли, которую мы даём бесу объедения или пьянства. Есть только один способ обращения к истине – утверждение в душе прав совести; переход от воли чувств и желаний к удовлетворению требований религиозного чувства; переход к свободному следованию нравственному закону. Но сам собой поворот от смерти к жизни осуществиться не может.  Ведь для того, чтобы выросли в саду цветы, нужно, прежде всего, посеять их семена, с последующим уходом за ними. Такими семенами для души является слово Божие. К ним восприимчива душа любого человека, ибо истины, проповедуемые Евангелием, как бы из вне, на самом деле, написаны на скрижалях нашего сердца. Знакомясь со словом, мы проявляем то, что духу нашему уже ведомо. Почва в саду всегда готова родить урожай, но для этого в неё необходимо бросить семя. Так и душа наша способна произвести на свет добродетели, но нуждается в соответствующем уходе.      

Плоть человека, как материальное тело, не отличается от плоти животных. За исключением того, что у последних она не распалена различного рода страстями.  Страстность, необузданность тела человека – есть следствие того, что его несомненные достоинства, коренным образом отличающие от всех царств бытия, проявляются в виде недостатков.  Божии дары обращаются в свою противоположность в душе, когда стремление к неограниченному удовлетворению желаний, потребностей переходит разумные границы. А границы устанавливаются естественным образом, если душа принимает в расчёт не только требования плоти, но и духа. Когда попытки получить удовлетворения желаний тела приводят к переходу естественных границ, дух даст знать, ибо он будет ощущать тяжесть, впрочем, как и тело, слушающее дух в себе.

Кто из нас осмелиться сказать, что и плоть, и дух не вопиют, когда душа действует неразумно, т.е. нагружая их тем, что наносит прямой ущерб здоровью и физическому, и духовному. Когда душа не знает меры, тогда уклоняясь в мир материи или духа, она неизбежно становится местом страдания.  Любая чрезмерность немедленно даёт о себе знать в виде ощущения тяжести. Когда человек долго несёт непомерный груз, силы его быстро иссякают. Слабый, пока не может устранять причины слабости, не способен достичь гармонии, счастья. Каких бы успехов он во внешней жизни не добился, удовлетворения от этого он не получит. Для этого необходимо чувство полёта души.  Привяжите к птице непомерный для неё груз, разве она полетит. Чем бы вы её не кормили, какой бы уход за ней не осуществляли, она останется несчастной, без свободного полёта. Так и душа человеческая, пока будет пригибаема грузом обстоятельств, привычек, зависимостей, болезней к земле, счастлива не будет, ибо станет прозябать вне истинного смысла жизни.      

Когда человек не исполняет своей миссии – осуществления Его воли «и не земле как на небе», то всё им достигнутое по меткому народному выражению станет «выматывать душу». Внешние ценности требуют расхода внутренних сил, а если цели, преследуемые душой, укоренены в «грешной земле», то она отстраняется от истинного источника энергии – Господа сил, Подателя благ, и восполнить потерю своих ресурсов не может.  Выходя в мир земных ценностей, душа становится слепой к небесным целям. Она будет понимать, что приземлённая активность не может принести настоящего удовлетворения, но и изменений станет опасаться, не имея положительного опыта подъёма к небу.   Это неизбежно приводит к тому, что душа наполняется энергиями страдания. То, что для неё привычно, действует на неё угнетающим образом, лишает её сил, но отказаться от падения в бездуховную материальность не может, ибо страшится неведомого мира духовных ценностей.  Раб, привыкший к своим цепям, больше всего боится свободы. Он будет проклинать совершенно искренне свою судьбу, но и свободу не примет, ибо она налагает на плечи груз ответственности.      

Расставаться с привычным, с тем, что стало частью души невероятно тяжело, даже если осознаётся и необходимость — это делать.  Наши привязанности к внешним ценностям, приземляющими душу, создают в ней очаги поражения болезнями. В любом случае она будет страдать, и при удалении этих очагов, и если их не трогать.  Если не трогать, то, возможно, какое - то время боль будет менее жестокой, но во времени страдания при этом будут умножаться.  Потому верны слова Писания, с которыми так не хочется соглашаться: «Человек рождается на страдания, как искры, чтоб устремиться вверх». (Иов 5:7). Кто обретает мужество смотреть правде в глаза, тот в себе обнаруживает и причины страданий. Освобождаясь от них, вырывая их с корнем из недр своей души, конечно, это болезненно, душа постепенно и обретает лёгкость, и духу открываются небеса души. «Царствие небесное внутри нас есть, и оно силой берётся». Силой сопротивления злу и греху, которое вольно чувствует в доме нашей души и с удовольствием принимает богатых и разнузданных гостей извне.   

Есть мнение, что страдания очищают душу. Воистину так! Но почему мы, при этом, не лучше сатаны, и нас окружают не ангелы, а бесы. Ведь в жизни каждого человека страданий вполне достаточно, но вместо облегчения они ожесточают душу. Она по причине того, что не может от них избавиться, пытается найти способ заглушить боль от них. Одни с головой погружаются в работу, суету; другие ищут забвения в развлечениях, третьи пытаются боль заглушить алкоголем, наркотиком, четвёртые впадают в состояние «нечувствия». В обычной жизни обычных людей страдание вызывает желание спрятаться от них, хотя бы на время, и душа их погружается в ещё глубже в болезнь.

Для того чтобы встать на путь выздоровления, следует прежде всего найти истинную причину болезни. Страдания – дают верные указания на то, что душе и теле не в порядке. Болезнь страшна не тем, что она есть, её настоящая власть над человеком проявляется тогда, когда он, несмотря ни на какие симптомы недуга, считает себя здоровым. Но любой человек, в каком бы состоянии не находился, насколько бы велики страдания его не были, если он начнёт оценивать свою жизнь по меркам вечности, то обязательно поймёт, что всё происходящее в жизни земной может быть использовано для подготовки к переходу к жизни небесной. 

Когда нам станут ясны истинные причины страданий, обязательно почувствуем и силу, позволяющую в преодолении их, очищать свою душу от язв и струпьев зла, совершённого нами и нашими предками. В этом случае, нам станет понятен и смысл прозрения великих об очищающем огне страданий. Но до тех пор, пока в этот огонь будем подливать масло страстей, страдания будут делать жизнь всё более невыносимой.

Посредством души человек воспринимает энергии, приходящие к нему как из небесных, так и земных сфер бытия. На неё воздействует и дух «мира сего» и Дух Божий. О последователях Христа ап. Павел пишет: «…мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным». (1. Крнф. 2:12,13).  Далее апостол свидетельствует: «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием, и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно». (1. Крнф. 2:14). Душевные люди, т.е. плотские сравниваются с младенцами, которые не могут ещё питаться твёрдой пищею.

О незрелости человека говорит то, что происходит в его душе: если в ней господствуют зависть, раздражение, то она ещё не в состоянии вместить в себя истину. Но, как известно, детство, юность, молодость – это время воспитания в себе добродетелей, формирования души, как храма Духа Божия. Сама по себе душа не в состоянии освободится от тесных уз плоти, привязывающей нас к земным целям и ценностям. Совершенно нередко происходит так, что человек время своей юности растрачивает впустую, при чём, необходимо рассматривать молодость не в историческом контексте сугубо земной жизни, ибо человек до самой смерти может находиться в состоянии духовного младенчества, а в масштабах вечности. Прежде чем говорить о созревании добрых плодов в человеческой душе, необходимо что-то в неё доброе посеять. Этим добрым семенем и является слово Божие.

Нашей задачей является настройка своей души на восприятие небесной мудрости. Она необычайно трудна для понимания, ибо может казаться безумием (1. Крнф. 1:23). Но как только начнём свои намерения и дела проявлять в свете совести, то поймём, что многие из наших представлений о жизни ложны, а цели, которые преследуем, опускают нас на дно бытия. Стремясь, во чтобы то ни стало, подняться на вершины земных благ; стремясь построить для себя лично рай на земле, неизбежно роем себе яму, ибо душу поднимает к небу только стремление к свободе; к свободе от того, что нашу жизнь обращает в смерть. Когда все чаяния, надежды, желания души связаны с обретением сугубо земных благ, тленных ценностей, то силы её будут неизбежно истаивать в попытках удержать в своей власти, то что принадлежит только смерти и времени.   

Как вывести душу из младенческого состояния плотской жизни в духовные сферы, при чём, не отрываясь от земли, мира видимого? Поиск положительных ответов на этот вопрос и позволит определить последовательный ряд целей в земной жизни, двигаясь от одной к другой и можно обрести духовную зрелость, т.е. достойно подготовиться и пройти главное испытание на земле – преодолеть рубежи смерти.               

«Душа, - пишет преп. Иоанн Дамаскин, - есть сущность живая, простая и бестелесная; невидимая по своей природе, телесными очами; бессмертная, одарённая разумом и умом, не имеющая определённой фигуры; она действует при помощи органического тела и сообщает ему жизнь, возрастание, чувство и силу рождения. Ум принадлежит душе, не как что-либо другое, отличное от неё, но как чистейшая часть её самой. Что глаз в теле, то ум в душе. Далее душа, есть существо свободное, обладающее способностью хотения и действования; она доступна изменению и, именно, изменению со стороны воли, как это свойственно тварному существу». (Точное изложение православной веры. Кн.2,гл.12) Итак, в душе можно выделить, как неотделяемые  части, -  ум, разум; силу – энергию жизни;  желание действовать – активность.

УМ

Ум – это способность души посредством органов чувств тела воспринимать и анализировать то, что происходит во внешней среде, с целью выработки мер, обеспечивающих удовлетворения потребностей. Ум связывает человека с нижними (не низшими!)  царствами бытия.

Основанием, фундаментом ума является память. Все впечатления, которые приходят в душу, все её переживания сохраняются. На что многие из нас могут возразить, что значительную часть событий своей жизни они не помнят. Но и в обыденной жизни помним о необходимом, для решения текущих задач. Для этого используем навыки, не углубляясь в историю их обретения.  Путь к каждой достигнутой в жизни вершине составляет цепочку конкретных шагов, о каждом из которых не помним, но, тем не менее, энергия каждого из них проявляется в результате. Из прошлого ничего невозможно вычеркнуть.  Душа запечатлевает то, на что обращён наш ум. И если он начинает иметь дело, главным образом, с фактами внешнего мира, то забывает о том, что существует мир внутренний; помимо мира, видимого – невидимый. Некоторые из нас доходят до прямого отрицания самой души, совести, Бога и, только потому, что их воочию увидеть невозможно.

Природный ум человека направлен главным образом на формирование условий, обеспечивающих удовлетворение его потребностей. И он справляется с этой задачей, сохраняя гармонию с окружающими людьми и миром до тех пор, пока притязания человека в мире умерены, т.е. естественны. Но как только в душе возникает непреодолимое желание взять из окружающего мира больше, чем необходимо для естественного удовлетворения жизненно важных потребностей, то ум начинает искать соответствующие решения. Разрушение внутренней гармонии души неизбежно сказывается и на характере ума. Он служит инструментом, обеспечивающим соответствие внутреннего мира человека внешнему окружению и наоборот, обеспечивает соответствие внешних обстоятельств внутренним потребностям.  Пока потребности естественны, т.е. для их удовлетворения достаточно взаимного обмена энергиями, ресурсами, дарами-талантами с природой и людьми, ум создаёт для этого условия и орудия, не разрушающие единство человека и окружающей его жизни.

Мы не будем сравнивать умственные возможности человека и животного, заметим лишь то, что у последних ум присутствует, несомненно, и он не используется во вред. Почему же человек, как венец творения, часто поступает так, что наносит прямой вред себе и окружающим? То есть действует, как бы, не имея ума, не включая свою способность проявлять последствия запланированных действий. Всё дело в тех горизонтах жизни, в которые упирается взгляд человека. Когда цели, преследуемые нами сугубо материальны, и вызваны к жизни стремлением тела удовлетворить свои желания, тогда и духовные силы начинают включаться в этот процесс. В результате возможности удовлетворения потребностей многократно умножаются, ибо технические средства для этого становятся всё более совершенными, к тому же и аппетиты непрерывно растут.

Ум обычного человека нацеливается на создание вокруг себя таких условий, при которых он смог бы удовлетворять всё время расширяющиеся потребности. Жизнь утрачивает естественный характер, человек быстро окружает себя лишними вещами, стремление к удовлетворению основных потребностей переходит безопасные границы и вместо удовлетворения от жизни, человек сталкивается с тем, что умножаются проблемы, происходит рост внутреннего напряжения. Всё это приводит к истощению сил, к тому же, когда человек переходит естественные границы притязаний, он неизбежно вступает в войну с себе подобными. Материальный ресурс, в отличии от духовного, всегда ограничен и за обладание им необходимо бороться.  Эта борьба куда как более жестокая и беспощадная, чем в животном царстве, в котором нет такого орудия как ум, использующий дух, пленённый плотью. 

Чем более развит ум у душевного человека, тем большие возможности у него открываются на пути обретения земных благ, к которым подвигает его плоть, при этом меньше всего учитываются требования совести, ибо такой ум не связан с чувством, отличающим человека от животного, - религиозным. Потому и способы достижения целей оказываются бессовестными, нечестивыми. В Писании так говорится о состояние души человека, творящего беззакония: «Да, свет беззаконного потухнет, и не останется искры от огня его. Померкнет свет в шатре его, и светильник его угаснет над ним. Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысел его. Ибо он попадёт в сеть своими ногами, и по тенетам ходить будет. Петля зацепит за ногу его, и грабитель уловит его… Со всех сторон будут страшить его ужасы, и заставят его бросаться туда и сюда.  Истощится от голода сила его, и гибель готова, с боку у него. Съест члены тела его, съест члены его первенец смерти. Изгнана будет из шатра его надежда его, и это низведёт его к царю ужасов. Поселятся в шатре его, потому что он уже не его; жилище его посыпано будет серою. Снизу подсохнут корни его; и сверху увянут ветви его. Память о нём исчезнет с земли…Таковы жилища беззаконного, и таково место того, то не знает Бога». (Иов 18:5-21).

Несмотря на то, что ум человека часто помрачён похотью тела и является несомненной причиной совершения злых, нечестивых, бессовестных деяний, для ума всегда открыта возможность преображения в разум. Попробуем разобраться в чём он отличается от ума и из какого источника рождается. «Так! у серебра есть источная жила, у золота место, где его плавят. Железо получается из земли; из камня выплавляется медь. Человек полагает предел тьме, и тщательно разыскивает камень во мраке и тьме смертной… На гранит налагает он руку свою, с корнем опрокидывает горы. В скалах просекает каналы, и всё драгоценное видит глаз его. Останавливает течение потоков, и сокровенное выносит на свет». (Иов 28: 1-11).

Такого рода проявление активности человека можно объяснить наличием у него ума, способного как на злые, так и на добрые дела. «Но где премудрость обретается? И где место разума? Не знает человек цены её, и она не обретается на земле живых. Бездна говорит: «не во мне она»; и море говорит: «не у меня». Не даётся она за золото, и не приобретается она за вес серебра… Откуда же исходит премудрость? и где место разума? Сокрыта она от очей всего живущего…Авадон и смерть говорят: «ушами нашими слышали мы слух о ней». Бог знает путь её, и Он ведает место её…Когда Он ветру полагал вес, и располагал воду по мере, когда Он назначал устав дождю и путь для молнии громоносной: тогда Он видел её и явил её; приготовил её, и ещё испытал её, и сказал человеку: «вот страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла – разум». (Иов 28: 12-28).

Как тело обретает своё естественное состояние, приобретая черты духовности, так и ум возвышается до разума посредством постижения слова Божия, Его премудрости. Кладезь её для человека располагается не где-то за пределами его взора, но в его же сердце. Сам Бог «вложил мудрость в сердце… дал смысл разуму». (Иов 38:30).  Для того чтобы понять, как ум может приобрести качества разума обратимся к истинной сокровищнице мудрости. «Начало мудрости – страх Господень; глупцы только презирают мудрость и наставление. Слушай, сын мой, наставление отца твоего; и не отвергай завета матери твоей… Сын мой! Если будут склонять тебя грешники, не соглашайся… потому что ноги их бегут ко злу и спешат на пролитие крови… кто алчет чужого добра: оно отнимает жизнь у завладевшего им.  Премудрость возглашает на улице, на площадях возвышает голос свой…  «Доколе, невежды, будете любить невежество? Доколе буйные будут услаждаться буйством? Доколе глупцы будут ненавидеть знание. Обратитесь к моему обличию: вот, я изолью на вас дух мой, возвещу слова мои. Я звала, и вы не послушались; простирала руку мою, и не     было внимающего. И вы отвергли все мои советы, и обличений моих не приняли; за то и я посмеюсь вашей погибели; порадуюсь, когда придёт на вас ужас… Тогда будут звать меня, и я не услышу… за то, что они возненавидели знание, и не избрали для себя страха Господня… упорство невежд убьёт их, и беспечность глупцов погубит их. А слушающий меня буде жить безопасно и спокойно, не страшась зла». (Пртч. 1: 7-33).

Итак, человек проявляет разум тогда, когда уклоняется от зла.  Нам непрерывно подаются сигналы, знаки, предупреждения о том, что не следует делать, дабы не причинить в первую очередь зла себе. Невероятной глупостью является представление о том, что, если никто не может обнаружить тайных намерений против других людей, с их стороны не последует ответного зла. Мудрость на каждом нашем шагу свидетельствует о том, в чьём сердце созревает зло, того оно и уязвляет. Невозможно нанести вреда ближнему, не причинив прежде себе зла. Страхом Господнем является не страх перед Его наказанием, а разумение его указаний на то, что зло, замышляемое в сердце, не остаётся без ответа. Зло всегда притягивает к себе зло. Мы получаем из внешнего мира только то, на что настроены. Когда замышляем недоброе, мы и настраиваем свою душу на принятие соответствующих энергий. Божие слово к нам только об этом и предупреждает. Как назвать тех из нас, кто не принимает его в расчёт. По меньшей мере, глупцами. На самом деле человек, учиняющий беззаконие по отношению к другим, подобен тому, кто рушит основание своего жилища.

Разум – есть высшая форма проявления ума. Он позволяет и телу, и душе обретать духовность. Если природный ум связан посредством органов чувств тела с плотью земли, с видимой частью творения, то разум, посредством религиозного чувства, вместилищем которого является сердце, связывает человека с миром невидимым. Как дух человеческий является частичкой дыхания Божьего, так и душа наша связана с царствием Небесным, как Его часть. Вспомните: «Царствие Небесное внутри вас есть…». Всё живое живо духом Божиим.  Душа может оставаться живой, пока человек способен своим трудом получать хлеб, рождённый от земли; пока она может насыщаться впечатлениями земного существования. Но силу душа способна восстанавливать и умножать только тогда, когда её ум возвышается до разума, позволяющему воспринимать слово Божие, исполненное энергией благодати – истинной силой жизни.

Сказанные слова только кажутся отвлечёнными от повседневной практики жизни обычного человека. Выше говорилось, что человек начинает действовать разумно, когда уклоняется от зла. Стоит нам обратить внимание на происходящее в душе, не увидим ли то, что в ней зреет немало недобрых намерений; что в ней немало очагов раздражения, зависти, похоти.  Как от огня исходит свет и тепло, так и ум наш выносит на наши уста слова, исполненные духом добра или зла. Душа обычного человека находится между ангелом и бесом, каждый из них стремиться исполнить своё призвание.  Посланцам первенца смерти необходимо вывести ум человеческий в область тленных ценностей, обратить естественные желания и потребности в ничем не удовлетворяемыё страсти. Как только мы начинаем есть-пить не для насыщения, а ради удовольствия, это означает, что бес исполнил свою задачу.

Посланники света, напротив, пытаются всеми возможными способами предупредить наш ум о тяжести последствий погружения в суету обыденного существования, преследования сугубо земных целей. Каждый человек в течении каждого часа своей жизни, получает множество знаков о том, что остаётся причастником зла. Что это за знаки? Это и дурные мысли, и злые слова, непрерывно слетающие с наших уст, и привычки, которым мы следуем без «включения» ума-разума; и болезни, которые мы не лечим, ибо не выясняем их истинные причины; это и трудности общения со своими близкими, и леность, и ….    Достаточно прямо сейчас взглянуть на свои дела, на происходящее в душе в свете совести, чтобы немедленно обнаружить и то, что является причиной уязвления нас злом. Этого уже бывает достаточно для осуществления разумных действий, обеспечивающих очищение от греха души.

Особое внимание следует обращать на свой язык. Ибо это он отворяет нам двери в рай, но он служит и ключом, разверзающим ворота в адовы бездны.  «…Оставьте неразумие, и живите, и ходите путём разума». Поучающий кощунника наживёт себе бесславие, и обличающий нечестного – пятно себе. Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя. Дай наставление мудрому, и он будет ещё мудрее; научи правдивого, и он приумножит знание. Начало мудрости – страх Господень, и познание Святого – разум; потому что чрез меня (премудрость) умножатся дни твои; и прибавятся тебе лет жизни». (Пртч. 9: 6-11). Не поступаем ли мы наоборот в своей жизни. Утоляя жажду души наставить того, кто поступает неверно, бессовестно, мы чаще всего укрепляем при этом беса гордыни, и он нас уподобляет цепным псам, беспрерывно лающим на тех, кто привлекает внимание.  Потому и кидают в нас непрерывно камни зла люди злые, что сами кипим ненавистью, желанием обличения.

Язык наш готов непрерывно судить окружающих и обсуждать то, чего нас не касается. «И тебя вывел бы Он из тесноты на простор, где нет стеснения, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком. Но ты исполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение близки». (Иов 35:17). Когда наш ум наполнен лживыми мыслями, мнениями-суждениями, а язык всегда готов осудить любого, кто окажется в зоне нашего внимания, места в душе не остаётся для любви, а потому и для восприятия Божией благодати. Потому силы её будут непрерывно истощаться, что и скажется на здоровье тела. «Уста праведника – источник жизни, - уста же беззаконника заградит насилие. Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи. В устах разумного находится мудрость, на теле глупого – розга… Кто хранит наставление, тот на пути к жизни, а отвергающий обличение блуждает». (Пртч.10: 11-17).

Мы поступаем разумно, укрепляем силы своей жизни, принимая без раздражения всякие слова, нас обличающие. Не нам судить, чьими устами они произносятся. Мудрый, в любом случае, извлечёт из этого пользу. Если слова, направленные против нас лживы, то мы, угасив в себе раздражение, лишим нападающего на нас беса, пищи; окажем, тем самым, и помощь душе злословящего нас. Если слова, обличающие нас верны, то они укажут нам на то, от чего следует избавляться. Но воспринимая обличения из уст любого человека, сами должны при этом хранить свои уста от злых слов. Ибо зло только и ждёт, что мы на зло ответим злом, и таким образом насытим его силой.

«Кто скрывает ненависть, у того уста лживые; и кто разглашает клевету, тот глуп. При многословии не миновать греха, а сдерживающий свои уста разумен. Отборное серебро – язык праведного, сердце же нечестивых – ничтожество. Уста праведного пасут многих, а глупые умирают от недостатка разума… Чего страшится нечестивый, то и постигнет его, а желание праведников исполнится… Уста праведного знают благоприятное, а уста нечестивых – развращённое». (Пртч. 10: 18-32).               

Выше говорилось, что ум человека связывает с видимой частью творения, позволяет создавать земные блага. Ум анализирует информацию, которая поступает в душу через каналы органов чувств тела. Но человек, в отличии от животного имеет дух, придающий жизни людей активный характер. Это дух делает душу не насыщаемой, не удовлетворённой тем, что достигнуто. Это дух сообщает человеку силу, обеспечивающую достижение им целей, а их осознаёт и формулирует ум. И если он стремиться дух человека приземлить, то это проявится в не насыщаемости естественных потребностей тела и души. В этом случае само существование человека перестанет быть естественным, ибо будут нарушены границы, обеспечивающие гармоничное взаимодействие человека с окружающим миром и с себе подобными. 

Люди, по причине одухотворённости, и наличия творческой активности не могут подобно животным сохранять себя в равновесии с окружающим миром.  Человек призван его преображать, управлять им, ибо он есть и дух. В отличии от самых высших представителей животного мира, которые обладают и чувствами, и природным умом, у нас есть то, чего нет на нижних уровнях бытия – религиозное чувство, совесть. В каком бы состоянии душа не была, она чувствует, знает то, что есть более чистый, светлый уровень жизни; что есть высшие законы, управляющие творением, что есть Создатель. Когда ум начинает воспринимать это знание, а не только обращать внимание на то, что сообщают ему телесные органы чувств, тогда он обретает качества разума, связывающего человека не только с миром земным, но небесным. По мере того, как ум начинает узнавать высшие истины жизни, волю небесного Отца, он становится разумом, обеспечивающим устремление духа человека к Духу Святому.

Человек становится способным воспринимать истину в её полноте только тогда, когда осознаёт необходимость осуществления воли Творца «и на земле, как на небе». Пока он этого не делает, ум его остаётся «как бы сумерках».  Он не знает того, что мир представляет собой на самом деле, ибо он видит не далее того, что может ощупать его рука. Светильник такого ума имеет очень узкие границы воздействия на окружающую тьму. Насколько бы мощен не был искусственный свет, созданный с помощью человеческого ума, он никогда не сравнится по силе даже со светом луны, не говоря о солнце.

Ум позволяет человеку воспринимать только одну из граней истины, только то, что открывает ему время. Умный человек может быть очень успешным при решении задач, которые предлагает ему земная жизнь, но в свете вечности, достигнутые победы чаще всего оказываются поражениями; вершины – дном пропасти. Просто умный человек, отлично соображающий, как добыть земные блага, не может быть счастлив потому, что его существование останется ущербным до тех пор, пока не получит естественной пищи его дух, пока он будет скрываться от света его же религиозного чувства.

Мы устремляемся прочь из внутреннего круга своей жизни, т.е. от себя в мир внешний, не желая признавать прав совести. Каждый делает это по - разному: одни убегают от себя в погоне за прибылью, властью, славой; другие – погружая себя в состояние наркотического, алкогольного опьянения. Трудно сказать кто лучше: презренный пьяница или успешный гражданин, без зазрения совести умножающий свои владения за счёт ограбления людей и природы. Одно можно сказать: они оба убивают себя, разрушают себя, как храм Божьего духа. Не одно ли дело делают и тот, кто упивается пьянящим вином, и тот, кто вином своей ярости, злобности, зависти, жадности …

С какими бы проблемами не сталкивался человек приземлённый: будь то лишний вес или зависимость, ведущая к утрате здоровья; или недобрые отношения в кругу семьи, соратников-сотрудников все они имеют в качестве основной причины неудовлетворённость духа тем состоянием, в котором человек пребывает. Его дух всегда стремиться к небу, к источнику своей силы – к Духу Святому, о Котором ум не желает знать. А для того, чтобы свет Его не тревожил душу, он только и занят тем, чтобы найти способы его угашения. Сделать это он может, только опираясь на возможности тела. И вот уже пища вместо того, чтобы просто восстанавливать физические силы, становится средством получения удовольствия, тоже самое происходит и со всеми другими потребностями. Когда человек переходит меру, то он неизбежно нагружает себя пригибающим вниз грузом и теряет силы, не имея возможности их восстановления. Потому мы и не справляемся с решением возникающих задач, что наш метод похож на действия того, кто пламя пытается гасить маслом.

Святые отцы указывают, что дух создаёт себе формы.  Обстоятельства, окружающие нас, да и само наше тело если и создают для души проблемы, то по причине ошибочных действий духа, которые называются грехами. Невозможно достичь в жизни гармонии, если обращать внимание на одну её сферу. Это касается не только сугубо приземлённого образа жизни, но образа жизни тех, кто не желает решать задачу преображения своего бытия, тела. Гармония, а, следовательно, и удовлетворение от своего существования, достигается нами при условии, что снимается внутренняя напряжённость жизни, возникающая тогда, когда-либо слишком глубоко погружаемся в суету земных дел, забывая о хлебе духовном; либо не желаем решать повседневных задач при добывании «хлеба насущного», выстраивании добрых отношений с близкими. Внешняя часть жизни должна преображаться энергиями духа, действующим разумно, т.е. в свете совести. Тогда у нас не станет возникать непреодолимых проблем. Душа, открытая для действия в ней благодати Божьей, не будет нуждаться в силе. «Господь премудростию основал землю, небеса утвердил разумом… Сын мой! не упускай их из глаз твоих; храни здравомыслие и рассудительность, - и они будут жизнию для души твоей… тогда безопасно пойдёшь по пути твоему, и нога твоя не споткнётся…» (Пртч. 3:21,22).

И вновь обратимся к притчам Соломоновым, с тем, чтобы показать то, когда человек поступает разумно:
           3:27. «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его…
           3:29. Не замышляй против ближнего твоего зла, когда он без опасения живёт с тобою.
           3:30. Не ссорься с человеком без причины, когда он не сделал зла тебе.
           3:31. Не соревнуй человеку, поступающему насильственно, и не избирай ни одного из путей его.
            4:5-6. Приобретай мудрость, приобретай разум… не оставляй её, и она будет охранять тебя; люби её, и она будет оберегать тебя.
            4:7. Главное – мудрость: приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум.
           4:10. Слушай, сын мой, и прими слова мои, - и умножаться тебе лета жизни. (11) Я указываю тебе путь мудрости, веду тебя стезям прямым. (12) Когда пойдёшь, не будет стеснён ход твой, и когда победишь, не споткнёшься».
            4:20. «Сын мой! словам моим внимай, и к речам моим приклони ухо твоё; (21) Да не отходят они от глаз твоих; храни их внутри сердца твоего: (22) потому, что они жизнь для того, кто нашёл их, и здравие для всего тела его.
            4:23. Больше всего хранимого храни сердце твоё: потому что из него источники жизни.
            4:24. Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя. (25) Глаза твои пусть прямо смотрят… (26) Обдумай стязю для ноги твоей, и все пути твои да будут тверды. (27) Не уклоняйся ни направо, ни налево; удали ногу твою от зла».
            5:22,23. Беззаконного уловляют собственные беззакония его, и в узах греха своего он содержится. Он умирает без наставления, и от множества безумия своего теряется.
            6:12-15. Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми устами… Коварство в сердце его; он умышляет зло во всякое время, сеет раздоры. За то внезапно придёт погибель его, друг будет разбит – без исцеления.
            6:16. Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его:
            17. Глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную,
            18. Сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству,
            19.  Лжесвидетель, наговаривающий ложь и посевающий раздор между братьями.

Если мы обратимся к практике жизни обычного человека, то разве не увидим того, как он с помощью своего ума ищет и находит оправдания любым своим поступкам. Защитник–адвокат на суде за деньги явного преступника с помощью хитросплетений лживого ума нередко находит веские доказательства в пользу его невиновности. Когда наш ум начинает искать то, чем можно оправдать совершённые нами беззакония, то он немедленно найдёт того, кому может полностью доверится – бесу лукавому, который укажет на множество доказательств, смягчающих вину. Только тот, кто оправдывает зло, неизбежно укрепляет его власть над душой. Плата всегда будет одна – утрата сил жизни. Человек, действующий не разумно, т.е. не уклоняющийся от совершения зла, а ищущий оправдание себе, согрешает против истины, премудрости: «А согрешающий против меня наносит вред душе своей: все ненавидящие меня любят смерть». (Пртч.8:36).

Разум – это сила, сохраняющая человека от смерти. Он соединяет человека с премудростью Божией. Кто её нашёл, «тот нашёл жизнь». (Пртч.8:35). Ум же до тех пор, пока является в руках человека инструментом, с помощь которого он умножает беззаконными путями земные блага, будет на самом деле служить прямым проводником в жизнь горя, несчастий, болезней. Ничто из добытого не своим трудом, насколько бы не было изобильно и приятно взору, душе не принесёт облегчения, ибо закрывает её от света. А что происходит внутри помещения, в которое не проникает свежий воздух, нетрудно догадаться. Так и мы, если наша душа не желает исполнения заповедей, неизбежно «стремимся к смерти своей» (Пртч. 11:19).   

СИЛЫ ДУШИ

И. Брянчанинов пишет: «Руководствуясь…свидетельствами Святых Отцов… мы утверждаем о душе нижеследующее. Она дух подобно ангелам, имеет ум, духовное чувство, свободную волю, но как тварь, ограничена и по существу своему и по свойствам своим; по причине этой ограниченности имеет и свою степень тонкости; имея известную степень  тонкости, может содержаться, и содержится, в нашем грубом теле, может быть заключена в адской темнице, может быть подвержена адским мукам…может, если будет допущена…быть помещена в раю…; она способна к высшему наслаждению, наслаждению внутреннему, являющемуся в сердце и распространяющемуся по всему человеку, сообщающемуся даже его телу, состоящему в общении с Богом, когда Бог соделает достойную душу по её назначению, Своею обителию; она, наконец, имеет свой вид, который подобен виду  человека в его теле, т.е. душа имеет  и главу, и перси, и руки, и ноги, и очи, и уши, словом члены, как и тело; душа облечена в тело, как в одежду, а члены её облечены в соответствующие члены тела. По исшествии из тела души праведных облекаются в светлые одежды, как о том повествует святой Иоанн Богослов в своём Апокалипсисе (гл. 6, 11; 7,9), как свидетельствует преподобный Макарий Великий… называя и признавая душу, вместе со Святыми Отцами, духом по отношению к грубому веществу видимого мира, мы, вместе с Отцами, признаём её, по отношению к Богу и точной истине, телом, которое плоти и кости не имать (Лк. 24,39), но имеет своё вещество, по отношению к нам тонкое, невидимое, подобное воздуху, как выражается преподобный, и прочим газам». (Слово о человеке).

Тело человека и формируется, и взаимодействует с окружающим миром не само по себе, а потому, что в нём и посредством него действует дух, но он действует через душу, как место пребывания духа. Известно, что духи бывают не только светлые. Мир поднебесный, земной преисполнен духами разнообразных бесов, исполняющих волю отступника, князя мира сего. И эти нечистые силы стремятся, во что бы то ни стало проникнуть в душу человека, для того, чтобы обладать и телом его. Ибо, вводя его в заблуждение о том, что он ради утверждения своей свободы, может и должен действовать произвольно, т.е. бессовестно, лукавый хозяин поднебесного царства, вводит нас в состояние непрерывной войны-борьбы друг с другом, в которой все средства хороши.  Естественные силы души, полученные нами от рождения, и лежащие в основании добродетелей, обращаются под воздействием тёмных сил в страсти. И душа как место, где должна быть достигнута гармония между миром, видимым и невидимым, между небесным и земным, рождает энергии противостояния между ними. В результате этого и происходит отчуждения сил человека в пользу дьявола - сатаны.

К естественным душевным силам священник Анатолий Гаркаев относит: деятельную силу души, творческую силу души, созерцательную, нравственную, разумную, любовь, почитание, попечение (забота), жизнелюбие. Нравственная сила души имеет следующие свойства: отзывчивость, чуткость, внимание к другому человеку, щедрость, бескорыстие, доброту, способность слышать состояние души другого человека.  Человека можно сравнить с огромным оркестром, играющим мелодию. Дух – это дирижёр, музыканты, со своими инструментами – части тела и органы его чувств, а душа – это сама музыка. Сила её воздействует и на дирижёра, и на музыкантов, и на зрителей, т.е. на окружающий мир.  Характер этого воздействия зависит от того, кто автор музыки. Всем известно, что в одних случаях исполняемое произведение проявляет в слушателях самые добрые намерения, рождает возвышенные чувства, пробуждает понимание того, что в мире существует нечто более высокое, нежели обыденная жизнь. В других случаях, тот же оркестр может исполнять то, что приведёт к возбуждению самых низменных чувств и желаний.

Взаимодействие с одним человеком может в нас пробудить собственные силы для преображения жизни; в результате общения с другим, можем почувствовать отлив энергии. Одни люди рождают в нас желание угасить в себе недобрые намерения, другие же, наоборот, разжигают страсти.  Всё дело в том, на что настроена наша душа. Какие силы она способна принимать, такими же, воздействует на других людей. Когда человек стремится сознательно, вовлекая ум и волю к добродетельной жизни, тогда он не нуждается в отчуждении сил для решения своих задач у других. Напротив, он действует так, что в результате те, кто с ним имеют дело, становятся способными расширять границы собственных возможностей, по крайней мере, у них может пробудиться желание к совершенствованию, преображению своей жизни. Благодать всегда прилагается к благодати, а зло ко злу. Возникает вопрос о том, может ли самый обычный человек в своей обыденной жизни решать задачу её преображения, укрепления сил души. Христианство отвечает на этот вопрос утвердительно. Для того, чтобы в душе не только не иссякала энергия, но умножалась, она должна трудиться над тем, чтобы каналы, связывающие её с обеими частями творения, оставались чистыми, не служили проводниками того, что погружает душу в состояние греха. Душа должна следить за тем, чтобы ум не был занят исследованием ложных мыслей, не искал способов осуществления нечестивых, бессовестных намерений, не допускал оправдания зла.

Душа наша непрерывно обменивается энергиями с окружающим её объектами. Любая информация, в неё входящая несёт в себе вполне определённый дух. Каждое впечатление, получаемое душой, либо придаёт ей силы, либо их отнимает. В каждой точке сосредоточения нашего внимания пребывает и наша сила, и если оно рассредоточено среди искусственных объектов, лишённых внутренней энергии, то во взаимодействии с ними непременно произойдёт утрата сил души. Необходимо уделять первоочередное значение тому, на что   тратим своё время. Оно всегда связано с жизненной силой. И если его затрачиваем на достижение того, что не является необходимым и достаточным, тогда напрасно теряем силы своей жизни. Что может быть глупее и опаснее позиции, в которой находится человек, который «живёт, чтобы есть». Если находимся во власти любой из страстей, то должны помнить: страсть пожирает время нашей жизни, забирает силы нашей души.      

Сам по себе земной хлеб не в состоянии полностью восстанавливать даже телесные силы, не говоря о душевных. Добывание материальных благ нередко «выматывает» душу. Душа, погружённого в суету обыденной жизни похожа на дырявый сосуд, непрерывно утрачивающий без всякой пользы содержимое. Как тело время от времени должно принимать пищу, так и душе нашей необходимо наполнятся впечатлениями, несущими в себе положительный заряд энергии. Живая душа должна взаимодействовать во внешнем мире с тем, что имеет в себе жизнь, но таким образом, чтобы её не уничижать, не причинять ей вреда. Это только человеку с темной душой и умом кажется, что ради достижения личных целей, можно без нанесения себе ущерба нанести вред другой жизни. Живое всегда отзывается соответствующим образом на воздействие, которое на него, оказывается. Мир окружает нас теми энергиями, которые излучает в него душа. Если она исполнена добрыми чувствами и намерениями, то она обязательно получит от тех, с кем имеет дело соответствующий отклик. Неважно с кем мы вступаем в контакт, с растениями ли, животными, смотрим ли на закат солнца или звёзды …, если в нашей душе пробуждается чувство восхищение и любви тогда она, неизбежно ощутит и прилив сил.

Когда же мы на творение Божие смотрим только с позиции личной выгоды, то в этом случае в душе перекрываются естественные каналы обмена энергиями с окружающей средой. Когда начинаем атаковать мир, с целью отчуждения из него того, что считаем для себя необходимым, он начинает защищаться и вокруг нас возникает зона отчуждения. Мы, конечно, можем получить то, к чему стремимся, но если при этом наносим вред живому, силы души неизбежно станут иссякать. Когда собираемся и действуем «во имя своё», не гнушаемся для достижения поставленных целей никакими средствами, должны понимать и то, что уже на стадии рождения намерений совершить недоброе дело, наша душа открывается для воздействия на неё злых сил, изымающих из неё силы.

Получает силы человек неизбежно, когда вступает в отношения с другими людьми для осуществления по-настоящему благих дел. Господь говорит о том, что где двое, трое собираются во Имя Его, среди них пребывает и Он, т.е. Его сила. Всякая искренняя благотворительность, неизбежно открывает душу для восприятия ею благодати. В Писании прямо указывается на то, что оказывающий помощь пребывающему в состоянии нужды, «даёт взаймы Господу». И разве может быть Он кому-то обязан. Воздаяние и за добрые и за злые дела приходит немедленно. Когда человек совершает беззаконные поступки и, тем не менее, кажется внешне вполне процветающим, не следует заглядывать в его душу: вымажешься с ног до головы самой страшной грязью – метафизической. К беззаконному необходимо входить, предварительно очистив молитвой свою душу, помолившись за его здравие. В противном случае бес, поразивший его, может поразить и вас. Человек со слабой душой и тёмным умом легко обманывается, глядя на тех, кто достиг того, чего и сам желал бы в земном бытии. Внешнее благополучие нечестивых строится на ужасающем обнищании сил души, которые он пытается восполнить, отнимая чужие силы, стремясь купить то, чего купить невозможно – здоровье тела и души. 

Наполняется наша душа благодатью всегда, когда прилагаем силы для освобождения от вредных привычек, при взращивании в себе добродетелей. Например, если, живя обычной жизнью, стремимся при этом создавать условия в своей душе для доброго расположения духа, то душа и будет наполняться естественным образом его силой.  Стоит обратить внимание на характер наших взаимоотношений с самым ближним кругом людей, проявить их в свете заповеди о любви, разве нашему взору не откроется то, что душа находится в состоянии войны ближними, и в недрах её непрерывно возникают очаги раздражения, зависти, похоти.  Особенно тяжёлый ущерб душе наносит бес, разжигающий в душе чувство гордыни, самооправдания, стремление к превозношению. Неопытному человеку очень нелегко распознать поражение души этим недугом, особенно если этот человек обладает несомненными достоинствами.

Нередко достигнутые успехи делают душу его слепой. Это происходит тогда, когда человек начинает сравнивать себя с другими с уровня своих достижений. Конечно, при этом окажется немало людей, которые не обладают тем, что имеется у него. И если это начинает служить поводом для возникновения ощущения своего несомненного превосходства над ними, тогда восхождение души на новые высоты преображения прекращается. Силы прибывают в неё только по мере того, как она сама отдаёт их тем, кто нуждается в помощи. Мы становимся по-настоящему сильными только в случае, когда наша сила обеспечивает укрепление сил ближних. Например, родитель не может умножить сил своей души, пока не поставит своего ребёнка на путь укрепления жизни. Супруг будет оставаться слабым, пока не сможет найти силы, обеспечивающие превозможение недуга другим супругом. Если знакомый обратился к нам за помощью, которую в состоянии оказать, и этого не сделали, в этом случае мы лишили возможности укрепить себя.

«Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать». (Рмл. 15:1). В этих словах апостола содержится прямое и недвусмысленное указание на то, кто может считаться по-настоящему сильным, и на то каким образом силы души сохраняются, и на то, как они могут быть преумножены.  «Сносить немощи бессильных» - это означает проявление терпения. Из него рождается смирение духа, угашающее желание судить тех, кто проявляет слабость. Разумный человек понимает, что болезнь никогда не может быть преодолена с помощью принуждения. Только терпение позволяет нам действовать в отношении слабого, т.е. больного по-настоящему разумно: выявлять причины его недуга и искать действенные средства преодоления его. Проявляя терпение по отношению к другому, человек и сам укрепляет силы своей души, что делает более обоснованной надежду и для того, кому желаем помочь. Слабость можно преодолеть только силой, слабый на слабого опереться не может. Когда мы в своей душе угашаем ропот и раздражение по отношению к недостаткам ближнего, то перестаём давать пищу злу, гнездящемуся в его душе. Благожелательное отношение к больному, добрые слова могут поднять иного и со смертного одра. Часто немощь нас настигает по причине того, что нас никто не любит. А не любят нас потому, что сами никого не любим; во всех видим то, за что можно их осудить.

В вышеприведённых словах апостола указывается и на основную причину поражения нас слабостью, превращения сильного в немощного. Это происходит тогда, когда начинаем искать в жизни то, что позволит «себе угождать». Делая это, неизбежно сужаем горизонты своих возможностей, ибо настраиваемся не на выявление в себе причин уязвления злом, но начинаем оправдывать свою слабость, ради пощады самолюбия.  Потому и прекращаем подъем к вершинам жизни.

«Царствие небесное внутри нас есть и силой берётся», силой очищения души от зла и греха. Но прежде всего наш ум должен быть способен видеть их очаги внутри души и разбудить волю, обеспечивающую их угашение. Не пресекаемое стремление угождать себе рождает одни из самых разрушительных энергий, воздействующих на душу самолюбца.   В результате человек утрачивает главное, – чувство реальности. Ум, поражённый эгоизмом, не в состоянии верно оценивать место нахождения человека на его жизненном пути. Поэтому, то от чего следует отказаться, выбирается в качестве ориентира движения, а то, что способно вывести к истине, нередко с жаром и негодованием отвергается. Например, глупый воспринимает всякую похвалу как подтверждение своих заслуг, и, тем самым, ограничивает расширение своих возможностей.  А критику и осуждение своих мыслей, намерений, поступков воспринимает как вражескую атаку. И вместо того, чтобы, выявляя в своей душе то, что делает её не способной наращивать силы, делает то, что ещё более ограничивает горизонты преображения.

Ничто так не пригибает человека к земле, ко дну бытия, как горделивое превозношение своих заслуг и согласие со словами хвалящих его. Даже если похвала звучит не из уст льстецов, на неё не следует обращать никакого внимания. Разумный человек знает: то, за что хвалят его, за это следует порицать, ибо нерадивость наша такова, что имеющиеся у нас таланты никогда не используются в той мере, которая вполне посильна. А уж если кто из нас решил почивать на лаврах славы, то очень скоро почувствует то, что силы его покидают.  Это не означает того, что достойный человек на самом деле не таков, но достоинство и сохраняется, и укрепляется в случае, когда оно используется только как ступень для подъема вверх по «лествице жизни». И так до самых пределов земного существования. Мудрый не обращает особого внимания на ценности этого мира потому, что он их использует в качестве строительного материала для храма жизни «будущего века». Потому он не берёт от жизни лишнего, что оно не позволяет преображать жизнь души, которая живёт вместе с телом и духом в единстве, обозначаемым словом – человек.

Стремление к самоугождению не только обессиливает душу отдельного человека, но, если оно поражает душу народа – стирает с лица земли и его. Внимательный и честный исследователь происходящего в современной цивилизации западного образца обнаружит то, что численность коренного белого населения в государствах, её представляющих, сокращается. Причин этому несколько. Одна из них в нежелании нести бремя ответственности за детей, к тому же их появление ограничивает возможность расширения границ личного потребления тех благ, которые предлагает мир. Когда человек стремится главным образом к тому, чтобы избавиться от того, что мешает наслаждаться жизнью, он и подрывает её основания.

Когда люди перестают трудиться на своей земле и не оставляют после себя воспитанного и образованного потомства, тогда эту землю приходят возделывать другие люди.  Ничто так не уничтожает желание создавать собственными руками блага, как желание их непрерывно потреблять.  Лишает человека силы не необходимость добывать блага в труде, а не желание умерить свой аппетит, т. е. брать из окружающего мира ровно столько, сколько требуется для восстановления сил. Посредством расширения границ потребления они не могут быть умножены. Для этого человек должен иметь дело с иной реальностью – нематериальной. Материя создана духом, духом она и преображается.  Если в душе присутствует то, что не позволяет ей участвовать в этом процессе преображения, если тело, котором она находится, не освобождается от гнёта страстей, привычек и болезней, тогда и благодать Божия войти в душу не может. И не потому, что она отсутствует, а по причине того, что каналы, через которые она может войти внутрь души закрыты.

Святые Отцы недаром говорят о душе как доме. Нетрудно представить, что происходит в помещении, в котором наглухо задраены окна и двери. В него ни свет, ни тепло, ни свежий воздух проникнуть не могут. Конечно же, в его тьме и сумерках, быстро обоснуется дух гниения, разрушения. С нашей душою происходит тоже самое, если в ней не присутствует Дух Святой, тогда она неизбежно становится прибежищем духов смерти.

В Православии для содержания души в чистоте предлагают человеку принимать участие в таинствах, совершаемых Церковью. Основными же средствами очищения души, восстановления и умножения её сил, доступными каждому человеку является пост и молитва. Евангелие прямо указывает на то, что именно посредством их и уничтожается воздействие на нас со стороны мира тёмных сущностей – бесов.

Искреннюю, умную молитву Святитель И. Брянчанинов относит к душевному подвигу. «Душевный подвиг переходит в своё время в духовный. Духовный подвиг есть тот же душевный, но уже осенённый Божественною Благодатию». (Творения, 210). Молитва может быть совершенно немногословна «Вся ткань молитвы твоей да будет немногосложна; ибо мытарь и блудный сын одним словом умилостивили Бога». (Леств. 28:5).

В Православии для хранения ума в чистоте применяется молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». Именно ей обучаются монахи под руководством опытных молитвенников. Но и в практике жизни обычных мирян эта молитва ничем не может быть заменена. Для начала каждому из нас в течение дня достаточно несколько раз с полным вниманием, погружая ум в слова молитвы, произносить её, с тем, чтобы дать облегчение от дел, в которые вовлечены. Уже только это позволит угашать в душе то, что привлекает в неё бесовские силы. «Исходящее от человека, то сквернит человека: извнутрь бо от сердца человеческа помышления злая исходят, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, татьбы, лихоимства, обиды, лукавствия, лесть, студодеяния, око лукаво, хула, гордыня, безумство. Вся сия злая извнутрь исходят и сквернят человека». (Мк. 7:20-23).

Когда человек находится в состоянии молитвы, тогда  рождаются  силы, препятствующие рождению и выходу из сердца злых энергий, которые мгновенно соединяются с подобными силами внешнего мира. Но молитва станет действенной, если душа будет находится в состоянии очищения от греха. «Когда идёшь предстать пред Господом, да будет вся риза души твоей соткана из нитей, вернее же сказать, из залога непамятозлобия. Если не так, то не получишь от молитвы никакой пользы». (Леств. 28:4). «Начало молитвы состоит в том, чтобы отгонять приходящие помыслы при самом их появлении; средина же её – в том, чтобы ум заключался в словах, которые произносим или помышляем; а совершенство молитвы есть восхищение ко Господу». (Леств. 28:19).  «Осквернение молитвы бывает, когда человек, предстоя Богу, занимается непристойными и нечистыми помышлениями. Истребление молитвы, когда ум бывает пленяем неполезными попечениями. Окрадение же, когда мысль молящегося неприметно парит; а порок молитвы есть приражение какого бы то ни было помысла, во время оной к нам приближающегося». (Леств. 28:22). Исходя из вышесказанного следует заключить, что молитва - это тяжелейший труд души, к которому нужно привыкать постепенно, увеличивая нагрузку в течении всей земной жизни. Мы понимаем, что телесные силы укрепляются непрерывными и посильными упражнениями, но стоит прекратить их на некоторое время, и придётся немало труда вложить с тем, чтобы достичь прежнего уровня физической мощи. Но если расширение границ возможностей тела имеет предел, старость рано или поздно даст о себе знать, то для души возможности умножения ею сил не ограничены. Она может делать это всю земную жизнь, позволяя достойно пережить закат и славы тела.

Обычное состояние обычного человека таково, что его внимание рассредоточено среди множества мелких забот и целей; в ум беспрепятственно входят самые разные мысли, сама душа наполнена пустыми переживаниями по поводу того, что было или того, что может произойти. И всё это вместе отвлекает силы души и духа на то, чтобы как-то от этого хаоса защититься. В результате у нас не хватает энергии для совершения по-настоящему важных дел. Ибо мы, находясь в суете, не способны определить задачи, требующие немедленного решения.  Состояние души человека, не проявляющего усилия, для очищения сердца и ума от паутины мелких чувств, и мыслей, от смрада, рождаемого страстями и похотью, можно сравнить с клумбой, всё время находящейся в тени диких кустарников и сорняков. Какие бы драгоценные семена в неё не высадить, -  они не смогут родить цветов, без прямого воздействия на них солнечных лучей. Поэтому для получения желаемого результата, необходимо непрерывно следить за тем, чтобы сорняки были вовремя удаляемы. Так же обстоит и с доступом в душу небесных энергий благодати. Пока ум будет рассеян среди множества мыслей, а сердце будет отвечать на каждое впечатление, приходящее извне, душа будет только чахнуть, подобно цветку, лишённому влаги и света.

Люди, понимая это, прибегают к самым различным практикам, обеспечивающим очищение своего внутреннего пространства, для восстановления и укрепления сил души. Одним из самых действенных способов считают медитацию, как сосредоточенное произношение сакральных слов – мантр, обеспечивающих растворение личности в некоем «универсуме». Многие молитву относят к разновидности медитации, что, конечно же, является опасным заблуждением. Ибо когда начинаем творить молитву без включения ума-разума, она и будет безумной.  Да, и во время медитации-«молитвы», человек отвлекается от мирской суеты и получает облегчение. Коренное отличие молитвы православной заключается в том, что человек не просто произносит слова, но должен ещё до молитвы настроиться на покаяние, выявление в себе того, что оставляет его в недостойном положении раба зла и греха.  Только в этом случае молитва возвышает нас к небесам души, уничтожая плотный туман, отделяющий небесное от земного. Именно такая молитва не позволяет бесам, тёмным силам беспрепятственно хозяйничать в душе. Искреннюю молитву можно сравнить с действием открытого источника света и тепла, проявляющему истинную картину окружающего мира, как внутреннего, так и внешнего, не позволяющему действовать в нём силам тления.

В Православии имеется понятие: «умная молитва» или «умное делание», - это непрерывная молитва Иисусова. При которой и ум, и сердце находятся в состоянии неугасаемой бдительности, стремясь обнаружить и уничтожить ростки зла и греха в самом зародыше, при этом осознавая, что до самого окончания земной жизни они будут давать в душе обильные всходы. Ни один человек не в состоянии полностью избавиться от своих недостатков, не может до конца угасить и очаги зла даже во внутреннем круге своей жизни, не говоря уже о душе ближнего. Но пребывание наше в состоянии молитвы позволяет душе иметь связь с Душой Истины, вести разговор Царём Небесным. Когда нам посчастливится иметь беседу с по-настоящему мудрым человеком, разве мы не получим в результате ответы на волнующие вопросы, которые позволят самим определиться с выбором линии своего поведения. Так и молитва, если она не рассеяна, обязательно приведёт душу в такое состояние, при котором уму будут открыты решения и самых сложных задач, стоящих перед нами. «Придите ко Мне вси труждающиеся и обременении, и Аз упокою вы. Возьмите иго Мое на себе… и обрящете покой душам вашим и исцеление язвам вашим. Иго бо Мое благо и исцеляет великие согрешения». (Мф. 11:28). 

Почему люди, находясь в одинаковых обстоятельствах, поступают по-разному. Почему одни и те же события оцениваются нами по - разному. Одни говорят, что мудро поступать так, как им представляется; другие же утверждают, что это безумие. Всё дело в том, куда душа наша устремлена. Если цели, преследуемые человеком, приземлены, то он, конечно – же, не поймёт оснований отказа от их достижения теми, кто смысл своей жизни не видит в умножении земных благ.   Ум приземлённого человека найдёт множество подтверждений истинности своего пути. И ум, человека, отвергающего необходимость преображения земного бытия, воспитания своего тела также способен найти немало оправданий своим взглядам. Мало того, он сможет при желании привести множество подтверждающих слов, сказанных и святыми. Наш ум обращает внимание на то, куда ведёт его воля, стремящаяся реализовать наши желания и намерения. Выше говорилось неоднократно о том, что человек связан с творением посредством органов чувств. С миром, видимым – посредством телесных, с миром невидимым, духовным – посредством чувства религиозного, лежащего в самом основании веры. Насколько бы глубоко человек не был погружён в дела житейские, в борьбу за добывание земных ценностей, религиозное чувство в нём не будет угашено. Человек без веры не живёт, только одни веруют в одно, иные в другое. Но есть у всех людей то, что их объединяет – это отношение к Богу. Именно оно и определяет весь характер человеческой жизни. Веруют все: только одни в то, что Бог есть! другие же в то, что Его нет! Но даже вера в Него для многих из нас немногим лучше веры неверных (неверующих).

Нередко в жизни происходит так: тот, кто утверждает, что он человек верующий, на деле постоянно поступает против совести; а заявляющий о своём атеизме стремится строго придерживаться Божиих законов. Это было во все времена. Фарисеи, описываемые Евангелием, несмотря на всю свою внешнюю набожность, не были людьми по-настоящему богобоязненными, верующими. В их душе было всё, кроме любви и к ближнему, и к Богу. Поэтому их вера не приносила никакой пользы и их душе. Сказано, что слава Божия не в слове, но в силе, т.е. в духе, обеспечивающем исполнение Его слова. Но для этого ум наш должен обладать способностью воспринимать истину; то, что скрывает слово. Всё, что пытается оценить наш ум с точки зрения истинности, должно быть исследовано в свете не только небесных, но и земных энергий. Если то, что мы воспринимаем как руководство к действию, не позволяет воспринимать небесные силы, позволяющие преображать свою жизнь, тогда принципы, которых придерживаемся, ложны по–существу. Хотя и будут основаны на словах истины.

Всё дело в воле, которая в нас действует. Если это воля Божия, то мы неизбежно устремляемся в гармонии тела, души и духа, вполне разумно на путь укрепления жизни. Ибо воля Его заключается в том, чтобы ни что из Его творения не погибло. И ничего в Его заповедях нет, кроме любви к нам, а предостережения, которыми иные бывают недовольны есть только указание на то, что неизбежно принесёт нам прямой вред. Всякий раз, когда мы проявляем самоволие, по причине наличия у нас свободы выбора, нам только кажется, что мы следуем своей воле. Ибо человек, находящийся в здравом уме не будет подрывать основание собственной жизни. И, тем не менее, мы только и делаем, что совершаем поступки, обращающие нашу жизнь в смерть. Хотя ум, который устремляем к поиску оправданий нашего образа жизни, находит их во множестве. И здесь уже в действии воля лукавого князя этого мира. Он меньше всего желает, чтобы люди   знали о его существовании, ему вполне достаточно для погружения человека в состояние раба, поселить в душе нашей сомнение в необходимости следовать требованиям совести, нравственному закону, заповедям Божьим.               

Люди часто поступают дурно только потому, что не знают того, что дурные мысли, рождающие соответственные желания и намерения, всеваются в душу врагом, отцом лжи. Зло и ложь не являются естественными спутниками жизни человека, а потому хотя и с трудом, могут из неё устраняться. Но когда всё, происходящее в нашей душе мы принимаем как то, что присуще нам по природе, тогда и не проявляется воля к избавлению от них. Ибо ум, погружённый во тьму своеволия, доказывает нам, что, творя недоброе, угашая совесть, мы поступаем так, как позволительно поступать человеку. И действительно, стоит обратить внимание на то, как живут окружающие нас люди, некоторые из нас начинают считать, что по сравнению с иными нечестивцами, мы то «сущие ангелочки».

Душа человека может обладать самыми превосходными качествами, но если в ней будет отсутствовать стремление к покаянию, т.е. определению того, что оставляет её в недолжном состоянии, то со временем силы её начнут иссякать, и чувство удовлетворения от жизни её покинет. Если человек будучи полон сил, не обращает внимание на то, что ему приходится их непрерывно тратить на освобождение от последствий вредных привычек, то это уже больной человек. Так и здоровье души связано не столько с наличием в ней на данный момент сил, а с умением распознавать и преодолевать в себе то, что делает её больной. Насколько бы не были велики возможности души, пока они не будут облагорожены нравственными силами, энергиями истинной любви, они со временем начнут неизбежно сужаться. Именно поэтому многие на самом деле одарённые люди во времени становятся ничтожными, потому, что на вершине своих сил не видели, не желали обращать внимание на внутренние недостатки своего характера. Непрерывный подъем души возможен только в случае видения себя в истинном свете, который открывает уму человека его несовершенство, отсутствие истинной любви к ближним. Тот, кто не в состоянии увидеть в себе то, что делает его невыносимым в отношении с людьми, тот обречён на непрерывное истощение сил.

Покаянное настроение души никакого отношения не имеет к унынию и печали.  Это настроение, подобно настрою человека на постоянное поддержание порядка в своём доме. Разве не приятно ощущение того, что он чист и уютен, а ведь для этого необходимо вовремя обнаруживать то, что требует ремонта и уборки. Точно так же и в жизни внутреннего человека требуется вовремя обнаруживать то, отчего следует немедленно избавляться. Это и происходит через покаяние, через признание того, что всегда в нашей душе есть то, что делает её недостойной. Жажда жизни, придающая естественную активность душе, рождается в результате преодоления того, что превращает жизнь в смерть. Здоровье присуще тому, кто делает всё для преодоления своей болезни, тот кто не видит в себе недостатков, угнетающих жизнь, лишает себя неба.

Самыми сильными, т.е. самыми светлыми, источающими во внешний мир энергии любви, являются души тех, кто, преодолевая болезни, стремится избежать того, чтобы нагружать близких людей переживаемой болью. Именно преодоление в себе того, что несёт в жизнь страдания, порождает невиданную для обычных, вполне здоровых людей, творческую силу. Если так случилось, и вашу жизнь пришла беда, то она страшна только тому, кто существует во власти времени и стремится, во чтобы то ни стало, удержаться на достигнутом уровне здоровья ли, власти, богатства, славы. Необходимо помнить все, что у нас имеется в этой жизни, то неизбежно будет утрачено, в том числе и сама земная жизнь. Утраты, которые неизбежны в этом бытии, необходимо воспринимать как должное. 

Не следует им позволять рождать в нашей душе чувство ропота, или ощущение отчаяния. Владыка смерти и времени удерживает нас в своей власти тем, что мы слишком привязываемся к благам земным, не обращая внимания на состояние своего внутреннего мира. Чем более нищ человек внутренний, тем ненасытнее у него желание обладать внешними благами. А чем больших успехов он на этом поприще добивается, тем несчастней становится душа, тем большее напряжение в ней возникает.  Ум, рассредоточенный среди внешних явлений бытия, ничего толком объяснить не может. Иным из нас Господь попускает различные несчастия, но только для того, чтобы совлечь с пути, недостойного, ведущего к самому страшному, что может произойти с человеком – к смерти души.  Если наши успехи земные вдруг прерывает, например, болезнь, значит другого способа остановит наше падение было невозможно. Потому к приходящему горю-беде нужно относиться хотя бы как возможности обращения на путь к истине. Ибо до тех пор, пока Господь терпит наши беззакония и грехи, у нас остаётся надежда.
 
    ДУША ПОСЛЕ СМЕРТИ

После смерти душа жива, и чувства её обострены, а не ослаблены. Св. Амвросий  Медиоланский учит: «Поскольку душа остаётся жить после смерти, остаётся добро, которое не теряется со смертью, но возрастает. Душа не удерживается никакими препятствиями, ставимыми смертью, но более деятельна, потому что действует в своей собственной сфере без всякой связи с телом, которое ей, скорее, бремя, чем польза» (св. Амвросий «Смерть как благо»). Выше говорилось о силах души, о том, как они могут быть укреплены и умножены.  Жизнь земную можно сравнить с натяжением тетивы лука. В зависимости от того куда прицеливаемся, туда и полетит стрела – душа. Только есть одно существенное различие. В земном существовании стремление наше всегда сталкивается с сопротивлением, и это хорошо потому, что самое сильное сопротивление возникает вокруг души, делающей добро, рвущейся к истине, и если мы своих усилий не прекращаем, то именно в результате их и создаётся то благо, которое у нас не будет отнято со смертью.

За чертой жизни сопротивление нашему устремлению не будет. Поэтому, и предупреждает Евангелие о том, что Господь судить будет в том, в чём застанет.  За пределами этой жизни душа сохранит то направление движения, которое выбрала на земле. Мучительность посмертного бытия злых душ, вероятно, вызывается тем, что с выходом из тела, утрачивается и воля что-либо изменить. Душа будет осознавать то, что, когда у неё было время, была и возможность изменения судьбы.  Траектория движения, заданная земной жизнью в посмертии не может быть изменена. Только с одним различием: душа нечестивая не сможет творить злых дел, а только переживать их последствия; душа, чья склонность к добрым поступкам была неоспоримой, вероятнее всего сможет продолжить путь преображения.

Душа человека при жизни стремящегося к совершению добрых дел, к одухотворению своего тела, к возвышению ума до разума подобна ракете, стремящейся преодолеть земное тяготение. Если этого не случается, то корабль, рвущийся в космос, рухнет на землю. Поэтому жизнь наша и должна быть посвящена наращиванию тяги, отталкивающей душу от зла. В противном случае ей не вырваться за пределы мира духов поднебесных.

Проходя свой земной путь следует помнить о том, что главной ценностью является опыт преодоления в себе того, что удерживает нас в узах зла, страстей, похоти, привычек, болезней. Перейдя рубежи этого мира, именно опыт созидания благ нам и пригодится. То, что мы сумели разрешить на земле, то сможем продолжить и на небе.  Для тех из нас, чей путь на самом деле пролегает к истинной цели, главную опасность представляют не преграды и опасности, а самодовольное представление о том, что нас уже с этого пути ничего не собьёт. Когда это мнение в нашей душе укореняется, мы и перестаём видеть цель, т.е.  перестаём обретать цельность, укреплять триединство своей природы. Как только прекращаем замечать в себе то, что иные из наших качеств нас делают самыми худшими и презренными из окружающих людей, в нас начинает угасать и энергия преображения своей жизни. Жизненный путь лучших из смертных определяется тем, что способность видеть своё падение в грех и зло не утрачивается.   Душа не остаётся в неведении по поводу совершённых ошибок и преступлений. Потому у неё всегда остаётся открытой возможность   их исправления.

Святые Отцы справедливо утверждают, что человек, насколько бы он не был совершенен, будет время от времени падать в грязь греха. Главными являются не попытки предотвращения совершения промахов, (к этому следует стремиться, несмотря на невозможность безошибочных действий), а немедленный подъём после падений. Именно таким образом и наращиваются те силы души, которые не только позволят ей успешно решать задачи земные, но преодолеть противодействие ей сил поднебесных, когда наступит срок. Многие из нас по причине достигнутого настроя души в земной жизни будут не в состоянии воспользоваться окружающей её благодатью.  Как глаза, не привыкшие к свету, будут его избегать, так и душа, не разумеющая истины, будет от неё сама уклонятся. Пока мы живы – значит, у нас есть время приучить очи своей души к восприятию небесного света. Для этого ничего особенного не требуется, ибо источник этого света находится внутри каждого человека.  Этой искрой Божией является совесть, которую способно воспламенить исполнение заповеди о Любви.

Немного у нас возможностей для того, чтобы завершить даже самое простое дело. Иные из наших начинаний, которые со всех точек зрения кажутся благими, не осуществляются вовсе не по причине лености и нерасторопности.  Никому из нас неведомо, почему иной раз с невероятной лёгкостью решаются самые сложные проблемы, а то, что представляется простым вопросом, коренным образом меняет всю жизнь. Происходящее во внешнем круге жизни, для нас, лично, определяется только тем, в каком состоянии находится наша душа. Попробуйте ответить на вопрос, почему одни и те же события одних делают больными, других невероятно укрепляют?

Насколько бы не малы были возможности человека для осуществления задуманного, они немедленно умножаются, когда он приступает к решению тех вопросов, которые прямо влияют на весь характер судьбы. Будущее всегда остаётся в руках наших. Насколько бы не были велики ошибки, промахи и даже преступления, если мы живы – значит, у нас есть и время для уничтожения их последствий, и причин бедствий, готовых немедленно обрушиться на нас. «Итак, исправьте пути ваши и деяния ваши и послушайтесь гласа Господа, Бога вашего, и Господь отменит бедствие, которое изрёк на вас» (Иер.26:13). Слишком мало из нас по - настоящему людей разумных, т.е. способных определить те последствия, которые возникают в результате осуществления намерений. И если так уж получилось, что дела оказались недобрыми, то они приведут к соответствующему воздаянию только тогда, когда мы не покаемся и не постараемся разобраться в себе, с целью обнаружения и устранения причин того, что вместо добра продолжаем творить зло.

Для большинства из нас смысл того, что является добром постигается во время преодоления в себе того, что оставляет нас во власти зла. Как только начинаем попытки сделать добро другому, т.е. вывести его из недостойного состояния, они немедленно обращаются во зло у тех из нас, кто не находится в состоянии исцеления от того недуга, который пытаемся лечить у другого. И если до самой своей смерти только и стремились к тому, чтобы делать добро другим, не обращая на болезни своей души, то её посмертная участь не будет отличаться от души преступника. Невозможно научить другого человека тому, о чём имеешь только общее представление. На нас можно опереться в том случае, если душа наша в состоянии обнаруживать в себе то, что соединяет её с тёмными духами мира поднебесного. Кто думает, что он не является объектом пристального внимания дьявола, тот уже попал в его ловушку.

После смерти остаётся в лапах сатаны душа того, кто при жизни не замечал тех сигналов, знаков, указаний, которые предупреждали о необходимости освобождения. А ведь нам посылаются не только предупреждения, но силы, позволяющие удерживаться на пути к истине.  Надежду для души, после утраты ею тела, оставляет тот из нас, кто проявляет ответственность в обыденной жизни, т.е. не только слышит предупреждения совести, но и отвечает её должным образом. Естественным образом протекающая жизнь не требует ни подвигов, ни особого напряжения. Если душа помнит о смерти, т.е., стремится вовремя обнаруживать и угашать в себе очаги зла и греха, то уже тем самым она и будет прокладывать свой путь к бессмертию. Кроме того, у неё в течение земной жизни станет постепенно уничтожаться то, что неизбежно будет подлежать уничтожению огнём на том свете.

Трудно говорить о том, что произойдёт за границами этого бытия, потому что не менее трудно говорить том, что происходит лично с нами прямо сейчас. Многие не понимают того, что их душа при смерти, или уже умерла и требует воскрешения. Это потому, что обращают внимание только на внешнюю сторону жизни, и в качестве смысла её видят снятие ограничений, затрудняющих получить желаемые блага. Душа потому и умирает у человека, вышедшего из себя во внешний круг бытия, что те качества, которые связывают её с небесным Царством, не используются. Когда мы полагаем, что ради достижения поставленных целей, ради возможности получения удовольствий можно не учитывать интересов ближнего, то, прежде всего, начинаем избавляться от главного свидетеля беззаконий, который видит зло ещё на стадии рождения замыслов, желаний, намерений – совести. В результате наноситься прямой удар по тому, что отличает нас от всех иных тварей – религиозному чувству. По мере укрепления успеха на этом поприще у человека расширяются возможности оправдания своих действий.

 Главным врагом, стремящимся к умножению сугубо земных благ, является душа, устремлённая к Духу, к Истине, вечным ценностям.      
Погибающая душа, неизбежно приводит к появлению не просто телесных болезней, а не излечимых. Причём, у человека, чья душа угасает, и лёгкие заболевания приводят к самым тяжёлым последствиям. Сама по себе болезнь, или внешние причины, её вызывающие (вирусы, бактерии, сквозняки…) не так уж и вредны, ибо люди со здоровым духом, преодолевая их, укрепляют силы души.  Самое тяжёлое будущее ожидает того, чья душа погибла, при вполне живом, а, может быть, и вполне здоровом теле. В этом случае, насколько бы высок не был достигнутый уровень материальных, он не принесёт того, к чему стремятся люди – счастья. Возможность получения наслаждения и удовольствия не являются даже основанием получения простого удовлетворения от своей жизни. Для этого необходимо, чтобы преследуемые цели не уводили от истины, т.е. позволяли нам сохранять цельность своей природы, как триединства тела-души-духа.

Выше не раз говорилось, что энергии земные и небесные пересекаются в душе человека. Если это происходит должным образом, тогда телесные силы имеют доступ к самому важному источнику силы – Божией благодати, и у тела остаются открытой возможность преодоления любого недуга. Даже если болезнь и не будет нас отпускать, она может до самой смерти служить главным условием укрепления жизни. Но если душа умерла, и мы этого не замечаем, то любые успехи на земном поприще обрекут тело на угасание. Единственная возможность избежать преждевременного разрушения жизни – это воскрешение души.

Угасшая душа подобно угасшей звезде, превращается в чёрную дыру. Она пытается поглотить всё, что попадает в поле её тяготения. Она желает всё получить для себя от других, ничего им не возвращая. Мёртвая душа – это вампир, стремящийся во- чтобы то ни стало, насытиться силами, которых ей всегда не хватает. Она среди окружающих выискивает самых слабых и уязвляя их злом и грехом, отчуждает, таким образом, их силу. Некоторые из людей только и делают, что сеют раздоры среди других и пытаются вывести из душевного равновесия находящихся рядом. Ответ на вопрос: почему они это делают прост.  Они добывают себе силу, чтобы согреть угасающую душу. Но большинство таких людей даже не понимают причин своего поведения, ибо не знают, что душа умерла. Потому и говорят, что души и совести нет.

На то, что не все люди, которых мы считаем живыми, таковыми являются указывал и Христос, говоря Своему ученику, пожелавшему прежде чем пойти за ним похоронить отца: «… иди за Мною, и предоставь мёртвым погребать своих мертвецов». (Мф. 8:22). Конечно – же, здесь речь идёт о людях, чья душа уже омертвела, которые полностью погружены в суету внешнего прозябания.    «Ты носишь имя, будто жив, но ты мёртв». (Апок. 3:1)«Как многие из живых бывают мёртвыми, зарыв, как в могилу, свою душу в тело, так многие из скончавшихся, живут, блистая правдой». (46, 318)
«Хотя человеческая душа поистине называется бессмертной, и она имеет своего рода смерть… Смерть бывает тогда, когда душу оставляет Бог… За этой смертью следует ещё смерть, которая называется в Божественном Писании второю… Эта смерть тягостнее и ужаснее всех зол, ибо она состоит не в отделении души от тела, а в соединении их для вечного мучения». (Бл. Авг. 113, 701).

Когда к человеку или случайно, или от естественной слабости, или от диавольского искушения придёт какое-либо греховное желание, тогда душа его болеет. И как больной, тело находится между надеждой и отчаянием, ибо он то надеется ещё выздороветь, то, не надеясь выздороветь, ожидает смерти, так и душа находится между совершением греха и воздержанием от него. Она колеблется смущением, как трость ветром, когда, с одной стороны, совесть возбраняет грех, а с другой – греховное желание влечёт его к замышленному злому делу. Когда он в этом состоянии начинает понемногу склоняться больше к желанию, толкающему его на грех, нежели к совести, запрещающей грех, тогда и начинается болезнь, и он болеет, пока не родит беззаконие. Когда же он придёт к начаткам греховным, то начинает умирать; когда же, наконец, совершится грех, тогда отнимается у него благодать, и он делается мёртвым. Ибо, как душа является жизнью тела, так и благодать является жизнью для души, и как тело становится мёртвым после ухода души, так и душа становится мёртвой после отнятия у неё через грех Божией благодати… Мы же не спешим обратиться к Иисусу и молить Его о воскрешении нашей души даже в том случае, когда она давно умерла и оледенела… Мы не заботимся о том, чтобы покаянием воскреснуть от духовной смерти в благодатную жизнь, но откладываем наше покаяние от утра до утра… Молодой откладывает покаяние до старости, а старый откладывает до того времени, когда начнёт болеть к смерти: тогда говорит, покаюсь, О, безумный! Неужели тогда хочешь покаяться, когда совершенно изнеможешь и духом, и телом?». (Святитель Димитрий Ростовский 103, 540-541).




ВОСКРЕСЕНИЕ ДУШИ

Воскресение души – это её соединение с Жизнью, Которая есть Христос. Как тело мёртвое, если не воспримет и не сольётся с душою неким образом неслиянно, не бывает и не именуется живым и жить не может, так и – душа не может жить сама по себе, если не соединится неизреченным соединением и не сочетается неслиянно с Богом…  (Прп. Симеон Новый Богослов 60, 256).

Не попускай, чтобы душа умерла от голода, но питай её словом Божиим… постом, бдениями, слезами и милостыней, надеждой и помышлениями о благах будущих, вечных, нетленных. Всё это и подобное есть пища и жизнь для души». (Прп. Ефрем Сирин 27, 366).

Когда блудник делается целомудренным, корыстолюбивый – милосердным, жестокий – кротким, то и в этом заключается воскресение, служащее  началом Воскресения Будущего (43, 600).
… мертвецу, то есть душе, умерщвлённой грехами, не подобает ли воскреснуть? Подобает, и даже не однажды, но часто. Только один раз будет Воскресение мертвых тел, которого мы ожидаем в Последний День…воскресение же души повторяется часто. Что же является воскресением души? Святое Покаяние, ибо как грех есть смерть для души, так покаяние есть воскресение души. Ведь и о блудном сыне, когда он с покаянием обратился к отцу, сказано: «этот сын мой был мёртв и ожил» (Лк. 15:24)… сколько раз падаешь, столько и восстань, и спасёшься. (Св. Димитрий Ростовский 263-264).

Нет естественнее дела для человека на земле, чем восхождение к небу, при этом, не забывая о земле. Задайте себе вопрос, почему так велико стремление альпиниста в горы? Он уходит к недосягаемым высотам и для проверки-укрепления силы своего духа, и для того, чтобы с достигнутой высоты полюбоваться невиданными красотами земли. Так и душа человека, рвущегося к духовным высотам, обеспечивает преображение тела, освобождение его от болезней, страстей, привычек. Но как земля притягивает к себе любой летящий объект, так и тело человека, привязанное к земле и её благам, неизбежно прерывает полёт души. Потому пока не выйдем за пределы влияния земного притяжения, кто-то из нас будет просто приземляться, кто-то падать. Главное в жизни - сохранение и укрепление воли, обеспечивающей подъём души с любого уровня падения. В какую грязь бы человек не попал, если он сохранил жизнь, значит, у него остаётся время для того, чтобы очиститься. Только делать это следует вовремя, то есть сразу после обнаружения в себя в недолжном состоянии. Для этого необходимо одно – время от времени исследовать себя в свете совести.

Силы для того, чтобы подняться и очиститься хватит и у самого слабого. Для этого нужно только вспомнить о том, Чей образ мы в себе несём; вспомнить о том, что зло и грех, поразившие нашу душу, не необходимы, они не присущи нашей природе естественным образом, и они отступают всегда, стоит душе отказаться от произвола и проявить волю к исполнению закона жизни. Больной чаще всего умирает не от болезни, а по причине того, что преувеличивает силу недуга, и пускает всё на самотёк. Врач не в состоянии излечить даже лёгкую болезнь, если больной не желает следовать предписаниям, а продолжает вести образ жизни, подпитывающий источник болезни. Так и душа наша пока не поймёт, что зло и грех, в который она впадает – это недостойное состояние, из которого, хоть нелегко, но можно выбраться, будет находиться в состоянии усиления недуга.
 Путь излечения начинается с признания себя больным. Тогда откроются и причины этого. Лекарством от смерти, конечно же, является вера, любовь к Богу, позволяющая увидеть в себе самом Его искру, свет. Всякий свет, как известно, разгоняет тьму, рождает надежду. Для удержания себя на пути выздоровления ничего особенного не требуется. Нужно обратить внимание на то, что происходит в собственной душе и приступить к уничтожению в ней очагов зла и лжи. Стоит увидеть, как мы общаемся со своими близкими, обнаружим, что наша нелюбовь к ним, окружает и нас темным полем отчуждения от жизни. Это и является причиной того, что наша сила иссякает, что мы погружаемся в состояние болезни.               

Каждое воскресение-выздоровление души, каждое усилие, которое мы предпринимаем для того, чтобы сообразовать свои мысли и действия с совестью есть и то, что готовит нас к главному испытанию, которое ждёт нас после смерти.  Когда будем проходить то, что в православной традиции называется мытарствами. Кто от какой страсти не сумел избавиться или, хотя бы, не ослабил её власть над собой, тот и будет как магнитом к ней притянут. И если в этой жизни у души есть защита от бесов в виде тела, которое не позволяет часто достичь вожделенного, запретного плода; есть время для принятия решения, есть и свобода выбора, то там мы будем действовать так, как привыкли действовать на земле. Сопротивляться влечению в бездну греха не сможем, если не смогли, не захотели это делать, когда были силы; когда в любой момент можно было испросить помощи у Небесных сил. Куда двигались на земле, туда будем направляться в посмертии, с одной разницей, что в земной жизни можем в любое время проявить волю для перемены направления движения.  Мы всегда способны, с Божией помощью отвратиться от зла и греха. Тем самым ослабляется сила притяжения к ним, которая будет действовать на нас на «том свете».

Понимая то, что до самой смерти придётся падать и вставать, нам следует понимать и то, что нельзя давать себе послабления специально, попуская по личному произволу впадение в какой-либо грех, в надежде на то, что, когда время придёт, сможем и покаяться. Святые Отцы предупреждают, что людей с таким мировоззрением нередко ожидает случайная смерть. А в каком виде предстанем перед Господом, в том и будем судимы. Попущений у нас и так довольно от Самого Господа. Как только начинаем, вольно или невольно, нарушать заповеди жизни, нам посылаются и соответствующие сигналы-знаки-указания, и, если мы на них отвечаем должным образом, тогда в преодолении последствий совершённых ошибок-промахов и рождается сила, возвышающая нас к небесам.
   
           ВОСКРЕСЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

                «Чаю воскресения мёртвых и   жизни будущаго века. Аминь». (Символ Веры).   
               
Главная цель земной жизни – подготовка к смерти, а через неё к Воскресению, возвращению душе тела. Вера в то, что Христос воскрес, как основание веры в то, что и мы после смерти воскреснем, и есть основа мировоззрения Православного человека.  Если человек отрицает возможность своего воскресения после смерти, что в свою очередь является следствием недоверия свидетельству Евангелия о воскресении Христа, то он не может считаться православным христианином. «Если … о Христе проповедуется, что Он воскрес из мёртвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мёртвых. Если нет воскресения мёртвых, то и Христос не воскрес». (1 Крнф. 15:12-13).  Свидетельствует о воскресении и Сам Христос: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт» (Ин. 11:25). О Воскресении говорит не только Евангелие, но множества событий и фактов из земной жизни дают подтверждение тому, что воскресение после смерти, - явление естественное. Таким же естественным событием является внутривидовое преображение всех живых существ: семя умирает, разрушается, но из него рождается новая жизнь, которая имеет свою историю, когда один этап бытия отрицает другой, но при этом происходя из него.

Земную жизнь человека можно сравнить с тем что происходит с личинкой-куколкой, из которой, когда придёт время, родится прекрасная бабочка, но с существенной разницей, ибо в воле нашей то, произведёт ли наша жизнь в итоге червя, стремящегося погрузиться поглубже в грязь и навоз, либо быстрокрылое богоподобное существо, осваивающее глубины и высоты Небесного царства.  Жизнь есть подготовка, предвосхищение воскресения. Каждое усилие, направляющее нас к совершению добрых дел, распознанию и уничтожению в себе зла - это и усилие, обеспечивающее создание тела «жизни будущего века». Через таинство Крещения в нас сеется зерно новой жизни. Но как у нерадивого хозяина бывает, что добрые всходы забивают сорняки, так и само по себе принятие на себя высокого звания христианина не гарантирует нашего преображения. Для этого необходим непрерывный труд на поле своей души, обеспечивающий своевременное избавление от того, что не позволяет вливаться в неё благодатной силы небесного мира и взращивать добродетели.

Согласно «тайне» последних времён, открытой ап. Павлу, люди, дожившие до Второго пришествия Христа, не умрут вообще: «Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся». (1 Кор. 15: 51-52). «Все находящиеся во гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения». (Ин 5: 28-29). В соответствии с этим преданием, признающим не только телесную смерть, но и духовную и не только телесное, но и духовное воскресение, свт. Иоанн Златоуст замечает: «Смерть … у нас двоякая; потому и воскресение должно быть двоякое. Мы, умершие двоякой смертью, и воскресаем двояким воскресением. Одним мы воскресли пока от греха, ибо погреблись вместе с Ним в крещении и восстали вместе с ним чрез крещение. Это одно воскресение – освобождение от грехов; а второе воскресение – воскресение тела».

Фрагменты из статьи т. 9 «Православной энциклопедии». М., 2005 г.
                Богословие Воскресения мёртвых.               
               
Оно является одним из главных разделов христианской антропологии…  В вопросе посмертной судьбы человека христианское богословие принципиальным образом отличается от воззрений тех античных языческих философов, которые учили о «восстановлении всего» … о «вечном возвращении», или «вечном повторении». Притом, что «всё возвращается в том же образе». В античном мире, воспринимавшем тело как «темницу души», этот постулат не порождал никаких оптимистических чаяний … Поэтому развоплощение оставалось единственным убежищем, где можно было скрыться от «тела смерти» … Ап. Павел «наносит смертельный удар тем, которые унижают телесное естество и порицают нашу плоть. Смысл его слов следующий. Не плоть… хотим сложить с себя, но тление; не тело, но смерть. Иное - тело и иное – смерть; иное – тело, и иное – тление. Ни тело не есть тление, ни тление не есть тело. Правда тело тленно, но оно не есть тление. Тело смертно, но не есть смерть. Тело было делом Божиим, а тление и смерть введены грехом. Итак, я хочу, говорит он, снять с себя чуждое, не своё. А чуждое – не тело, но приставшее к нему тление и смерть».

Условия греховного существования, в которых оказался человек, сделали парадоксальным постижение тайны его жизни и воскресения: эта тайна открывается через тайну смерти. При этом следует отметить, что бессмертие не было свойством человеческой природы изначально. Человек сам по себе, т.е. вне Бога, был смертен уже с самого начала творения, в результате которого он появился в мире. «Тварь, - пишет Афанасий 1 Великий, - приведённая в мир из небытия, так и существует над бездной «ничто», всегда готовая к низвержению. Ни «тварь» вообще, ни человек в частности не обладали естественным свойством бессмертия; они были лишь причастны жизни, благодатно подаваемой её Единственным источником. Когда связь с этим Источником была прервана грехом, то, по выражению свт. Афанасия, «нарушение Божией заповеди возвратило людей в их естественное состояние, т.е. в состояние смертности. Поэтому понимание смерти как отделение души от тела не объясняет всей её тайны; в подлинном смысле смерть есть отделение от Бога – Подателя жизни. «Грех обрывает нить жизни», поэтому о грешнике можно сказать, что он живёт «мёртвой жизнью». Такая жизнь бесперспективна: она заводит человека в тупик и порождает чувство безысходности. И лишь благодаря Иисусу Христу, победившему все аномалии человеческого существования, последней из которых является смерть. (1 Кор 15:26). господство смерти преодолено. И хотя последняя по-прежнему является концом земной жизни, она вместе с тем становится и началом нового существования. Божественная мудрость и сила преобразуют «врага» человеческого рода в его благодетеля.
 «Загробный путь человека, в понимании свт. Григория Нисского, есть путь очищения, и в частности телесный состав человека очищается и обновляется в этом круговращении природы, точно в некоем плавильном горне. И уже, поэтому восстановится обновлённое тело… Свт. Григорий называет смерть «благодетельной», и это есть общая и постоянная святоотеческая мысль… Смерть есть оброк греха, но сразу же и врачевание… Бог в смерти как бы переплавляет сосуд нашего тела» (Флоровский. 1998. с.432-433). Во Христе как Победителе смерти и ада, как Первенце нового творения заключён величайший парадокс веры: жизнь приходит через смерть, которая при этом попирается самой же смертью…  «После победы Христа над смертью воскресение стало общим законом твари – не только человека, но и животных, растений, камней, всего космоса, потому что каждый из нас его возглавляет». (Лосский В. Догматическое богословие. С. 288).

Так или иначе, наша земная жизнь есть время подготовки к воскресению, причём на земле мы, вероятнее всего, проходим только начальную школу. Но, как известно, самые первые годы жизни откладывают самый значительный отпечаток на судьбу. Многим из нас приходится всю свою жизнь очищаться от недостатков воспитания, которое мы получили от родителей и общения в кругу сверстников.  Но проблема вовсе не в том, что родители нам уделяли недостаточно времени, чтобы привить нам добродетели. Проблема в нас, ибо сами не желаем вести добропорядочную жизнь, несмотря даже на положительный пример близких. Нас слишком часто привлекает грех, ибо он даёт возможность получения наслаждения. И за это мы по своей тёмной воле готовы платить высокую цену. Нам кажется: если будем следовать закону Божьему, то утратим свободу. Да, конечно, действуя произвольно, мы утверждаем свободу – свободу движения к смерти и воскресению в теле, которое будет, как магнитом притянуто к духам поднебесного мира – бесам, которые и порождают в нас страсти, отвращая от добродетельной жизни.

Жизнь – это дар Бога, и Он желает только одного, чтобы этот дар не был нами утрачен. Законы, заповеди, которые Он написал на скрижалях нашего сердца, о которых непрерывно говорит нам совесть, есть только подсказки по поводу того, как сохранить и укрепить дар жизни; как подготовиться к смерти, чтобы она явилась дверью в новую светлую жизнь, жизнь в Небесном Царстве. Когда человек проявляет усилия, ограничивающие собственный произвол, т.е., уклонение от законов жизни, когда он принуждает себя к совершению добрых дел, то тем самым он готовит собственное воскресение. Когда творим благо, т.е., созидаем истинные ценности, мы тем самым преображаем наше тело духом, очищаем уже на земле его от того, что на том свете будет подвержено опалению огнём. Чем более будут значительны наши победы над страстями, дурными привычками и зависимостями в земной жизни, тем меньше душа принесёт в другое бытие лишнего груза, который она считает по ошибке частью себя, и который не будет позволять ей подняться на должный уровень. Поэтому некоторые св. Отцы говорят о том, что иные из нас после смерти будут Крещены огнём.

Трудно, почти невозможно многим из нас отказаться от того, что кажется несомненным благом, и даже ведя добродетельный образ жизни, мы всё-таки не решаемся очиститься, освободиться от того, привязанность к чему будет мешать подъёму нашей души после смерти. Именно об этом притча Христа о добродетельном человеке, оказавшимся не способным отказаться от своего богатства.

О чём нам говорит Господь? О чём слова молитв, созданных великими духовидцами, которые мы часто повторяем, не обращая особого внимания на их смысл. О чём тревожит нас совесть? Нам непрерывно даются наказы, но не ради пустого назидания, а как предупреждения бесконечно любящего Родителя, беспокоящегося о том, чтобы неразумные дети не причинили себе смертельного вреда. Нас всё время предупреждают: не уродуйте свою жизнь, не лишайте себя свободы и здоровья, не делайте того, что неизбежно приведёт к беде и неугасимым страданиям. Господь милостив и бесконечно благ, но Он нам даровал свободу, с тем, чтобы сами были милостивы и благо творящими. Сказано: милостивые помилованы будут, и служащие людям своими дарами получат воздаяние сторицей. Тот из нас, кто не воскресает ежедневно душой своей из состояния зла и греха, т.е. самостоятельно не выжигает в себе то, что оставляет душу во власти бесовских сил, неизбежно накапливает в себе то, что будет подвержено действию очищающего огня после смерти. Воскресение в теле у тех, кого можно отнести будет к праведникам, возможно только после полного очищения души от того, что привязывало её к тленным ценностям.

 Все мы не без греха, и не в состоянии не совершать промахов и ошибок. Только одни из нас не особенно стремятся к тому, чтобы их не делать, находя оправдания своим недостаткам в слабостях ещё более слабых. Даже если в жизни таких людей присутствует стремление к добру, и энергия его будет превосходить энергию, совершённого зла, тем не менее, при соединении души с телом при воскресении придётся пройти через огонь, ибо из души должно быть удалено то, что не позволяет свету беспрепятственно проходить сквозь неё. И тело, и душа после воскресения сами станут светом, и не будет в них никакой тьмы. Поэтому главной задачей земной жизни является очищение души, одухотворение тела, возвышение ума к разуму. И у каждого человека в каждый проживаемый день открывается множество поводов — это делать.

Специально нас и на этом свете никто не наказывает, не будет этого и на том. Страдания, которые мы переживаем, есть последствия того, как мы распоряжаемся даром свободы. Если выбираем свободу творить зло, то оно неизменно будет присутствовать в нашей жизни, и власть его над нашей душой и телом будет только укрепляться. Перейдя рубеж смерти, лишимся тела и времени, потому и свободы выбора. «Там» нам придётся переживать именно последствия того, что мы по доброй или не доброй воле совершили на земле. И если, несмотря на все предупреждения, не пожелали избавляться от страстей, то с потерей тела будет утрачена и возможность удовлетворения желаний, которые останутся. Эта невозможность получить желаемое и будет действовать на душу как огонь. Вот нас и предупреждает Господь о последствиях, которые неизбежно наступают после наших действий.

«Безумствует всякий человек в своём звании, срамит себя всякий плавильщик истуканом своим, ибо истукан есть ложь, и нет в нём духа. Это - совершенная пустота, дело заблуждения; во время посещения их они исчезнут». (Иер. 51:17).

«О, ты, живущий при водах великих, изобилующий сокровищами! пришёл конец твой, мера жадности твоей!» (Иер. 51:13). Человек, чей ум не стремится к постижению Премудрости Божией, даже если и удерживает его от совершения прямого зла и направляет на совершение дел благих, тем не менее, может оказаться ещё в большей опасности, нежели откровенный преступник. Ибо первый будет обязательно наказан и человеческим и Божиим судом. И он будет понимать, пусть в самой глубине души, что он получает страдания по заслугам. И уже это открывает ему возможность воскресения души. Другое дело, воспользуется ли он этим…

Человек же, который своим талантом и усердным трудом создаёт себе блага, от которых могут кормиться и многие из окружающих его людей, пользующийся заслуженным уважением в обществе, часто оказывается в положении самодовольства. Душа, поражённая гордыней, перестаёт понимать, что всё, что в ней есть доброго – только дар, которым она обязана служить ближним.  Если блеск положения, которого мы достигли в миру, начинает затмевать в нас красоту образа Божия, которая присуща каждому человеку, тогда и оказываемся на пороге самой страшной беды – удаления с пути спасения.  Когда у нас перестаёт проявляться потребность к очищению своей души от зла и греха; когда у нас не возникает ежедневного желания к покаянию по поводу недоброго отношения к людям; когда у нас укрепляется чувство своего превосходства над окружающими, тогда все блага, добытые нами, лично для нас   становятся препятствием, отделяющим нас от самого главного – Источника жизненных сил.

Каких бы вершин в земной жизни человек не достиг, он окажется несравненно более несчастным, т.е., бедным по сравнению с тем человеком, который хотя ничего лишнего не имеет, но не утратил способности к любви к Творцу, творению, а, потому и к себе. Именно такой человек неизменно окружён благодатной силой Божией любви. И хотя его путь на земле для иных из нас может казаться едва ли не адом, лично для этого человека, несмотря на все переживаемые страдания и неудобства, его путь будет путём обретения Рая. Если Господь с нами, то кто против нас может что-либо сделать, даже отняв жизнь?  Хотя Господь всегда рядом с нами, но, если мы не с Ним, т.е. действуем произвольно, тогда даже добрые дела, совершаемые нами, пользы для души не принесут, ибо плоды их питают духа гордыни.  Потому и говорит Писание о том, что в ком нет любви, тот ничего и не имеет. Именно любовь делает человека богатым, т.е., наполняет душу, очищающими её энергиям благодати, позволяющими преодолевать достойно любые земные испытания.  Чтобы обладать такой силой, мы, прежде всего, должны применять имеющуюся у нас силу для принуждения себя к исполнению Божией воли, т.е., не нанесению ущерба своей жизни.

Каких бы высот мастерства на земном пути не достигли, если только плоды нашего труда, творчества будут рождать в нас ощущение первенства, стремление к самоутверждению, то эти плоды будут пусты. Придёт время, и мы с ужасом обнаружим, то, что в результате предпринятых усилий не создали того, но что можно опереться. «Дела заблуждения» неизбежно исчезнут, ибо в них нет духа».   (Иер. 51:17).

Ни одному человеку в этой жизни ничто не может помешать двигаться к свету, кроме своеволия, которое уводит нас с пути познания истины. Своеволие ищет в жизни удовольствия и оправдания, а это не позволяет делать именно то, что необходимо для будущего Суда и Воскресения. «Когда же придет Сын Человеческий…  Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «придите благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо, алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили…».   И Царь скажет им в ответ: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». (Мтф. 25: 31-46). То, что нам мешает видеть в человеке, который нам кажется недостойным, «меньшего брата» Господа, то и не позволяет нам самим вести достойный образ жизни.             

Ничто не указывает так на омертвелость души человеческой, как не способность видеть в другом человеке брата. Уж если Господь о самых презренных и несчастных говорил, как о «братьях Своих меньших», то какова мера нашего заблуждения должна быть, если начинаем считать кого-либо недостойным нашего внимания и заботы? Конечно, среди окружающих людей есть и те, с которыми нам не следует иметь дел, но только по причине своей слабости, неспособности попранный в них дьяволом образ Божий восстановить, очистить. Прямых отношений и с некоторыми больными нам не следует поддерживать, для этого есть опытные врачи, но это не означает того, что мы не должны им помогать, любить их, молиться за их выздоровление. 

Даже самые опасные и омерзительные преступники – это всё же люди, но больные. Они поражены более тяжёлым недугом, нежели телесный. У них ослеплён дух. Воля таких людей парализована злом. Они не в состоянии сопротивляться преступным влечениям, ибо душа их находится во власти бесов - злых духов поднебесных. Следует помнить, что каждый из живущих людей в той или иной степени поражён злом и грехом. И болезнь эта непременно будет усиливаться у того, кто не признаёт её наличия. На то, что душа наша нуждается в лечении и свидетельствует непреодолимое желание осуждать других людей, презрение к больным, немилосердность. Чтобы сохранить своё человеческое достоинство и духовное здоровье необходимо пресекать на корню возникновение в своей душе злых мыслей, недобрых намерений, похотливых желаний. Если этого не делать, то мы дойдём до такого состояния, что если и не во внешнем круге своей жизни, то во внутреннем будем непрерывно совершать самые мерзкие преступления. Тот, кто убивает свою душу, не менее опасен, чем тот, кто причиняет вред здоровью и имуществу других людей.  Не заботясь о здоровье своей души, уже тем самым, наносим прямые удары по жизни тех, кто нас любит, заботится, т.е. причиняя ущерб самым близким людям, отнимая от них, возможно, и так невеликие силы.               

Протопресвитер Василий Зеньковский в очерке «Основы христианской антропологии» пишет: «В основе христианской антропологии, как её центральная  и основная идея, лежит учение об образе Божием в человеке. Неверно включать в основы христианской антропологии также   учение о грехе – это есть дополнительная, но не основная христианская идея о человеке… Православное сознание исходит по существу в понимании человека из глубокого чувства его ценности. Радость о человеке, живое ощущение образа Божия в нём, благословление бытию, в нём открывающемуся – это пасхальное восприятие света и добра в человеке в Православии так сильно, что в нём тонет даже грех и ложь.

Преп. Серафим ничем так не выразил нашего чувства о человеке, ни в чём так не раскрыл вершину православного отношения к человеку (а через него к миру) как тем, что встречал каждого человека восклицанием: «радость моя». Оттого самая «сущность» православного чувства мира есть некое «веселие духовное», идущее от живого, непобедимого, светлого восприятия всего мира и особенно человека в лучах Божиих. Отсюда любовь и к грешным людям, какое-то отсутствие того законнического трепета перед судом Божиим, которое так сильно, например, в протестантизме…  Это не значит, что мы сентиментальны или не осознаём мерзость греха, - но видение греха в человеке не есть духовное восприятие основной тайны его, мы не имеем отвращения к нему, а плачем и скорбим о том, что погубил себя человек, - и все ждём, что он станет иным.

Эта безграничная вера в человека, это чувство, что ничто не может окончательно зачеркнуть образ Божий в человеке, это твёрдое исповедание того, что никому никогда не растратить того сокровища, которое заключил Господь в душу нашу, - это есть та самая надежда, о которой написал свои замечательные слова Ап. Павел, что она «есть для души как бы якорь безопасный и крепкий и входит во внутреннейшее за завесу».  (Евр. 6:19).

Насколько бы не изуродовали бы грех и зло душу человека, тем не менее, их отец не способен довести человека до той глубины падения, дойдя до которой он утратит возможность возвращения на путь истины. Господь, и Его сила неизменно и непрерывно окружают каждого человека. Душа, погрязшая в грехе и зле, напоминает дом, выстроенный на крепчайшем фундаменте из самых замечательных материалов, которые не подвержены ни разрушению, ни гниению, но по причине нерадивости хозяев пришедший в запустение. Разбитые окна, порушенная мебель, протекающая крыша хоть и не в мгновение ока, но достаточно быстро могут быть починены, заменены, а грязь убрана. Для этого необходимо, чтобы была проявлена хозяином соответствующая воля.  Так и душе человека, находящейся в запущенном состоянии, ничто на самом деле не может помешать приступить к наведению чистоты и порядка. Для этого ей необходимо выйти из бессознательного состояния, проявить присущие ей способности и возможности.  Все понимают: какой бы беспорядок не царил в доме, стоит приложить некоторые усилия и всё можно поставить на свои места и очистить от пыли и грязи.

Многим из нас для преображения своей жизни следует только выйти из животного состояния, характеризующимся простой реактивностью существования и выполнением самых обычных функций как-то утоление голода, поиском «выпивки», осуществлением физиологических действий …  Проявление, возвращение человеческого облика, т.е., образа Божия начинается с того момента, когда человек начинает осознавать себя не просто живым существом, а существом, способным управлять внешними обстоятельствами, способным формировать условия своей жизни. Пока мы не проявляем силу, обеспечивающую использование в своей жизни таких даров, как свобода, способность любить и созидать блага, до тех пор мы из животного состояния не будем выходить, т.е., людьми будем только потенциально.

Непроявленность, именно так можно охарактеризовать общее состояние людей, находящихся во власти привычек, страстей, суеты. Ум таких людей действует в узких границах поиска способов поддержания привычного образа жизни, насколько бы он не был отвратителен, тем не менее, он многих устраивает только потому, что не нужно проявлять «лишних» усилий, которые приведут к переменам. Подниматься, изменяться всегда труднее, нежели опускаться вниз. Человек может роптать, проклинать судьбу, но нежелание что-либо делать для выхода из сложившейся обстановки, подвигает и ум искать оправдание проявляемой человеком слабости. Пробуждение самосознания начинается с осознания личной ответственности за свою жизнь. Тот, кто это делает, тот и становится личностью.
               
                ЛИЧНОСТЬ

Личность – внутренний человек, излучающий сияние образа Божия.  Как между небом (солнцем) и землёю бывает плотный слой облаков и тумана, не позволяющий рождать и поддерживать полноценную жизнь на земле, так между духом и телом человека нередко клубятся, роятся тёмные поднебесные духи злобы, загаживающие своими испражнениями в виде злых мыслей, похотливых желаний, недобрых намерений, основание души – Божий образ. И как свежий ветер разрывает пелену, отделяющую землю, от света, так и сила любви уничтожает власть сатаны над душой человека. Личность рождается силой любви. Осознание человеком своей ответственности за то, что происходит с его близкими; понимание того, что его неполноценность, слабость, не совершенность, зависимость от недобрых привычек, рождает боль в душе любимых людей, порождает в нас стремление к преображению. Но пока человек любит только самого себя, т.е. желает действовать в соответствии со своими желаниями, похотями, вне зависимости от того, на каком уровне земной иерархии он находится: на дне ли, или вершине благосостояния, в полной мере человеком его назвать нельзя, ибо он не проявляет своей сути, возвышающей его над всеми иными царствами творения. Возвышает, но не отделяет, ибо в лице человека, проявляющего возможности образа Божьего, т.е. становящегося личностью, проявляет свои потенции и всё творение.

Человек – вершина бытия. Он есть естественное продолжение всех иных форм существования, и сосредоточивает в себе общее устремление космоса, вселенной к самопознанию. Творение видит себя глазами человека, познаёт себя его разумом. И как не может человек полноценно жить, когда уничтожается хоть один из его органов, точно также он утрачивает частичку себя, уничтожая живое вокруг себя.

Личность осознаёт своё единство с космосом, укрепляет его, но в первую очередь посредством устроения гармонии между духом и телом, посредством освобождения души, как места взаимодействия небесных и земных энергий от того, что затрудняет это взаимодействие. Но чтобы это делать, прежде всего, необходимо пробудить свой дар любви, освободить энергию, исходящую от искры Божией, сохраняющейся в каждом, кто ещё жив. Ибо пока у нас есть время, значит, сохранена надежда на пробуждение в нас человеческого достоинства. С чего начинается путь к небу? С решения самых простых земных задач. Давайте ответим себе на вопрос: почему мы не делаем того, что нам по силам? Почему не убираем   грязь дома внешнего и внутреннего?  Пока мы не способны придать красоту тому, что у нас имеется в наличии, до тех пор не имеем права браться за наведения порядка в чужой жизни.

Становление личности начинается с борьбы с желаниями, исполнение которых хоть и приносит удовольствия, но убивает жизнь. Если не в состоянии ограничить разумными рамками своё стремление удовлетворять потребности, то они быстро станут неестественными, и то, что, по сути, является несомненным благом, например, пища обращается во зло. Чревоугодие является одной из самых распространённых причин множества заболеваний. Любая потребность, если только границы её удовлетворения не умеряются, приводит страданиям и утрате жизненных сил. Личность обладает волей, обеспечивающей возможность установления контроля человеку над своими чувствами, мыслями, желаниями, не позволяющему страстям подавить добродетели. Наши несомненные заслуги и достоинства утрачивают силу, возвышающую нас к небу, когда они становятся поводом для возвышения над близкими. Дары Божии превращаются в проклятие, когда начинаем их использовать только для себя, не обращая внимание на необходимость не нанесения ущерба ближним. Если мы, применяя свои возможности для    решения своих задач, слабых делаем ещё слабее, то тем самым лишаем себя возможности двигаться к истинной цели жизни – умножения в себе даров Божиих. А это возможно только в одном случае, когда своими дарами начинаем служить ближним.       

Человек становится личностью, т.е., богом тогда, когда не пытается освободиться от той ноши, которая возложена на его плечи на земном поприще жизни. Если мы, глядя на других, думаем, что испытания, которые они проходят, несравненно менее тяжки, чем наши – это обозначает только то, что ум наш тёмен и не видит того, что каждый человек несёт именно тот крест, который ему по силам. Тяжесть его умножается в результате ропота, нежелания осознавать ответственности за совершённые ранее деяния. Но более всего пригибает человека к земле попытки найти причины своих неудач, недостатков в злой воле окружающих людей, или недостатке благ, дарованных родителями. 

Человек проявляет себя как личность в том случае, когда, не обращая внимания на внешние обстоятельства жизни, начинает проявлять в себе именно человеческие качества, опираться на присущее только ему религиозное чувство, открывающее душу для восприятия ею Божией благодати. Когда мы начинаем прислушиваться к голосу собственной совести, тогда у нас возникает и чёткое представления о том, какие действия следует предпринять, для созидания блага, для собственного преображения, т.е. очищения души от очагов зла и греха. Каждая изгнанная из ума злая мысль, каждое пресеченное на корню похотливое желание, освобождают силу, позволяющую достойно решать возникающие в течении проживаемого дня задачи. Что делает несение своего жизненного креста невыносимым? Иго страстей, под которое попадает каждый, стремящийся действовать произвольно, т.е. отказывающийся приводить свою волю в соответствие с Божией волей, заключающейся в том, чтобы человек своими действиями не наносил себе вреда, не причинял боли, не усиливал состояние болезни.

Архимандрит Милеант считает: «Под личностью, или «Я», следует понимать нематериальный центр сознания и всех психических процессов разумных существ. Через сознание человека течёт непрерывный поток всевозможных ощущений, мыслей, чувств, эмоций и желаний, однако его «Я» - не пассивное русло этого потока, а активный руководитель, который свободно контролирует и направляет свою душевную деятельность. При всём многообразии действий и состояний человек на протяжении всего своего существования сознаёт себя одной и той же личностью, хозяином своих решений. Личность человека сосредотачивает в себе совокупность всех его природных и приобретённых индивидуальных качеств, в которые входят воспоминания, знания, способности, творческий талант, интуиция, чуткость, опыт, религиозное чувство, моральный уровень, сила воли, характер, темперамент, интересы, стремления и т.д.».

Разные люди находятся на разных уровнях развития личности. Многие не отделяют своё «Я» от того, что происходит в их сердце и разуме, и воспринимают, например, желание искать возможность удовлетворения своих потребностей, как главную цель жизни. В этом случае потребности достаточно быстро переходят разумные границы и становятся причиной возникновения порабощающих страстей.  Человек, как личность не развивается до тех пор, пока не осознает необходимость контролировать всё, что происходит в его душе; пока не станет проявлять силу, обеспечивающую приведение своей жизни в соответствие с требованиями совести, нравственного закона.  Чем сильнее вера в то, что из любых жизненных ситуаций возможно выйти, сохраняя своё достоинство, т.е. не стирая в своей душе печати образа Божьего, тем на более высокий уровень поднимается человек, как личность. Именно в этом случае душа становится всё более восприимчивой к благодати Божией.  В ней и дух обладает силой, обеспечивающей не только преодоление складывающихся обстоятельств, но и их формирование.

Становление человека как личности происходит по мере того, как он проявляет волю, обеспечивающую упорядочивание того, что происходит в душе; волю, не допускающую в душу злых мыслей, ложных идей, похотливых желаний, а также таких чувств как зависть, жадность, уныние, гордыня…   Пока находимся во власти привычек, страстей и полагаем, что нет особой необходимости избавления от них, находя оправдание своим слабостям в слабостях окружающих людей, человек, как личность находится в стадии угасания. Он ничего не в состоянии дать своим близким, даже если владения его, по земным меркам, велики.  Теряющий чувство меры, неизбежно сталкивается с проблемой утраты душевных сил, которую пытается восполнить за счёт отчуждения силы у окружающих. Первыми под удар попадают самые близкие. Они перестают получать от такого человека самое главное – энергии любви. Насколько бы не была богатой материальная обстановка, окружающая человека, если близкие ему люди не даруют ему своё внимание, время, доброе расположение души, всё это не принесёт блага, не укрепит его как личность. Внешнее богатство не может служить опорой в жизни того, в ком не пробуждено чувство любви, а оно появляется лишь под воздействием любви тех, кто находится рядом; тех, от кого человек зависит, кого уважает.

Человек становится личностью по мере того, как чувство любви очищается от налёта похоти, ум возрастает до разума. В этом случае и воля перестаёт быть произвольной, и оказывается способной противодействовать силам, питающим страсти. Когда «Я» в состоянии не делать того, чего не желает совесть, тогда можно говорить и о зрелости личности, т. е. о проявлении человеком своей сокровенной основы – образа Божия.  Пока только признаём пагубность того, что делаем, но при этом не перестаём наносить себе вред, до тех пор наша воля не является волей к жизни. Потому душа всё глубже погружается в состояние болезни. Как остановить падение человека, который не признаёт того, что скатывается на дно жизни? А это происходит с каждым, кто придаёт значение лишь земным ценностям, т.е. тому, что приносит телесные радости и наслаждения.  По этому поводу можно сказать следующее, придерживаясь мнения св. отцов: тот, кто не замечает в себе зла и греха, тот и является по настоящему больным человеком и личность его никак не проявляется.

Особым свидетельством болезненного состояния человека является его неискоренимое стремление изменить к лучшему окружающих его людей. Как правило, такие люди дальше осуждения других и раздражения на их неблагодарность, тупость, порочность не доходят. Разумный человек понимает то, что другим дать он способен только то, что имеет. Слабый опереться в нас может только на силу, которую мы добываем в борьбе с собственными недостатками и страстями. Конечно, легче всего осудить алкоголика, но несравненно труднее узреть то, что сам хуже его. Ибо опьянение славой, богатством, властью или злобой, завистью, жадностью… похуже обычного бытового пьянства. Зло, исходящее от иного трезвенника неизмеримо более опасно и заразительно, чем то, которое сеет в себе несчастный алкоголик. Но его легче вылечить, нежели поражённого недугом гордыни, самодовольства, ибо жажда превозношения часто не воспринимается, как болезнь, как то, что заслуживает порицания.

Скорее в окружающих людях пробудит стремление стать настоящей личностью человек, поражённый открытыми пороками. Тот же, кто успешен в миру, нередко причиняет зло множеству людей тем, что именно он начинает служить примером, достойным подражания.   Кто задаёт ложные цели окружающим людям, тот и является самым опасным преступником. Тот, кто отнимает у нас имущество, и даже здоровье, часто не в состоянии повредить душе. Ей наносит сокрушительный удар тот, кто отвращает её от стремления к небесным ценностям, от дела одухотворения тела и обыденной жизни.    

Личность – это человек, утверждающий волю Бога «и на земле как на небе» А воля Его в том, чтобы люди были свободны от власти смерти и исполнены любви. Но мы можем исполнять Его волю, т.е.  становиться богами, только посредством той части мира видимого, которая нам принадлежит. Это тело.  Когда ему не позволяем полностью привязывать нас к сугубо земным благам, тогда мы, и исполняем свою задачу на земле -  готовим рождение тела «будущего века».  Не следует обращать особого внимание на несовершенство мира, наше дело - преображать свою жизнь, в этом случае решаем задачу преображения всего творения. Любая личная победа над злом и грехом, - это и победа всего творения. Прорыв духа любого человека, раскрывающий его таланты, расширяет границы возможностей для всех.  Невероятной глупостью, приводящей к тяжёлым последствиям, являются действия, наносящие ущерб другим. Когда кто-либо стремится разрушить чужую жизнь, если это, конечно, не защита от собственной погибели, неизбежно в будущем столкнётся с последствиями, ведущими к разрушению своей жизни. Этот закон имеет универсальный характер, т.е. относится не только к отдельному человеку, но и сообществам людей, вплоть до цивилизации.  Грядущие события, например, в США полностью обусловлены тем, что был обескровлен и разрушен её «противник» СССР.  Америку ждёт та же судьба.

Личность всегда видит последствия своих действий, ибо понимает, что закон единства нарушить нельзя. Космос, творение – живой, единый организм. Невозможно отсечь, разрушить его часть, не причинив ущерб целому. Целое потому и является таковым, что все части в нём присутствуют. А когда что-либо в целом уничтожается, то целое перестаёт быть таковым и опускается на ступеньку ниже. Так и личность способна развиваться и укрепляться, сохраняя и внутреннее единство и внешнее, т.е. её развитие не связано с уничижением жизни других. Свобода личности осуществляется в рамках закона любви – единения всего сущего, мира видимого и невидимого.

«Я» проявляется по мере того, как человек утверждается в свободе и отрицании смерти.  Ненависть к тому, что превращает бытие в небытие, красоту в хаос, добродетели в пороки-зависимости; ненависть к тому, что расчленяет целое на части, разрушает целое, уничтожая его части – это есть любовь к жизни. Христианство, подвергают невежественной критике за то, что оно, якобы, лишает жизнь своего мноцветия. Да, Православие – это религия, стремящееся подавить многообразие, но многообразие путей, придающих привлекательность смерти. Православие указывает на необходимость того, что знает любой садовник-огородник: нужно вовремя, на корню пресекать рождение сорняков, иначе их буйный рост не даст вызреть плодам из доброго семени, насаженного весной.

Если Православие и говорит о необходимости введения в жизнь жёстких ограничений, то это только слова врача, обнаружившего у человека наличие заболеваний.  Если причины болезни не устранять, то жизнь быстро начнёт обращаться в смерть. Личность — это доброе семя, высаженное однажды небесным Отцом в плоти наших прародителей, и переданное в виде огня жизни нам.  От нас оно должно быть передано уже нашим потомкам. И наша задача «чтобы посеянное в тлении восставало в не тлении». Для этого необходимо проявление воли, обеспечивающей соответствующий уход за своим личным «древом жизни». Нам необходимо следить, и за тем, чтобы оно не болело, и за тем, чтобы дикие растения не закрывали его от солнца.

Кто считает, что исполнение заповедей жизни ограничивает его свободу, вправе их не исполнять. И тогда он обретёт свободу выбора пути к смерти: через чревоугодие, сребролюбие, похоть, гордыню, злобность, жадность, зависть и пр. Ведь многие из нас не обращают никакого внимания на предупреждения врачей и добрых людей и продолжают действовать произвольно, не желая отказываться от привычного образа жизни. Что из этого выходит, каждый может наблюдать на множестве примеров жизни, преждевременно угашаемой смертью.   Кто желает жить, тот обязан жесточайшим образом уничтожать в себе то, что оставляет его добровольным пленником смерти; должен уничтожать в себе страх и слабость.  Личность – это человек, идущий по пути обретения бесстрашия и свободы, т.е. уничтожающий любые формы зависимости. Православие утверждает, что это возможно только тогда, когда в душе остаётся лишь один страх – страх перед неисполнением заповедей Божиих, требующих уклонения с пути смерти. Когда Бог с нами, тогда кого мы можем убояться? Невозможно навредить тому, чья душа остаётся открытой Его силе, даже отняв у него здоровье и саму жизнь!

Надо понимать, что вера в Бога – это есть, прежде всего, утверждение Истины, Свободы и Любви. Вера в Бога требует насилия над собой, уничтожающего в душе то, что лишает её силы; оставляет в позорном состоянии зависимости от происходящего вне её. Вера в Бога начинается с уничтожения страха перед своей совестью. А это возможно, когда мы начинаем слышать и слушать её, поступать в соответствии с её требованиями. Кто это делает, тот и становится по настоящему свободным и бесстрашным. А нам так хочется снять с себя ответственность, подчинив себя мнению толпы, указаниям «кумиров». Пока наш ум занят поиском оправдания деяниям, противоречащим совести, мы не прекратим разрушения оснований собственной жизни. «Я» начинает проявлять силу только тогда, когда принимает полную ответственность за то, что происходит в своей жизни.  Личность понимает, что даже те события, наступление которые от неё не зависят, не могут служить оправданием поступкам, унижающим человеческое достоинство.

Любовь перед жизнью всегда должна побеждать страх перед смертью, ибо любовь к жизни проявляется посредством узнавания и уничтожения в себе того, что привязывает нас к злу. К нему не следует причислять боль и потери.  Посредством их мы, нередко, получаем истинные блага – жизненные силы. Земная жизнь такова, что разрушение того, к чему привязаны, неизбежно. Поэтому внешние события, обстоятельства должны использовать для укрепления того, что приобщает нас к вечности. К этому относится всё, что освобождает от налёта грязи образ Божий.  Чем более умерены потребности нашего тела и души от того, что носит сугубо земной характер, тем в большей степени в них, и посредством них, в мире действует дух Божий, проявляющий во всём сущем и небесное начало.

Могут задать вопрос: как это относится к жизни самых обычных людей? Но разве обычный человек не страдает от того, что непрерывно «делает то, чего не хочет, а то, что хочет, не делает».  Разве на протяжении самого обычного дня самый обычный человек не совершает поступков, о которых сожалеет, но вновь и вновь причиняет боль близким и наносит вред себе. Разве в нашей душе не расположено множество очагов зла и греха, и мы непрерывно на кого-либо раздражаемся, кому-то завидуем, кого-то осуждаем и пр. Всё это не позволяет видеть в себе то, от чего следует избавиться, как причин, привносящих в нашу жизнь зло, оставляющих нас слабыми.

Мало что так помогает укреплению силы человеческого «Я», как способность без гнева и раздражения выслушивать обличения. Нет ничего ближе к правде, чем слова, указывающие на наши пороки, недостатки. Если кто-либо проявляет к нам не любовь, не -доволен нами, значит, для этого есть причины. Конечно, может быть и так, что нас порицают не за то, за что следует. Большую мудрость проявляет тот, кто сам ищет в себе то, от чего следует очистить душу. Слова, осуждающие нас всегда ближе к истине, нежели слова, восхваляющие. Исправляя в себе то, что оставляет нас в недостойном положении, угашая при этом гнев на тех, кто указывает нам на наши недостатки и ошибки, мы придаём силу своей личности. При этом следует помнить о том, что сами не должны давать волю желанию осудить в ответ нас судящего, или восхвалять того, кто хвалит нас.

Каждый день, проживаемый человеком, насыщен событиями, открывающими широкие возможности укрепления его как личности. Но редко кто обращает на это внимание. Что позволяет приводить душу в состоянии красоты, гармонии, наводить в ней порядок? То же самое, что доброго хозяина дома и приусадебного участка. Его опытный глаз постоянно будет находить то, что следует поправить, почистить, заменить. Хозяйство не может оставаться в нормальном виде без непрерывного труда хозяина. И это понятно каждому человеку, находящемуся в здравом уме. Но все заботы о внешней жизни оказываются мало полезными, если нет контроля за тем, что происходит в душе. Когда она остаётся без попечения, с ней случается то же самое, что и беспризорным ребёнком.

Не зря в святоотеческих творениях говорится о внутреннем человеке. Если о нём не проявлять заботы: не кормить, не воспитывать, не развивать в нём силу, не давать ему образования, то может случиться так, что его необузданная энергия начнёт рушить всё вокруг. И внешний человек, несмотря на блестящее, многообразное воспитание, становится неспособным противиться тому, что делает его рабом страстей и привычек. Дух создаёт для себя формы, и если он не направляется посредством непрерывных усилий в небесные сферы, то непременно попадает под влияние поднебесных (бесовских, дьявольских, сатанинских) сил. И он, вместо сотворения космоса вокруг себя, начинает вытворять хаос.  Для определения того, является ли человек личностью, следует обращать внимание не на то, чем он владеет из значимых в земной жизни благ, а на то – владеет ли тем, что происходит в его ближайшем окружении. Сотворяет ли он космос-красоту в душах тех, кто с ним связан; в душах тех, кому передал искру жизни.

Внешнее неизбежно подвержено разрушению, распаду, но, если жив и растёт, развивается внутренний человек, тленность внешнего никак не может послужить причиной обветшания внутреннего. Напротив, на каждой стадии земной жизни от детства до старости, и в здравии, и в болезни силы, возможности внутреннего человека могут возрастать, преодолевая неизбежные тяготы земного бытия, придавая и ему смысл, открывая ему радость надежды.  Своё призвание внутренний человек не исполняет, если отказывается участвовать в решении и сугубо земных задач. Каждый живущий обязан «в поте лица своего» добывать «хлеб насущный», сотворять блага, и во взаимодействии с другими людьми терпеливо выявлять и устранять в себе то, что лишает его душу любви, лишает её свободы. Каждая страсть, привычка является уловкой дьявола, посредством которой он привязывает человека к себе, причём, всячески скрывая своё существование. Он, как отец лжи, очень ловко умеет неестественное выдавать за естественное. Именно поэтому многим людям так милы их слабости, ибо они воспринимаются как то, что дарует им малые и большие радости жизни. Только чем больше человек позволяет себе таких удовольствий, тем глубже роется им же себе могила. Но Православие вовсе не требует отказа человека от радостей земного существования, оно требует только то, чтобы он следил за тем, чтобы его стремление жить не оборачивалось угнетением ни собственной жизни, ни жизни окружающих. Православие указывает на то, что за чужой счёт радости не достигнешь, что наше веселье не должно отравлять жизнь ближним.

Развитие внутреннего человека, личности происходит главным образом посредством преодоления искушений.  Для настоящего христианина нет вопроса о том, какие соблазны будут его преследовать, и как их преодолевать.  Если глубоко вникнуть в евангельское повествование об искушении Христа, то можно будет определить и то, когда нас самих заманивает в свои ловушки дьявол, предлагая пути к обретению земных благ, но с соблюдением одного условия – отказа следовать по пути к небесным ценностям, «питаясь словом Божиим», «служа Богу», «не искушая Господа». (Лк. 4: 3-12).  Когда мы ради решения задач, которые, как нам кажется, позволят обрести самое необходимое, готовы заглушить голос совести, тогда полученные результаты нас будут однозначно пригибать к земле. Лёгкость жизни придаёт вовсе не возможность купить то, что приносит удовольствие, а то, когда необходимые блага добываются либо своим трудом, либо в результате взаимного обмена дарами между людьми. Когда человек начинает служить ближним теми дарами, талантами, которые он имеет от рождения, тогда он начинает естественным способом приумножать свои силы, расширять границы личных возможностей. Именно это и рождает в человеке ощущение удовлетворения от жизни.

Рост «Я» происходит не за счёт умножения внешних благ, а посредством обретения свободы от внешних обстоятельств. Это невозможно, когда человек смысл своей жизни видит в овладении сугубо земными благами.  Если он стремиться к тому, в чём нет духа жизни, тогда получая это, он будет отдавать свои силы, без восстановления. Но утрата внутренней энергии неизбежно сужает границы возможностей, т.е. лишает свободы. А без неё становление личности оказывается невозможным.

Свт. Игнатий Брянчанинов пишет: «Говорит Писание: Избавит от злых душу свидетель верен (Притч. 14:25). Свидетель верный – непорочная совесть: она избавит душу, внимающую советам её, от согрешений до наступления смерти и от вечных мук по смерти… Просвещённая и изощрённая Евангелием совесть подробно и ясно показывает человеку его согрешения – и самые малейшие.

Не делай насилия сопернику – совести! Иначе лишишься духовной свободы: грех пленит тебя и свяжет…  Не думай ни о каком грехе, что он маловажен… от безделицы, от ничтожных по видимости согрешений переходим постепенно к великим грехопадениям… Кто, пренебрегая постоянно напоминаниями совести, допустил себе впасть в рабство греха, тот только с величайшим трудом, при содействии особенной помощи Божией, возможет расторгнуть цепи этого рабства, победить страсти, обратившиеся как бы в природные свойства… Храни совесть по отношению к Богу: исполняй все повеления Божии, как  видимые всем, так и никому не видимые… Храни совесть по отношению к ближнему… Храни совесть по отношению у вещам, удаляясь излишества, роскоши, небрежения, помня, что все вещи, которыми ты пользуешься – творения Божии, дары Божии человеку.

Храни совесть к самому себе. Не забывай, что ты – образ и подобие Бога, что ты обязан представить этот образ, в чистоте и святости, Самому Богу». (Творения. 481-485).

То, что в нашем поведении затеняет совесть, то и служит основным препятствием укрепления в нас «Я». Если человек не предпринимает своевременных усилий, обеспечивающих узнавание и устранение в нём того, что оставляет его недостойным носимого в душе образа Божия, то воля его неизбежно становится преступной, т.е. уклоняющей на путь совершения деяний, наносящих ущерб жизни, и, в первую очередь личной.  Сила зла, которой уязвляем других, зависит от того, насколько поражена грехом собственная душа. Чем в меньшей степени понимаем, что происходящие в жизни недобрые события являются следствием нашего образа жизни, тем более ропщем на людей, а потому легко находим основания, позволяющие не учитывать их интересов. Постоянное недовольство окружающими обстоятельствами приводит душу в состояние напряжения, которое требует разрядки. И если кто считает, что причиной его бед являются окружающие люди, то он при любом удобном случае начинает им мстить. По отношению с тому, кто сильнее нередко в арсенале средств борьбы оказывается подлость (подлог). По отношению к тому, кто слабее – пошлость (циничное пренебрежение). В любом случае это приводит к разрушению личности того, кто так действует.

В утренней молитве православный человек обращается ко Пресвятой Богородице и с такой просьбой: «отжени от мене смиреннаго и окаянного раба Твоего уныние, забвение, нерадение, и вся скверная, лукавая и хульная помышления от окаянного моего сердца и от помраченного ума моего; погаси пламень страстей моих, яко нищ есмь и окаянен. И избави мя от многих и лютых воспоминаний, и предприятий, и от всех действ злых свободи мя». Беда не в том, что человек часто совершает недостойные поступки, не в том, что несовершенен и болен, а в том, что считает себя совершенно нормальным. И это мнение находит подтверждение, когда начинаем сравнивать себя с обычными людьми. Среди них, конечно, найдём немало тех, чей образ жизни не только не отличается от нашего, но хуже нашего. Но когда человек сравнивает себя с теми, кто стоит на ступеньке ниже, чей дух находится в стадии приземления, то и он сам начинает стремиться туда же. Православие непрерывно указывает нам на нашу привязанность ко греху и злу не для того, чтобы унизить, а побудить к очищению души и непрерывному подъёму. Как можно это сделать? Только сравнивая себя с теми, кто в нравственном отношении заведомо выше нас, можно и самим встать на путь преображения, при чём понимая, что до последнего вздоха нужно не оставлять попыток удержаться на нём. Ибо как только в душе созреет убеждённость в том, что уже находишься на уровне, возвышающим над другими, тогда неизбежно оказываешься на пути, ведущем на дно жизни.

Человек становится состоятельным как личность по мере усвоения его умом истины о том, что недостатки ближних – это часто продолжение его собственных. Тот, кто это понимает, тот понимает и то, что на самом деле никакие личные заслуги не могут служить основанием для возникновения чувства превосходства над кем-либо. Конечно, это не говорит о том, что человек, укрепляющий свой дух, не превосходит других. Но это превосходство сохраняется до тех пор, пока дух не поражён духом гордыни, нетерпимости, осуждения, не позволяющим личности видеть то, на что она может опереться при своём восхождении. Зло и грех имеет силу до тех пор, пока их самих не начинают использовать в качестве основания, на которое опираются при движении вперёд. Становление личности связано с лишением зла статуса обратной стороны добра. Зло, в отличие от добра, не имеет оснований в вечности. Поэтому оно не может быть вторым центром бытия. Но оно в земном бытии непреодолимо, а только преодолеваемо. Ибо добро, это то, что человек, если он личность, непрерывно рождает в процессе узнавания и преодоления совершённых им ошибок; рождает в процессе расширения границ своих возможностей, раскрытия талантов.

Как только личность делает остановку на этом пути, преодолённое зло и грех немедленно возвращаются в душу и лишают дух чистоты. Хотя зло и является неизбежным спутником земной жизни человека, но оно уязвляет его на самом деле только тогда, когда он начинает считать его естественным основанием жизни. Тот же, кто видит свои слабости, слышит и слушает голос совести, обязательно обретёт и понимание того, что следует предпринимать для преображения своей жизни. Все понимают, как наращивается физическая сила тела; как происходит рост профессионального мастерства – в непрерывном труде. Точно так же происходит и укрепление духа, очищение души.

Зло вполне преодолимо, то только тогда, когда личность преодолевает его в себе. Когда же мы пытаемся уничтожить его в других, тут же попадаем в ловушку лукавого. Он стремиться сделать нас слепыми в отношении наших недостатков, открывая во всём свете слабости ближних, показывая несовершенство мира. В результате делаем смертельно опасный вывод о том, что зло, с которым необходимо бороться, вокруг нас. Следует оставить попытки изменить к лучшему окружающих людей и обстоятельства. Атакам зла можно успешно противостоять только на линии фронта, пролегающего через нашу душу.  Православие утверждает, что тот, кто спасает себя от греха, спасает тем самым тысячи и посредством силы, на которую могут опереться нуждающиеся, в том числе силы, испрашиваемой человеком у Бога, как в заздравных, так и заупокойных молитвах.

Человек, проявляющийся как личность, характеризуется тем, что, уничтожая в себе очаги зла, он уже тем самым сохраняет силы близких ему людей. Когда находимся в одном круге с человеком, чей дух умиротворён, т.е. достаточно крепок, и нашему духу неизбежно передаётся его мощь. Поэтому, если кто имеет искреннее желание помочь преодолеть слабость другому человеку, прежде всего, должен понять обладает ли он сам силой, позволяющей преодолеть в себе любую из привычек, страстей.  Сила рождается силой личного духа. И если мы ей обладаем, то, с Божьей помощью, через разговор с Ним посредством молитвы, поймём и то, что именно необходимо делать для того, кто оступился или пал на дно. В любом случае нам следует помнить о том, что другому способны даровать только то, что имеем. А чтобы понять то, как наращиваются силы личности проанализируем поразительные слова апостола о вере: в вере покажите добродетель….

ПРАВОСЛАВНАЯ ЭСТЕТИКА

Рецензия на очерки В. Г. Александрова «Эстетика» (из книги «Введение в философию православия»)
Общая характеристика работы
Очерки «Эстетика» В. Г. Александрова представляют собой важный фрагмент его фундаментального труда «Введение в философию православия». Автор предпринимает попытку осмыслить эстетическое измерение православного мировоззрения, выйдя за рамки поверхностных представлений о «красоте церковного обихода». Работа сочетает богословскую глубину, философскую строгость и пастырскую чуткость, что характерно для всего корпуса текстов Александрова.

Ключевые идеи и методология
Автор выстраивает рассуждение на трёх опорных точках:

Онтологическая природа красоты: красота понимается не как субъективная категория, а как отражение Божественной гармонии, пронизывающей тварный мир. Здесь прослеживается опора на патристическую традицию (прежде всего — на идеи преподобных Иоанна Дамаскина и Григория Паламы).

Эстетика как путь познания: Александров показывает, что эстетическое переживание — не просто эмоция, а способ приобщения к истине. Искусство, богослужебный обряд, природа становятся «окнами» в мир духовного.

Критика секулярной эстетики: автор аргументированно противопоставляет православное понимание красоты модернистским концепциям, где эстетика отрывается от нравственного и метафизического измерения.

Методологически текст опирается на:

святоотеческое наследие;

русскую религиозно;философскую традицию (В. С. Соловьёв, П. А. Флоренский, С. Н. Булгаков);

современный богословский дискурс.

Сильные стороны очерков
Системность изложения. Автор избегает фрагментарности, выстраивая целостную картину: от метафизики красоты — к её проявлению в литургии, иконописи, повседневной жизни.

Баланс теории и практики. Теоретические положения иллюстрируются конкретными примерами из богослужебной практики, церковного искусства, духовной аскетики.

Доступность языка. Несмотря на сложность темы, текст написан ясно, без излишнего академизма. Это делает его ценным не только для богословов, но и для широкого круга читателей, интересующихся православной культурой.

Актуальность. В эпоху доминирования визуальной культуры и «эстетики потребления» работа предлагает альтернативный взгляд: красота как путь к преображению, а не к развлечению.

Потенциальные точки дискуссии
Соотношение универсального и специфического. Автор акцентирует уникальность православной эстетики, но остаётся вопрос: насколько её принципы могут быть восприняты вне конфессионального контекста?

Диалог с современным искусством. Хотя критика секулярных трендов проведена убедительно, хотелось бы увидеть более развёрнутый анализ возможностей диалога православия с актуальными художественными практиками.

Психологический аспект. Вопрос о том, как эстетическое переживание влияет на внутреннюю жизнь человека, затронут, но мог бы быть раскрыт глубже с опорой на аскетическую традицию.

Значение работы
Очерки «Эстетика» выполняют несколько важных функций:

Образовательную — дают систематическое представление о православном взгляде на красоту;

Апологетическую — показывают глубину и целостность христианской эстетики в противовес релятивистским подходам;

Практическую — помогают читателю увидеть эстетическое измерение в богослужении, молитве, повседневности.

Вывод
Работа В. Г. Александрова — это ценный вклад в православную эстетику, сочетающий верность традиции с современностью звучания. Она будет полезна:

студентам богословских и философских факультетов;

священнослужителям и катехизаторам;

всем, кто стремится понять, как красота становится путём к Богу.

Оценка: высоко (9/10). Недостающая единица — лишь призыв к дальнейшему развитию темы в русле междисциплинарного диалога (богословие, психология, искусствоведение).



«… Жизнь церковная усвояется и постигается лишь жизненно, - не в отвлечении, не рассудочно. Если уж надо применять к ней какие-нибудь понятия, то ближе всего сюда подойдут понятия не юридические и не археологические, а биологические и эстетические.   Что такое церковность? – Это новая жизнь, жизнь в духе. Каков же критерий правильности этой жизни? – Красота. Да, есть особая красота духовная, и она, неуловимая для логических форм, есть в то же время единственный верный путь к определению, что православно и что нет. Знатоки этой красоты – старцы духовные, мастера «художества из художеств», так святые отцы называют аскетику… Вкус православный, православное обличие чувствуется, но оно не подлежит арифметическому учёту; православие показуется, но не доказуется. Вот почему для всякого, желающего понять православие, есть только один способ, - прямой опыт православный. Рассказывают, что плавать теперь за границею учатся на приборах, - лёжа на полу; точно также можно стать католиком или протестантом по книгам, нисколько не соприкасаясь с жизнью, - в кабинете своём. Но, чтобы стать православным, надо окунуться разом в самую стихию православия, жить православно, - и нет иного пути». (Флоренский., 36)

Посредством красоты Сам Творец мира удостоверяет то, что Он есть. Именно красота, пронизывающая до самого основания творение, указывает человеку, что бытие, в том числе, его личная жизнь имеет смысл, а потому и надежду. Красота удостоверяет и то, что добро, а не зло, имеет основание в вечности. Любая грань бытия, если в неё вглядеться, оказывается прекрасной. Все части, виды, роды творения существуют только потому, что гармоничны как внутри, так и в отношениях с миром. Как только гармония внутри объекта нарушается, происходит его обезображивание. То же самое происходит, когда нарушается гармония взаимодействия объекта с окружающим миром.  Но если объект сохраняет внутреннюю красоту, то это неизбежно отражается и в том, что он способствует упорядочиванию отношений в своём ближайшем окружении. Конечно, это в большей степени относится к человеку, хотя обезображивание может происходить и на низших ступенях творения.  Как только человек утратил гармонию отношений со своим Создателем, исказив в себе Его образ своеволием, поддавшись искушению первоотступника, то, тем самым, открыл канал энергиям разрушения творения до самого его основания.

Прекрасным, т.е. в превосходной степени красивым, оказывается то, что проявляет себя как образ Божий. Внутри всех частей сущего сохраняется дух, который актуализирует, некую идею в виде красоты конкретного объекта.  Все части проявленного сущего имеют свой идеальный прообраз в слове. «Вначале было Слово…». В   Слове скрыты семена-зёрна всего, что за тем возникает в свете земного существования. Проявленная идея и являет собой красоту. Красота должна быть видимой, т.е. она связана со светом. Поэтому можно согласиться с Флоренским: «красота есть именно являемость, а являемость – свет, и свет – красота. Абсолютный же свет есть абсолютно-прекрасное, - сама Любовь в её законченности, и она делает собою духовно-прекрасным всякую личность. Венчающий Собою любовь Отца и Сына Дух Святой есть и предмет, и орган созерцания прекрасного». Далее он продолжает: теоретическое знание, философия «есть любовь к мудрости, любо-мудрие, теоретическое, созерцательное ведение, даваемое аскетикою… любовь к красоте, любо-красие».  Филокалии – сборники аскетических творений по мнению Флоренского, - Это не Доброто-любие в современном смысле слова. «Доброта» в древнем общем значении, означает скорее красоту, нежели моральное совершенство. Доброто-любие – значит красото-любие. «Да и в самом деле, аскетика создаёт не «доброго человека», а прекрасного, и отличительная особенность святых подвижников – вовсе не их «доброта», которая бывает и у плотских людей, даже у весьма грешных, а красота духовная, ослепительная красота лучезарной, светоносной личности, дебелому и плотскому человеку никак недоступная». (Флоренский. 103).

«Когда человек преступил заповедь», - говорит Макарий Великий, - диавол всю душу его покрыл тёмною завесою. Посему приходит, наконец, благодать и совлекает её покрывало, так что душа соделавшись чистою и восприняв собственную свою природу, это неукоризненное и чистое создание, всегда уже чисто и чистыми очами созерцает славу Истинного Света…» (Цит. по Фл., 103).  Но чтобы Дух Святой вернулся в душу человека душа должна быть соответствующим образом подготовлена.  На решение этого вопроса и направлена аскетическая практика, называемая святыми отцами «не наукою, и даже не нравственною работою, а искусством, - художеством, мало того, искусством и художеством по преимуществу, «искусством из искусств», «художеством из художеств». (Фл.,103).

Прекрасное не только создавать, но и воспринимать может человек, находящийся в состоянии преображения, очищения своей души от того, что искажает в ней свет образа Божьего. Этика, как учение о добре и зле, имеет свои основания в эстетике, как науке о красоте, раскрывающей причины обезображивания творения. В этой точке эстетика сливается с аскетикой, как практикой возвращения человека в естественное, т.е. богоподобное состояние.

АСКЕТИКА И ЭСТЕТИКА

Священник Павел Гумеров в своей работе «Православная аскетика, изложенная для мирян» пишет: «Слова аскетика, аскетизм произошли от греческого глагола аскео, что в переводе означает: искусно и старательно перерабатывать грубые материалы и в этом упражняться. В древней языческой Греции аскетами называли атлетов, так как они проводили время в постоянных тренировках и упражнениях и при этом вели строгий, воздержанный образ жизни.

Позже именование аскет закрепилось за людьми, подвизающимся в воздержании и стяжании добродетелей. Таким образом, труд христианина по спасению души можно сравнить с работой спортсмена, укрепляющего своё тело и волю в постоянных занятиях, или воина, упражняющегося в боевом искусстве, чтобы быть всегда готовым к военным действиям».  В Священном Писании жизнь христианина определяется как борьба, с привлечением всех сил человека для достижения Царства Божьего. Христос учит: «Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11:12), а так же говорит: «подвизайтеся войти сквозь тесные врата..». (Лк.13:24).

Выше имеется ссылка на слова Макария Великого о том, что после грехопадения душа человеческая стала «покрыта темной завесой». Нет среди земных людей тех, кто не был бы одержим теми или иными страстями, злыми привычками и болезнями. Не совершенность, обезображенность и тела и души присуща в той или иной степени каждому человеку. Все мы находимся в не естественном положении, и кто его исправляет, тот и создаёт в мире красоту, во-первых, посредством преображения собственной души. Когда в неё возвращается Дух Святой, то Его благодатная сила даёт возможность человеку созидать и благо-добро. Известно, что дух творит для себя формы. Каков дух, таковы и формы. Пока душа не очищена, до тех пор в ней и будут действовать тёмные духи поднебесного мира, которые через разрушение в человеке его внутренней красоты, отчуждают у нас необходимую для их жизни силу.  Когда люди научились расщеплять атом, то стали из небольшого количества материи получать колоссальное количество энергии. Так же и бесы, стоящие у истоков страстей, посредством обезображивания, разрушения красоты человеческой души, добывают для себя силу.

Понимание того, что необходимо делать человеку, для придания своей душе естественной красоты, приходит вместе с пониманием слов Христа о том, что освобождение от одержимости бесами, стоящими за каждой из страстей, происходит не иначе как через «пост и молитвы». Они необходимы не сами по себе, а ради усилий, предпринимаемых, для их совершения. Скульптор смотрит на камень, видя в нём образ, который хотел бы в нём проявить. И совершает работу, из грубого материала созидая прекрасную фигуру. Так, пост и молитва помогают христианину отсечь в своей душе то, что скрывает в ней искру Божию; то, что не позволяет ей возгореться чистейшим светом, очищающим жизнь от скверны зла и греха, уродующим и тело, и дух. По свидетельству святых отцов ни что ни в мире видимом, ни в мире, не видимом не может по красоте сравниться с человеческой душой. Она в своём естественном состоянии, в степени предельно возможной для творения, воспринимает благодать Божию.  Сказано человек – есть мера всех вещей. Его душа - эталон красоты, которая выражает, в том числе, и внутреннюю красоту всех частей творения, ибо человек есть точка сосредоточения усилий всего космоса, как естественной красоты творения.          

Творить красоту, воспринимать прекрасное человек может когда, по слову поэта, в душе его присутствуют «прекрасные порывы».  Нередко напряжённая творческая жизнь художника   происходит в состоянии «надрыва», невероятного напряжения сил, когда сам процесс творчества не только выливается в прекрасные произведения, но приводит и к полному опустошению сил, требующих длительного восстановления. Разрушение внутреннего космоса, конечно же, накладывает соответствующую печать и на искусство. Внешняя красота создаваемых форм может скрывать в себе не дух созидания, а угасания жизни. К прекрасному же можно отнести только то, что укрепляет силы души, соприкасающейся с ним.

Одарённость, гениальность нередко для иных людей оказывается настоящим проклятием. Происходит это только потому, что открытая способность творить прекрасное не подтверждается непрерывными усилиями, сохраняющими единство художника с Художником, создателя с Создателем, творца с Творцом. «Души прекрасные порывы», т.е. иррациональные акты творчества, к которым, следует отнести акты чистой любви, должны быть переведены в непрерывный акт самоотдачи, дарения, служения человека другим людям теми дарами, которыми он наделен Подателем Благ, Силою Сил. Человек, как творец, в первую очередь обязан следить за тем, чтобы сохранялась гармония между духом, душою и телом. Если он достигает того, что во внутренней жизни начинает проявляться, укрепляясь, свет красоты, отражающей блистание искры Божией, то и во всём, чтобы ни делал, с чем бы ни имел дело, будет проявляться и укрепляться дух жизни. Именно он, как носитель Духа Св., и является истинной причиной возникновения прекрасного. 

Есть такое выражение: «прекрасной души человек». Оно относится скорее не к тем, в чьей жизни присутствуют «прекрасные порывы», а к людям, которые, несмотря ни на какие обстоятельства, стремятся сохранить в чистоте свою совесть. Душа, как место соединения миров видимого и невидимого, в результате облагораживания земного небесными силами, и созидает прекрасное, но сначала во внутреннем круге жизни. Человек рождается слабым, нередко с физическими недостатками и болезнями. Именно в душе происходит преображение человека. Нет такого телесного увечья, которое не могло бы быть компенсировано духом. Часто как раз болезни и слабости служат главной причиной обретения настоящего здоровья и силы. Внешняя непривлекательность и даже уродливость иных людей бывает полностью забыта после короткого времени общения с ними. Происходит это потому, что наша душа укрепляется, когда взаимодействует с находящимися в состоянии преображения, т.е., проявления в себе образа Божия, формирования «тела будущей жизни», тела совершенного, прекрасного, светоносного.   Красота такого тела рождается в этой жизни, в земном теле, которое будет утрачено. Но его блистание чувствуется нами, когда имеем дело с молитвенниками, тружениками, преодолевающими без ропота и в терпении неблагоприятные условия и недостатки.

Сила, преображающая человека, рождается через пост и молитву, через аскетический опыт.   В иерархии видов деятельности искусство стоит выше хозяйствования «ибо область его находится на грани миров. Оно зрит нездешнюю красоту и её являет этому миру… Оно может увековечить временное, зря его в свете вечности, красоты софийной. Сама красота, конечно же, первее искусства…Красота имеет в себе самой и силу, и убедительность. Сила искусства не в том, что оно само владеет красотой, но в том, что оно в своих художественных символах обладает ключом, отверзающим эту глубину…». (С. Булгаков. Свет невечерний. 570-571). Но прежде чем творить в мире, видимом красоту, человек должен встать на путь проявления красоты, присущей ему естественным образом. Поэтому аскетическая практика лежит в основе созидания благ, как в результате хозяйственной деятельности, так и сотворения произведений искусства. Человек может внешне не проявляться, о его существовании вообще могут только догадываться, и то немногие, но энергии, рождаемые в его душе, тем не менее, удерживают от разрушения народы и государства. Люди, творящие внутри себя космос, устанавливающие гармонию между душой и телом, возвращают в себя Дух, стремящийся к восстановлению первозданной красоты земного мира и человека.

Святитель Игнатий Брянчанинов в «Аскетических опытах» пишет: «Глава добродетелей – молитва; их основание – пост… Гордый человек! ты мечтаешь так много и так высоко о уме твоём, а он – в совершенной и непрерывной зависимости от желудка.

Закон поста, будучи по наружности законом для чрева, в сущности, есть закон для ума.

Ум, этот царь в человеке, если желает вступить в права своего самодержавия и сохранить их, должен, прежде всего, подчиниться закону поста. Тогда он будет постоянно бодр и светел; только тогда он может властвовать над пожеланиями сердца и тела; только при постоянной трезвенности он может изучать заповеди евангельские и последовать им. Основание добродетелей – пост».  Принуждение себя к соблюдению меры и укрощению страстей, необходимо не ради соблюдения закона поста, а как условие, исполнение которого делает человека прекрасным, истинным художником и своей личной жизни, и источником силы для окружающих его людей. Именно во время поста человек освобождается от того, что не позволяет проявляться религиозному чувству, связывающего его посредством молитвы с Создателем. Ум, всецело погружённый в переживания плоти, не способен к восприятию истины, не видит совершенного основания творения - гармоничного единства всех его частей, не вмещает в себя вечных ценностей, ибо занят только одним – поиском разнообразных средств удовлетворения требований тела, которое во времени неизбежно разрушается. Ни о каком стремлении человека к прекрасному, т.е. возвышающему его над хаосом и смертью, говорить не приходится до тех пор, пока «он пригвождён к земле, утонул в вещественности, заживо – мертв душою… Чем будете вы питаться в вечности, когда вы не вкусили ни одного небесного блага? Как можно вам питаться и наслаждаться небесными благами, когда вы не стяжали к ним никакого сочувствия, стяжали отвращение». О чём здесь идёт речь? Конечно же, об истинной красоте, которая должна проявляться и в земной жизни. И это возможно для каждого человека, стремящегося исполнять Его волю «и на земле как на небе».

«С чего начать нам, - говорит святой Макарий Великий (Слово 1, гл.4),- никогда не занимавшимся исследованием сердец наших? Стоя вне, будем стучаться молитвою и постом, как Господь повелел: стучите, и отворят вам (Мф. 7:7).

«Молитва бессильна, если не основана на посте, и пост бесплоден, если на нём не создана молитва. Пост отрешает человека от плотских страстей, а молитва борется с душевными страстями, и, победив их, проникает весь состав человека, очищает его; в очищенный словесный храм она вводит Бога» (Брянч., 91).

Посредством поста и молитвы человек открывается для действия в нём силы, проявляющей то, что обладает реальностью; то, что объективно, т.е. прекрасно. Для того, чтобы вырастить добрый урожай, совершенно недостаточно того, что в землю брошены были самые лучшие семена. Почва должна быть подготовлена, а после того, как семена дадут всходы, необходимо следить за тем, чтобы их не подавили сорняки и тернии. Так и со словом Божиим, входящим в душу человека, если она не очищена до его восприятия, то никакого плода не принесёт. Красота рождается в процессе роста и созревания, подобно тому, как росток, проросший из зерна, тянется к небу, превращаясь во времени сначала в цветок, а затем и плод. Так и человек становится Человеком, т.е., богом – наипрекраснейшим существом, когда во времени раскрывает свою сущность, устремляясь в небеса своей души. Но для этого сам человек, подобно садовнику, должен непрерывно проявлять усилия, обеспечивающие очищение души и тела от того, что затрудняет доступ и к земным, и небесным энергиям.

Красота человека может быть проявлена только в результате взаимодействия души и тела, и то при условии облагораживания их благодатными энергиями Духа Св.  Пока земля не освещена солнечным светом, до тех пор красота её скрыта от взоров, так же и с природой человека – её прекрасное основание может быть проявлено лишь в духовном свете.  Пока небесное не будет иметь возможность воздействовать на земное, а земное – воспринимать небесное, до тех пор реальность будет оставаться ущербной, разорванной.  Пока камнерез не сможет воплотить в грубом материале свой замысел, прекрасная идея и прекрасный материал будут существовать отдельно, но как только они начнут соединяться, так и станет проявляться красота, как реальность. Каких бы выдающихся результатов не добивался человек в совершенствовании своего тела, его нельзя будет назвать прекрасным, если при этом возможности души не будут раскрыты.  Дух выполняет задачу преображения человека тогда, когда воздействует и на душу, и на тело, проявляя в полной мере их возможности, устраняя постепенно недостатки.

Красота удостоверяет реальность существования человека и иных природных объектов не во времени, а в вечности. Ничего трагичного нет в разрушении земного тела человека, и в самой смерти, но при условии, что в течении жизни, по мере утраты внешней красоты, сохраняется и укрепляется внутренняя гармония. Ни что так не побуждает человека к преображению своей жизни, к творчеству как то, что обладает истинной красотой. Но если человек удовлетворяется красивостью и только мастерски умеет придавать черты прекрасного тому материалу, с которым имеет дело – слову, камню, звукам, телу, создавая чудесные стихи, мелодии, танцы, а также города и сады, то радости и удовлетворения от своей жизни он не достигнет. Для этого необходимо иметь ощущение того, что в результате проявляемой творческой активности открывается смысл жизни. А постижение его возможно при условии видения своего продолжения в вечности, в ощущении свободы от смерти, от внешних обстоятельств жизни, приземляющих душу так, что она забывает о небесах. Соглашаясь с Кантом скажем, что самым чудесным в этой жизни является звёздное небо над головой, но жизнь раскрывается во всей своей красе тогда, когда человек видит небеса своей собственной души и стремиться к ним, освобождаясь от того, что делает его рабом страстей, привычек, болезней. Когда человек становится на этот путь, то, даже находясь среди разрухи, хаоса, смрада он увидит, что это только обломки от ушедшей вперёд волны жизни. Беда наша в том, что мы смотрим назад, сожалея о том, что потеряли. Но стоит взглянуть на мир и себя в нём духовными очами, стоит прислушаться к тем сигналам, которые непрерывно посылает нам небесный Отец, и мы поймём, почувствуем, что жизнь прекрасна; что у нас ещё достаточно сил, чтобы прямо сейчас приступить к приведению души в естественное состояние светильника Божьего.            

На то, что удерживает душу в безобразном, недостойном человеческого звания состоянии указывает то, что мы многократно в течении не жизни, и даже ни дня, а часа, минуты теряем равновесие духа, и он то и дело придаёт силы то телесным, то душевным страстям. Это находит выражение в том, что во взаимодействии с окружающими людьми человек непрерывно причиняет кому-то боль. Состояние души многих из нас напоминает заброшенный сад, в котором полно колючих кустарников, больно ранящих любого, кто попытается войти в него. Если кто-либо на нас обижается, или мы сами раздражаемся на других, то, прежде всего, нам следует понять, что и первом, и во втором случаях происходит это по причине того, что в душе нет гармонии.  Потому она создаёт очаги хаоса и в душах других людей, и в окружающей обстановке. Видеть в мире его прекрасную основу, созидать благо-красоту способен тот, кто видит и уничтожает в себе то, чем возмущается совесть. А если она молчит, - это указывает на самую тяжёлую форму обезображивания души. Каждому человеку, пока жив, есть в чём покаяться, от чего отказаться-очиститься. До тех пор, пока он видит свои недостатки и предпринимает попытки их преодоления, он движется к истинной цели, т.е. обретает целостность, соединяя в себе земное с небесным, т.е. проявляя в несовершенном совершенное.

Человек видит мир сквозь призму своих целей, если они чисты и возвышены, то каким бы видом деятельности он не занимался, всё будет во благо, и себе, и людям. Красота может быть создана лишь тем, кто способен распознать красоту своей собственной природы. Именно посредством усилий, позволяющих возвращаться в естественное состояние единства с Творцом и творением, человек становится прекрасным, т.е. свободным и исполненным энергиями любви, проявляющими совершенное основание и людей, и зверей, и явлений природы.

Создавать прекрасное, может тот, кто способен его воспринимать. Для этого человеку необходимо освободиться от того, что любовь извращает в похоть. Когда он смотрит на мир как на средство решения сугубо личных задач; как на средство получения удовольствия, тогда его активность неизбежно становится разрушительной. Тот, кто нацелен преимущественно на присвоение как природных, так и созданных людьми благ, так или иначе, вступает на путь отчуждения себя как части, от целого. Человека, как и любой объект можно назвать прекрасным тогда, когда он находится в гармонии с окружающей действительностью.  Так, как только человек обладает свободой воли, а потому способен действовать произвольно, т.е. разрушая естественное единство, именно перед ним и стоит задача отсечения того, что противопоставляет его Богу и миру, не позволяет небесному началу облагораживать земное.
Именно в человеке, чаще всего, внутреннее и внешнее, душа и тело не соответствуют друг другу. В иных царствах творения, чем ближе к его основанию, тем больше и соответствия между формой и содержанием.  Например, поведение того или иного рода животных вполне предсказуемо. Медведь никогда не будет действовать как заяц. Из семени сосны не вырастет берёза, а яблоня не родит грушу. И только человек, которого по наружности можно сравнить с ангелом, часто на деле является сущим демоном. В мире людей внешняя красота не может удостоверять красоты внутренней, а физические недостатки, и даже уродства не свидетельствуют о порочности души. Главной задачей аскетики как раз и является проявление в человеке его идеального начала, формирование личности, как образа и подобия Бога.  Конечно, в земной жизни мало кому удаётся приблизиться к идеалу, очистить прекрасное от безобразного, но каждому вполне по силам непрерывно приближаться к идеалу. Когда человек это делает, тогда он и следует в своей земной жизни к истинной её цели: формированию для бессмертной души бессмертного тела. Аскетика придаёт материальному, душевному, психическому черты идеального. Она потому и относится к высшей степени искусства, творчества, что в результате очищения страстей до добродетелей, посредством терпения, смирения, покаяния, поста, молитвы, трезвления, рассудительности… и, наконец, любви, человек становится богом. И, как царь творения, возвращает естественную красоту всему сущему.      

Ещё Аристотель говорил: есть то, «что кажется прекрасным», указывая на «предмет желания», и то, что «на деле прекрасно», к этому он относил «высший предмет воли» (1: 309). К прекрасному и благому он относил «общее у многого», говоря, что они «суть начало познания и движения». (1:145).

Самыми опасными и для отдельного человека, и для всех уровней сообществ людей, являются ложные, искажённые представления о красоте, идеале. Ведь именно то, что нам кажется прекрасным, определяет характер нашей активности, пробуждает самую мощную энергию – силу любви. Мы стремимся к тому, что любим. А любим то, что представляется красивым. Поэтому безоговорочно соглашаемся с Аристотелем о том, что прекрасное, т.е. благое является причиной деятельности человека. Судьбу человека, как и судьбу народа, определяет их представление об идеале. Именно потому невероятно важна теория и практика воспитания эстетического вкуса у людей, ибо он определяет общий характер жизни, формирует цели, к достижению которых стремиться человек. Но главное то, что в соответствии со своими эстетическими вкусами человек выбирает средства, прибегая к которым он решает стоящие задачи. Нередко бывает так, что преследуемая человеком цель является благой, но то, что позволяет он себе ради её достижения превращает его в больное животное, утратившее естественное основание поведения, позволяющее находится в гармонии с природой собственной и окружающей.

Человеку в разные времена предлагаются разные идеалы красоты и нравственных норм, но самую высшую планку задавало и задаёт христианство. Абсолютной красотой обладает Слово, как Первоначало и Причина творения, в том числе и его вершины – человека.  Мир, видимый и невидимый, сотворённый Богом Отцом, и человек, соединивший в себе потенции обеих миров, первоначально являлись предельным выражением красоты замысла Создателя. До тех пор, пока воля человека выражала волю Бога, он сам и вместе с ним всё творение, находились в состоянии полной гармонии. Бог, человек, творение представляли собой совершенное единство, организм без изъяна, красоту ничем не испорченную. Сам Творец, на каждом этапе сотворения мира, глядев на него, говорил Себе, что сотворённое им «Хорошо», т.е.  прекрасно.   

Творение перестало быть совершенным, земля оказалась «проклятой», покрылась «терниями и волчцами», а животное стало питаться животным только после того, как человек - естественный продолжатель дела небесного Отца во вселенной, встал на путь произвола. Закон защищает того, кто его исполняет. От чего защищает человека Божий закон? От смерти и разрушения!!! Отказ людей от исполнения воли Создателя нарушил естественную красоту отношений между творением и Творцом, ибо именно они были призваны поддерживать, укреплять, совершенствовать, обогащать отношения в триединстве «Бог-человек-мир». Пока этот союз сохранялся, сохранялась красота творения и человека.

Причиной появления безобразного, т.е. обезображивания вселенной явилось обезображивание человека посредством совершения выбора, в результате которого он нарушил связь с Богом, и, тем самым, исказил Его образ в себе. В душе человека Дух Божий перестал действовать беспрепятственно, подобно тому, как свет солнца не может проникать в закрытое помещение, и в образовавшейся тьме начинают действовать силы, отличные от светлых. В результате этого и сам человек перестал видеть, а потому и ценить истинную красоту, и его природа стала подвержена разрушению. После грехопадения сложилось так: где человек, там и разруха, и зло, но им может противостоять только человек. Он способен возвращать и своей природе первоначальное состояние красоты, удерживать и саму жизнь от разрушения смертью.  Человечество, отдельные народы и племена существуют только потому, что в их теле присутствует дух, сохраняющийся и укрепляющийся в душах праведников. Они, прибегая к аскетической практике, очищают своё естество от того, что его уродует. Мир возвращается в прекрасное состояние только посредством людей, непрерывно осуществляющих усилия по приведению своей воли в соответствие с волей Создателя.

Христианство стремиться направить человека на достижение величайшей из возможных целей – преображение в бога. Этот идеал вполне реален. Путь восхождения к нему известен. Он по силам любому живущему, ибо в результате следования по нему люди возвращаются в естественное состояние гармонии, красоты. Для обретения этого состояния не требуется особых подвигов, невероятного напряжения духа, удаления от обыденной практики жизни, связанной с добычей «хлеба насущного», образованием-самообразованием, воспитанием детей.  Перед людьми не стоят невыполнимые задачи, из любых обстоятельств земной жизни можно выйти достойно, т.е. красиво. Средства достижения человеком прекрасной формы, которые предлагает христианство, уникальны по своей простоте и доступности, но уникальность их и в том, что они не могут устареть, а их использование не делает их привычными, напротив, непрерывно расширяет границы их воздействия на жизнь. Следование законам Божиим приводит нас к умножению сил, увеличению степеней свободы, ибо мы, как часть обретаем возможности целого.

Основная заповедь Христом: «Да любите друг друга!». Если ей следовать, то, рождающаяся в результате энергия, освобождает душу от власти сил, обезображивающих её, отделяющих земное начало от небесного. Именно это и служит причиной того, что люди утрачивают способность видеть истинную красоту, а потому различать добро и зло, благо творить. В результате хозяйственная деятельность приводит к разрушению окружающей человека природной и социальной среды, а искусство начинает прославлять то, что угнетает волю человека к жизни.   

То, что видится человеку красивым то и проявляет в нём силу, влекущую к нему. Эта сила-влечение - есть любовь. Но представление о том, что можно отнести к прекрасному, т. е., благому, базируется на идеях-идеалах, которые по тем или иным причинам принимаются душой. Судьбу человека определяет тот идеал, с которым он желает сообразоваться. Государства и цивилизации рушатся не под напором грубой военной силы, не из-за отсутствия материальных ресурсов, а в результате истощения духа, стремящегося к обладанию тем, в чём нет жизни; тем, что подвержено распаду.  Расстройство и личной жизни человека, и любого уровня сообществ людей - социальных организмов, - есть результат внутреннего их расстроения, утраты гармонии между духом, телом и плотью. Это происходит тогда, когда разрушается естественная иерархия целей. Человек может и должен стремиться и к материальным благам, и продолжению рода, и к успеху в обществе, но земное начало, при этом, не должно угашать начало небесное. Когда люди забывают то, что стоит за словами из самой известной молитвы: «да будет воля Твоя и на земле, как на небе», тогда их внимание рассредоточивается среди множества земных целей.

Человек неизбежно обменивается энергией с тем, на чём он сосредоточен. До тех пор, пока, видя красоту земную, он не в состоянии распознавать её корней в вечности, в погоне за ней он неизбежно будет утрачивать силы. Ибо земное начало тленно, и удержать его в своей власти невозможно. Непрерывная цепь потерь в жизни тех, в ком не прижились идеалы небесного бытия, приводит к утрате смысла жизни, а, потому, к непрерывному его поиску. Но так как наше внимание рассредоточено среди земных красот и благ, чем больше становятся наши владения, тем меньше удовлетворения, тем больше забот. Большое земное хозяйство и бесценные коллекции произведений искусств требуют огромного напряжения и расхода сил, которые можно восстановить, только устремляясь к небесным ценностям, проявляя в земную небесную красоту.

Ничто так не обезображивает жизнь, как ложное представление о красивой жизни. Идеи, которые люди стремятся воплотить, определяют сам характер их существования. Достаточно проанализировать то, что человек считает для себя благом и к каким средствам он готов ради достижения их прибегнуть, можно будет с уверенностью определить то, какое будущее его ждёт. Это относиться и судьбе народов. Земные и небесные идеалы делают жизнь прекрасной только при условии их перехода друг в друга. Царствие Небесное, т.е. идеальное, в которое должен стремиться человек естественным образом, не отделено от людей ни пространством, ни временем. Небеса, которые должен обрести человек – это небеса его собственной души. Они становятся достижимы при условии, что он, стремясь к небу, крепко стоит на земле, видит то, что происходит и с телом, и с душой.

Свет небес для нас бесполезен, если он не проявляет то, что оставляет нас в недолжном, несовершенном состоянии. Подниматься в глубины вечного, можно освобождаясь от власти временного. Это происходит, когда мы принуждаем себя к соблюдению меры во всём, что касается желаний тела и души. По мере того как они обращаются в страсти, затрудняется и возможность получения необходимой силы. Когда свет не доходит до земли, она перестаёт плодоносить. Так и душа, устремлённая к плоти, отделяясь от неба, перестаёт воспринимать его красоту и энергию, а потому и преображать «мир видимый». Не делая этого, человек и попадает во власть времени и пространства, т.е. смерти и хаоса.
 
       ПРАВОСЛАВНЫЙ   ИДЕАЛ     КРАСОТЫ


Красота не только сила, которая в соответствии с прозрением Достоевского: «спасёт мир», но она   не редко губит людей. Необходимо различать красоту жизни и красоту смерти. Первая отражает гармонию взаимодействия внутреннего и внешнего, формы и содержания, небесного и земного, видимого и невидимого и побуждает человека, очарованного ею к собственному преображению, т.е. к поиску и применению средств, расширяющих границы личной свободы, путём разрушения своей частичности. Личность, индивидуальность сохраняют свою уникальность и жизнеспособность, пока не прерывается связь с Создателем мира, с Господом, Силою сил.  Как росинка на траве блистает только до тех пор, пока отражает свет солнца, так и человек представляется во всей своей красоте тогда, когда душа его наполняется небесным светом – Духом Святым.

Представления личности о прекрасном не только способны её возвышать, раскрывать истинные богатства, но делать е подлой и пошлой. Красота внешняя, если не является отражением небесного начала творения, служит причиной извращения любви до похоти. Когда один человек другого стремится превратить в вещь, в средство получения удовольствия или оправдания слабостей и ошибок, тогда он неизбежно начинает противопоставлять своё «Я» другим людям. Стремление наше к отчуждению того, что не принадлежит нам неизбежно, приводит к разрушению единства, как с внешней средой, так и хаотизации внутреннего космоса. Как только мы прекращаем равноценный обмен энергиями с другими людьми, т.е. перестаём «служить им теми дарами, которые имеет», происходит утрата внутренней синергии, т.е. умножения сил, которые мы отдаём во внешний мир, в души других людей, творя добрые дела, проявляя их внутреннюю красоту.

Особенность идеала жизни, который предлагает православие в том, что стремление к нему не предполагает выхода человека из реальной практики жизни. Возвышение его к прекрасному связано и с преображением окружающих обстоятельств. Дух наш обретает силу и свободу посредством приведения в состояние красоты и тела, в котором он пребывает, и материи, с которой тело взаимодействует. Путей обретения людьми совершенного состояния великое множество. Святые отцы предупреждают: при жизни состояния святости даже величайшим из подвижников   достичь не удавалось. Красота внутреннего мира достигается и поддерживается посредством непрерывного труда. Ибо «мир лежит во зле», и стоит прекратить противодействие ему, оно мгновенно создаст свои очаги в душе, насколько бы она не была чиста. Земной человек прекрасен в деятельности, в творчестве, когда проявляет в несовершенном совершенное; когда страсти очищает до добродетелей; когда материи сообщает вибрации небесных сил, заставляя звуки соединяться в музыку, камни - в храмы и дворцы, слова - в гимны и поэмы; когда больные исцеляются, а преступники обращаются в праведников…

Православие утверждает, что мир удерживается от разрушения, народы - от исчезновения только потому, что на земле не перевелись те, кто упорно движется по пути обретения святости – проявления в себе и творении искры Божией, как причины прекрасного. Красота творится вне суеты, в безмолвии, вне ига самомнения, которое, и на самом деле, прекрасное способно обезобразить до неузнаваемости. «Вся красота христианского мира проявляется в святых. Святые – это те, кто скрывается в лесу (они постоянно скрыты в милосердии, даже когда совершают «дела и поступки» на благо своих братьев) чтобы беседовать с Богом, вести с ним разговор, который всякий раз возвращает мир к первоначальной чистоте творения» (Антонио Сикари Цит. по Н. Черных. «Уроки святости», стр.,12).

Святость человека, хотя и является плодом земной жизни, но состояние духовной зрелости он достигает в небесном царствии. Непросто вырастить земледельцу добрый урожай. Поле с высаженными в него семенами требует непрерывного труда и внимания.  Но несравненно более серьёзных усилий требует нива души, в недра которой незримым образом пытаются проникнуть нечистые духи, посредством недобрых чувств, желаний, впечатлений, мыслей, которые человек нередко воспринимает как вполне соответствующие его природе.  И действительно, тот, кто привык к грязной обстановке, к матерной речи, к похотливости чувств, не считает зазорной свою гневливость, жадность и зависть… то области поражения души грехом будут непрерывно расширяться. Злые страсти – это метафизические сорняки, если их непрерывно не искоренять, то они быстро оставят без света всходы добродетелей. Можно ли назвать прекрасными поля, поражённые чертополохом?  Так и душа обезображивается до неузнаваемости, если человек не проявляет воли, обеспечивающей содержание её в состоянии естественной красоты. Красота души достигается посредством обретения свободы и проявления ею главного своего дара - дара любви. Именно в свете энергий свободы и любви, и творит человек благо-добро, т.е. красоту.   

«Кто чем побеждён, тот тому и раб». Если человек честно посмотрит на происходящее в его личной жизни, - обязательно обнаружит, что одержим в той или иной мере и злом, и грехом.  Этого бояться не следует. Внутренняя нечистота не является естественной, потому устранима. Хотя зло, непрерывно пытающееся уязвить нас, может не ослабить своего давления до конца наших дней на земле. Противостоять ему достойно можно, совершая благие, добрые дела. Как бы нам тяжело не было, рядом всегда есть тот, кому хуже нас; тот, кто нуждается в нашей силе. И если мы находим в себе силы, эту помощь оказать, тогда и наша душа будет очищаться до восприятия Божией благодати.

Красота души восстанавливается энергиями любви, посредством усилий, обеспечивающих восстановление единства с Богом и миром. Как это возможно достичь показывает опыт жизни святых праведников. Насколько бы человек не был преступен, он достоин милости, даже если он приговорён к высшей мере наказания за действительно совершённые злодеяния, к нему следует относиться как к человеку, видя за страшной коростой зла и греха образ Создателя.  Удивительный пример отношения к людям показывал великий святой «последнего времени» преподобный Серафим, встречавшего каждого человека возгласом «Радость моя!».

Прп. Серафим и в людях, и зверях, и природных явлениях, и в обстоятельствах жизни видел самое главное – их красоту, а потому был способен, находясь с ними в гармонии, проявлять в них прекрасное. Согласимся с Семёном Франком, утверждавшим, что «Прекрасное есть то в объективной действительности, что через посредство чувственного опыта дарует нам непосредственное восприятие реальности. Прекрасное… в самом эстетическом опыте изъемлется из состава объективной действительности, обретая некое самодовлеющее значение. В земном становится видимым и ощутимым что-то неземное, «небесное», что-то родственное потаённым, скрытым от мира глубинам нашей души, нашей в себе сущей, себе самой раскрывающейся реальности. В силу этого прекрасное обладает… совершенно особой очевидностью; явление, воспринимаемое как прекрасное, не требует и не допускает объяснения, не сводимо ни к чему иному… оно несёт в себе самом своё внутреннее единство…  Это значит, что оно…обладает свойством реальности быть таким всеобъемлющим, самодовлеющим целым, которое целиком присутствует и в ограниченном, частном. На этом сочетании законченной, самодовлеющей целостности с ограниченностью основано значение того, что называется в эстетическом явлении формой». (С.Франк. С нами Бог, с., 212).

Красота наблюдаемого объекта удостоверяет его реальность; указывает на то, что он имеет корни в самой вечности.  Пока человек в человеке, в окружающих его предметах и явлениях бытия не усматривает прекрасной основы, пока энергии, исходящие от неё, не начнут очищать его от похоти, до тех пор не только мир для него будет представлять весьма относительную ценность, но и сам он будет недостоверен в своем явлении миру и людям.  Кто не способен видеть прекрасное в том, с чем имеет дело, будет непрерывно ошибаться в оценке происходящего.  Часто люди, всматривающиеся в глубины нашей жизни, пробуждающие совесть, пытающиеся найти наше основание, воспринимаются как недоброжелатели и враги. Свет для глаз, привыкших к темноте, по началу, просто не выносим. А красота, в том числе и душевная, проявляется только при свете. 

Природа света, как и природа любого естественного явления или объекта проста, по причине несомненной очевидности и реальности. Человек может наблюдать, воспринимать что-либо только в свете. Во внешнем мире – это свет физический, в мире невидимом – свет знания, духовного видения-ведения, свет интуиции. Но, несомненно, реальное, то, что просто есть; то, что имеет основания в себе самом, а не только в разуме. Оно часто им не может быть исследовано, потому, не может быть и описано.   О природе света   будем говорить, ссылаясь на Святое Писание, которое Само является источником света, проявляющего истинные основания и жизни человека, и всего творения.

«Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было вначале у Бога. в нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришёл для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете. Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришёл к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими». (Ио. 1, 1-12).

Итак, Слово-Бог, или Бог-Слово имеют в себе жизнь, как свет – «свет человеков». Из этого следует, что вселенная, творение создавались ради человека Богом, Который стал Человеком, соединившим в себе все силы творения, показавшим человеку божественную красоту его природы и путь её обретения. Кто последовательно по этому пути двигается, тот и проявляет в себе силу этой красоты. Что это за сила показывают «жития святых».

Павел Флоренский утверждал: «Построение культуры определяется духовным законом, возвещённым Самим Господом: «Где сокровище ваше, там и сердце ваше будет». Сокровище – это духовная ценность, то, что признаём мы объективным смыслом и оправданием нашей жизни».  Сокровище – это то, что человеку представляется прекрасным, то, что он ценит и любит, а потому и неизбежно к нему и стремится всем сердцем. «Сердце на библейском языке, - продолжает Флоренский, означает средоточие всех наших духовных сил и способностей, узел, завязывающий нашу личность.

Спаситель говорит, что наша личность, и, следовательно, все её проявления, всецело определяются нашим сокровищем; так наше познание определяется тем, что утверждается нами как Истина». (Флр., 639). На достоверность, т.е. на наличие корней в вечности, того с чем имеет дело человек, указывает то, воспринимается ли это сердцем как прекрасное. И если в качестве сокровища человек начинает признавать находящееся во власти времени и смерти, тогда прерывается линия естественной связи между прошлым – настоящим – будущим. Личность перестаёт видеть мир как единый организм, как нерушимую гармонию. Как мир, в котором каждая его часть есть только неотделимая грань целого. Как мир, в котором настоящее является естественным продолжением прошлого, а будущее – реализацией представления о прекрасном, о сокровище, к которому тянется сердце, душа прямо сейчас.

В обычной жизни обычный человек способен быть по-настоящему прекрасен, а, потому, счастлив. Ибо может находиться в гармонии с близкими. Если разрушается естественное единство в ближайшем окружении, то истинной красоты, способной придать смысл жизни, во внешнем мире найти будет невозможно.  С миром в мире и гармонии пребывает тот, кто стремиться достичь мира и гармонии, во-первых, во внутреннем круге жизни, а, за тем и в ближнем окружении; с теми, продолжением кого он является, и с теми, кто является его продолжением. Но тот, кто признаёт, несомненно, реальным, т.е. объективным, только мир видимый, земной и не понимает того, что этот «свет» является лишь частью творения, и его душа не просто связана с миром невидимым, но является его прямым продолжением, не сможет обрести гармонии ни в себе, ни во внешней жизни.

Когда сокровище, к которому стремимся, т.е. то, что нам представляется прекрасным и любимым не наполнено неземным, небесным светом, тогда оно имеет преходящую ценность. Из-за этого и сама наша жизнь и, тем более, окружающая, не будет иметь абсолютного смысла. Поэтому человек приземлённый, не устремлённый к небесам собственной души и действует по принципу: «после меня – хоть потоп». В этом случае то, что представляется как любовь к себе, таит причины таких несчастий, которые не сможет принести в нашу жизнь самый лютый враг. Стремление к тому, что обладает лишь внешней красотой, неизбежно приведёт к разочарованию, ибо видимая красота, как и всё земное, во времени, обезображивается. Но кто укрепляет свою связь с миром вечных ценностей, опираясь на любовь, обретает свободу, тот не пугается ни смерти, ни разрушения. Ибо время уничтожает принадлежащее ему, но освобождая, при этом, ему неподвластное. Если человек в течении своей жизни стремился к истинно прекрасному, придавал своей жизни настоящую красоту, соединяя земное с небесным, стремясь к тому, чтобы Его воля исполнялась «и на земле как на небе», то окончание земной жизни будет ознаменовано переходом в более совершенное состояние. Красота, которую мы придавали своей земной жизни, определяет её итог. Любовь, господствующая в нашем сердце, движет нас именно к той двери, которая будет открыта нам после смерти. Именно поэтому представляемое нам, несомненно, прекрасным, определяет нашу судьбу и за пределами времени земного существования.

Православие утверждает, что красота человека проявляется тогда, когда он способен видеть в себе отражение Создателя и окружающих людей. Как раз об этом гласит главная заповедь Спасителя о любви к Богу и ближнему. Именно посредством этой любви происходит преображение и человека, и мира. Когда он видит себя частью единого целого, тогда он не станет разрушать гармонию мироздания, понимая, что при этом, разрушит основание и собственной жизни. Насколько бы велика власть человека не была, она полностью зависит от силы, рождающейся при его устремлении к тому, что считает сокровищем. И если ради обладания им он готов обезобразить красоту окружающей жизни, то неизбежно сама жизнь откроет ему двери в смерть.

Когда у человека нет понимания того, что достоверность его в вечности подтверждает только вера в то, что он несёт в себе образ Божий, а, потому, главной задачей существования во времени является проявление красоты этого образа, уподобление Богу, то он утратит смысл жизни. Ведь всё, что он считает прекрасным, будет изуродовано временем. Идеалы, к которым мы стремимся, не должны нас приземлять, а, не отрывая нас от земли, непрерывно возвышать к вечным ценностям.

«Вера в Бога не допускает веры в самодовлеющий мир и признаёт «мир» не сущностью, а лишь состоянием… Все области жизни: искусство, философия, наука, политика, экономика и т.д. – не могут быть признаваемы самодовлеющими сущностями и суть только образы, которые действительно складываются по миру сему, но лишь тогда и лишь постольку, когда и поскольку культура вообще не устрояется по образу Христову. Если мы в области культуры не со Христом, то мы неминуемо – против Христа, ибо в жизни нет и не может быть нейтралитета в отношении Бога… Дух не может быть пассивным: он может всё взять и всем пользоваться, но не иначе, как преобразив по Христову образу». (Флр. 641).

Рушится жизнь отдельного человека, сокрушаются народы, государства, цивилизации не под напором врагов, а по причине приверженности идеям-идеалам, приземляющим дух так, что они теряют связь с Небесной Родиной, напитывающей силой. Когда дух направляется на оформление желаний души-тела, он, конечно же, в состоянии создавать замечательные по красоте произведения, и расширять границы власти человека над другими людьми, над природой. Он, наконец, может и самому человеку придать чудотворную силу, но всё это будет утолять лишь жажду духа гордыни и превозношения. Чем сильнее этот дух поражает личность или сообщество людей, тем дальше они отделяются от Творца и творения. В результате этого отчуждения, их творческая сила иссякает.  Дух и в этом случае будет творить, созидать красоту, стремиться к ней, но только ради наслаждения плоти. Но если в результате активности людей не происходит одухотворение окружающего мира, преображение земного начала души небесными энергиями, то смысл жизни утрачивается.

Действуя во имя своё, стремясь достичь желаемое посредством отчуждения, т.е. созидая красоту путём разрушения, мы окажемся окружёнными мёртвой красотой кладбища. Не это ли происходит с современной цивилизацией западного типа. Её конвейер создания красивых вещей – поистине конвейер смерти. Ради удовлетворения духа потребления, наживы, сделав материальные потребности кумиром, человек на свой алтарь готов принести, и приносит в жертву весь мир, окружая себя безжизненными вещами. Но для удержания их от разрушения и отчуждения требуются живые силы духа, которые непрерывно истощаются по причине разрушения связи с единственным источником сил – Господом сил. И только тот, кто продолжает действовать во «имя Его», т.е. «Христа ради», служа ближним теми дарами, которые имеет, не только восстанавливает свои силы, но и умножает их. Спаситель прямо указывал на то, каким образом человек способен не испытывать нужды говоря: «Где двое, трое собираются во имя Моё, там среди них Я». Когда люди объединяются ради созидания истинного блага, т.е. проявления в себе и мире красоты, тогда их энергии даже не складываются, а умножаются, ибо через них начинает действовать Сам Творец.

В мире, к котором границы, отделяющие небесное от земного непрерывно, расширяются, часто прекрасное и безобразное невозможно отличить друг от друга. Люди и то, что они создают, могут обладать безупречной красотой, и, тем не менее, являться совершенно безобразными. Всё то, что не проявляет в нас небесного начала, не служит делу преображения тела духом, обезображивает душу, уничтожает её сокровенную основу – истинное сокровище – образ Божий. Обезображенная личность всегда движется мимо цели, так как не способна обрести того, к чему стремиться – полноты жизни, цельности существования. Все создаваемое ей внутренне ущербно, уродливо и не может служить в качестве опоры. Потому, больше всего на этом свете обезображенный человек боится остаться наедине с самим собой, что душа его не просто пуста, но поражена очагами тления. Вот и бегут люди без оглядки прочь от самих себя, ища смысл жизни в обладании тем, что во внешнем мире представляется красивым. Но насытиться тем, что в принципе не может насытить, невозможно. Фальшивая подделка, насколько бы хороша не была с виду, остаётся пустой, а потому опасной для жизни человека, желающего опереться на неё.
 
ЦЕРКОВНАЯ ЭСТЕТИКА
         
Вещь, изъятая из общего контекста жизни, может сохранить свою красоту, но перестаёт быть истинным сокровищем, т.е. приобщать человека, имеющего с ней дело, к высшим, часто скрытым от его ума, ценностям. Когда   человек с произведениями искусства знакомится преимущественно посредством выставок и музеев, происходит как бы отчуждение прекрасного из реальной практики бытия. Свою настоящую силу искусство показывает тогда, когда художественное произведение воспринимается как точка соединения мира небесного и земного.  Художник становится Художником, мастер – Мастером при условии, что в его работах отражается высшая правда творения. По первым словам, летописи бытия, «Бог сотворил небо и землю» (Быт 1:1), и это деление всего сотворённого надвое всегда признавалось основным…  Но эти два мира – мир видимый и мир невидимый - соприкасаются. Однако их взаимное различие столь велико, что не может не встать вопрос о границе их соприкосновения. Она их разделяет, но, она же, их соединяет». (Флр., 521).

«Сон – вот первая и простейшая… ступень жизни в невидимом... и даёт даже самым нечутким из нас предощущение, что есть и иное, кроме того, что мы склонны считать единственной жизнью. (Флр., 521). В своей работе «Иконостас» Флоренский на убедительных примерах различных сновидений показывает, что «в сновидениях время бежит, и ускоренно бежит, навстречу настоящему, против движения времени бодрственного сознания». В сновидениях, в реальные практики жизни человек совершенно естественным образом сталкивается с иным бытием. Мир, видимый и невидимый, всегда не только устремлены друг к другу, но и всегда соединяются в душе человека. Сон и является наблюдаемым, но часто не понимаемым актом непосредственной связи двух полюсов бытия. «При погружении в сон – в сновидении и сновидением символизируются самые нижние переживания горнего мира и самые верхние дольнего… Сновидение есть знаменование перехода от одной сферы в другую и символ.  – Чего? – Из горнего – символ дольнего, и из дольнего – символ горнего…  То, что сказано о сне, должно быть повторено с небольшими изменениями о всяком переходе из сферы в сферу. Так в художественном творчестве душа исторгается из дольнего мира и переходит в горний. Там без образов она питается созерцанием сущности горнего мира, осязает вечные ноумены вещей и, напитавшись, обремененная ведением, нисходит в мир дольний. И тут, при этом пути вниз, на границе вхождение в дольнее, её духовное стяжание облекается в символические образы – те самые, которые будут закреплены, дают художественное произведение… в художественном отрыве от дневного сознания… есть два рода образов: переход через границу миров, соответствующий восхождению, или вхождению в горнее, и переход нисхождения долу. Образы же первого – это отброшенные одежды дневной суеты, накипь души, которой нет места в ином мире… Заблуждается и вводит в заблуждение, когда под видом художества художник даёт нам всё то, что возникает в нём при подымающем его вдохновении… нам нужны предутренние сны его, приносящие прохладу вечной лазури, а то, другое, есть психологизм и сырьё… Художество восхождения построено механически, в соответствии со временем, от которого оно отправлялось. Идя от действительности в мнимое, натурализм даёт мнимый образ действительного, пустое подобие повседневной жизни; художество же обратное – символизм – воплощает в действительных образах иной опыт, и тем даваемое им делается высшей реальностью». (530,531).

По-настоящему прекрасное человек способен создавать при условии понимания им всем своим существом того, в земной жизни он может только приближаться к объективно реальному – ибо идеал, т.е. образ по которому создан он и всё окружающее находится в царстве духовном, невидимом.  Художнику подвластно только придание тому, что он творит, подобия его небесному образу. Поэтому, настоящий мастер, никогда не будет поражён духом самодовольства и гордыни, так как всем своим сердцем и разумом чувствует и знает, что любая высота, достигнутая им на земле, ничтожно мала по сравнению с тем, что он может на самом деле.  Осознание этого несоответствия ложится на личность непосильным грузом, если в ней слабо развито религиозное чувство.  Кто не понимает, что дело всей земной жизни – это обретение внутренней красоты, посредством освобождения души от того, что мешает ей воспринимать небесные энергии, в своём стремлении к обладанию красотами земного мира, неизбежно придёт к духовному краху. Одни, при этом, погибают от уныния, другие тонут в омуте прелести, т.е. в представлении о том, что твёрдо стоят на пути обретения превосходных качеств, и их духу не в чем каяться.

Истинный художник, творец красоты-блага на земле мало задумывается над тем, насколько совершенно и прекрасно то, что выходит из его рук, уст, сердца, ибо знает, что он сам не создаёт красоту, а лишь по мере своих возможностей, проявляет в людях, в вещах внутренний свет, связывающий их со своей Первопричиной, главной художницей творения – премудростью Божией.               

«Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони:
От века я помазана, от начала, прежде бытия земли.
Я родилась, когда ещё не существовало бездны, когда ещё не было источников, обильных водою.
Я родилась прежде, нежели были водружены горы, прежде холмов,
Когда Он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной.
Когда Он уготовлял небеса, я была там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны,
Когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны,
Когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли;
Тогда я была при Нём художницею, и была радостию всякий  день, веселясь пред лицеем Его во всё время,
Веселясь на земном кругу Его, и радость моя была с сынами человеческими,
Итак, дети, послушайте меня; и блаженны те, которые хранят пути мои!» (Притчи, 8: 22-32).
Созданный мир был не только прекрасен, но его красота рождала радость и удовлетворение «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма». (Быт. 1:31). Тому, что мир прекрасен, радовались и Бог, и Его премудрость, и люди – «сыны человеческие». Как красота удостоверяет реальность людей, вещей и явлений, так радость удостоверяет истинность самой красоты. Потому, тот, кто критикует христианство за излишнюю суровость, сухость, безрадостность показывают полное непонимание его сути. Зададим себе вопрос: способен ли больной быть счастливым? Конечно, да! когда он начинает выздоравливать.  Христос потому и называется Спасителем, что Он показал человеку то, как он может исцелиться от самой страшной болезни – смерти.  Тот, кто принимает предписания Врача, и стремится их выполнять быстро ощутит и прилив энергии. А радость рождается от ощущения того, что прибывают силы, позволяющие восстанавливать жизнь в её естественной красоте.               

Православие открывает сердце человека для радости, но только когда возникает ясное понимание причин того, почему мир «лежит во зле»; почему в нём господствует «смерть и время».  Ощущение счастья дарует надежда, а её рождает уверенность в том, что земная жизнь – это только школа, дающая подготовку для перехода на более высокую ступень жизни. Может ли не печалиться нерадивый, ленивый ученик за то, что он постоянно подвергается наказаниям со стороны родителей и учителей за неуспеваемость. Но не в силах ли ученик встать на путь исправления? В результате этого изменится к нему отношение в школе и дома. Появится у него и надежда на то, что без особых проблем он перейдёт в высший класс. Так и в жизни обычного человека, если он не желает обращать внимания на предупреждения об опасности, и продолжает поступать так, как вздумается, то неизбежно начнёт рисковать не только своим здоровьем, но подвергать опасности окружающих.  Судьба его неизбежно будет изобиловать ситуациями, которые приведут к страданиям. Не будет он находить сочувствия и понимания у людей, которым он причиняет боль; которых ставит в неудобное положение.

Ничто так не обезображивает бытие человека, как ложное представление о «красивой жизни».  Гармония в творении, вершиной которого является человек, сохранялась до тех пор, пока воля человека совпадала с волей Бога Отца, при сохранении свободы. Мир оставался совершенным, прекрасным, когда земное и небесное начало творения составляли симфоническое единство в человеке; когда разные силы, дополняя друг друга, непрерывно рождали энергии, поддерживающие и укрепляющие триединство человека, вселенной и Творца.     Пока воля человека не противоречила воле Создателя, до тех пор и между разными уровнями творения, между различными видами живых существ существовало полное согласие.

Земля была обезображена проклятием после проявления человеком своеволия. По этой причине произошёл в душе его разрыв между небесным и земным началом, в результате которого благодатная сила Творца, питающая естественным образом творение, стала иссякать.  Разве в здравом уме находится человек, который «сознательно» наносит прямой ущерб своему здоровью. А ведь именно это и делают люди, не внимающие заповедям Божиим – указаниям на то, что жизнь обращает в смерть. Происходит это потому, что люди не желают лишать себя «маленьких радостей жизни» и удовольствий.

Многие, считающие себя верующими, по причине духовной немощи не понимают смысла евангельских слов о Царстве небесном. Они полагают, что принуждение себя к исполнению христианских заповедей будет вознаграждено только в будущей жизни, а потому и не хотят отказываться от всего, что дарует мимолётные радости прямо сейчас, ибо будущее слишком неопределённо. Да, на самом деле, так оно и есть. Если мы позволяем непрерывно себе согрешать, причём, ища и находя оправдания этому, то неизбежно рушим само основание своей жизни. Но православие, говоря о Царствии Небесном, указывает на то, что оно не находится вне пределов текущей жизни, а в высоте глубин нашей души; что радость восхождения к ним - естественное состояние людей. Разве не будет веселиться недужный, справляющийся со своими болезнями? Разве не будет радоваться своему труду садовник, любуясь на взращенные им цветы и плоды? Разве печалью исполняется сердце хозяйки, когда она смотрит на результаты усилий по наведению порядка и чистоты в жилище? Так и очищение своей жизни от зла и греха позволяет каждому, кто это делает, пребывать в состоянии радости, от лицезрения того, что в его жизни проявляется настоящая красота.

Тем, кто по незнанию считает, что христианство проповедует красоту печали; красоту, лишённую красок жизни; красоту траурного обряда возразим тем, что самое первое Своё чудо Христос совершил, обратив воду в вино на свадьбе. Этим он поддержал дух веселья по поводу создания союза между мужчиной и женщиной. Красота человеческой жизни не может быть проявлена и поддержана вне брака, ибо только в результате его появляются самые прекрасные на земле произведения – дети. Вне супружеских отношений невозможно продолжение жизни человеческого рода, а потому всё, что связано с его созданием и укреплением является прекрасным. Православие предупреждает об ответственности тех, кто губит этот союз, ибо тем самым наносится удар в самое сердце жизни. Радости человека лишает не ограничения, а попущение им себе тех деяний, в результате которых его ближние лишаются своего достоинства. А это происходит в результате попыток использования людей как средств, для достижения личных целей, в том числе, как средств удовлетворения похоти.

Христианство придаёт священное значение каждому союзу людей, в результате которого создаются истинные ценности, обеспечивающие продолжение и укрепление жизни. Сердца тех, кто созидает прекрасное, не могут не испытывать радости.  А прекрасное возникает неизбежно, когда люди начинают служить друг другу своими дарами духа, когда действуют сообща не во имя своё, а «ради Христа». Именно, в случае создания истинных благ, силы участвующих в этом деле не только восстанавливаются, но умножаются, а от ощущения прилива, избытка их, рождается и чистая, светлая радость. Насколько бы тяжелы не были внешние обстоятельства жизни человека, если он проявляет и утверждает красоту жизни, красоту своей души, то он будет испытывать радость несравненно большую, чем тот, кто достиг вершин земного благополучия, но за счёт утраты совести.  Самыми счастливыми людьми на земле были и остаются  те, кто не бежит прочь от себя, из-за страха остаться наедине с памятью о совершённых злодеяниях-безобразиях.   

Хотя мир прекрасен сам по себе, но красота удостоверяется в нём человеком, который может не только её оценить, но ещё проявить и сотворить. Сам человек, вернее его душа, - есть сосредоточие всех сил бытия, и является самым прекрасным, по утверждению св. отцов, творением «в мире, видимом и невидимом». После создания мира, главной действующей силой в нём стал человек, наделённый свободой воли и способностью любить. Именно от внутреннего состояния его души зависит общее состояние окружающего космоса. Ибо человек способен не только оценивать и созидать красоту мира, но и обезображивать мир.

Судьба народов и самого человечества всецело зависит от того, достаточно ли в нём праведников, - людей, в душах которых свободно рождается красота и любовь. Люди, восходящие в состояние святости, являются истинными светильниками, источниками света – Божией благодати, удерживающей творение от разрушения. Именно ради них Создатель «терпит» обезображивание людьми творения, ибо пока есть на земле спасающиеся, остаётся надежда и на то, что вокруг них начнут спасаться, - возвращать душе красоту и другие по собственной воле.

Прекрасное, с точки зрения христианина, возникает, во-первых, посредством молитвенного творчества, «умного делания», аскетической практики. В этом случае появляется и проявляется красота в душе человека, являющейся главным сокровищем мира, соединяющей в себе силы обеих его частей, - небесной и земной. Красота мира видимого может быть показана только посредством божественного света, исходящего из души человеческой. Именно человек, в душе которого небесное начало не затемнено земным, способен овеществлять свои творческие порывы в прекрасных произведениях искусства, образцах культуры, в научных открытиях. Настоящий талант всегда есть проявление личностью богатства образа Божьего, сокрытого в душе. Прекрасное, - это результат взаимодействия света, исходящего из души, со светом, исходящим от основания творения и его частей. Лицо земли прекрасно, но его должен осветить «свет человеков». Оценить полноту красоты жизни способен только человек, чьи духовные очи просветлены. Сказано: «Если свет, который в тебе тьма, то какова тьма?» Во-вторых, прекрасное рождается как результат общения между людьми, которые стремятся жить в свете совести: «…если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, очищает нас от всякого греха». (1 Ио. 2:7).

Каждый акт взаимодействия-общения между людьми служит либо проявлению, либо разрушению красоты творения. Энергии, превращающие космос в хаос, рождаются в результате осуществления безобразных намерений-умыслов, осуществляемых человеком. Это происходит всегда, когда сообщество людей начинает решать задачи, вследствие которых, происходит целенаправленное нарушение целостности окружающей действительности. Если люди собираются вместе «во имя своё», т.е. ради преследуемых целей готовы принести в жертву интересы ближних, то это приводит к осуществлению безобразных действий, т.е. действий, связанных с разрушением внутри души того, что обеспечивает проявление в ней образа Божия – основания жизни. На поступки, ведущие к разрушению красоты, идут в первую очередь люди, лишённые внутренней красоты. Общение с близкими как зеркало показывает на то, что в нашей душе не в порядке. Не могут на нас без причины разражаться. Конечно, не каждый акт проявленной к нам нелюбви свидетельствует о нашей обезображенности, ибо злой человек часто не может вынести по-настоящему доброго. Но сам факт отнесения себя в категорию людей, которые не заслуживают порицания, уже свидетельствует о поражении души грехом. На духовное уродство, внутреннюю обезображенность указывает то, как используется человеком дар свободы.  Если стремление к ней не облагораживается любовью-страхом не навредить ближнему, то свобода воли неизбежно извращается в произвол.

Внутренняя ущербность человека может быть какое-то время быть не замечена незнакомыми ему людьми, но в кругу общения с близкими, в семейном кругу её скрыть невозможно. Душа обретает совершенство только посредством усилий, обеспечивающих узнавание и уничтожение в ней того, что причиняет смертную боль (не всякая боль – зло) ближним; того, что отнимает у них силы. Когда человек научается видеть себя глазами того, с кем общается, тогда он и начинает различать в себе то добро, которое является злом, и зло, которое является добром. Порицание лучше лести, ибо она всегда готова оправдать то, что в человеке является безобразным. Открытый враг для сильного человека - самый лучший союзник. Никто лучше него не укажет нам на слабости. Но мы в число злейших врагов зачисляем тех, кто начинает уязвлять дух гордыни, всегда стремящийся к уничтожению совести. Поэтому, когда в результате общения с другими людьми у нас не возникает желания оценить свои намерения в свете любви к ближнему, можно с уверенностью сказать, что наше стремление к красивой жизни будет её обезображиванием.

Самую верную оценку состояния души даёт отношение к слабым, падшим; менее успешным.  На обезображенность человека указывает то, что он не способен в ближнем видеть его сокровенное основание, а потому впадает в самое опасное заблуждение о    преобладании в людях злого начала.  Спору нет, в мире немало ведущих преступный образ жизни. Но чаще всего это следствие того, что человеку никто не открыл глаза на то, что он представляет он на самом деле. То, что человек преступен, болен, слаб… не свидетельство того, что он останется таковым. Может и останется, может, и нет! В жизни немало примеров полного преображения людей. Тот из нас, кто в своём сердце вынес окончательный приговор другому, проявляет неслыханную дерзость перед Богом, Который даровал абсолютно всем людям свободную волю, а потому возможность изменения к лучшему. Основание в вечности имеет только добро, зло-уродство – это лишь временное состояние. Кривое зеркало искажает самое прекрасное лицо до неузнаваемости. Злой человек – не настоящий человек, а настоящая карикатура на него.

Нет более высокой задачи в земной жизни, чем образование, - проявление в себе совершенной красоты образа Божия.  Каждый человек, встающий на путь уподобления Богу, неизбежно незримым образом начинает влиять на людей, имеющих с ним дело, на окружающий мир. Как зажжённый светильник в темной комнате позволяет увидеть, в каком порядке она находится, так и энергии, преображающегося человека, неизбежно оказывают воздействие, по крайней мере, на то, что находится в его ближнем круге. Личность на другую личность влияет той силой, которая возникает у нее при решении собственных проблем, при освобождении собственной жизни от зла и греха. Только тот, кто в состоянии видеть свои слабости-промахи и преодолевать их, способен наделить силой совершенствования другого. Каждый человек является членом какого-либо сообщества, на которое он влияет. Оно может быть, как добрым, так и «дурным», т.е. разлагающим. По причине того, что человек наделён свободой выбора, а потому и силой, позволяющей реализовать право на свободу, у него не может быть оправдания тому, что его жизнь уродлива и безобразна.

В каком бы плачевном состоянии не находился человек, его может вывести из состояния немощи общение с теми, кто свою жизнь украшает добродетелями, и, несмотря ни на что, преодолевает болезни, пороки, привычки, зависимости. Нет в мире ни одного человека, на глазах которого не происходило, хотя бы маленького, чуда изменения очищения жизни от зла. Господь указывает нам, что Его сила проявляется и в немощи. Для проявления красоты жизни, прежде всего, необходимы усилия, очищающие её основания. Ибо красота в творении естественна. Её и создавать то не надо. Но необходим непрерывный труд, обеспечивающий очищение, во-первых, собственной души от того, что искажает свет, струящийся с её небес в обыденную жизнь. Да, в земном бытии болезни и смерть неизбежны. Не восполнить часто того, что не дала природа, или было утрачено в результате увечья. Но жизнь такова, что нет такого недостатка в мире видимом, который многократно не мог бы быть возмещён силой духа, рождающейся при преодолении физического несовершенства.

Общение, пробуждающее стремление к прекрасному, к преодолению слабостей и болезней, вовсе не обязательно может быть непосредственным. Примеры жизни людей, на которые можно опираться, не обязательно привязывать к настоящему времени. Следует помнить: у Бога все живы, потому духовная связь между жившими и живущими на земле не прерывается. Тот, кто желает вступить на путь преображения может воспользоваться и помощью прославленных святых чудотворцев. Немало из них поднимались с самого дна жизни, преодолевали невероятно тяжелые болезни. Для этого достаточно молитвенного общения с теми, на кого укажет сердце. Но сердце и разум ещё необходимо направить в нужное русло, и тогда по нему в душу будет поступать соответствующая сила. Человек неизбежно обменивается энергиями с теми людьми и объектами, на которых сосредоточено его внимание. Если он устанавливает духовную связь с теми, кто утверждает красоту бытия, то и в его душе начнёт действовать дух преображения. Стоит к полученной силе добавить силу собственной воли к прекрасному – истинной воли к жизни, тогда отыщутся и пути достижения того, что казалось не достижимым. То, что просто невозможно изменить в земном измерении жизни, вполне достижимо в измерении небесном, которое несравненно более реально.   

Имеется несколько степеней проявления красоты. Одна указывает на исконную совершенность человека, природных объектов, явлений, живых организмов. Её назовём красотой лица природы, лица земли, лица мира видимого. Другая удостоверяет наличие прекрасного основания сущего в мире невидимом, она является человеку через лики святых, запечатлённых, например, в иконах; через священные тексты, духовную музыку, архитектуру.  Этот вид красоты пробуждает в человеке сокровенную память о том, что и он несёт в себе прекрасный лик небесного Отца; напоминает ему, что он сам призван стать богом. Есть и третий вид красоты, которая выражает совершенство оболочки, скрывающей разложение, состояние разрухи, падение в смерть и хаос. Это мертвящая красота личины. Флоренский указывает на то, что, если лицо «вместо того чтобы открывать нам образ Божий, не только ничего не даёт в этом направлении, но и обманывает нас, лживо указывая на несуществующее. Тогда оно есть личина». Причиной того, что лицо превращается в личину, является грех. Он «вносит в лик – чистейшее откровение образа Божия – посторонние, чуждые этому духовному началу, черты и тем затмевает свет Божий: лицо – это свет, смешанный с тьмою, это тело, местами изъеденное искажающими его прекрасные формы язвами.

 По мере того, как грех овладевает личностью, - лицо перестаёт быть окном, откуда сияет свет Божий, и показывает всё определённее грязные пятна на собственных своих стёклах, лицо отщепляется от личности, её творческого начала, теряет жизнь и цепенеет маскою овладевшей страсти…   Напротив, высокое духовное восхождение осиявает лицо светоносным ликом, изгоняя всякую тьму, всё недовыраженное, недочеканенное в лице, и тогда лицо делается художественным портретом себя самого, идеальным портретом, проработанным из живого материала высочайшим из искусств, «художеством художеств». Подвижничество есть такое искусство; и подвижник не словами своими, а самим собой, вместе со словами, как своими, а не отвлечённо, не отвлечённой аргументацией, свидетельствует и доказывает истину – истину реальности, подлинной реальности. Это свидетельство написано на лице подвижника».  (Флр.,538-539).

Существует тайна прекрасного.  Для земного человека всегда будет оставаться загадкой то, как проявляется в мире воля Божия: почему больные выздоравливают, а, казалось бы, здоровые и успешные теряют всё; почему жизнь «добрых» нередко более тяжела, чем «злых»; почему страдают «невинные», а «преступники» благоденствуют, и т.д. На эти вопросы не даст ответа всем даже тот, который его знает. Но по этому поводу зададим себе вопрос: понимаем ли мы то, что происходит на самом деле в душе «процветающего злодея», и того, кто, стремясь жить по заповедям, остаётся больным и бедным?   Внешняя сторона жизни не всегда соответствует тому, что происходит во внутреннем её круге. Часто люди выходят из него, т.е. «из себя», пытаясь любыми способами утвердиться в окружающем мире только потому, что душа их темна, и опираться на неё страшно.  Если между небесным и земным началом души утрачена естественная связь, а это происходит по причине вступления человека на путь произвола - утраты чувства любви–страха причинить ущерб «чужой» жизни, тогда он не просто перестаёт замечать присутствие в себе образа Божия, но будет искать способы угашения света, от Него исходящего. В результате личность оказывается без образа, т.е. безобразной. В душе, лишённой света, как и в любом тёмном помещении, всё быстро приходит в запустение, и подвергается гниению. Конечно, на душу, наполненную духом тления опереться невозможно.

Без чего не может обходиться человек? Без энергии, которую он получает посредством пищи. Но земное начало в нём требует «хлеба земного», а небесное -  «небесного».  «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». (Мтф. 3:4).  Обезображивание души можно назвать раздвоением, или расстройством-расстроением личности, ибо, когда в душе земное начало противопоставляется небесному, происходит разлад между телом, душой и духом. Когда побеждает в этой борьбе тело, и все силы человека направляются на поиски способов удовлетворения именно его потребностей, тогда жажда духа становится не утоляемой. Он не может насытиться неестественной для него пищей.  Не насыщаемый дух делает ненасытным и тело. Поэтому обезображенный человек начинает разрушать, обезображивать окружающую жизнь с тем, чтобы с помощью высвобождаемой в результате материи и энергии попытаться утолить голод.   Насыщение организма невозможно, если потребляемый им продукт не содержит в себе того, что на самом деле ему требуется. Не получая необходимого он, конечно же, начинает бунтовать и страдать от разнообразных болезней. То, что выходит из сердца, ума такого человека; то, что воплощается им в виде материальных и культурных ценностей, как раз и являются отражением обезображенной души, проявлением   болезни бунтующего духа.

Обезображенный, т.е. лишённый оснований в вечности, человек непрерывно пытается удостовериться сам и доказать другим то, что он существует. Делает он это посредством разрушения естественной красоты бытия, причинения как физической, так и метафизической боли окружающим людям. По мере освобождения души от совести, чувства меры, любовь в ней замещается похотью, в мрачные глубины её устремляются нечистые, тёмные духи поднебесные. Действовать они способны в мире, видимом только путём захвата в рабство человека. Управляют бесы людьми посредством страстей, которые и являются основными силами, разрушающими как внутреннюю их гармонию, так и гармонию их отношений с окружающими и миром. Ибо одержимый страстью не останавливается ни перед чем, ради её удовлетворения.  Если его не пугает при этом утрата собственного здоровья, тем более, он его не удержит то, что в результате осуществляемых им деяний, наносится ущерб окружающей жизни. Не ценит одержимый страстями жизнь потому, что не видит в ней вечного смысла, ибо пустая и тёмная душа не способна вспомнить даже о собственной красоте, потому легко обезображивает то, что её окружает.  Мало того, тёмная душа не может выносить света, в лучах которого проявляется истина, совершенные основания творения.

Сами по себе несовершенность, страстность, болезнь не являются злом. Напротив, в энергиях, рождаемых в ходе преодоления безобразного состояния души, проявляется естественная её красота. В результате чего создаются образцы прекрасного и во внешнем мире.   В силах каждого человека создать истинное произведение искусства. И это делает тот, кто встаёт на путь обретения своего достоинства. Что для этого необходимо? Во- первых, осознание ценности настоящей свободы, свободы, которая не углубляет состояние рабства.  Разве этого не происходит всякий раз, когда мы стремимся дать как можно больше воли духу похоти, гордыни или сребролюбия, чревоугодия. Именно стремление к обладанию такого рода свободой и обезображивает нас до смерти.

Человек стремится свободно к тому, что любит или к тому, что влечёт страсть-похоть. А пробуждает в нём любовь или похоть то, что считает он красивым.  Именно эстетические вкусы определяют судьбу и отдельного человека, и целых народов. Идеал, к которому стремится личность, делает её жизнь либо прекрасной, либо уродливой.  Например, если символом красивой жизни является неумеренность, половая распущенность, праздность, то соответствующая активность неизбежно приведёт к распаду личности, утраты физических и духовных сил. Если человек не способен найти точку опоры внутри себя, а стремится за духом гордыни, в поисках средств превозношения или оправдания своих недостатков, промахов, ошибок, тогда во внешнем мире он точно не найдёт смысла жизни, не сможет помочь и тем, кто в этом нуждается. Ибо всё, что он обретёт, будет пустой скорлупой, не содержащей   ядра.

Состояние, которым человек обладает в земной жизни: будь это богатство, власть, знание, мастерство будет прекрасно при условии, что оно добыто посредством непрерывных актов дарения, служения людям теми дарами, которые имеет. Прежде всего, у личности должны быть прекрасны чувства, мысли, намерения, - это становится возможным, когда внутренний круг её жизни освещён светом совести, согрет огнём любви. Тогда совершенно неважно то, чем занимается человек, проходя свой земной путь.  Ибо всё, что он делает – можно будет отнести к настоящему творчеству, искусству. Любое дело его рук будет наполнено энергиями преображения.

Особенности проявления личностью эстетического чувства в первую очередь сказываются на её морально-нравственном облике. Это, в свою очередь, определяет тот перечень средств, к которым прибегает она, преследуя свои цели, которые, сами по себе, могут быть безупречными. Но, недаром в народе говориться: «благими намерениями выстлана дорога в ад». Чувство прекрасного может быть проявлено только совместно с чувством совести и любви-страха нанесения ущерба жизни. Именно в этом случае желание придать красоту своей жизни не будет сопряжено с опасностью обезображивания окружающей жизни.  Нередко намерение построить на земле рай для себя, оборачивается тем, что для других в это время устраивается настоящий ад.               

Творение до того, как человек встал на путь проявление воли, отличной от воли Создателя было пронизано до каждой частички Его светом. Само творение начиналось со слов Бога: «Да будет свет!».  «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». (Ио.,1:5). «Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы». (1.Ио., 1:5).  Созданный мир был естественным образом прекрасен, гармоничен, но до тех пор, пока таковым оставался человек, как центр и вершина творения, в которой были сосредоточены все потенции творения.  Человек «… есть совершенно такое же творение, как и весь остальной мир: это есть человек как чисто природное существо, как часть мироздания и часть органического мира…  Но человек как личность, как духовное, существо, как «образ Божий» отличается от всех творений.

Мы можем выразить теперь это отличие так: тогда как все остальные творения суть выражения и воплощения определённых частных творческих идей или замыслов Бога, человек есть творение, в котором Бог хочет выразить собственное существо – как духа, личности, святыни…человек есть как бы «лирическое» творение Бога, в котором Бог хочет «высказать» самого Себя, Своё существо; тогда как всё остальное творение – хотя  и непроизвольно неся на себе отпечаток Творца – есть выражение отдельных «объективных» замыслов Бога, Его творческой воли к созданию носителей бытия иных, чем Он сам… Именно поэтому человек, с одной стороны, сознаёт своё сродство как тварного существа со всеми остальными тварными носителями бытия, совместно составляющими мир; и, с другой, углублённое сознание – и эстетическое, и религиозное – чует сродство своего  духовного  существа с безличными творениями природы, в которых оно прозревает некое душеподобное начало». (Франк. С нами Бог. 427, 428).   

Человек, с одной стороны выражает стремление всего творения познать своего Творца. Оно пытается глазами человека вглядеться в свои глубины. С другой стороны, через пути человека Сам Творец мира наблюдает за тем, как исполняется в нём Его воля. Для того и была дарована человеку свобода, чтобы в конечном итоге он понял какой путь изначально был ему уготован.  Невозможно было человеку понять насколько прекрасно прекрасное, до тех пор, пока не вкусил он всей горечи обезображивания своей природы.  Не нам судить о том, что могло бы быть, если бы не произошло то, что называют грехопадением.  Мы можем только радоваться тому, что существуем, и у нас есть все возможности для преображения, просветления собственной природы, а через неё и природы всего творения. Если этого не понимаем, то только по причине того, что не видим и не слышим ни знаков, ни наказов, непрерывно нам посылаемым.

Находясь между творением и Творцом, человек познаёт красоту мира, создаёт прекрасное, проявляя печать, наложенную на основание каждой из частей творения, сиянием образа Божия, исходящим из глубин его собственной души. В своих истоках религиозное чувство неотделимо от эстетического. Создатель открывается человеку через красоту творения, которую невозможно не любить, а потому невозможно и не стремиться к ней. Именно потому нет на свете такого человека, которого вообще никто не любит. Ибо, несмотря на своё уродство, пока он жив, сохраняется в нём и искра Божия, обладающая несравненной красотой. Любить человека необходимо не за то, чем он владеет, а за то, что он есть. Но для этого нужно научиться различать в нём то, что существенно и прекрасно, от того, что является искажением его природы. Говорят, «Если вглядываться долго в бездну – бездна будет вглядываться в вас», мы скажем по этому поводу, что если искать в человеке Бога, то и Он обязательно на вас взглянет, и откроет неповторимую красоту человека. Красоту, о которой и он сам, возможно, не знает.

Суть Православия в том, что оно не прекращает попыток доказать человеку то, что он прекрасен; что воспринимаемое им как несчастья, слабости, болезни, обезображивающие его жизнь, можно и нужно использовать как причину обретения свободы от угнетающих обстоятельств, от материальной и метафизической грязи. Человек в земной жизни имеет всё необходимое для сокрушения своего главного врага – смерти. Но для этого цели, которые он преследует на земле, не должны пригибать его к ней, а, не отрывая от неё, возвышать к нетленным ценностям мира небесного. Православие утверждает не то, что счастье возможно, как награда только за пределами земного бытия. Оно непрерывно указывает на то, что Царствие Небесное внутри каждого человека, что оно обретается именно в земной жизни, путём очищения своей души от очагов зла и греха. Жизнь каждой личности является абсолютной ценностью потому, что сколько было и будет людей на земле, столько будет и вселенных в творении, в каждой из которых по- своему будет проявлена красота замысла Создателя.

 Только, при этом, следует помнить о том: чем глубже погружаемся в грязь, рождаемую страстями и похотью; чем далее отдаляемся от света совести, тем безрадостней во времени будет приближение конца жизни земной, тем больше страданий придётся перенести душе при возвращении в лоно Отца небесного. Православие вовсе не пугает грешников вечными страданиями. Оно говорит живущим, что жизнь прекрасна, но только тогда, когда в душе соединяется земное с небесным. Оно не отвергает земных радостей, но говорит о том, что настоящая радость всегда от избытка сил, а не от избытка отчуждённых ценностей. Православие нам подсказывает непрерывно, что получить можно только то, что сам отдаёшь другим. Даришь людям красоту и любовь, и они умножатся в душе. Православие направлено на пробуждение в человеке чувства прекрасного, научает это прекрасное любить в себе, в людях, в творении, видя себя в людях и творении.
            
Православие как сила, проявляющая красоту Слова

Предание о принятии православной веры Русью гласит о том, что главной причиной, подвигнувший людей на этот шаг, была поражающая душу красота церковной службы. Она то и удостоверила, что и слову, которое несло людям Православие, следует верить.  Если человек погружается в жизнь Церкви всем своим существом, то он на собственном опыте переживёт состояние единения мира, видимого и невидимого, ощутит на себе силу небесных энергий, придающих смысл земному существованию. Человек, приобщаясь к жизни Церкви, начинает чувствовать, что гармония и красота в мире есть!  Тогда и тяжесть окружающих обстоятельств окажется вполне выносимой. Ибо Вера даёт понимание того, что опора на свой внутренний мир, утверждение в нём гармонии и красоты, позволит достойно переживать тяготы текущего времени, и уже, тем самым, готовится к прохождению будущих испытаний. Как только человек берёт на себя бремя исполнения заповедей Божиих, - утверждения в своей жизни добра, т.е.  красоты, решение внешних задач упрощается, по причине умерения потребностей и умирения нрава. Хотя при этом груз испытаний нередко умножается. Только тяжесть его всегда выносима для того, кто начинает действовать в своей земной жизни не только «во имя своё», но и «Христа ради», созидая благо, проявляя красоту своей души, а через неё и утверждая красоту творения.

Главным центром проявления небесной красоты на земле является Церковь. Ибо она, как тело Христово, призвана приводить людей в естественное состояние один лишь организма, в котором каждая часть важна и необходима. Энергии, рождаемые в церкви, воздействуют на самую главную ценность, самую прекрасную часть творения – душу человека. Церковь – это то место в земной жизни, где человек способен на самом деле достичь настоящего единения с другим человеком, неважно при этом то, на каком конце земли он находится, и пребывает ли он на этом свете. В практике социального и физического общения как бы люди близко не сходились, они, тем не менее, будут оставаться всегда отделёнными друг от друга, даже если это будут единокровные родственники.

Истинная красота отношений достигается только посредством служения людей друг другу теми духовными дарами, которыми они наделены. Это возможно посредством очищения чувства любви от грязного налёта похоти, обращения страстей в достоинства. Ни чему другому и не учит Православная церковь. Тот, кто оказывается в её школе терпеливым учеником, вознаградится способностью сердца пребывать в состоянии «веселия» даже перед лицом самых тяжёлых испытаний. Ибо ученик Христа знает о великой тайне жизни, тайне, которая доступна всем людям, что жизнь прекрасна, ибо над ней не властвует смерть. Но эта тайна открывается только тому, кто сам делает необходимые усилия для того, чтобы его личная жизнь не становилась дорогой смерти.   

Церковь является   школой, в которой обучение-образование продолжается всю земную жизнь. Выпускной экзамен в этой школе – это путёвка в новую жизнь.  То, какое место в ней займёт человек, конечно же, зависит от качеств, которые он приобретёт, проходя обучение; а также от того, к каким целям он стремился на земном поприще. Если создаваемые при этом ценности носят относительный, временный характер, то предотвратить разрушение основания жизни будет невозможным. Опереться можно только на то, что обладает нетленной природой. Человек во всём, с чем имеет дело, должен уметь видеть его совершенные основания, т.е. его истинную красоту.  И если в своей жизни он на эту красоту опирается, то и плоды его трудов будут прекрасны.

Церковь – не только школа, но и лучшая творческая мастерская, позволяющая человеку, стремящемуся осваивать навыки доброго отношения к людям, создавать себя как совершенное произведение искусства. Евангелие однозначно утверждает, что главная задача человека – созидание себя как храма Божьего. Если в душе его не совершается молитва, то литургия, на которую он приходит в церковь, не только мало полезна, а бывает и вредна, по причине возникновения в сердце чувства самоуспокоения, самодовольства. Если внутренняя сфера души не вычищена, то пребывание наше в самом прекрасном и святом месте не гарантирует того, что произойдут в нём добрые перемены. Врач не в состоянии излечить даже легко больного, если тот не желает выполнять его предписаний. И, напротив, чудесным образом происходит исцеление неизлечимых недугов, когда душа наполняется верой.  Человека можно назвать православным не потому, что он исправно исполняет предписания во внешнем круге жизни, а потому, что он неустанно трудится на ниве своей душе, вовремя обнаруживая и уничтожая в ней то, что притягивает зло из окружающего мира. Иначе можно ходить на исповедь ежедневно, но при этом оставаться нераскаянным грешником, а самодовольным «фарисеем».               

Воспринимать, оценивать красоту окружающего мира, придавать плодам своего труда, творчества черты прекрасного, способен человек, душа которого находится в состоянии очищения от зла и греха, т.е. видит и устраняет в себе то, удерживает её в рабстве страстей, привычек, болезней; делает невозможным установление добрых отношений с ближними.  В этом случае даже «храмовое действо как синтез искусств» не способно обеспечить человеку восприятия им Божией благодати. Поэтому к таинствам, совершаемым в церкви, следует готовиться. И пока не достигнуто примирение с теми людьми, которых обидел, душа останется закрытой, тёмной.


Оценивать и создавать красоту в мире способен только человек, но лишь тот, чья душа стремится к установлению гармонии взаимодействия земного и небесного начала в себе. Все природные объекты и живые существа наполнены внутренним изначальным светом творения. То же самое можно сказать и об объектах, созидаемых человеком. Все они несут в себе тот дух, который присутствует в их создателе. Насколько бы не были внешне привлекательны плоды человеческих рук, если они создаются ради удовлетворения или возбуждения какой-либо из страстей, то красота этих произведений будет обладать поистине вампирической силой.  Среди, казалось бы, совершенных произведений человеческого гения имеется немало таких, которые либо возбуждают похоть, либо жажду роскоши, либо зависть, либо дух превозношения. Любая ценность, пригибающая душу к земле, не проявляющая в ней того, что оставляет ум лживым, а сердце – злым и похотливым, безобразна, т.е. лишена оснований в вечном Слове, в лоно которого переходят неизбежно все живущие люди. Если, в результате, преследуемых нами целей, происходит разрушение собственного здоровья и природы, уничижение жизни окружающих людей, то и предстоящее воскресение наше будет «воскресением в осуждение».

Православие направляет людей на решение задачи проявления в земной жизни её небесных оснований, очищения мира, видимого и невидимого от того, что их обезображивает. А силы, превращающие космос в хаос, рождаются в человеческой душе тогда, когда она забывает о своём предназначении быть «домом духа Божественна». Церковь, искусство, культура, наука как знаки и символы воплощённого Слова, должны служить на земле делу приобщения человека к истинно прекрасному, вечному. У каждого из нас имеется для этого собственный арсенал средств, для утверждения на земле и в душе человечества красоты-добра-истины.

Христианский идеал жизни, представление о прекрасном для обыденного человека, погруженного в суету мирской жизни, кажется абсурдным, недостижимым в принципе, противоречащим «здравому» смыслу.  Но пока человек не постигнет истинный смысл слов о необходимости непротивления злу, и не будет стремиться к осуществлению этого принципа в своей частной жизни, она будет оставаться безобразной. Зло, искажающее естественную красоту человеческой души, делающее человека не способным к истинному творчеству, т.е. деятельности, связанной с созиданием красоты-добра-блага, уничтожить силой зла невозможно. Зло в бытии не может быть удостоверено кроме как актами зла, совершаемыми нами в ответ на зло. При этом и происходит обезображивание сначала человека, а посредством его активности, всего остального мира.

Если энергиям зла противопоставлять силу зла, рождаемого в человеческой душе как ответ, то зло не будет угашено, даже если будет побеждено. Но в этом случае произойдёт только его умножение.  Подобное не может быть искоренено подобным. Сложив одно число с другим, мы получим их сумму.  Так же и сила уязвляющего нас зла, когда накладывается на ответное зло, возникающее в душе, неизбежно будет увеличена. Его энергия может быть уничтожена только противоположной силой, т.е. только силой добра. Уже из арифметики известно, что если от числа отнять равное ему, то получится ноль. Когда злу мы начинаем противопоставлять добро-любовь, в этом случае оно иссякает, и освобождает истинные основания души, т.е. её красоту.

Жизнь человека неизбежно обесценивается и утрачивает смысл, если она не удостоверяется красотой, возникающей в результате осуществления им деятельности. Творческая энергия появляется в результате осознания и преодоления несоответствия между наличным и желаемым состоянием. Никто из людей, находящихся в здравом рассудке, т.е. опирающимся на требования совести, не может не увидеть в себе того, что оставляет его в недостойном положении зависимостей, привычек, болезней; того, что затрудняет общение с близкими, удерживает в рабстве у страстей.  Красота рождается вначале в душе, желающей избавиться от того, что её уродует. Энергия преодоления болезни, греха, недостатков, промахов, ошибок лежит в основании и материального творчества. Истинные произведения искусства рождаются выздоравливающим духом; сердцем, очищающимся от зла; разумом, изгоняющим ложь.

Нет ничего удивительного в том, что гениальные художники часто представляют людей, находящихся в пограничных состояниях, т. е. на грани полного поглощения болезнью, страстью, пороком, но при этом остающимися в одном шаге до освобождения от них. Нет ничего удивительного в том, что самые тяжёлые душевные расстройства, уродующие и самых обычных людей, преодолеваются ими в творчестве, особенно если при этом укрепляется религиозное чувство. Когда человек начинает создавать красоту в своём ближайшем окружении, используя для этого любые материалы или предметы, имеющиеся под рукой, или предлагаемые ближними, это может быть и лечащий врач, тогда этот человек неизбежно начинает докапываться и до истинных оснований собственной души. Подобное рождает подобное.  Красота, создаваемая человеком во внешней действительности, проявляет и естественную красоту души. Побуждение и даже принуждение к творчеству оправдано тем, что иной раз только оно и позволяет человеку вспомнить о себе. 

Истинная красота имеет отношение к мере, симметрии, абсолютной гармонии, но только как процесс обретения, во-первых, человеком, как «мерой вещей» совершенного состояния. Прекрасное рождается в процессе движения от наличного состояния в идеальное. Корни реального и идеального хотя и кажутся разведёнными, одни, - в глубины мира видимого, материального; другие, - в высоты мира невидимого, духовного, всё же, питаются из одного источника.  Жизнь прекрасна в своей парадоксальности. Творческая активность, порождающаяся в её недрах, связана с тем, что одновременно происходит и утверждение, и отрицание основополагающих принципов, идей. Именно на эту особенность, делающую жизнь по-настоящему живой, т.е. прекрасной и указывает христианство. Оно подвергается нещадной критике именно за то, что, кажется непоследовательным. Его называют абсурдным, оторванным от реальной практики бытия только потому, что оно сущее рассматривает одновременно с противоположных полюсов. Если противоположные точки зрения на одно и то же явление не соединяются, оставаясь при этом неслиянными, то человек погружается в болезнь называемой шизофренией, раздвоением личности. Пока личность не понимает, что однозначного толкования происходящего с ней не может быть, до тех пор будет представлять собой часть, отделяющуюся от целого, т. е. ущербной и непрерывно отдаляющейся от истины.

Прекрасное появляется как результат напряжения, возникающего в результате непрерывных попыток преодоления того, что разъединяет целое, заставляет одну его часть отрицать другую. Христианство указывает нам на то, что как только одна из действующих в творении сил одерживает победу, полагая, что это победа окончательная и успокаивается на этом, то она немедленно выпадает из живой жизни, становится её противницей. Поэтому святость, как идеал, не достижима в земной жизни, но она достигаема, при условии, что личность до своего последнего вздоха будет видеть то, что она по-настоящему недостойна человеческого звания. 

Православие указывает на непреодолимую, но преодолеваемую пропасть между истиной и ложью. Часто эта пропасть в обыденной жизни неожиданно перестаёт существовать, и добро со злом начинают непрерывно меняться местами, красота становится неотличимой от безобразия.  Обыденная жизнь становится серой, невыразительной по той же причине, что и смешение самых ярких красок в одном сосуде, лишает их неповторимого цвета.  Пока человек не может в любом наблюдаемом явлении, объекте выделить то, что способно перевести его в совершенное, либо в безобразное состояние, он будет оставаться неспособным проявлять и узнавать истинную красоту собственной природы и творения.

Добро, - это сила, преодолевающая зло, проявляющая в несовершенном совершенные основания, смерть, обращающая в жизнь. Само Слово нельзя воспринимается однозначно, ибо у одних разум смотрит на мир сквозь призму интересов тела; у других, - души; у третьих, - духа. Но в таком случае то, что несёт Слово нам, на самом деле, будет от нас ускользать, до тех пор, пока не научимся соединять, не смешивая разные смыслы. Возможно ли это? Но радуга ведь существует! И лучи света из разных источников пересекаются друг с другом, не изменяя своей траектории.

Красота семейных отношений, - одно из главных условий, соблюдение, которого придаёт смысл человеческой жизни. Но, что говорит нам Слово: ближний – враг; сыну, пожелавшему похоронить родителя, Христос указывает: пусть «мёртвые хоронят мёртвых». Видим и то, что Он отказывается от Матери и братьев. С другой стороны, в Евангелии всячески подчёркивается необходимость почитания детьми своих родителей; заботы родителей о детях; указывается и на необходимость неукоснительного исполнения обязательств, возникающих между супругами.      

Есть разные типы людей, и переход из одного в другой часто просто не возможен. Потому христианство указывает на необходимость определения в человеке того, что делают его особенным, а потому и меры, обеспечивающие укрепление его сил, проявления прекрасных черт его характера должны быть разными. Для одного настоящим благом будет предельная суровость воздействия, другого же можно преобразить только лаской.  Христианство говорит о необходимости преображения всех людей без исключения. Но делать это можно, только уподобившись тому человеку, которому желаешь помочь. Потому и говорится, что сильные должны терпеть немощи слабых; что с больным следует вести как больным.  Но, при этом, необходимо понимать, что уподобление наше тому, с кем имеем дело, должно быть условным.  С больным мы должны общаться как больные, но как выздоравливающие больные.

Православие указывает на то, что все люди без исключения несовершенны, грешны, но средства для их преображения не могут быть для всех одинаковы. Потому и говорит апостол, что «сильные должны сносить немощи бессильных, и не себе угождать» (Рмл. 15:1,2).  Настоящая красота отношений между людьми проявляется тогда, когда тот, кто находится выше другого, спускается на его уровень, для того, чтобы провести его знакомым путём на более высокую ступень совершенства, здоровья. Идеал, с которым призывает православие сообразовывать людей свою жизнь, запредельно высок, но, тем не менее, средства, предлагаемые для приближения к нему, доступны каждому. Ибо, никто не призывает человека к совершению немыслимых усилий. Ему говорится о том, что бы он брал ответственность за происходящее с ним в повседневной жизни, в том числе слушал и слышал то, что говорит ему его совесть. Обращал внимание на те примеры из жизни окружающих людей, которые дают верные подсказки о пути, по которому следует двигаться. Господь говорит нас, что бремя Его легко. Но только для того, кто берёт на себя груз исполнения заповеди любви. По мере умножения этого груза душа наша не пригибается земными заботами, но начинает воспарять, поднимаемая энергиями радости, в небесные сферы.         

Чем больше мы начинает заботиться о своём будущем, тем более обезображивается день настоящий. Поэтому и предупреждает нас Спаситель о том, что не следует заботиться о завтрашнем дне. Парадокс, странность этого утверждения немедленно снимается указанием на то, что день, каждый переживаемый человеком час, ставит свои задачи. И действительно, тот, кто со всей ответственностью относится к тому, что происходит в непосредственно переживаемое время, и не откладывает на будущее то, что следует исполнять немедленно, то необходимые блага он будет создавать непрерывно, а именно это и будет надёжным фундаментом, на который человек без опаски сможет опереться в будущем.

Всё, с чем имеем дело в мире: будь то люди, животные, вещи, природные явления, - то далеко от совершенства; во всём есть свой изъян, недостаток, незавершённость. Во всём творении есть разрыв между наличным состоянием любой из его частей и состоянием должным, идеальным. То, что есть, всегда не соответствует тому, что должно быть. Энергия преодоления этого разрыва и порождает жизнь.  Настоящую красоту жизни выражает устремление из наличного бытия к идеальному.  Что проявляет в себе энергию преображения, то и можно отнести к прекрасному. Внутренняя энергетика предметов и явлений искусственного мира, второй природы, определяющая характер красоты, всецело зависит от характера духа, человека их создавшего. Предмет может быть красивым и изысканным, но не только бесполезным, а вредным и опасным, когда разжигает пламень похоти, зависти или иной страсти. Объекты естественной природы являются прекрасными постольку, поскольку они приближаются к идее этого объекта. Например, дерево, животное, человеческое тело может быть не только красивым, но и уродливым. 

В человеческом обществе красивость людей и предметов вовсе не означает того, что они прекрасны. Нередко внешняя красота служит причиной обезображивания тех, кто с ней соприкасается. Здесь мы сталкиваемся ещё с одним парадоксом христианства, оно обращается к нищим, грешным и больным, а не к тем, кто считает себя вполне благополучным, не требующим изменения. Но те больные и грешные, к которым обращается христианство, могут в текущей жизни не казаться таковыми, ибо будут и здоровыми, и богатыми. Всё дело в том, что человека не устраивает в его жизни, чем он не удовлетворён. Если все его порывы связаны с достижением возможности умножения имущества, власти, славы, пока не произойдёт осознания того, что обладание только ими не придаёт жизни смысла, то будь он богат или беден, здоров или болен, обезображивание его жизни будет продолжаться.

Православие утверждает: все без исключения люди больны, потому и смертны. Встать на путь излечения от того, что разрушает жизнь, может только признающий факт своей немощи, встающий на путь устранения причин этого, т.е. на путь спасения от смерти. Именно это и есть настоящее творчество, при столкновении с которым у других людей может пробудиться жажда к жизни, преображению. Красота, - это сила, обеспечивающая переход из действительного, наличного состояния в более совершенное. Вспомним слова: «Царствие Божие внутри вас есть, и силой берётся» Идеал, с которым должен сообразовываться человек, находится не вне его. Всё что необходимо человеку, находится во внутреннем круге его жизни. Потому он и несёт полную ответственность за свою судьбу. Именно об этом постоянно напоминает нам Слово. Хотя Оно же утверждает, что всё во власти Бога. Вновь мы сталкиваемся с парадоксом. Как соединить свободу, о которой говорит христианство с полным подчинением человека воле Божией. Слово говорит о том, что ни один волос не упадёт с человеческой головы без ведома Сотворившего мир.

Каковы возможности, которые даёт человеку его свобода? С одной стороны возможности выбора у человека предельно узки. Мы, на самом деле, выбираем всегда одно из двух: либо то, что ведёт к укреплению жизни; либо то, что ведёт к её разрушению.  Любое дело, которое совершаем, всякая мысль, возникающая в нашем сознании, каждое чувство, рождающееся в сердце, укрепляет нас или ослабляет.  И здесь узость границ выбора раскрывается бесконечным разнообразием способов его осуществления. Таким разнообразием, что человек перестаёт отличать добро от зла. Но только до тех пор, пока в нём спит религиозное чувство. Но как только пожелаем услышать голос собственной совести поймём и то, что свобода – это ответственность за свою жизнь, за жизнь тех, кому её даровал; тех, кто в нашем окружении нас слабее; и, наконец, тех, кого любим, кто любит нас.

И действительно за всё, сотворяемое руками, исходящее из сердца и разума мы получаем соответствующие уроки. То, что случается с нами, - имеет причины. И мы, в глубине души, всегда сохраняем способность отличить то, что принесёт нам благо, от того, - что вред. Потому и не упадёт с «нашей головы волос», т.е. с нами не случится ничего без ведома Бога.  Ибо Он попускает уязвлять нашу жизнь злом, только в ответ на зло, исходящее от нас. Но делает Он это не как палач, надсмотрщик, бессердечный судья, а как любящий Родитель. Ведь и нас, в своё время земные родители с помощью тех или иных видов наказаний, пытались отвратить от того, что может принести вред. Если с нами происходит что-либо недоброе, какая-либо мелкая неприятность: «упал волос», - это предупреждение, знак. Если ответим на него должным образом, тогда сможем предотвратить наступление более тяжких событий.

Обыденная жизнь обычного человека всегда полна указаний на то, что его обезображивает. Если не обращать внимания на предупреждения о тяжёлых последствиях, которые могут произойти в результате осуществления недобрых намерений, и действовать произвольно, то это приведёт к непрерывному накапливанию отрицательных энергий внутри нашей души. Но на что душа настраивается, то в неё приходит и из внешнего мира. Поэтому человек, стремящийся к недопущению возникновения в сердце и разуме злых намерений и мыслей, встаёт на путь обретения внутренней гармонии. В результате, которого высвобождается творческая энергия, обеспечивающая преображение людей, материала, материи с которыми человек имеет дело.  Только такой человек способен и воспринимать красоту, и её создавать.

Только в душе того, кто способен узреть истинную высоту, на которую ему следует подняться с того уровня, на котором находится и не устрашится пути наверх, способна возникнуть сила, обеспечивающая этот подъём.  Путь этого человека будет отмечен вехами в виде образцов прекрасного, которые он будет оставлять тем, кто следует за ним.

Наименее разнообразна и активна жизнь на полюсах. Любое представление, мнение, суждение, доведённое до абсолюта, утрачивает смысл и обращается в свою противоположность. Как только человек начинает утверждать, что именно он наиболее полно познал Слово; что достигнутые им высоты мастерства не могут быть превзойдены, это свидетельство о самой тяжёлой болезни духа. Человек может действительно находится на высочайшем уровне развития, но как только он лично поверит в это, душа начнёт обезображиваться энергиями гордыни. Он немедленно утратит те качества, обладание которыми делало его поистине прекрасным человеком. Слово утверждает, что сила рождается в немощи. Поэтому и настоящую красоту часто не замечают. Ибо она меньше всего присутствует в том, что остановилось, устоялось, застыло. Красота, - это сила устремления из наличного состояния, насколько бы оно не казалось совершенным, оно всегда могло бы быть несравненно совершеннее. Как только человек перестаёт понимать, что он глубоко болен и слаб, что душа его находится в обезображенном грехом и злом состоянии, тогда он лишает свою жизнь смысла. А он в том, чтобы непрерывно наращивать мощь своего духа, преображающего душу и тело до состояния обретения ими любви и свободы.

На полюсах жизнь замирает. На достигнутых вершинах напряжение духа и тела гаснет. Поэтому ставить для себя следует цели недосягаемые, но достижимые посредством покорения таких вершин, которые немедленно открывают новые цели. Красота парадоксальна в своей сути, ибо представляет собой энергию отрицания-утверждения. Она есть одновременно оформление объекта и его разоформление. При этом нельзя не отметить того, что мире великое множество людей, вещей, явлений, которых можно назвать прекрасными. Но таковыми они являются постольку, поскольку в них запечатлён образ вечного; постольку, поскольку они пробуждают в человеке стремление к собственному преображению.  Предмет настоящего искусства, человек, как вершина высшего творчества, совершенный природный объект прекрасны не потому, что восхищают и радуют ум и сердце наше своей формой, которая неизбежно разрушается, ветшает, а потому что пробуждает в нас силу отрицания состояния, в котором пребываем, т.е. отрицание смерти. В земном бытии прекрасно то, что свидетельствует о бессмертии, проявляет естественные основания сущего в самой вечности. Если на земле что-либо существует, то только потому, что имеет породившую причину. Любая часть творения несёт в себе и часть силы сотворения, которая не может исчезнуть с разрушением того, в чём она содержится.  Прекрасное указывает человеку на его связь с силой, его сотворившей; силой, поддерживающей в нём дыхание жизни прямо сейчас; силой, способной освободить или освобождающей от смерти.

Полотно земной жизни соткано из противоречий. Энергия, её поддерживающая и устремляющая, рождается в результате непрерывного разрушения старых форм и рождения новых. Красота позволяет обнаружить в несовершенном совершенное, во зле, то, что способно сделать его добром; во лжи, то, что скрывает истину. Красота, - это сила, позволяющая узреть и то, что обращает добро во зло, жизнь в смерть, правду в кривду.  Человек по-настоящему прекрасен тогда, когда способен в добре увидеть то, что делает его злом; во зле, то, что обращает его в добро. Красив всякий человек, в котором развито чувство меры, позволяющее устанавливать не только границы желаниям, чтобы они не обратились в страсти, но и помогающий установить границы воздействия на ближних. Ибо для одних предлагаемое средство может оказаться исцеляющим, для других погубляющим. По-настоящему безобразен тот, кто имеет жёсткую жизненную позицию с высоты, скорее со дна, которой он начинает «мерить одним аршином» всех.

Изменить человека можно только с позиции любви, т.е. предельного приближения к положению, в котором он находится. Только встав рядом с ним, почувствовав то, что он чувствует, можно понять и то, какие средства следует применить для его изменения. При этом, наше желание помочь любимому может привести к противоположным результатам, если в нашей душе отсутствует сила преображения собственной жизни. Как только в нас поселяется чувство самодостаточности, самодовольства, все наши попытки дотянуть до своего уровня других будут в лучшем случае пустыми, а, чаще всего, вредными. Ибо чем сильнее мы закрываем глаза на свои пороки, недостатки, тем яснее их видят другие. Но особый вред, подрывающий силы и выздоравливающей души, наносят те люди, которые, обладая высоким авторитетом, уверовав в него, утратили внутреннее стремление к небесной жизни. Ибо их конкретные советы могут ввести в заблуждение, и отвлечь от поиска настоящей причины недуга. Человек, остановивший подъём своего духа, не способен правильно оценивать состояние обращающихся к нему за помощью людей. И делает то же самое, что и врач, ставящий неверный диагноз болезни, а потому выписывающий губящие больного лекарства.

Когда человек встаёт на путь спасения, т.е. выздоровления от смерти, на путь проявления своей прекрасной основы, вокруг него «спасутся тысячи». Это не означает того, что этот человек должен специально становится учителем, врачевателем душ. Если он приближается к Богу, т.е. становится богом сам, то совершенно неважно то, какое он положение занимает среди людей, и находится ли он среди них. Сила, рождающаяся в душе его, непременно достигнет тех, кто готов к переменам. Энергия, проявляющая красоту жизни, неизменно пребывает в творении. Дело не в её недостатке, а в том, что пока мы не настроимся на её восприятии, она не достигнет нашего сердца. В обыденной жизни можем наблюдать как чудесная музыка, льющаяся из внешнего источника, искажается до неузнаваемости расстроенным приёмником сигналов.

Сам по себе мир прекрасен, но его красоту может воспринимать и восхищаться ею только тот, кто не прекращает попыток преображения небесными энергиями своего земного начала. В Слове есть и такое парадоксальное утверждение, что сохранить душу можно лишь её потеряв. И действительно, когда начинаем жалеть себя, как тело, которое непрерывно требует удовлетворения своих желаний, мы душу свою подчиняем необходимости поиска средств для этого, тем самым, пригибаем её к плоти земли. Когда душа любит преимущественно то, что любит тело, тогда она лишает дух, который в ней неизбежно присутствует, беспрепятственного доступа в небесные сферы. И он, не имея возможности удовлетворить свою потребность в плодах духовных, рано или поздно устроит губящий душу бунт. Безобразные поступки, немотивированная агрессия, уродливые акты творчества, - это лишь проявление внутренней неустроенности души.

Спасать душу не просто, но у каждого человека, в каком бы плачевном состоянии он не находился, имеется всё для того, чтобы создавать из себя настоящее произведение искусства. В обычной жизни самым обычным делом является то, как, например, человек, систематически занимающийся спортом, повышением своей физической культуры, достаточно быстро приобретает немалую силу, придаёт красоту телу. При этом он неизбежно принуждает себя придерживаться определённых правил, ритма жизни. Он начинает уничтожать в себе то, что наносит вред здоровью. И больные люди ради своего выздоровления начинают избавляться от того, к чему по привычке тянется душа, ради получения наслаждения.  Самая обычная жизнь, приводит самого обычного человека к тому, чтобы он ради собственного блага уничтожал те привязанности души, которые делают его слабым. Губя душу, полностью погружённую в суету мирскую, закабалённую телом, мы, тем самым, очищаем её пространство от того, что не позволяет воспрянуть духу, и наполнить душу силой её возрождающей.

Отвращая душу от того, что привязывает её через тело к земным радостям и красотам, не следует её полностью отрывать от плоти. Истинное творчество невозможно без использования даров земных. Только соединяя в себе земное с небесным, душа исполняет своё призвание - быть домом «Духа Божественна». Находясь в земной жизни, во плоти, душа не может не использовать возможности материального мира. Творчество настоящего художника всегда связано с преображением какого-либо материала. Рождённое чистым разумом, бесплотным духом умаляет жизнь человека, не меньше, чем сугубая привязанность к земной красоте. Святые отцы говорят, что тех, кто в своих исканиях смысла жизни начинает слишком рьяно тянуться к небу, силой следует приземлять. Ибо в земной жизни задачей человека является преображение земного начала. Истинная красота всегда рождается как акт разрешения напряжения между духовным и земным полюсами творения. А если, кто удаляется слишком к одному из них, тот теряет смысл своей жизни и ничего кроме красивых форм создать не способен.

Оценить красоту окружающего мира, опереться на неё в своей жизни может только тот, кто способен видеть в себе то, что разрушает его единство с творением. Эстетика и этика порождают друг друга. Они не существуют раздельно. В энергиях взаимодействия красоты и добра, возникает культура, соединяющая в себе религию, искусство, науку, политику, экономику.  Но о прекрасном нельзя говорить абстрактно, ибо среда, в которой обитает человек, создаётся конкретными людьми. Всё, к чему прикасается душа, производит в ней изменения. Впечатления, получаемые нами из внешнего мира неизгладимы. Поэтому мудро поступает тот человек, который непрерывно оценивает то, что воздействует на его душу и стремится не допускать, чтобы из окружающего мира не проникало во внутренний круг жизни зло и ложь. Но для этого необходимо следить и за тем, чтобы в самом сердце и уме они не возникали произвольно. Это не означает того, что нам следует прятаться от несовершенства мира, напротив, нам необходимо с предельным вниманием относится к происходящему как вокруг нас, так и в душе. От того, что обезображивает мир и людей скрыться невозможно. Пока существует зло, оно будет стремиться к уязвлению нашей души. Но на него должны обращать внимание постольку, поскольку оно проявляет то, на что в нас может опереться.

Сила преображения возникает в результате узнавания и отрицания зла и лжи. Пока человек не видит их очагов в собственной душе, он, несмотря на добропорядочность, окажется не застрахованным от того, что жизнь в его ближайшем окружении не будет рушиться. В нас опереться можно на то, что присуще нашей душе. Если ей присуще стремление к установлению гармонии между совестью и делом, сердцем и разумом, телом и духом, тогда человек и встаёт на путь обретения совершенства, оставляя на этом пути вехи прекрасного. В этой связи уместно привести слова святителя Игнатия Брянчанинова: «…деятельность мирян, состоящая из исполнения Евангельских заповедей действиями тела, необходима для спасения, недостаточна для совершенствования.

Ничто не препятствует заниматься такой деятельностью посреди попечений и обязанностей мира. Даже земное преуспеяние даёт возможность делать более добрых дел: так, богач может много помогать нищей братии подаяниями, а вельможа может помогать им защитою от насилия предстательством в судах. При этой деятельности нужно храниться от действования из себя (по объяснению блаженного Фиофилакта Болгарского), как действовал, упоминаемый в Евангелии фарисей (Лк.18), который точно делал много добрых дел, но при неправильном взгляде на свою деятельность. От этого он впал в неправильное мнение о себе и о ближних; добрая деятельность его стала неблагоугодною Богу… Богач подаёт милостыню из имения, не как из своего, но как вручённому ему Богом. Вельможа пусть благодетельствует из высокого положения, не как из собственного, но как из доставленного ему Богом. Тогда взгляд презрения на деятельность ближнего, хотя бы она была недостаточна, уничтожится; тогда начнёт являться в совести вопрос о собственной деятельности …удовлетворяет ли она требованию Божию? нет ли в ней больших и малых недостатков? тогда мало-помалу начнёт образовываться понятие о жительстве более совершенном». (Творения., стр. 656, 657).               

Приведённые слова Брянчанинова указывают, что в православном христианстве, во-первых, дело спасения, - это дело обретения совершенного состояния, т.е. обретение совершенной красоты. Прекрасно то, на что можно при этом опереться, то, что возникает в результате этого дела. Во-вторых, дело спасения осуществить невозможно, опираясь при исполнении Евангельских заповедей только на «действия тела». В результате активности, носящей сугубо материальный, плотский характер, истинной красоты создать невозможно. Напротив, красота внешняя, нередко вводит в заблуждение человека, в том числе её создающего.  Но это не означает, что православие считает материальное творчество, богатство и власть непременно скажутся губительным образом на их имеющих. Всё дело в характере их использования. 

Можно пребывать в нищете и быть    обезображенным   сатанинской гордынею. А можно, находясь на вершинах земного благополучия, творить добро для множества людей, очищая при этом душу от духа превозношения и проявлять, таким образом, прекрасное   в себе, в людях и мире.  Православие указывает нам на то, что в каком бы положении не пребывали в миру, мы в состоянии «спасаться и совершенствоваться», т.е. утверждать, проявлять в себе и творении красоту.  Хотя основания Евангельских принципов непоколебимы, ибо истинная красота творения есть отражение абсолютной красоты слова, породившего мир видимый и невидимый, землю и небо, тем не менее, во времени, происходит изменение мира и представлений человека о нём, и о себе. С тем, чтобы понять особенности современной православной эстетики, сделаем попытку краткого анализа основных этапов развития христианского учения о красоте.

       ЭСТЕТИКА РАННЕГО ХРИСТИАНСТВА

Не следует говорить о том, что христианство - есть отказ от прошлой истории человечества. Хотя, конечно, оно несёт в себе мощные энергии отрицания, но тех представлений человека о человеке, творении, Боге, которые исчерпав себя, оказались препятствием на пути обретения людьми более совершенного состояния. Сияние идеала красоты, с которым призван сообразовываться человек, к моменту воплощения Христа угасло. Свет обратился во мрак. Внешняя сторона жизни человечества стала преобладать над духом жизни, духом преображения природы настолько, что дух человека оказался не в состоянии преодолевать стены, отделяющие от Бога. Христос потому и явился в мир, что понимание людьми закона, который Бог дал им, подавляло дух, устремляющий их к обретению совершенного состояния, проявляющий в них, а через них в творении красоту замысла Создателя. Но христианство не говорит о том, что прежнюю историю следует отвергнуть, ибо Слово, которое Господь дал людям, остаётся неизменным. Просто во времени оно становилось всё менее понятным. Потому Господь и говорит: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдёт небо и земля, ни одна иота, или ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполнится всё». «Мф. 5:17).

Апостол Варнава (умер в 72 или 76 г.) в своих Посланиях писал, «что обрядовый Моисеев закон упразднён, жертвы его заменены Евхаристиею, посты – делами милосердия…Господь объявил нам через своих пророков, что ни в жертвах, ни в приношениях Он не имеет нужды…  Итак, Он это упразднил, чтобы новый закон Господа нашего Иисуса Христа, будучи без ига необходимости, имел нечеловекотворное приношение (в этих словах можно видеть указание именно на таинство Евхаристии). Напротив, говорит Он им в другом месте: не заповедовал Я отцам вашим при изшествии их из земли Египетской, приносить Мне всесожжения и жертвы; но вот что заповедал им: пусть никто из вас не питает в сердце своём злобы против ближнего и клятвы ложной не любите (Зах.8, 17; Иер. 7, 22-23).
      
«Обрядовый Моисеев закон» потребовалось упразднить по той причине, что люди, следующие в русле его предписаний, перестали обращать внимание на внутреннюю сторону своей жизни, а потому стали забывать о том, чей образ они в себе несут, кому они должны уподобляться.  Представление о красоте также оказались искажёнными. Людей стала привлекать внешняя сторона их существования, что выразилось в ожидании Миссии, который обеспечит высший уровень земного благополучия. Конечно, ничего плохого в желании благоденствовать в земной жизни нет, но только до тех пор, пока это желание не уводит людей прочь от духовной жизни. Тогда разрушается красота, гармония человеческой природы, соединяющей в себе потенции не только мира материального, земного, но и небесного. Когда человек обращает внимание только на то, чтобы хорошо, красиво выглядеть в глазах других, когда сам себя оценивает с точки зрения требований буквы закона, тогда он к людям, к миру, Богу начинает относиться с точки зрения обыденной (утилитарной) полезности.

Прекрасное, как таковое он перестаёт воспринимать. Эстетическое чувство, позволяющее относится к миру не с позиции полезности, у такого человека угасает.  Божия Премудрость, Художница вселенной становится для законника не доступной. Поэтому, люди, которые вели несомненно праведный образ жизни, неукоснительно следовали букве закона, отвергли Того, Кто пришёл вдохнуть в них жизнь, вернуть им звание красы мира. Господь просит людей, чтобы они были совершенны, как их небесный Отец. Но для этого они должны исследовать состояние своей души, сердца, ума, обнаружить в себе то, что оставляет их в состоянии недостойном звания – Человек.

Христос вернул людям возможность начать свою жизнь заново. Апостол Варнава говорит: «Так как Господь обновил нас оставлением грехов, то Он дал нам чрез это другой образ, и мы имеем как бы младенческую душу, как будто Он действительно создал нас вновь; и потому обиталище нашего сердца, братья мои, есть святой храм Господу». (Х,14) И, действительно, первые христиане представляли собой невероятное по силе духа и красоте жизни сообщество-единство. 

Жизнь ранних христиан была немыслима без Церкви. Она была местом органичного соединения всех чаяний и устремлений ее членов. Их нельзя было рассматривать отдельно друг от друга, как и части тела живого организма. Члены Церкви, служа друг другу своими дарами, создавали необыкновенный по красоте и крепости духа организм. Святой Игнатий Богоносец предписывая покоряться Церкви, объясняет её значение тем, что союз с Ней является условием спасения. Учреждение церковной иерархии он признаёт делом не человеческим, а Божиим, а целью её учреждения – «всецелое освящение людей» … «Как Господь без Отца, по своему единению с Ним, ничего не делал – ни Сам Собою, ни чрез апостолов; так и вы ничего не делайте без епископа и пресвитеров. Не думайте, чтобы вышло что-либо похвальное у вас, если будете делать это сами по себе…но в общем собрании да будет у вас одна молитва, одно прошение, один ум, одна надежда в любви и радости непорочной. Один Иисус Христос и лучше Его нет ничего. Поэтому все вы составляете из себя как бы один храм Божий, как бы один жертвенник, как бы одного Иисуса Христа. Никто да не обольщайся! – кто не внутри жертвенника, тот лишает себя хлеба Божия. Если молитва двоих (Мф. 18, 19) имеет великую силу, то насколько сильнее молитва епископа и целой Церкви? Потому, кто не ходит в общее собрание, тот уже возгордился и сам осудил себя… Бегайте же разделений, как начала зол… Составляйте же из себя все до одного – хор, чтобы согласно настроенные в единомыслии, дружно начав песнь Богу, вы единогласно пели её Отцу чрез Иисуса Христа, дабы Он услышал вас и по добрым делам вашим признал вас членами Своего Сына». (Цит. по Святоотеческая хрестоматия.50-51)

«Старайтесь утвердиться в учении Господа и апостолов, чтобы во всём, что делаете, благоуспевать плотью и духом, верою и любовью, … ибо вера – начало, а любовь – конец жизни, обе же – в соединении суть (дело) Божие. Всё прочее, относящееся к добродетели, от них происходит; (и ещё): вера есть плоть Господа, а любовь – кровь Его…». (49). Добродетелями, которыми должен обладать человек, Святой Ерм, называет дары Святого Духа, т.е. христианские совершенства, в которые должен облечься верующий по образу и благодати Христа. Потому они также называются духовными силами Сына Божия. (41)

Дух первых христианских общин был направлен на преодоление представления о том, что может приближаться к совершенству, тот, кто верует в Бога или богов (в язычестве) и исполняет закон. Энергии, возникающие в результате исповедования веры, как исполнения закона, пронизывали все поры как личной, так и общественной жизни. Конечно же, это определяло формирование чувства прекрасного, представление о красоте, идеале, с которым необходимо сообразовывать жизнь. Именно для разрушения границ, не позволяющих человеку встать на путь преодоления своего несовершенного состояния, Христос предложил ему посмотреть на себя в свете истины, возникающим в результате исполнения главной заповеди, которую Он дал. Заповеди Любви.   Христос говорит, что прекрасным человека делает устремление в Царство Небесное. Путь в Него - это путь преодоления того, что оставляло людей в рамках действия традиционного представления о красоте, совершенстве. «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное» (Мф. 5,19).
Христос указал на то, что человеку для того, чтобы оставаться действительно человеком, недостаточно буквального исполнения слов, сказанных прежде. «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьёт, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака» (пустой человек) подлежит синедриону (верховному судилищу); а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесёшь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой…Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного… Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». (Мф. 5, 21-48).

Христос указал человеку, что совершенным, т.е. прекрасным он может становиться, стремясь к исполнению заповеди Любви, что целью земной жизни является достижение Царства Небесного. Причём возможность достижения этого Царства более реальна, чем построение для себя земного рая. История свидетельствует о том, что всякое общество, которое устремляет человека к достижению целей, не предполагающих очищения души от того, что делает её злой, завистливой, жадной, похотливой…  неизбежно становится всё более похожим на ад, т.е. всё более обезображенным.

Истинная красота жизни в сообществе людей проявляется, в первую очередь, как красота отношений между его членами. Достижение такой красоты, конечно же, невозможно без проявления к друг другу чувства любви, без ответственности друг за друга, без служения друг другу имеющимися дарами. Ранняя христианская община отличалась именно наличием и непрерывным укреплением духа, рождающимся в результате неукоснительного исполнения заповеди Любви. Невероятное мужество ранних христиан, обусловлено наличием в них невероятного по силе духа. Этот дух мог возникнуть только как результат повседневной практики совершения дел не «во имя своё», но «ради Христа», облагораживаемой энергиями, рождаемыми участием в жизни Церкви и «единодушном пребывании в молитве и молении». (Деян. 1:14)

Люди стремятся к прекрасному, обладанию красивыми вещами потому, что   дарует им радость. Эстетика обращает внимание на то в жизни, что позволяет нам получать наслаждение, не привязывая себя к материальному носителю красоты. Эстетика говорит скорее о красоте идеи, образа лежащего в основании какого-либо феномена бытия.      Чувство прекрасного позволяет выделять в окружающем мире истинные основания. Христианство указывает человеку, что самое важное для него то, что он несёт в себе образ Божий; что он сын Божий. Но, к сожалению, и у замечательных земных родителей, бывают неразумные и преступные дети, не желающие проявлять в себе то лучшее, что получили от них. Ещё менее склонны, многие из людей видеть, в себе красоту небесного образа.  Целью христианской жизни как раз и является пробуждение в них истинного чувства прекрасного, устремляющего к обретению естественного состояния бессмертия, свободы от того, что насмерть привязывает к тленным ценностям земного бытия. Для этого христианин должен сохранять в себе постоянно образ Христа, помнить о примере Его жизни. Именно такой человек всегда может сказать: «… возрадовалось сердце моё и возвеселился язык мой; даже и плоть моя упокоится в уповании, ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления. Ты дал мне познать путь жизни, Ты исполнишь меня радостью пред лицем Твоим». (Деян. 2:26-28).


Говорить о том, что жизнь ранних христиан была сурова и безрадостна, в высшей степени неверно. Ибо в Церковь Христову люди шли исключительно по своей воле, несмотря на смертельную опасность, исходящую из вне. Ибо покаяние и крещение позволяло получить на самом деле то, что наполняло смыслом и силой земную жизнь –  дар Святого Духа (Деян. 2:38).  Пребывание в христианской общине давало человеку   главное – ощущение свободы от того, что делает жизнь полной страданий и страха за своё будущее. Ибо все на самом деле понимают, что имеющиеся материальные блага могут в один момент утрачены. В общине же «все верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа».  (Деян. 2:44-47).


Не следует думать, что в первых христианских общинах люди вели праздный образ жизни, напротив, они показали, что необходимое для жизни следует добывать повседневным трудом, когда каждый член сообщества служил другим теми  дарами, способностями, которые имел. Тем самым они придавали и совершаемому труду, присущую ему красоту. Всё в жизни общины становилось на свои места. Притязания тела на первенство умерялись, а дух, при этом, получал возможность напитываться естественными для него энергиями Небесного Царства. Жизнь становится прекрасной только при условии, что вечное основание жизни не обезображивается до неузнаваемости тленными ценностями. 

Апостолы, исполненные Духом Святым, имели возможность возвращать естественную красоту людям, обезображенным различного рода недугами. Наличие сил, исцеляющих недужных и калек они объясняли так: «… что смотрите на нас, как будто бы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? (здесь речь идёт о исцелении хромого) … имя Его (Христа) укрепило сего… и вера, которая от Него, даровала ему исцеление сиё перед всеми вами». (Деян. 3: 5-16).  Энергии, рождаемые от созерцания прекрасного: будь это созданные людьми предметы, вещи; или  подвиги; или характер общения между ними, нередко заставляет задуматься человека хотя бы о смысле собственной жизни. А от этого, нередко, рождается и стремление облагородить свою жизнь. 

Спастись от одиночества невозможно, не участвуя в общем деле созидания несомненного блага, которое непременно связано с проявлением в себе, и в тех, с кем дело имеешь, способностей и талантов. Человек ощущает счастье тогда, когда чувствует, что он необходим; что он - часть целого, которое его не отвергает, ни смотря на его слабости. Тогда у него и возникает потребность в преображении, проявлении лучших своих качеств, чтобы соответствовать ожиданиям тех людей, которых он любит, с которыми он имеет общее дело. А дух первых христианских общин рождался и креп по причине понимания её членами того, что они участники самого высокого дела - воплощения в своей жизни Слова. Указания своим примером пути спасения, преображения жизни окружающим их людям. Пребывание в христианской общине позволяло ощущать полноту жизни, её реальную красоту, а не красоту её фрагментов, или красоту, не имеющую оснований в вечности. Христинин видел человека не во тьме его недостатков и слабостей, но в свете истины. Становясь христианами, люди реально воспринимали необыкновенную силу, пронизывающую все стороны жизни в общине. Ибо здесь Сам Господь «ежедневно прилагал спасаемых к Церкви». (Деян.2: 47).

Становление Церкви Христовой, умножение Её членов на первых порах сопровождалось свершением множества чудес Апостолами и их учениками.  Чудесное - это высшая степень прекрасного.  Настоящее чудо есть свидетельство действия Духа Святого, проявляющего в безобразном красоту, в неестественном - естественную основу, в явлениях природы и в природе человека то, - как духовное начало преображает земное. Нередко, именно посредством чуда исполняется Его «воля и на земле как на небе». Чудо показывает людям то, что на земле действует истинный Царь, которому подвластно всё. Посредством чуда происходит не только укрепление веры, но и даётся знание о том, что «смерть и время» не полновластные хозяева человеческой жизни; что и сам человек, очищающий свою душу от того, что не позволяет проявляться в ней образу Божию, обретает поистине чудесную силу, позволяющую создавать и вокруг себя красоту.

Чудесная сила сошла на Апостолов «При наступлении дня пятидесятницы», когда «все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И наполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать». (Деян. 2:1-4) Необходимо обратить на важнейшие слова, указывающие на условия одухотворения Апостолов: «все они были единодушно вместе». Отныне пребывание в состоянии единодушия стало условием обретения силы христианами, и причиной зарождения общин, их объединяющих, и Самой Церкви Христовой. У множества уверовавших «было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося…» (Деян. 4:32-37) .  Церковь изначально стала тем местом, где непрерывно совершается самый прекрасный творческий акт в земном бытии: соединение небесного начала жизни с земным, обеспечивающим одухотворение плоти, возвращение её в первоначальное состояние нерушимости. 
Пребывание человека в христианской общине, принадлежность его к Церкви Христовой позволяло ему обретать высшую ценность, - гармонию духа, души и тела. Именно это и есть то, что называет красотой-космосом.  Святые Отцы утверждают, что во всём творении, в мире, видимом и невидимом, нет ничего прекраснее человеческой души в её первозданном виде.  Прекрасное – есть то, что оставляет человек за собой, при возвращении своей души в естественное состояние. По мере этого, он обретает силу сотворения чудес. Но это только указание на то, что человек изначально был царём творения, которому всё в нём было подвластно. Именно он сохранял гармонию между разными царствами мира, повелевал стихиями, временем и пространством. Пока он был прекрасен в своём союзе с Создателем, до тех пор прекрасен был и мир.  Церковь Христова, с момента своего рождения, стала поистине звездой путеводной для каждого человека, пожелавшего встать на путь исцеления от самой страшной болезни, его обезображивающей - смерти.         

Красивое, прекрасное, чудесное, великолепное, превосходное, замечательное, совершенное - данные понятия указывают на степень проявления человеком в себе, в создаваемых или воспринимаемых им объектах, явлениях естественных оснований и причин их возникновения. Выше уже говорилось о том, что красота удостоверяет реальность бытия чего-либо, т.е. неподвластность его времени и законам материального мира. Но способность к творчеству и чудотворению вовсе не указывает на то, что тот, кто ими обладает, является сам чудесным, прекрасным человеком. Уникальные способности, даже если они проявляются как несомненная гениальность, не является свидетельством преображения человеческой души. Именно на то, что внешняя красота лица, поступков и слов не всегда свидетельствует о красоте души человека, обращал внимание Христос: «Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря, приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня, но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим. И призвав народ сказал им: слушайте и разумейте! не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека» ибо то, что входит в уста, проходит в чрево и извергается вон, «а исходящее из уст – из сердца исходит – сиё оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека». (Мф. 15:7-20). 

Раннее христианство достаточно ясно указывало своим последователям и приверженцам на то, что в человеке главное, - наличие внутренней красоты, добродетелей – сил Божиих, что без них знание, которым он обладает, способность создавать великолепные вещи и даже сотворять чудеса, представляют опасность. Христианин не должен ставить высшей целью жизни достижение выдающихся, поражающих воображение результатов внешней деятельности. Ибо прекрасные плоды земной жизни должны появляться естественным образом, как результат непрерывного творческого труда на ниве собственной души. Как садовник для поддержания красоты растений обязан регулярно обрезать их, так и человек должен удалять из своей души лишнее, не доброе. Апостол Варнава пишет: «Писание говорит, что Господь обрезал наши уши и сердце. Господь говорит у пророка: по одному слуху обо мне повинуются мне. (Пс.17,45). Говорит также: Слушайте дольние, что сделаю Я; и вы, ближние, познайте могущество Моё (Ис. 33,13); Обрежьте себя для Господа, и снимите крайнюю плоть с сердца вашего (Иер.4,4) и пр. Итак, (Господь) обрезал уши наши, чтобы мы слушали слово (Его) и не верили только в самих себя; потому что обрезание, на которое полагались они, упразднено, Господь повелел, чтобы обрезание было (обрезанием) не по плоти (только); а они преступили (положившись на одну внешность обрезания, как непременный залог спасения), потому что лукавый ангел обольстил их. Господь говорит им – и здесь я вижу (установление новой) заповеди: не сейте между тёрнами. Обрежьте себя для Господа. (Иер. 4,3-4). И что далее? – обрежьте жестокосердие ваше и вы вашей не ожесточайте. (Иер. 7,26). Смотри, вот ещё говорит Господь: ибо все эти народы необрезаны, а весь дом Израилев с необрезанным сердцем».  (там же 9,26).

Прекрасное может образоваться в душе христианина, посредством непрерывного выявления и уничтожения (обрезания) в ней того, что отделяет его волю, от воли Создателя. А тот, кто уверовал в то, что создаёт что-либо замечательное своими собственными силами, на основании достигнутых знаний и мастерства, неизбежно попадает в ловушку, удерживающую от дальнейшего совершенствования. Превосходные качества может обретать только тот, кто понимает, что достигнутые им вершины успеха есть не что иное, как начальная точка движения к вершинам несравненно более великим, нежели те, что достигнуты. Настоящий христианин непрерывно оценивает себя в свете того знания, которое ему оставил Христос. Путь к спасению, преображению своей природы человек по своему произволению не может прервать, остановиться и сказать себе и другим: «Довольно усилий, ибо я прекрасен; достаточно украшен достигнутым знанием и творческими способностями». Когда же это происходит, то насколько бы велико сияние в человеке образа Божьего не было, он немедленно утрачивает свою красоту. Прекрасное рождается только в результате усилий, обеспечивающих выход из наличного состояния в более совершенное.

Христианство с момента своего зарождения указало на запредельную для человеческих сил цель. Но запредельность идеала, с которым должен сообразовывать себя верующий, не обозначает того, что он не достижим. Он достижим! но только для того, кто непрерывно к нему устремляется. Тот, кто это делает, получает необходимые силы, проявляющиеся в виде добродетелей, способностей, талантов. Опираясь на эти дары, человек и становится способным создавать поистине прекрасное, чудесное, чем бы он ни занимался: выращивал хлеб, лечил больных, учил детей, пребывал в молитвенном подвиге, или создавал художественные произведения. Для христианина главное, чтобы он понимал то, из какого источника черпает необходимые силы, что эти силы будут пребывать и преображать его жизнь до тех пор, пока он проявляет усилия, очищающие его сердце и ум от зла и лжи, посредством стремления к исполнению Божиих заповедей.  Первые христиане точно знали, что произвольно получить или купить за деньги способность благо творить, совершать чудеса невозможно. Даже крещение, само по себе, мало, что значило, если человек искренне не каялся и находился «исполненным горькой желчи и в узах неправды». (Деян. 8,23). 

В деяниях апостолов имеется рассказ о Симоне, который «волхвовал и изумлял народ Самарийский», но поверившему «Филиппу, благовествующему о Царствии Божием» и крестившемуся.  Когда он увидел «что через возложение рук Апостольских подаётся Дух Святый, принёс деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго. Но Пётр сказал ему: серебро твоё да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твоё неправо пред Богом». (Деян. 8, 9-24). Настоящий талант, опора на который позволяет воспринимать красоту, сотворять чудеса, - это всегда дар Бога, и если человек не стремиться следовать Его заповедям, то сила, которой он обладает, позволит создавать лишь то, что имеет видимость красоты. То, что пленяет своей прелестью, вводя в самообман его по поводу своих возможностей созидать истинные блага. На созданное в состоянии прелести опираться так же опасно, как на крепкий с виду фундамент, сложенный из негодного материала.
Чувство прекрасного первых христиан непрерывно наполнялось благодатью, рождаемой в результате соединения сердец, душ отдельных членов общины в одно сердце, одну душу. Именно эта сила позволяла верующим претерпевать немыслимые испытания, которые проходили они в течении первых веков своей истории. Именно красота, гармония отношений, царивших в общине христиан, в Церкви выливалось в главное чувство человека – в любовь, которая позволяла совершенно искренне любить не только ближних, но и врагов, и грешников. Взгляд настоящего христианина видит в людях, вещах и явлениях природы самое ценное: то. что в них от Создателя. Отдельные части творения существует лишь постольку, поскольку имеют отношение к целому, соединяющему в себе мир видимый и невидимый. Сердце любящего видит небесную красоту каждого человека, насколько бы она не была искажена злом и грехом. 

Христианство меньше всего можно обвинять в том, что оно отрывает верующих от реальной жизни. Напротив, запредельная цель, к которой должен стремиться христианин, прекрасна не сама по себе, а только тогда, когда он в практике своей повседневной жизни приближается к идеалу. Хотя идеал и недостижим, но он достигаем и пока человек стремится к нему, он, проявляя красоту своей природы, способен создавать прекрасное вокруг себя.  Тем более, что главная цель, которую стремится достичь верующий - Царство Небесное, находится вовсе не вне его, и совсем не за пределами земной жизни. Оно, по словам Христа, внутри человека, в его душе и достигается силой, уничтожающей в ней то, что обезображивает её, искажает её основание – образ Божий. От верующих ничего особенного и непосильного не требовалось для того, чтобы их жизнь была полноценной. Апостол Пётр, обращаясь к жёнам, говорил: «Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный  сердца человек в нетленной  красоте  кроткого и молчаливого духа… Также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с жёнами, как с немощнейшим сосудом… Наконец будьте все единомысленны, сострадательны, братолюбивы, милосерды, дружелюбны, смиренномудры; не воздавайте злом за зло  или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословление. Ибо, кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей; уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему, потому что очи Господа обращены к праведным и уши Его к молитве». (1 Петр. 3).

Представления о прекрасном у ранних христиан отличались от традиционного понимания красоты. Их современники ценили внешнюю красоту поступков и дел. Нельзя сказать о том, что люди, окружающие христиан, не были набожны, не стремились всей своей душой служить Богу. Но почитали они красоту храмов рукотворных, предпочитая не углубляться в слова известных им священных текстов. Нельзя сказать, что христиане отрицали Бога, которому поклонялись современники и предки. Апостол Павел так объяснял Афинянам характер новой веры, порождающей иное по качеству и силе чувство прекрасного: «проходя и осматривая ваши святыни, я нашёл жертвенник, на котором написано: неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам. Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворных храмах живёт и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чём-либо нужду, Сам давая всему жизнь и дыхание и всё. От одной крови Он произвёл весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределённые времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога…хотя, Он и недалеко от каждого из нас… Итак, мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ искусства и вымысла человеческого. Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться…». (Деян. 17, 22-30).

Христианство не было энергией тотального отрицания прежних идеалов, напротив, оно возвращало людей к основам, к источнику жизни, к началу творения, причём, понимая, что этот путь можно пройти, только поднимаясь до Бога, Который при этом, всегда находится рядом. Христианство говорит людям, что самый прекрасный рукотворный храм, сооружённый на земле, ничто по сравнению с храмом, который скрывает в себе любой человек. Потому и начало христианства лежит в покаянии, ибо оно есть то, посредством чего узнаётся и уничтожается всё, что оставляет людей в обезображенном до неузнаваемости состоянии. Причём именно это состояние они воспринимали как естественное, потому и не стремились к преображению. Христос потому и пришёл в мир как Свет для того, чтобы во тьме падения в грех, человек увидел себя настоящего. Хотя Свет и ослепил множество людей, (потому они и попытались от Него избавиться), но вернул зрение, путь для начала ничтожной части народа, и, всё же, достаточной для проповеди спасения всех, и утверждения нового идеала жизни.

Раннее христианство пыталось преодолеть формально-рассудочное, утилитарное отношение к жизни и красоте не только иудейской, но и эллинистически-римской эстетики.   А. Ф. Лосев даёт следующую характеристику римской религиозности: «…абстрактность и рационализм заставляли римлян давать мелочную регламентацию своей обрядности. Думали, что неимоверной детализацией и буквальностью исполнения в области обряда можно гарантировать себя от несчастий и страданий. Религия у римлян в этом смысле почти совпадала с государством. Жреческие и государственные должности ровно ничем не отличались одна от другой; они замещались одними и теми же людьми, независимо от их склонностей и убеждений. Настроение и душевное состояние вообще играли незначительную роль в этой религии. Надо было уметь выполнять форму культа, надо было знать какому богу, когда и как молиться, и – бог не мог не оказать помощи, он юридически обязан был помогать… Молиться нельзя было по влечению сердца или своими словами. Молиться можно было только установленными формулами, сердечные излияния, да и сама мысль были совершенно не нужны и вредны. Бог обязан действовать, если соблюдены все правила молитвы, а если боги не действуют, то их можно подвергнуть экзекуции, как это случалось в то время, когда они не слушались молитв народа за Германика и народ поопрокидывал жертвенники и повыбрасывал статуи богов на улицы».  (Э.-Р. Э. 37). 

Переход к монотеизму, распространение в Римской империи христианства, был предопределён тем, что римляне всегда сопротивлялись представлению богов в виде индивидуальных существ: «их боги – это отдельные действия, как бы отдельные  эпитеты какого- то абстрактного начала; и им легче добиться здесь единства, чем тем, у кого очень сильны и ярки индивидуальные образы божеств… Римляне  чувствовали себя в религии, по мнению Зелинского, как-то вроде шопенгауэрского учения о мировой Воле: все божества были у них не столько субстанциями, сколько силами или актами воли, какими-то «объективациями мировой Воли». (39) .  Распространение в недрах Римской империи христианства шло вполне естественным путём, ибо потребности, связанные с   религиозным чувством людей, удовлетворялись слабо. Граждане империи не находили положительных ответов на вопрос о глубинном смысле жизни, сложившееся представление о красоте угнетало, присущее человеческой душе, чувство прекрасного. Христианство было «обречено на успех» тем, что именно оно давало реальную свободу духу, закрепощённому практической логикой господствующего образа жизни. Новая вера привлекала людей именно возможностью обретения внутренней свободы, рождаемой свежим пониманием смысла любви. Ради сохранения ощущения подъёма над пошлостью обыденной жизни, ради сохранения обрётенного смысла бытия, люди, принимающие христианство, и были готовы пожертвовать самой жизнью и жертвовали ею. Ибо понимали и чувствовали истинную красоту.

Распространение христианства среди народов Римской Империи было связано тем, что именно оно уничтожало границы между небесным и земным началом жизни. Человек во все времена чувствовал, что «хлебом единым», т.е. только плодами земными, насытиться невозможно. Ибо земное просит земного, а духовное жаждет духовного. Когда одна из естественных потребностей организма не удовлетворяется, то сколь бы не были разнообразны возможности насыщения всех прочих желаний, чувство неполноценности жизни будет непрерывно нарастать.

Ощущение красоты бытия, которое рождалось в душе, открывающей для себя Христа, явилось главной причиной распространения новой веры. Ибо тот, кто близко сталкивался с искренним последователем веры в Него, непосредственно на себе ощущал энергию преображения. Мировосприятие таких людей было освобождено от налёта корысти, самодовольства. Христианин просто есть, он не стремится доказать то, что он реален. Ощущение полноты бытия душа может получать, осуществляя не только материальную активность, но и духовную, то есть в процессе творчества. Именно в этом случае человек не нуждается в мерах, призванных заполнить пустоту, возникающую от недостатка в нем истинной любви, т.е. любви, освобождённой от похоти.

Отношения, складывающиеся в христианской общине, приносили её членам удовлетворение, но оно было только отчасти связано с возможностью удовлетворения своих материальных потребностей. Первые христиане, несомненно, испытывали восторг, рождаемый ощущением близости Бога. Ибо эта религия утверждала, что высшая цель жизни – достижение Царства Небесного, не за пределами их личных возможностей; что Господь – не судит, а любит. И исповедующие Его люди, также стремились по-настоящему любить всех. Ничто так не рационально, не логично, не утилитарно как Любовь. Бог христиан окружает своей благодатью всех, независимо от того положения, которое человек занимает. Христианство учит людей видеть истину, т.е. красоту во всём, с чем имеет дело. Могут возразить, что одной из высших добродетелей христианства является страх Божий. Разве можно жить достойно и счастливо в постоянном страхе? Разве можно назвать Бога – Любовью, если Он должен вызывать у исповедующих Его страх? Всё дело в том, что страх Господень, - это на самом деле страх любящего человека навредить своими поступками любимому.

Страх Божий, - это не моральная, не психологическая, не утилитарная категория, а эстетическая, ибо - это страх разрушить прекрасное. Потому, чтобы его избежать следует избавляться в себе от того, что может навредить жизни, уничтожить гармонию. Исповедание христианской веры даёт возможность обретения эстетического опыта, в котором, по словам Семёна Франка: «нам явственно открывается некая подлинная реальность, лежащая как бы позади чувственного содержания объективной действительности … В эстетическом опыте реальность… имеет одно из своих непререкаемо очевидных обнаружений. В нём мы не только внутри нас самих, в глубинах нашего уединённого «я», но и вне нас, в окружающем нас мире, как бы пробиваемся сквозь скорлупу объективной действительности и осязаем живое глубинное ядро бытия». (215, 216). 

И действительно, раннее христианство характеризовалось тем, что «пробивалось сквозь скорлупу» иудейских, греческих и римских и прочих языческих традиций. Но оно не было направлено на уничтожение соответствующих культур, а, напротив, стремилось вернуть в них живой дух, открыть их действию благодати Божией, очистить их прекрасную основу от того, что обезобразило её до неузнаваемости. Христианство несло знание человечеству о том, что выстрадало право на новое знание, на спасение от зла и греха, наконец, на исцеление от смерти.

Для того, чтобы понять, почему энергии христианства смогли воздействовать на душу «римлянина», на душу народов, пребывающих в язычестве, надо иметь хотя бы общее представление об их «чувстве жизни и красоты». (Лосев). «Римское чувство жизни начинается с некоего инстинкта онтологического всемирного господства, коренящегося одинаково в глубине самого римского духа, и в последних изгибах вообще эллинистического сознания». Особую роль в деле формирования римского самосознания играло римское право, которое «превратило живые человеческие отношения в голое вычисление, в алгебру; и чтобы создать эту рационалистическую громаду, нужны были века пластического, то есть схематического, ощущения социальной жизни. Только всенародный опыт безличной социальности так рассудочно и такой беспощадной, свирепой, с такой нечеловеческой логикой мог воспроизвести живое общение личностей в виде схем, в виде самоочевидных выводов, в образе математически точно решаемых алгебраических уравнений, в виде римской юриспруденции или римской военной науки, получивших значение вплоть до настоящего времени. Однако можно и не говорить о римском праве. Примат отвлечённого социального бытия мы чувствуем на каждом шагу римской истории…».

Но жизнь никогда не сосредотачивается на одном полюсе. В ней всегда одно пытается уравновеситься другим. Так и «римский абсолютизм, подчиняя личность безусловной формальной дисциплине, в то же время не только оставляет за нею значительную свободу внутреннего самоустроения, но даже требует известной чувственной пестроты во внутренние структуры духа.  Римское право очень хорошо уживается с чувственной настроенностью субъекта, что потом, в католицизме, даёт удивительное объединение формально-юридических теорий спасения и оправдания с мистикой чувственных видений и переживаний у подвижников и святых». (Лосев, 19).

Предельная формализация социальной жизни, не могла позволить духу Рима исполнить миссию завоевания мира и управления им, которую он возложил на себя, без расширения границ внутренней свободы граждан.  И эта свобода носила весьма ограниченный характер, римлянин, когда не исполнял свои гражданские функции искал то, что может принести удовлетворение духу вне религиозной практики, ибо она имела такой же формальный характер, как и социальная.  Официальная религия не устремляла дух римского гражданина за пределы наличного бытия, от земного начала к небесному. «Римский идеал, - мы бы сказали пустой, - не обязательно в осудительном смысле, но, во всяком случае, в смысле отсутствия содержательно-личностных установок. Римская социальность – просторна, даже огромна, и в этом смысле она свободна… Но в этих социальных просторах – пусто, скучно…». (20).

Приземлённость духа своеобразно сказалась на чувстве красоты и любви, как силе, устремляющей человека к тому, что он считает прекрасным.  Лосев утверждает, что римское чувство красоты торжественно, декоративно.  Если идеал не устремляет человека за пределы наличного бытия, и все его интересы располагаются на горизонтальной плоскости жизни, если идеал служит оправданию традиционной социальной практики, то и сила любви не будет человека приподнимать к иным целям, нежели те, на которые указывает общество. Поэтому любовь неизбежно приобретёт черты похоти. И действительно: «Римские лирики рисуют в разных видах любовь, сводя её на сексуальный акт… Любовь у римских поэтов, как правило, порнографична. В значительной мере порнографична и вся римская поэзия. Это, конечно, «интимнее», «теплее», «человечнее» строгого классического идеала, как всегда думали пошляки и мещане всех времён и народов…  В порнографии не интимность и теплота, а скорее какая-то жёстокость, какая-то духовная корявость. В ней всегда что-то дерёт против шерсти и всегда есть что-то разочаровывающее, что-то не выполнившее своих обещаний, пустое». (20).

«Рим печален, как и всё античное. Этот буйный, развратный, пресыщенный Рим – печален и внутренне тих. От него веет незаинтересованностью вечного, а может быть, и внутренним бессилием, духовной приговорённостью, какими–то печальными надеждами, не то бесплотными воспоминаниями. В красоте римского социального духа есть что-то беспорывное и бесполое. Это какой-то социальный гомосексуализм, точь-в-точь как в греческой скульптуре. Да это и есть античная социальная скульптура». (21).

Ощущение внутренней пустоты возникает неизбежно у человека, чьё внимание рассредоточено на феноменах внешней жизни.  Но освоение материального мира, насколько бы успешно оно не происходило, не принесёт личности удовлетворения, если она не обращает внимания на своё духовное начало и не даёт пищи «сокровенного сердца человеку» (1Птр. 3,4). Христианство не могло не поразить язычников энергией своего стремления к «нетленной красоте кроткого и молчаливого духа». Апостол Пётр взывает к своим современникам словами, которые, как, оказалось, имеют непреходящее значение: «довольно, что вы в прошедшее время жизни поступали по воле языческой, предаваясь нечистотам, похотям (мужеложству, скотоложству, помыслам), пьянству, излишеству в пище и питии и нелепому идолослужению; почему они и дивятся, что вы не участвуете с ними в том же распутстве, и злословят вас». (1 Пётр. 4,3-4).

Именно в первых христианских общинах люди смогли получать на самом деле положительные ответы на вопросы, которые многие старались не задавать себе. Но, от этого они не становились несущественными. Проблема смысла личной жизни стоит всегда. И если общество позволяет найти оправдание своим членам наихудших качеств, именно таковым является господствующее представление о смысле жизни и красоте в языческом мире, то этот мир обречён на гибель. Внешняя мощь такого общества вводит людей в заблуждение, погружает их души во мрак чувственности, похоти, страстей, увлекающих к поиску средств угашения непрерывно растущего чувства телесного голода. К нему отнесём и не утоляемое стремление к богатству, славе, власти. Язычник не понимает, что с ним происходит, ибо, чем шире возможности обретения искомых благ в мире, тем сильнее их жажда, нередко сопровождающаяся страхом потерять всё.   И тут они слышат слова Христа об ином смысле жизни, об иной красоте мира, о том, что «не хлебом единым жив человек». Его Апостолы обращаются к людям: «… мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в тёмном месте, доколе не начнёт рассветать день, и не взойдёт утренняя звезда в сердцах ваших…». (2. Петра 1, 19-21). 

Христианство показывает людям, что истинная красота, на поиски которой они тратят бездарно время своей жизни, сокрыта внутри их души. И пока в их душе не будет зажжён светильник истины, она будет напоминать великолепно украшенный дворец, погружённый во тьму. Потому и бежит из этой «телесной храмины» (2. Пётр, 1,13) дух, ищущий счастье, в мир внешний, ибо пугается темноты. Христианство предупреждает человека об ответственности за то, что происходит с ним, ибо на самом деле ему непрерывно даются указания на возможность перемены своей судьбы. Для этого следует лишь дать загореться внутри себя искре Божией, дать ей возможность соединиться со Светом, пронизывающим изнутри всё творение. Христос указал людям на прямой путь жизни. Про тех, кто не желает встать на него говорится: «Они, как бессловесные животные, водимые природою, рождённые на уловление и истребление, злословя то, чего не понимают, в растлении своём истребятся…   Это безводные источники, облака и мглы, гонимые бурею: им приготовлен мрак вечной тьмы. Ибо, произнося надутое пустословие, они уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении. Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо кто кем побеждён, тот тому и раб». (2. Петр, 12-22).

Христианство, говоря о том, что старый мир, поражённый похотью и гордыней, извратившими чувство «жизни и красоты» неизбежно погибнет, никому не закрывает пути к спасению. Человеку для этого следует, прежде всего, понять то, что именно в глубинах его собственной души скрывается ослепительная красота образа Божьего; что ему на самом деле ничего, кроме его же своеволия, не мешает эту красоту проявлять. Именно потому Господь, несмотря на продолжающееся обезображивание нами своей души и лица земли, «долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» и были готовы к тому, что этот мир рухнет, но исполнится ожидание «нового неба и новой земли, на которых обитает правда».  (2 Пётр. 3, 9-13).

Меньше всего следует предполагать, что энергии раннего христианства прекратили своё действие после того, как рухнула Римская империя. Дух Рима не куда не делся. Язычество не только преодолено, но в последнее время сила его воздействия на людей и народы только возрастает. Означает ли то, что культура, социальная жизнь, внешний мир не преобразились под воздействием учения Христа, поражение христианства? Кто так думает, тот в своём мироощущении не вышел за границы язычества, и не понял суть христианства. Господь, обращаясь ко всем, обращается лично к каждому человеку. Открывая ему, во всей красоте, свет истины, Он показывает, что в окружающем мире ничего не может воспрепятствовать его преображению, непрерывному совершенствованию, утверждению красоты, а уже энергии, рождаемые при этом в душе, позволят и окружающим людям глубже почувствовать необходимость перемен с собственной жизни. Христос – не революционер. Он не призывает к свержению государственного строя и неподчинению властям. Но Он говорит о том, что если кто лично не увидит в себе то, что оставляет его во власти зла и греха и не постарается от этого очиститься покаянием, то ему никто не поможет. И жизнь его уже на земле будет непрерывным снисхождением в ад, ибо душа, стремясь к обладанию преимущественно тленными ценностями, неизбежно будет сама истлевать, губя при этом и тело.

«Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир». (Ио.,1. 9-13). Так сказано о Христе. Христос – Это Свет, присутствующей в каждой душе. Это Свет, позволяющий видеть истинную красоту мира. Он непрерывно устремляется в души людей, но не каждый позволяет Ему осветить внутреннее пространство своей жизни. Когда в доме не наводится порядок и красота, виноват в этом хозяин. Тем более, если душа человека остаётся закрытой от Света, способного проявить его истинную красоту, виноват в этом только он. Нельзя найти оправдания тому, кому была возвещена истина, если он поступает против неё. Задача Апостолов, их учеников и учеников их учеников… состояла и состоит не в разрушении несправедливого социального строя, а в распространения знания, в свете которого человек мог бы разрушить внутри себя крепостные стены, отделяющие его от Истины, Света, Красоты. Знания о том, что нет оправдания людям, остающимся в недостойном положении рабов, которых непрерывно истязают похоть и гордыня.

Каждая культура имеет свои особенности. У христианства не было задачи лишить человечество его многоцветия. Напротив, оно с самого начала указывало на неповторимость каждого отдельного человека в совершенном мировом организме, глава которого «Христос, из Которого всё тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляемых связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви». (Ефф., 4.15-16). Христианская Церковь есть светильник, свет которого не проникает во все уголки общества, в сердце каждого человека только потому, что это зависит от людей. Проблема в личной воле человека. Пока он не сделает выбор, будет оставаться в положении, в котором находится. Христос указывает, что человек может стать совершеннее, как врач указывает больному, что он в состоянии выздороветь. Но если больной ему не верит и не следует его указаниям, то разве болезнь не будет расширять свою власть над ним?

Учение Христа, в первую очередь, обращено к конкретному человеку. Если он   становится членом Его Церкви, то сам оказывается светильником, несущим свет окружающим его людям. Общество, в котором действовали ранние христианские общины, просветлялось изнутри светом, исходящим из душ верующих. При этом особенности культуры сохранялись. Потому и свет Христовых истин, преломляясь через призму господствующих представлений о жизни и красоте, породил столь разнообразные формы исповедования христианской веры. Христианство не разрушило истинных основ ни одной культуры. Оно только указывало грязь, искажающую естественную красоту человека и творения. Именно поэтому особенности духа Рима так ярко проявились в Католицизме, духа древней Эллады – в   Православии. Но как культура Древней Греции предшествовала культуре Рима, так и Православие – это почва, в которой находятся корни всех направлений христианского вероисповедования.

КАТЕГОРИИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЭСТЕТИКИ


Православная эстетика указывает на то, что истинным источником энергий, сотворяющих красоту, является Бог. Созданный Им мир был совершенен, человек, - прекрасен. Безобразное в человеке - это то, чего бы могло и не быть. Оно, в отличие от прекрасного, не является необходимым условием его существования. Прообразом земной красоты является Святая Троица, как Образ абсолютной гармонии, с которым в вечности должен сообразовываться мир видимый и невидимый. Принцип троичности бытия, целого и его частей универсален.  Как творение, так и каждая его отдельная частичка; как человечество, так и каждый отдельный человек существует в виде единства трёх неотделяемых друг от друга оснований.

Сказано: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Оно было вначале у Бога. Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла Его» (Ио.1,1-5) В первых строчках Евангелия от Иоанна мы видим прямое указание на троичность и причины, и следствия.   Попытки проникнуть в таинственную глубину этих слов люди предпринимали и будут это делать до окончания земной истории человечества. Выразить словами открывающуюся истину невозможно, как невозможно словами передать чувство восхищения красотой. Тайны творения христианин познаёт чудесным образом, посредством откровения, т.е. непосредственного созерцания очами сердца, разума и тела изначальной красоты бытия. И если человек перестаёт представлять собой троицу, гармонично соединяющую возможности тела, души и духа, то, в первую очередь, он утрачивает способность воспринимать истинную красоту жизни, а потому, устремляясь к частным ценностям, благам сам становится частичным, ущербным, т.е. в той или иной мере обезображенным.

Рассматривая природу красоты, мы неизбежно сталкиваемся с тем, что эстетика переходит в онтологию. И, тем не менее, пока не углубляясь в вопросы возникновения сущего, можем сказать, что, погружаясь в основания бытия, мы видим, что оно прекрасно Красота – это свет, исходящий от самого основания творения, т.е., от Слова, или от Бога, или от Слова-Бога. Прекрасное - это проявление синергии, возникающей в результате того, что Единица стала действовать как Троица, и Бог стал проявляться как Слово, оставаясь при этом Богом. Отец, Сын и Святой Дух, конечно же, это Единство, и, тем не менее, каждый из Ликов этого Единства христианином вполне узнаваем в своей особенной красоте.  Религиозное чувство, т.е., ощущение человеком нерушимой связи с Создателем, с Первопричиной сущего возникло потому, что ему открывалась красота творения, причины которой иными чувствами, и даже способностью размышлять, установить невозможно. Красотой можно только любоваться, восхищаться. К прекрасному можно только стремиться, но единолично им обладать невозможно, как и описать его своими словами. Ибо оно есть то, что естественным образом присуще Святой Троице, Богу – Создателю, Его Художнице – Софии, Премудрости Божией.

Красота мира проявляется только в свете, исходящем от его Создателя. Человек способен узнавать красоту потому, что в глубине души несёт искру Божию. Она, при определённых условиях, становится лучом, в свете которого открываются всё тайны мироздания, тайны чудесного. Любое природное явление или вещь, не говоря о человеке, есть выражение троичности бытия, соединяющего в себе энергии мира, видимого и невидимого, и причины их возникновения. Творение, как и все его части, имеет внутреннее содержание, определённую форму и силу, позволяющую им непрерывно взаимодействовать. В человеке это тело, душа и дух. В огне, например, - пламя, свет и тепло. Любой предмет, каждая вещь, природная или искусственная, имеет как оформление, так и то, что оформлено, и естественно, несёт в себе силу или энергию своего возникновения. Всё, что можно назвать прекрасным, отражает в себе гармонию взаимодействия своих начал. Поэтому красота отражает не состояние покоя, а усилий, процессов, обеспечивающих существование наблюдаемого объекта, предмета восхищения. Ощущение красоты объекта всегда сопряжено с ощущением того, что он живой, что он освещён внутренним светом жизни, который и достигает нашего сердца, когда мы сосредоточиваемся на том, что привлекло внимание.

Слово, как Бог Отец – Создатель прекрасного. Бог, как Сын, (Слово, Которое было у Бога), проявляет творение как красоту.     Бог – Дух Святой; (Бог, как Слово Бог), - это сила созидания, проявления прекрасного; сила, устремляющая человека к прекрасному, в том числе к проявлению красоты в себе образа Божьего.  Хотя лики Бога и узнаваемы отдельно, т.е., могут проявляться неслиянно, но не существуют раздельно. Этот принцип мы наблюдаем повсеместно и в своей обычной жизни. Например, в своём сознании имеем образ огня, в котором неразрывно соединены представления о пламени, тепле, и свете. В реальной жизни, тем не менее, мы можем иметь дело с отдельными ипостасями огня. Например, смотреть на огонь и видеть только его пламя, не ощущая теплоты и освещающей силы. Можем иметь дело отдельно и со светом, и с теплотой. Но истинную красоту огня можно оценить только тогда, когда он проявляется одновременно как пламя, свет, и тепло.

Человек способен идя разными путями постигать, проявлять и созидать прекрасное.  Наиболее доступным при этом является слово. Лосев писал: «При наличии чудес, творимых проповедью, агитацией, пропагандой, - как можно пройти мимо слова и сказать, что оно есть не что иное, как комплекс каких-то мёртвых звуков? Нет, это не звуки, а это огромная духовная сила». (810).  Самым первым творческим актом человека было наименование им созданий Божиих. В результате этого действа человек обнаруживал и обозначал именем особенную красоту живых существ, частей творения. «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привёл к человеку, чтобы видеть, как он назовёт их, и чтобы, как наречёт человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарёк человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым…». (Быт. 2,19).  Посредством наречения человек, по сути, сотворил (проявил) для себя действительность, пока что-либо не названо своим именем, до тех пор это является неразличимой частью творения. Когда даётся чему-либо имя, название, тогда указывается на то, что является в нём самым существенным, т.е., прекрасным. Ибо Господь все сотворённое Им называл хорошим, или красивым, прекрасным. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош…». (Быт.1, 4). «И назвал Бог сушу землёю, и собрание вод назвал морями, И увидел Бог, что это хорошо» (Быт.1,10). «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма», т.е., великолепно, превосходно, чудесно. (Быт. 1,31). Человек, сотворённый по Его образу, первоначально мог проявлять свою творческую силу посредством наименования того, что показывал ему Господь. И в том, что Он показывал, человек должен был увидеть особенную, присущую только ему красоту.  А.Ф. Лосев считал, что бытие, действительность становится живым бытием, живой действительностью, когда человек называет их по имени. Только то, что наименовано, обозначено словом, - «это именно то, с чем мы имеем реальное дело в нашей реальной и повседневной жизни». (808).

Первоначальной задачей человека было возделывание и сохранение Едемского сада. (Быт.2, 15). Для этого Бог создал ему помощников, в том числе «помощника подобного ему», которого он назвал – женой, «ибо взята от мужа». (Быт.2,23). Человек не мог бы решать стоящие перед ним задачи, не наладив взаимодействия с помощниками. Началом этого взаимодействия и стало наречение их именами.  Пока человек не даст имени тому, с чем может иметь дело, до тех пор он этого дела иметь не может. Без наименования окружающих феноменов их невозможно использовать. «Имя вещи громко говорит о самой вещи, повествует о вещи, кричит о вещи. Это её знак, признак, знамя, ярлык, этикетка. Слово о вещи есть слава вещи, манифест о вещи; имя всегда возвещает, объявляет, гласит о вещи. Имя выводит вещь наружу из её унылого, изолированного состояния». (814).  Словом сказать, посредством наименования человек проявляет красоту того, с чем имеет дело. Только после того, как он придал смысл, посредством наименования того, что его окружало, у него открылась и возможность творчества. Посредством наименования, сотворённого для него, он делал это по настоящему своим. Давая имена чему-либо, человек принимает это в себя. Посредством слова, человек сотворяет мир в своей душе. Пока смысл, того, что находится во вне его не проникнет в разум и сердце, это для него лично как - бы не существует. Поэтому наименование вещей – это в чистом виде творческий акт, глядя на результаты которого человек может повторять за Богом, что сотворённое «хорошо», «хорошо весьма», т. е., не только красиво, но и великолепно, прекрасно. Прибавим к этому слова Флоренского: «необходимо держать в уме древнее представление об имени, как о реальной силе-идее, формующей вещи и таинственно управляющей недрами их глубочайшей сущности». (282).

Русское слово искусство имеет корень «кус», отсюда кушать, вкушать. Только на первый взгляд непосвящённого человека может сложиться мнение о сугубой утилитарности этого понятия, или полной отвлечённости от реальной жизни. Мы нередко применяем слово «искусственный» для обозначения того, в чём отсутствует жизнь. Для понимания истинного смысла понятия «искусство» следует обратить внимание на слова из Евангелия «не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». (Мтф.4,4).  То, что мы вкушаем, тому  и уподобляемся. Если наша пища здорова, потребление её умеренно, то и телу она будет полезна. Но ёще более важным является пища, которой питается дух. Не всякое слово он способен принять в себя без ущерба. Но если недоброкачественный хлеб земной обезображивает главным образом тело, то есть то, что и так рушится во времени, то слова, исполненные злобы и лжи, если не ограничить их доступ в разум и сердце, наносят вред вечному основанию жизни. Когда недобрая сила слова находит отклик в душе человека, то с последствиями этого придётся иметь дело и за рубежами жизни земной.

Бог сотворил мир из Себя как Слово. Человек с помощью слова творит мир для себя, открывая силою света, исходящего от него истинные основания творения, красоту его частей. «Имя есть выраженное, или… понятое понятие. И вот теперь, когда этот выразительный смысл превращается в смысловой заряд, в выразительный взрыв, в понимательный фермент, в преисполненный жизненных сил зародыш, тогда образуется   слово.  Слово – энергия мысли и осмысляющая сила. Слово – активный напор понимания, динамика выразительного охвата». (831,832).  Каждое слово, произносимое нами, несёт в себе вполне определённую энергию. Разве мы не знаем, что даже одно злое слово, слетевшее с уст наших, способно до основания разрушить годами складывающиеся отношения?

Именно словом могут быть нанесены душе незаживающие раны, делающие больной и плоть. Разве мы не знаем, что нет порой лучшего лекарства, чем доброе слово, произнесённое любимым человеком, заботливым врачом, или строгим начальником?  Разве мы не знаем, что слова искренней молитвы могут творить настоящие чудеса?  К дару слова, которым мы наделены, следует относиться с предельной ответственностью, ибо это дар силы, который нередко приносит несчастье. Какую энергию, произносимые нами слова, несут в мир, с таким знаком она возвращается обратно. Если наши слова раскрывают красоту того, с кем (чем) имеем дело, то неизбежно сила прекрасного, обнаруживаемого нами, отзовётся соответствующим образом и в нашей душе.  Лосев говорит о магии слова. «Магия ведь и есть не что иное, как изменение бытия силою одного слова, преображение и самосоздание вещей невещественной энергией одних имён. Знать правильные имена вещей, значит, уметь владеть вещами. Уметь владеть вещами значит мыслить и действовать магически». (832), прибавим, - творчески, чудесным образом.
                СВЕТ

«И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош; и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью». (Быт.1,3, 5). Первое слово, произнесённое в процессе сотворения мира, было слово – свет. Первое, что стало видимым во время сотворения мира, был свет. Первую оценку «хорошо», т. е., красиво, при сотворении мира получил свет.  Только после того, как свет был оценен, он был отделён от тьмы, т.е., того, что не имело образа, т.е., было без образным.  И уже после этого Бог приступил к первому наименованию: назвал свет – днём, (тем, что проявляет образ, делает видимой красоту творения), а тьму – ночью (тем, скрывает образ, красоту творения).

Если слово вмещает в себя всю красоту творения, то свет её проявляет. Впрочем, во всем, что получило наименование, т.е., обозначено словом, скрыт свет. «Имя вещи есть свет вещи, испускаемые ею лучи, посылаемая ею весть о себе, красноречивое раскрытие тайны о ней; и световые лучи, и весть, и раскрытие – для иного, не просто для себя, для инобытия, для всяческого инобытия, для всего, что захотело бы вступить с нею в общение». (Лосев, 814). Само Слово Бог, это Свет: «Бог есть свет, и нет в Нём никакой тьмы». (1 Ио.,1,5). И самое прекрасное, из рождённого словом - жизнь, - это есть «свет человеков». (Ио.1,4).  Христос воскресший показал людям воочию, что тело человеческое, очищенное от греха – соткано из света. Его последователи, истинно святые люди, не раз в истории представали перед людьми в сиянии света, нестерпимого для их глаз.

Каждый человек, живя самой обычной жизнью, непрерывно убеждается в том, что окружающие его вещи, природные объекты и явления не привлекают внимания, «не радуют глаз» до тех пор, пока солнечный свет не рассеет тьму, или пелену сумерек. Пока ветер не разгонит туман, или плотный слой облаков, отделяющий лицо земли от солнца, до тех пор красота этого лица будет оставаться неузнанной. Но помимо света вещественного, царя мира видимого, есть свет духовный, исходящий в чистом или искажённом виде из души любого человека. Спрашивается: «Если свет, который в тебе тьма, то какова же тьма?». (Луки 11:34).  Разве мы не замечаем того, что человек, погружённый в тяжёлые думы, вынашивающий недобрые замыслы, находящийся в плену у зависти или жадности, даже если он пока ещё крепок физически, становится крайне неприятным в общении. Он подавляет настроение окружающих тёмной энергией, исходящей из его души. Это и есть свет, который тьма. Именно такой свет ложится тенью на лицо человека, чья душа обезображена грехом. С другой стороны, каждый в жизни сталкивается с людьми, ничем не замечательными внешне, но общение, с которыми легко рождает чувство светлой радости, желание самим стать добрее.

Если солнце не освещает какого–либо уголка сада, то надеяться, что высаженные там семена взойдут и обратятся прекрасными цветами нельзя. С душой происходит то ж е самое. Когда самое прекрасное из того, чем обладает душа – образ Божий не имеет прямой связи с Духом Святым, когда благодать Божия, то есть Его свет не воспринимается ею, то образ, который она в себе несёт, начинает угасать, т.е. душа обезображивается. Свет, исходящий из неё становиться всё более похожим на тьму.  Человек, с обезображенной душой, даже если он и захочет создать что-либо доброе, хорошее, красивое обязательно при этом причинит кому-то вред. Ибо он всё в окружающем его мире воспринимает в искажённом виде.  Про таких в народе говорят: «Ещё появится один такой друг, - врага не надо». «Благими намерениями выстлана дорога в ад» - ещё одна мудрость, отражающая горькую правду жизни. Про иных людей нельзя сказать, что их поступки есть следствие злого умысла. Напротив, они от всего сердца желают совершать добрые дела, но результат оказывается плачевным. Человек не ведает, что творит, потому что очи его души слепы. Как узнать о том, слепы ли мы? «Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот ещё во тьме. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нём соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идёт, потому что тьма ослепила ему глаза» (1Ио.,2, 9-11). «Если говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас». (1 Ио. 1,8).

Православие утверждает, что у человека есть единственная возможность заполнить пространство своей души оживляющим её светом, - это восприятие умом и сердцем слова Божьего, и исполнение Его заповедей на деле. И действительно, каждое слово, которое мы воспринимаем душой, либо её просветляет, либо делает ещё более темной.  Наибольшая сила света, конечно же, возникает, когда мы произносим имя Божие во время молитвы. Нахождение в Храме во время службы, участие в таинствах, совершаемых Церковью в ничтожной степени можно сравнить с тем, что делает хозяин дома, когда приводит его в порядок, открывает окна и двери, для того что бы живой свет солнца убил плесень и сырость, рождённою тьмой. Только надо знать, что если мы, во время молитвы, не прилагаем усилия, для сосредоточения на её словах, и в своих мыслях находимся за пределами Церкви, то и свет, исходящий от священных слов, нас только коснётся.  Этот свет изнутри не осветит, если мы не погружены в молитву.

Когда наше внимание скользит по поверхности слова, сила его остаётся неизведанной. Даже самые значимые в жизни слова могут оказаться не просто никчёмными, но и вредными, когда в смысл их не вникаем, а тем более, если его искажаем. Нередко под оболочку известных слов загоняется смысл, который затемняет их истинное содержание.  Например, за последние годы обезобразили до неузнаваемости содержание слова, любовь. Свет, рождаемый из него, искажён для многих людей, использующих его, сумрачными энергиями похоти. Или возьмём слово, символизирующее прекрасный небосвод, - «голубой», теперь посредством его света пытаются скомпенсировать ужасную тьму гомосексуальности.  И напротив, множество слов, потаённых раннее, которые стыдились произносить порядочные люди, в настоящее время грязным потоком устремились в сердца множества людей, подавляя в их душах естественную тягу к свету.

Как только слово или мысль проникли в нашу душу, то есть на них начинают откликаться сердце и ум, мгновенно происходит высвобождение энергии света, заключённой в них. Ни одно из впечатлений, получаемых душой не остаётся без последствий. Поэтому естественный свет, присутствующий в душе, как хранительницы образа Божьего, может быть достаточно быстро угашен, до состояния едва теплящейся искры, если не проявлять волю, обеспечивающую недопущение во внутренние области грязных слов и мыслей.  И напротив, человек, чья душа находится в состоянии молитвы, богомыслия непрерывно усиливает в себе действие света. Можно сказать, что сила его накапливается до той степени, что люди, имеющие дело с таким человеком, чувствуют этот свет физически.  Что собой представляет истинное тело человека, показал Христос ученикам, когда «возвёл их на гору высокую одних, и преобразился перед ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мтф. 17:1-3).

Григорий Палама утверждал, что «Тот, кто участвует в божественной энергии сам в некотором роде становится светом; он един со Светом и вместе со Светом видит воочию всё, что сокрыто от тех, кто лишён этой благодати».  Замечательно описывает на примере Серафима Саровского преображение в своём рассказе его ученик. «Тогда отец Серафим взял меня весьма крепко за плечи и сказал мне:
-Мы оба теперь батюшка, в Духе Божием с тобою! Что же ты не смотришь на меня?
Я отвечал:
-Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли!
Отец Серафим сказал:
- Не устрашайтесь, ваше Боголюбие! И вы теперь сами так же светлы стали, как и ч сам. Вы сами теперь в полноте Духа Божьего, иначе нельзя было бы и меня таким видеть…
- Что ж, батюшка, не смотрите мне в глаза? Смотрите просто и не убойтесь – Господь с нами!
Я взглянул после этих слов и напал на меня ещё больший благоговейный ужас. Представьте себе в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но только рук этих не видите – не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный…». На своём опыте Серафим Саровский показал своему ученику Мотовилову, что опыт Христа может быть повторён всеми людьми. Отец Серафим говорил «…Благодать Святого Духа есть Свет, просвещающий человека».

В Новом Завете имеется множество указаний на то, что человек должен преображаться Светом в свет, т.е. становится богом.
«В усердии не ослабевайте; духом пламенейте…». (Римл. 12:11).
«Возлюбленные! Огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного…». (1 Петра 4:2)
«… тело ваше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которого Он действует и покоряет Себе всё». (к Филиппийцам 3:21).
«Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги»? (Иоанна 10:34).  «Я сказал: вы боги, и сыны Всевышнего, - все вы». (Псалтырь 81:6).
«Я в Отце и Отец во Мне; пребудьте во Мне и Я в вас». (Иоанна 14:11)
Не каждому человеку в земной жизни дано воочию увидеть преображение в свет своего тела, или тела кого-либо из людей. Но это не означает того, что мы не преображаемся, ибо нам даются точные указания на то, когда ходим в свете, когда проявляем красоту своего бытия.  Главное то, что происходит с нами в повседневной жизни. Если наши намерения, чувства, мысли, слова, не проявляются в свете совести, в свете слов, сказанных нам Спасителем, то насколько бы не убеждали мы себя и других, что веруем в Бога, будем двигаться не к Свету, а непрерывно погружаться во мрак неведения истины.

Бог есть «Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир». (Иоанна 1:9).  Слова Христа и Его Апостолов абсолютно конкретны, и указывают нам именно на то, как следует нам действовать в самой обычной жизни, чтобы дни её не становились ночами. «Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжём и не поступаем по истине, если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас всякого греха». (Иоанн 1:7). «…кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нём». (Иоанн 2:5).  Понятно, что кто в Боге, тот и в Свете, кто имеет общение с Ним, тот имеет общение со Светом; в ком пребывает Дух Его, в том пребывает и Свет. А свет рождается в нашей душе, когда мы внимаем Его слову, и сила его нарастает по мере того, как мы начинаем сообразовывать свою волю с Его волей.
                ДУХ СВЯТОЙ

Если Слово содержит в Себе всю красоту творения, Свет её проявляет, то Дух Святой – это сила, присущая Слову и Свету, сила проявления красоты, утверждения истины. Сила пробуждения совести. Эту силу можно сравнить с теплом, исходящим от солнца, без которого жизнь на земле была бы невозможной. Метафизический жар Духа Святого – Божия благодать делает живой, одухотворённой «прах земной», из которого был сотворён человек -  как самое прекрасное и могущественное существо в творении, способное воспринимать красоту мира, сохранять её и её порождать. По настоящему прекрасным можно назвать можно только то, в чём чувствуется дух жизни; то, что и в нашей душе взывает к жизни, пробуждает её и укрепляет. Солнце рождает на земле многоцветие живого не только светом, но и своим пламенеющим духом. Так и душа, лишённая огненной силы Божией благодати, душа, не ставшая домом Духа Святого, не только темна, т.е. не способна различать свет истины, но холодна, либо тепла мерзким теплом гниющей плоти. Потому Господь и говорит о тех, кто «не холоден ни горяч», «того изблюёт».          

Человеческий разум, просвещаемый Светом, будет не в состоянии познавать сути творения, видеть его во всей красе до тех пор, пока его сила не будет облагорожена горячими энергиями любящего сердца.  Именно в сердце, под воздействием Духа Святого, т.е. не просто Духа, но Света, который есть и жаркое, животворящее дыхание Бога, порождающее всяческую жизнь, рождается любовь. Когда в душе человека возникает единство просветлённого ума и любящего сердца, именно тогда он и встаёт на путь уподобления богу. Но он не может следовать по этому пути просто так, ибо видит только прекрасную цель, к которой ещё требуется прокладывать дорогу длинной во всю жизнь. Святой Апостол Иоанн Богослов, обращаясь к людям, уверовавшим во Христа, так говорил: «Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но ещё не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть. И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист». (1-е Иоанна 3:2-3).
«Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём». (там же 3:16).  «Что мы пребываем в Нём, а Он в нас, узнаем от того, что Он дал нам от Духа Своего». (3:13).

Любой человек чувствующий, что в нём пробуждается искренняя любовь, очищенная от духа гордыни и похоти, должен знать: в нём пробуждается бог, что он становится по настоящему живым. Только тогда, когда человек любит, даже если это и частная любовь, направленная на отдельное лицо, он узревает главное, что он - красив. Хотя окружающие будут считать, что этот человек безобразен.  Но это не правда! Человек не может быть без образа. Но может оказаться обезображенным, т.е. являть миру искажённое до неузнаваемости своё, как говорил А.Ф. Лосев «самое само».  Так вот, любящее сердце видит в любимом его сокровище. И часто бывает так, что это сокровище настолько глубоко скрыто, что обладающий им, не догадывается о его существовании.

Господь непрерывно посылает к нам людей, в чьих душах горит огонь Его Духа, с тем, чтобы они своим вниманием к нам, своей любовью пробудили и нашу способность к любви, пусть даже и не к ним. Ибо того, кто светел и горяч, люди часто не принимают, ведь яркий, горячий огонь слепит и обжигает сумеречные души. Но тьма не вечна, и в воле каждого человека вызвать в своей душе состояние рассвета. Как только признаем право голоса совести, непрерывно пытающегося заявить о себе, и начнём приводить свою жизнь в соответствие с его требованиями, Сам Дух Святой немедленно начнёт проявлять Свою силу в нашей душе.   Не следует думать, что жизнь людей, водимых Духом Божиим, непременно легка и приятна. Напротив, в большинстве случаев, она трудна настолько, что обывателю, может показаться совершенно безрадостной. Для тех, кто все свои жизненные цели располагает в мире внешнем и связывает с возможностью построения некоего подобия личного рая на земле, жизнь того, кто отказывается от ценностей «мира сего» представляется убогой. И на самом деле жизнь человека, водимого Духом Божиим убога, т. е. он находится как бы в тени у Бога. Но это впечатление ложно. 
И обычные люди догадываются, что покорители самых трудных на земле горных вершин по-настоящему счастливы, когда им это удаётся. И всё же это воспринимается обывателем, как опасное для жизни чудачество. Стремится человек на земле к неизведанным далям не только для утверждения в своих ли, или глазах людей, но это и путь обретения им свободы, т.е. путь преодоления того, что ограничивает возможности тела и духа. Радость рождается в душах этих людей не только потому, что их взору открываются невиданные красоты природы, но и от ощущения того, что достигли иных рубежей силы. А это уже радость духовная, эстетическая. И всё же, самые невероятные победы человека в миру, насколько бы они не были облагорожены силами раскрывающегося духа, на них будет лежать печать духа превозношения.

Путь обретения святости иной. Он совершается вдали от человеческих глаз, он не сопряжён с необходимостью демонстрации своих побед миру, а, тем более, собственному духу гордыни. Человек, в котором пребывает Дух Божий – любовь, заботится главным образом о том, чтобы выявлять и своевременно устранять в себе то, что искажает в нём образ Божий. И он понимает, что пока в мире существует зло и грех, до тех пор и его собственной душе придётся от них очищаться. «Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рождён, и всякий любящий Родившего, любит и Родившего, любит и Рождённого от Него. Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его. Ибо это и есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его; и заповеди Его нетяжки. Ибо, всякий рождённый от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша». (1-е Иоанна 5:1-4).
 
Только водимые духом Божиим способны создавать на своём жизненном пути образцы настоящей красоты.  Именно они обладают несомненным чувством прекрасного.  Совершеннейшие произведения искусства создаются в результате вдохновенного труда-творчества. Быть вдохновлённым, значит – находится в духе. Сказано, пребывающий в любви, пребывает в Боге, т.е. в Его Духе (4:16). Любой труд будет безрадостен, если он совершается без любви к своему делу, т.е. без вдохновения. Но если ждать, что вдохновение придёт само, то можно его и не дождаться.  Для того, чтобы в саду цветы росли и расцветали вовремя, требуется постоянный труд. И чем более неблагоприятна погода, тем большее внимание необходимо уделять саду. Так и душа человека будет пустоцветной, если не станет постоянно проявлять волю, обеспечивающую сосредоточение внимания на словах молитвы, или поиска ответов на волнующие вопросы, что и выражается посредством самых разных видов творчества.

Для того что бы человек мог сделать что-либо значимое для других, он, прежде всего, должен обратить внимание на то, в каком состоянии находится сам, как храм Божий; является ли его душа «домом Духа Божественна». Когда мы начинаем приводить в порядок внутреннее пространство своей жизни, приводить в гармонию тело, душу и дух, тогда неизбежно возникающая при этом синергия, проявится как присущий нам от рождения талант, который до конца земных дней будет расти и укрепляться. Конечно, это возможно при условии, что воля к сохранению внутреннего единства и чистоты совести не будет угасать.

В каком бы плачевном состоянии человек не находился, насколько бы душа его не была истерзана страстями, насколько бы не был истощён дух, стоит проявить волю,  и принять на себя небесное бремя исполнения требований совести, и он неизбежно почувствует силу,   приподнимающую его к небесам собственной души. Это будет сила Духа Святого. Его мощь неизменно и непрерывно окружает каждую душу живую.  Стоит человеку проявить усилия, обеспечивающие изгнание из своей жизни темных духов похоти и гордыни, этих предводителей бесов, распаляющих многочисленные страсти, этих не прошенных гостей, как душа начнёт наполняться животворящим Духом. Именно этот Дух поднимал и поднимает людей с самого дна бытия. Но для того, чтобы Дух Святой действовал и в нас, прежде всего, следует понять, до какой степени поражена грехом наша жизнь.  Не исследовав себя в свете совести и заповедей Божиих, мы не обнаружим и того, что мешает нам естественным образом восходить в Духе к небесным вершинам жизни. Восхождение в Духе – это и есть творчество. Находясь в этом состоянии человек, неизбежно делает именно то, что должен делать, что бы он ни делал. Только при этом необходимо понимать и помнить, что в этой жизни никому не удастся освободиться от тяжёлого труда, испытаний, угасания плоти, непрерывного уязвления злом и грехом. Никому невозможно уберечься от падений в грех, и совершения ошибок. Только нельзя самому себе разрешать действия, приводящие к оскорблению своего человеческого достоинства.

У каждого человека каждый день его жизни достаточно врагов и льстецов, которые стремятся его искусить и с успехом этого добиваются. Но уж если упал, то следует внимательно оглядеться вокруг, обратить внимание во внутрь, и неизбежно увидишь то, на что возможно опереться, чтобы подняться и двинуться наверх и вперёд. Павел Флоренский предупреждал: «…знание Духа, как Утешителя, радость Утешителя озолачивает лишь верховные точки скорби; так розы усталого за день солнца улыбаются на снежно-вершинных пиках Кавказа. Только на конце тернистого пути видятся розовые облака очищенной твари и снежно-белый блеск святой, преображённой плоти. Только на конце… Так – в личной жизни каждого; так и в целостной жизни человечества. Пока не стало человечество твёрдою ногою на стезю спасения, Его поддерживал Господь. Тогда забывались все скорби; но все скорби были уже в зачатке, готовились». (111).

Дух Святой, Дух Утешитель – это Сила, на которую человек может опереться, для этого его дух должен устремляться к Нему. Но солнце Его - в небесах нашей собственной души. В результате чуда соединения нашего духа с Духом Святым, мы не только преодолеваем неизбежные на земном поприще испытания, но и создаём то, на что могут опереться идущие за нами. Когда человек занят настоящим делом, т. е. сотворением собственной жизни, тогда он способен созидать и по-настоящему выдающиеся художественные произведения. При этом, истинная красота создаётся людьми в скрытых от посторонних глаз сферах внутреннего бытия, во время достойного преодоления различного рода испытаний.
 
Человек создан свободным, и он вправе поступать по своему выбору. Но чтобы этот выбор был по настоящему свободным, он должен знать и то, что выбирает на самом деле.  Жизнь такова, что прежде чем совершим поступок, обезображивающий нас, мы неизбежно получим предупреждающий знак. Невозможно представить человека в здравом рассудке, который не способен отличить добро от зла. Дух Святой, хотя нас насильно и не удерживает от шагов в сторону смерти, но всегда даёт возможность понять то, к каким последствиям приведут те или иные действия. Проблема в том, что чем реже обращаем внимания на предупреждения об опасности, тем меньше становится вероятность того, что, столкнувшись с настоящей опасностью, преодолеть её не сможем, ибо закрыли свою душу наглухо от проникновения в неё Святого Духа.  Тот, кто не желает на трудном пути жизни быть ведомым Духом Святым, неизбежно попадает под влияние духов иных. Не зря про духи не светлых, говорят, что они лукавы, т.е. лживы. Они меньше всего нуждаются в том, чтобы люди знали об их существовании, главное для них - вызвать сомнение в необходимости исполнения заповедей Божиих. Это они с разных сторон нашёптывают нам ложь: «Бога нет! Всё позволено!». И тот, кто в неё поверит, уравняв в своём сумеречном разуме добро со злом, тот и откроет свою душу для безраздельного господства в ней злых сил, т.е. бесов, распаляющих смрадный огонь страстей, превращающих жизнь в ад уже при жизни. Но и это не обозначает того, что такого человека не окружает Дух Святой, но то, чего мы не замечаем, того, для нас как бы и не существует.

Имеется и иная опасность, о которой говорит Павел Флоренский: «Мне в высокой степени чуждо стремление людей «нового религиозного сознания» как бы насильственно стяжать Духа Святого. В непременном желании уничтожить времена и сроки, они перестают видеть то, что есть у них перед глазами, что дано им и чего не знают и не понимают внутренне; гоняясь за всем, они лишаются того, что есть и больше чего мы сейчас не в состоянии усвоить себе, потому что не чисто ещё сердце наше, не чисто сердце тварское, и нечистое, - оно сгорело бы от близости к Пречистому и Пречистейшему. Пусть, - хотя бы на короткое время, вернётся к нам спокойствие, и тогда быть может, увидят они, эти люди лжеименного знания, что нет у них реальной почвы под ногами, что говорят они пустоцветные слова и сами же потом начинают верить им» (124).
            



СОФИЯ, ПРЕМУДРОСТЬ БОЖИЯ. БОГОРОДИЦА

«Подобно жене (т.е. Еве) сия первая жена была не создана и не рождена; но устроена отделением части собственного бытия Сына и сие есть первое и исконное отделение, первая жертва покорности, принесённая Отцу, первая степень того умаления, которое впоследствии доведено до самой смерти и смерти крестной. Имя жене София. Она есть то знание, которое имеет Отец и Сын; но она есть созерцание их желания, зерцало, в коем Слава их отражается. В отношении к Отцу она есть дщерь его; ибо составляет часть его Сына. В отношении Сына, по закону Отчей любви она есть сестра его. В отношении же закону в воспроизведении она есть его невеста. В отношении к будущим рождениям она есть мать всего вне Бога сущего; ибо сама она есть первое внешнее существо. Сын передал устроение закона бытия жене. Себе же оставил только закон любви. Подобно тому, как Ева уделением славы, бывшей первоначально у Адама, получила право быть Мати всем живущим на земли: так предвечная Евва подобным сему уделением небесного семени соделались Мати всех сущих на небеси. Но сии рождённые что суть? – боги; ибо, во-первых, семя их вначале есть божественное, а во-вторых самое семя сие было бы бесплодно, если бы сила Сына, яко мужа, не осенила их Мати, яко жену. Таким образом, возник мир духов первозданных – типы и образы всех грядущих созданий. И лик бесплотных Ангелов возопил: «Слава в вышних Богу», земли, когда ещё не было». (Флоренский 272).  По этом поводу Павел Флоренский говорит: «Приведённый отрывок окрашен довольно резко пантеистическою окраскою; выражения: «отделение части Собственного бытия Сына» и т.п. конечно не православны. Но, за вычетом их, основная идея отрывка не находится в противоречии ни с библейским учением, ни со святоотеческим истолкованием последнего». (272).

Хотя между Творцом и тварью имеется нестираемая грань, которую пытаются все века стереть приверженцы разных еретических течений, тем, не менее, человек видя красоту творения, убеждается, что есть в материальной жизни нечто её превосходящее, необъяснимое тем, что наличествует естественным образом в его природе.  Открывая красоту мира, собственной сущности человек угадывает сверхъестественное начало творения, то, что объяснить с точки зрения земной мудрости просто невозможно. София – это субстанция, преодолеть которую тварь, при устремлении к Творцу не может, но именно в ней имеет причину своего существования.  «Под углом зрения Ипостаси Отчей София есть идеальная субстанция, основа твари, мощь или сила бытия её; если мы обратимся к Ипостаси Слова, то София – разум твари, смысл, истина или правда её; и, наконец, с точки зрения Ипостаси Духа мы имеем в Софии духовность твари, святость, чистоту и непорочность, т.е. её красоту».  (284).  Таким образом, София есть основа, смысл и красота всего сущего. Красота в творении присутствует изначально и является неотделимой от него характерной чертой.  Пока человек не способен видеть красоту, а обращает внимание только на возможность практического применения субстанции, смысла вещей и явлений, или мощи и разума людей, до тех пор он не понимает того, с чем имеет дело, не понимает и того, что делает на самом деле.

Когда человек смотрит на что-либо из окружающего его однобоко, то это, в его представлении, неизбежно обезображивается. Разве мы не сталкиваемся с повсеместной практикой использования людей в виде средств производства, или потребления материальных благ, или средств удовлетворения страстей?  Это не только обезображивает, но и оскорбляет всех участвующих в этом действе.  Что есть оскорбление?  Это то, что погружает человека в состоянии скорби. Святые Отцы говорят о «стенании всей твари».  Человек скорбит, когда теряет то, что ему дорого; когда унижают его достоинство; когда ощущает свою неполноценность и непреодолимую слабость при решении возникающих в жизни вопросов. Происходит это потому, что и сам человек имеет о своей природе искажённое представление, потому и цели, которые он пытается достичь, вместо получения удовлетворения от полноты жизни, приводят чаще всего к её дальнейшему опустошению. Когда человек вместо того, чтобы опираться на то, что ему присуще естественным образом, пытается изъять то, что считает необходимым у других, то он неизбежно вступает со всем миром в борьбу-войну, в которой обязательно проиграет.   То, что отчуждено силой или хитростью у других, своим никогда не станет. Именно так происходит обезображивание творения. Обезображивается и представление у людей о Боге. Связывая себя с ценностями мира сего, начинаем просить у Бога то, чего Он по причине Своей любви к творению дать не может. Ибо мы чаще всего просим восполнить то, что считаем недостаточным, за счёт других. Хотя всё необходимое в состоянии создавать сами, опираясь на то, что нам присуще: тело, душу, дух. Ибо именно они обладают и мощью, и разумом, и красотой; т.е. тем, к чему мы непрерывно стремимся.

Пока человек не способен видеть себя в софийном свете, указывающим на единство всего сущего, до тех пор жизнь его будет лишена смысла. Такая личность не будет понимать главного, что разрушение какой-либо части творения, является в первую очередь разрушением собственной жизни.  Она не сможет возвращаться к своим вечно-прекрасным основаниям. «Только София, одна лишь София есть существенная Красота во всей твари; а прочее – лишь мишура и нарядность одежды, и совлечённая личность этого призрачного блеска при испытании огнём». (286). 

Если на зеркале нашей души лежит плотный налёт грязи, непрерывно растущий по причине пребывания сердца под игом страстей, а ума – во власти лжи, то оно, конечно же, не отразит в себе света Красоты, неизменно льющегося из Небесного Царства на землю. Но это обозначает лишь то, что любой человек, по мере очищения своего ума и сердца, способен узреть в себе отражение Софии. Свет Её несут в себе и отражают все части творения. Но только чистое сердце способно ощутить красоту того, с чем имеет дело, увидеть Софию-Премудрость. «Понятно, почему – это так. Сердце является органом для восприятия горнего мира. Посредством сердца созерцается первозданный корень личности, Ангел её, и чрез этот корень устанавливается живая связь с Матерью духовной сущности – с Софиею, разумеемою, как Ангел-Хранитель всей твари, единосущной в любви, получаемой чрез Софию от Духа. В ней даётся личности созерцание Бога-Любви, дающее блаженство. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят». (Мф 5:8), - узрят Бога очищенным сердцем и в сердце своём. Благодать широкими потоками вливается во все очищенные поры сердца. А «что от благодати, в том есть радость, есть мир, есть любовь, есть истина»- говорит Макарий Великий. Другими словами, … София воспринимается как посредница радости и тем отождествляется с Радостью.  Чистота сердца есть блаженство; девственность души есть радость и даже некоторая весёлость». (286, 287).

Тот, кто становится достоин хотя бы малейшего касания души Софией, открывает для себя великую тайну, известную каждому настоящему христианину: истинная жизнь не мыслима без радости, рождаемой от созерцания красоты, в том числе, красоты собственной души и тела, отражающих сияние Софии.  Если православный человек плачет, и печалится, то только потому, что видит, как обезображивают себя те, кого он любит. В истинной природе человека нет ничего позорного, и тело вовсе не является врагом духу, напротив, его истинная цель – в преображении себя Духом Святым, в просветление плоти земли. Уныние христианство относит к смертному греху, ибо личность, допустившая в душу бесов, его вызывающих, не поднимает глаз в небеса своей души, в которой неизменно блистает во всей своей красоте Сама София – истинная Причина жизни, Художница вселенной.  Радость, рождаемая от прикосновения к прекрасному, не может быть достигнута человеком до тех пор, пока он не поймёт истинный смысл свободы. Только когда душа становится чистой, т.е. свободной от блудных помыслов и гордыни, разуму и сердцу возвращается способность видеть и чувствовать огненную красоту истины. Святые отцы утверждают, «что целомудрие, - как высшая свобода над своими помыслами – есть сила благодатная, действующая лишь при само-предании христианина Богу. Напротив, эгоистическое само-особление от Бога ведёт к рабству своим помыслам, т.е. к нечистоте, и делает человека «само-истуканом». (288).

Личность погружается в состояние рабства по причине искажённого представления о свободе. Оно же возникает неизбежно, когда человек разрушается как единство души и тела. То, что, отделено от источника сил, то и обезображивается, теряя мощь. Мы движемся туда, куда направлено наше внимание. И сели наши цели сугубо материальны, то в душе неизбежно стирается печать Духа, увлекающего тело, а посредством него и плоти земли из царства времени и смерти в Царство Вечной Жизни. Божия Премудрость непрерывно напоминает людям о существовании Небесной Родины, о единстве всего сущего. Каждому человеку во время его земной жизни непрерывно посылаются знаки, указывающие на ступени, поднимаясь по которым он открывает душу для восприятия Красоты и Радости, являющихся добрыми спутниками тех, кто движется к верной цели.      

Флоренский пишет: «София есть начаток и центр искуплённой твари, - Тело Господа Иисуса Христа, т.е. тварное естество…  Только соучаствуя в Нём, т.е. имея своё естество включённым, - как бы вкраплённым, - в Тело Господа, мы получаем от Духа Святого свободу и таинственное очищение. В этом смысле София есть предсуществующее, очищенное во Христе Естество твари, или Церковь в её небесном аспекте. Но, поскольку происходит от Духа Святого освящение и земной стороны твари… София есть постольку Церковь в её земном аспекте, т.е. совокупность всех личностей, уже начавших подвиг восстановления, уже вошедших своею эмпирическою стороною в Тело Христово». (285).  Тот, кто подвергает критике Православие за то, что Оно стремится сохранить древние традиции и обряды, не желает их изменять в угоду времени, не понимает того, что корни таинств, догматов, обрядов находятся не во времени, а в Вечности. Тот, кто рассматривает Христианство в свете времени, конечно же, будет нуждаться в непрерывном обновлении формы, ибо она, как и любая другая оболочка со временем ветшает. Но такой взгляд на Веру, полностью уводит внимание прочь от Её содержания, от Её основания в Вечности. Когда человек в том, с чем имеет дело, видит лишь материальную сторону, его вещественную основу, то в его представлении неизбежно происходит искажение и формы и содержания. Мало того, люди, обладая творческими силами, начинают преобразовывать бытие в соответствии со своими взглядами. Если в сознании личности картина мира искажается, то и активность её будет приводить к обезображиванию того, на что направлена. Именно потому деградируют социальные, культурные, религиозные и пр. сферы жизни народов и цивилизаций, что их значение оценивается в свете времени, а идеальная сторона вещей и явлений выпадает из поля зрения.

Православие обращает внимание главным образом на то, чтобы человек имел возможность поддерживать связь с Небесным Царством.  Оно совершенно обосновано утверждает, что внешние формы религиозной практики, которые были установлены во дни, приближенные к земной жизни Христа, когда сила Духа Святого, сошедшего на Апостолов, ещё не рассеялась среди народов, более глубоко выражают дух Веры, чем те, которые выражают дух времени. Недаром говорится, что дьявол скрывается в деталях. Чем больше человек обращает внимание на внешние различия, возникшие в результате деления единой Церкви, тем менее благодатной становится религиозная практика. Поэтому Православие стремиться поддерживаться древних традиций и обрядов, ибо они в течение многих веков позволяют решать главный вопрос жизни – о достижении Вечной Жизни.

Именно Православная Церковь посредством своих таинств и обрядов сохраняет связь между миром, видимым и невидимым, которая была впервые после грехопадения восстановлена в полной мере Девой Марией чудесным образом соединившейся с Духом Святым. «Если София есть Церковь Святых, то душа и совесть Церкви Святых, - Ходатаица и Заступница за тварь перед Словом Божиим, судящим тварь и рассекающим её надвое, Матерь Божия, - «миру Очистилище», …есть София по преимуществу. Но истинным знамением Марии Благодатной является Девство Её, Красота души Её. Это и есть София. София есть «сокровенный сердца человек, в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа» (1 Петра 3:4), -истинное украшение человеческого существа, проникающего сквозь все его поры, сияющее в его взгляде, разливающееся с его улыбкой, ликующее  в его сердце радостию неизречённою, отражающееся на каждом его жесте, окружающее человека, в момент духовного подъёма, благоуханным облаком и лучезарным нимбом, сотворяющее его «превыше мирского слития», так что, оставаясь в миру, он делается «не от мира», делается выше-мирным.  «Свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:5) – такова неотмирность духоносной прекрасной личности. София есть Красота». (286). София, являясь «четвёртым, тварным, и, значит, не единосущным Лицом»,  (284)  с одной стороны, являет собой Красоту Абсолютного, как Дух. С другой стороны, София, как «Богородительница есть Красота Тварного, «миру слава», и Ею украшена вся тварь». (289).

Когда Господь увидел, что сотворённый Им мир «хорош весьма» (Быт 1:31), т.е. прекрасен, совершенно красив, то можно сказать: Он увидел, что Его Слово отразилось в Софии, как бы зеркале.  Красота изначально являлась главной особенностью всех частей, сотворённого Богом мира. Хотя творение и не является частью Бога, (мы, например, когда смотримся в зеркало, не говорим, что отражение наше - есть часть нашего естества), но сущее имело отношение к Создателю через Софию, показывающую, что созданное Им, - прекрасно. Конечно, сравнение творения с отражением Слова в зеркале, весьма условно, ибо ангелы, а за тем и человек, были наделены свободой воли. В результате произошло то, что произошло: сначала проявил своеволие Денница – самый могущественный и прекрасный Ангел, и пал обезображенным.

После этого он увлёк за собой и человека, как вершину творения, и «проклята земля» (Быт 3:17) была за него. «Терние и волчцы прорастит она тебе».  (Быт 3:18). «В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят; ибо прах ты, и в прах возвратишься». (Быт 3:19).  Нельзя думать, что человек был специально наказан Богом. Просто он, отказавшись от подчинения Его воле, умалил своё духовное начало, обеспечивающее ему бессмертие, полную свободу проявления возможностей, и тем самым стал смертным рабом своего земного начала.  Основание человеческой природы было не просто обезображено единственным актом своеволия, но это во времени стало обычной практикой. Само существование рода человеческого в истории не раз ставилось под угрозу, но всегда в нем оставались те, которые сохраняли естественную красоту своей души, несли в себе незапятнанный образ Божий. Ради них, ибо через них открывалась надежда на всеобщее спасение, Господь сохранял творение от смерти, к рубежам которой неуклонно устремлялось множество людей. Когда степень развращения рода человеческого достигла границ, переход которых привёл бы неминуемо к самоуничтожению, взаимоистреблению людей явилась миру Сама София в лице Девы Марии.

Насколько бы глубоко не была обезображена природа человека, он не может хотя бы и в самой потаённой части сердца не тосковать о настоящей Красоте. В душе человечества, по мере укрепления над ней власти зла и греха, неизбежно возникало и укреплялось напряжение, вызываемое невозможностью получить настоящее удовлетворение от своей жизни.  В человеке стремление к прекрасному, не может быть угашено. Ибо Красота всегда остаётся основанием жизни. Пока человек жив, до тех пор он, - тайно или явно, вольно или невольно, но будет искать Красоту, как то, что оправдывает его существование. Эта софийная сила творения человечества проявилась в акте рождения Пречистой Девы. В Ней была восстановлена естественная красота человеческой природы, способность восприятия Духа Святого. «В Богородице сочетается сила Софийная, т.е. ангельская, и человеческое смирение… Божия Матерь стоит на черте, отделяющей тварь от творца, и, т.к., среднее между тем и другим совершенно непостижимо, то совершенно непостижима и Божия Матерь». (291).  О Ней говорится: «Паче Огнезрачных  Серафимов явилася еси Чистая Чистейшая» Носительница чистоты, Явление Духа Святого, Начало духовной твари, Исток Церкви…». (291). «Она – центр тварной жизни, точка соприкосновения земли с небом. Она Избранная, Царица Небесная и, тем более, Земная Она имеет космическую власть. Она – «всех стихий земных и небесных освящение», «всех времён года благословление» …Она – Владычица мира…». (291, 292). 
   
БЕЗОБРАЗНОЕ

«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек». (1 Ин 2:15-17).

Безобразное, в самом этом слове содержится и ответ о том, что можно назвать безобразным. Это то, что несёт в себе искажённый образ. Всё, что существует, имеет свою причину возникновения и некое основание в виде идеального первообраза – идеи, слова о вещи, существе. Когда человек, после своего сотворения по образу Божиему, наименовывал, то, что ему показывал Господь, -  он узнавал смысл этого. А если мы знаем, для чего предназначена вещь, явление тогда с этим можно взаимодействовать должным образом. Должным (до ложным) быть, – означает, находиться до лжи, т.е. в истинном, естественном состоянии. Когда в том, с чем имеем дело, видим его истинный образ, тогда у нас есть возможность осуществлять свои действия так, что они не приведут к искажению ни его образа, ни своего.

Одно из самых известных выражений в православии: «дух творит себе формы», совершенно ясно указывает на причину появления в мире безобразного, уродливого, ужасного. Пока человек находился в Раю и действовал в русле Божией воли, т.е. использовал в данные ему возможности как носителя Его образа, он оставался естественным царём творения. Ибо после наименования того, что его окружало, он знал и истинное предназначение этого.  Потому мог действовать, сохраняя гармонию с творением и получать необходимое, ничего не разрушая. Мир оставался в том виде, в каком был тогда, когда Творец увидел, что сотворённое Им: «хорошо весьма».

Первый акт обезображивания творения произошёл в его духовной части, в «мире невидимом», заселённом ангельскими силами.  Православие утверждает, что это произошло в результате поражения духом гордыни-превозношения самого близкого к Творцу существа – светлого ангела Денницы. Он решил придать творению образ тот, который сам себе и намыслил. Тем самым он, во-первых, изменил свою первоначальную природу, обезобразив себя, и, во-вторых, послужил причиной того, что вслед за ним изменили свой образ – обезобразили себя и те, кто поверил ему. Обезображивание произошло в результате отказа следовать Божией воле, т.е. в результате самоволия –произвола, отказа подчиняться законам существования Небесного Царства. Все, кто проявил своеволие, поставили себя вне закона Небесного, образовав мир духов поднебесных; духов безобразных, изменивших в себе первоначальный образ Создателя. Обезображенный дух отступника изуродовал и его лицо. Православные духовидцы утверждают, что вид духов поднебесных ужасен.  Антоний Великий говорил «что он часто видел диавола таким, каким открыл его Господь Иову в следующих словах: Очи его – видение денницы. Из уст его исходят аки свещи горящыя, и разметутся яко искры огненнии. Из ноздрей его исходит дым пещи горящия огнём углия. Душа его яко углие, и яко пламы из уст его исходят. Являясь таким, князь демонов, велеречивый и состаревшийся во зле, старается…навести ужас».  (Свт. Брянчанинов. Слово о смерти. 30).

Человек, как небесно-земное, духовно-плотское существо был сотворён прекрасным. Он, как истинный - естественный царь творения, находился в гармонии и с Творцом, и с Его творением, ибо его дух, действуя в безбрежных границах воли Божией, поддерживал гармонию отношений во всём мироздании. Человек в Раю не был подвластен времени, оно для него не существовало, ибо он обладал бессмертием, пока находился в естественных отношениях с Отцом. Обезобразил человек мир, отдал себя во власть смерти и времени тем, что ослушаться Жизнедателя, очернив свою душу похотью и гордыней. Смысл искушения Евы в этом и был. «И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что даёт знание…». (Быт 2:6).  Уже в результате первого акта своеволия в душе человека возникли три незаживающие язвы, из которых во времени возникли все страсти, причиняющие человеку страдания в течении жизни.  Взгляд на дерево как на пищу, породил похоть тела. Ощущение того, что дерево «приятно для глаз и вожделенно» - породило похоть очей.  А понимание того, что оно даёт знание – стало причиной возникновения гордости житейской, от того, что можно стать «как боги, знающие добро и зло». (Быт 2:5).

То, что мы вкушаем, то на нас неизбежно и воздействует. Это касается и «хлебов земных», но в значительно более серьёзной степени воздействует на нас духовная пища – слово. Ведь прародители человечества обезобразили себя сначала тем, что поверили словам дьявола и, уже тем самым, в себе свет смешали с тьмой, открыли свою душу для действия в ней сил ада. Э. Сведенборг писал: «духосущество натуральное, пребывающее в злом и через то в ложном…есть форма и образ ада… что касается той формы, или того образа, по которым духосущество представляет  собою ад, то эта форма и этот образ таковы: царствующая любовь с её похотениями, которая составляет всеобщее состояние этого духосущества, есть как бы диавол в аду; а мысли ложного, происходящие из этой царствующей любви, суть как бы сонмища этого диавола; под диаволом и его сонмищем в Слове также разумеется это самое, и, действительно, это одно и то же; ибо в аду царствующая любовь есть любовь к господствованию из любви к самому себе и называется там диаволом; расположения же к ложному, вместе с мыслями, из этой любви происходящими, называют его сонмищем… почему также и человек натуральный, если он таков, приходит по смерти в подобное себе общество Ада и тогда во всём и в каждом действует заодно с ним; ибо он приходит тогда в свою форму, то есть в состояние своего духосущества. Есть также другая Любовь, которая называется Сатаною и подчинена первой любви, называемой диаволом; это есть любовь к завладению чужим добром какими бы то ни было дурными средствами; ухищрённое коварство и лукавство составляют её сонмище. Те, которые находятся в этом Аду, вообще называются Сатаною, а те, которые находятся в первом Аду, называются диаволами…». (172-173).

Главной причиной обезображивания творения и возникновения ада, как области противоположной Небесному Царству, раю, является самолюбие.  Никто из людей не попадёт в ад, если не будет при своей жизни превращать себя в диавола, сатану.  Как только дух наш оказывается поражённым гордыней, он сначала начинает уродовать тело и душу. И если мы не станем проявлять волю к сопротивлению болезни, то и плоды нашего труда окажутся уродливыми. На всё с чем имеем дело, накладывается печать нашего духа. Каждый человек в состоянии противостоять болезни.  Причиной порока и страстей являются нечистые духи, проникающие в виде мыслей, намерений, желаний в наше сердце и душу. «И так, всякий порок придуман ими, также и нечистые страсти; и хотя им позволено нападать на человека, но поступать насильственно с кем либо они не имеют власти, ибо от нас зависит выдержать нападение или не выдержать; посему диаволу и его демонам, также и последователям его уготован огонь неугасимый и наказание вечное.

Должно же знать, что чем именно служит для людей смерть, этим для Ангелов служит падение. Ибо после падения для них невозможно покаяние, подобно тому, как и для людей оно невозможно после смерти». (Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры, 122-123).  В смертельно опасное заблуждение, обезображивающее нас, наших близких, и окружающий нас мир, мы попадаем, когда соглашаемся с довольно распространённым среди людей мнением о том, что зло неискоренимо. Мы соглашаемся с этим мнением только для оправдания того зла, которое совершаем в своей жизни. Когда начинаем любить в себе, то, что нас уродует, тогда начинаем обезображивать и всё нас окружающее. Уравниваем зло и добро, свет и тьму, не желая понять простой истины, что «зло и не есть (что-либо) другое, кроме лишения блага, подобно тому, как и тьма – лишение света; ибо благо есть свет духовный; равным образом и зло есть тьма духовная. И так, свет, созданный Творцом и происшедший хорошим…по самовластному желанию соделался тьмою». (122). 

Человек в состоянии прекратить обезображивание своей природы, ибо происходит это не в результате непреодолимых причин, а лишь по причине «самовластного желания», поражающего похотью тело и душу; делающего ум лживым, т.е. стремящимся к оправданию любых беззаконий, совершаемых своим хозяином. Но пока человек находится в таком состоянии - он не является себе хозяином. Он идёт туда, куда зовёт его похоть и желание господствовать «из любви к себе».  Воля к власти, как форма проявления самолюбия, присуща не только тем, кто стремится к достижению всё более высоких должностей в системе управления каким-либо обществом. Она может быть целью жизни и самого ничтожного семейного тирана, и выдающегося деятеля наук и искусств. Если в душе человека царит любовь к себе, и он не может терпеть тех, кто не признаёт его исключительность, то, вне зависимости от его положения, можно говорить о его обезображивании. 

Но воля к власти становится немедленно доброй силой, как только она начинает использоваться для уничтожения различного рода привычек и преодоления страстей. Человек уродует свою природу, обезображивает мир, создаёт ложную культуру лишь тогда, когда из естественного состояние переходит в «нижеестественное». На противоестественность, извращённость личности указывает вовсе не наличие у неё каких- либо физических или моральных уродств, болезней, а либо ненависть к здоровым, либо стремление доказать, что извращение – это норма.  Художественное произведение, насколько бы оно не выглядело великолепно, будет безобразным, если не пробуждает в человеке стремления выйти из наличного состояния в более совершенное.

Православие учит, что пребывание людей в раю – естественно.   Господь, сотворив человека «как из видимой, так и невидимой природы, как некоторого царя и начальника всей земли и того, что есть на ней, то прежде поставил для него как бы некоторый царский дворец, живя в котором, он имел бы блаженную и вполне счастливую жизнь. И этим является божественный рай, руками Бога насаждённый в Эдеме, хранилище веселия и всякой радости. Ибо Эдем переводится: наслаждение». (Дамаскин, 146, 147). Состояние, в котором находился человек в раю можно назвать естественно прекрасным. «Но не прекрасно для людей ещё юных и в очень большой степени обладающих сластолюбивым желанием, которых обыкновенно влечёт к себе и отвлекает попечение о собственном теле, вследствие нетвёрдости пребывания их в том, что более превосходно, и вследствие того, что они ещё не крепко утвердились в привязанности к одному только прекрасному». (149). «Чувственная пища», которой питались прародители наши, являлась только дополнением «того, что исчезло». (150). А исчезла после того, как они проявили своеволие, возможность непосредственного восприятия божественных энергий, позволяющих естественным образом получать всё необходимое для жизни. «Бог желал, чтобы мы были такими же бесстрастными, ибо то свойственно высочайшему бесстрастию; ещё же Он желал, чтоб мы были и свободными от забот…». (148). Но, отделив себя от Бога, человек перестал получать духовную пищу, и чувственная неокрепшая природа взяла над ним верх. Он лишился силы, сдерживающей страсти. Опустился в нижеестественное состояние потому, что умалил своё духовное начало. Природа человека была искажена нарушением гармонии между его небесным и земным началом.

Безобразное возникает как результат разведения в человеческой душе небесного и земного начала. Нет ничего плохого в том, что люди стремятся к обретению земных благ. Но наш дух неизбежно уродуется, когда он движется только к тому, куда устремляет его плоть.  Дух в принципе не способен насытиться. Поэтому, он стремиться разрушить то, что его ограничивает. И, то, что является благом при устремлении в небесные сферы, приводящим к расширению границ личных возможностей, становится несомненным злом, при стремлении утолить неутолимую жажду потребления материальных благ. Эта страсть к потреблению, уродующая и человека, и мир, есть только следствие того, что дух наш не устремлён к обретению небесных, вечных ценностей, которыми для людей являются добродетели.

Что отделяет дух человека от небес, и, обезображивая его, делает подобным духам поднебесным. То же самое, что и Ангела сделало дьяволом, - гордыня. Всякий раз, когда, не замечая в человеке искры Божией, начинаем его осуждать, мы на самом деле пытаемся оправдать себя, и продолжаем свой путь ко дну бытия. Тот, кто не остановит этого падения вниз, неизбежно становится подонком, т.е. обитателем дна. Бывает, что Сам Господь, ради прекращения обезображивания человеком своей природы, попускает ему раннюю смерть, как благо.

Во власти смерти и времени человек находится тогда, когда не видит и не проявляет своего основания в Вечности. В этом случае он будет наблюдать, что вокруг него всё рушится, стареет, погибает, умирает. Не понимая, что временной является только форма, человек ужасается от происходящего до того, что в своём сознании смерти придаёт некий абстрактный характер и начинает жить так, как будто она его не коснётся. У разных людей это проявляется по-разному: одни не обращают внимания на предупреждения об опасности, например, чревоугодия, пьянства; другие тратят все свои силы на расширение границ власти, богатства и т.п.  Пока не поймём, что главной ценностью в этой жизни является наша душа, ибо «Царствие Небесной внутри нас есть» и будем непрерывно выходить из себя в мир внешний, до тех пор главное благо, которым обладаем в земной жизни – Время, будет оставаться нашим смертельным врагом.  Ибо под его воздействием станут непрерывно разрушаться дела наших рук, и то, что любим больше всего – тело. Поиск того, что способно придать смысл жизни во внешней действительности неизбежно приведёт к утрате сил, к подавлению духа, к порабощению души страстями и привычками.  Пока нас будет привлекать только красота форм, до тех пор проявляемая нами активность, в т.ч.  творческая, будет носить чаще всего разрушительный характер.

Православие утверждает, что деятельность, осуществляемая человеком, станет обезображивать его и окружающий мир до тех пор, пока не будет облагорожена энергиями Божией благодати, рождаемой верой, стремлением исполнять требования совести. Пока дух наш не устремлён к достижению небесных ценностей, обращению страстей в добродетели, до тех пор мы будем не способны выявить в том, с чем имеем дело во внешнем круге жизни самое главное. Поэтому то, на что стараемся опереться, часто рушится. Каждый архитектор знает, что прежде чем приступить к возведению какого-либо сооружения, необходимо убедиться в том, что почва под фундаментом крепка.  Сооружаемое здание личной жизни человека начинает разрушаться только потому, что дух наш пытается опереться на то, что находится во власти времени, и в качестве материала использует то, что изъял силой или хитростью у других.

Самой распространённой причиной разрушения личности являются её попытки утвердиться в жизни, прибегая к осуждению окружающих. Часто мы порицаем людей только для того, чтобы найти оправдание своим слабостям. Всякий раз, делая это, мы лишаем себя возможности совершенствования, укрепления своих сил, расширения границ личных возможностей, а, следовательно, ограничиваем свою свободу. Мы вольно или невольно устремляемся к тому, на чем сосредоточено наше внимание. И если в окружающих людях видим только то, за что их, возможно и на самом деле следует, наказывать, то неизбежно будем им уподобляться. Свет, который мы несём в себе, будет набирать силу только тогда, когда начнёт сливаться с более ярким светом. Но это возможно только при условии, что в каждом человеке будем видеть его искру Божию. Тогда и наше отрицание черт, обезображивающих его, по крайней мере, не будет ложиться виной на нас за его пребывание в недолжном состоянии.

Безобразное - это результат того, что человек, действуя произвольно, начинает применять свой величайший дар свободы себе во вред. Прежде всего, обезображивается душевная жизнь. Это происходит всякий раз, когда мы свои намерения, желания, чувства, мысли не проявляем в свете совести, нравственного закона и, тем самым, не опираемся на свою исконную природу. «Бог сотворил человека непричастным злу, прямым, нравственно добрым, безпечальным, свободным от забот, весьма украшенным всякою добродетелью, цветущим всякими благами, как бы некоторый второй мир: малый в великом, - другого Ангела, смешанного (т.е., из двух природ) почитателя, зрителя видимого творения, посвящённого в таинства того творения, которое воспринимается умом, царя над тем, что находится на земле; и – высшая степень таинства! – вследствие своего тяготения к Богу делающееся Богом; однако, делающегося Богом в смысле участия в божественном свете, а не потому, что оно переходит в божественную сущность.

Сотворил же его Бог по природе – безгрешным и по воле – независимым. Но безгрешным называю не потому, что он не был восприимчив ко греху…а потому, что совершение греха обусловливалось не природою его, но скорее свободною волею; то есть, он имел возможность пребывать и преуспевать в добре, получая содействие со стороны божественной благодати, равно как и отвращаться от прекрасного и очутиться во зле по причине обладания свободною волею, при позволении со стороны Бога. Ибо добродетель не есть что-либо совершаемое по принуждению». (Дамаскин 152, 153)

Итак, безобразное не является необходимым, а, потому оно преодолимо. В воле каждого человека отказаться от деяний, уродующих его и окружающий мир. Какова бы глубина падения человека во зло не была, его основа остаётся, тем не менее, прекрасной. Искажают свою природу люди только потому, что не считают нужным опираться на имеющиеся у них возможности, границы которых могут непрерывно раздвигаться, если обеспечивать своё «участие в божественном свете». Но если мы не приближаемся к свету, проявляя волю к проявлению и укреплению в себе добродетелей, то неизбежно станем погружаться во тьму неведения смысла жизни.  Утратим мы и чувство реальности, ибо кто может, оказавшись во тьме, точно определить то, что она скрывает.

К самым тяжёлым последствиям в нашей жизни приводит то, что мы не знаем ничего о скрытых в нас сокровищах. Именно стремление получить блага, которые считаем необходимыми, путём отчуждения их из окружающей нас жизни, обезображивает и нас и её. То, чем не пользуются быстро приходит в негодность. В первую очередь это касается сил, которыми мы наделены как дарами по факту своей принадлежности к роду человеческому. Способности свои следует распознавать и опираться на них, в противном случае их сила станет угасать. Чем дальше в погоне за благами мы удаляемся от себя, т.е. от образа Божьего, который является истинным нашим основанием, в мир внешний, тем более искажается наше представление о жизни. Но мы действуем в соответствии со своими представлениями о благе и если они ложны, т.е. слабо отражают свет, исходящий от нашего же основания жизни, то и плоды наших деяний окажутся лишёнными доброго содержания.

Мы обезображиваем то, с чем имеем дело, то, что должно питать наши тело и душу тем, что естественному придаём неестественный характер. С этим сталкиваемся в своей жизни на каждом шагу. Стоит обратить внимание на то, как относимся к удовлетворению потребностей в пище, одежде, жилище и обнаружим, что желаем всегда сверхнеобходимого. Разве не является причиной потери телесной красоты, физических болезней - чревоугодие. Оно рождается тем, что пище придаём форму непрерывно возбуждающую аппетит.  Именно похоть стремится обезобразить женщин тем, что превращает её в красивую вещь, обладание которой даёт наслаждение. По настоящему уродливым делает человека жажда власти и славы, ради достижения которых он готов уничтожить свою совесть. Разве не дух превозношения, самоутверждения лежит в основе творчества многочисленных художников, писателей, музыкантов и т.д? Когда человек перестаёт служить другим людям теми дарами, которые имеет, то сила их иссякает. Православие говорит, что полученное нами в виде дара будет во благо только тогда, когда мы отдаём это в виде дара, т.е. даруем другим. Божия благодать, действует только в душе того из нас, кто её силу стремиться передать слабым, поражённым различного рода страстями людям. Но если мы, будучи наделены чем-либо выдающимся: - это могут быть и способности, и положение в обществе, и богатство, служим причиной введения окружающих во грех, то есть причиной утраты ими образа Божия, то ещё больше при этом мы уродуем свою душу.

Человек обезображивает себя и мир, главным образом, подходя формально к исполнению заповедей. «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми» (Мтф 6:5). «Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися». (Мтф 6:16). «Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди». (Мтф 6:1).  Формальное отношение к делу лишает это дело жизни, не позволяет человеку с добросовестно исполнять свои обязанности. Про людей, которые обращают внимание только «на букву закона», говорят, что они, поступая формально правильно, по существу же издеваются над теми, кому обязаны помочь, оказать услугу.  Бюрократизм, господствующий в государственных учреждениях, нередко в прямом смысле слова наносит душевные травмы множеству людей, вынужденных в эти учреждения обращаться. Бездушный чиновник, когда он ещё поражён и страстью сребролюбия, полностью обезображивает лицо учреждения, в котором трудится.

«Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то и тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то всё тело твоё будет тёмно. Итак, если свет, который в тебе тьма, то какова же тьма?». (Мтф 6:22).  Когда на окружающих людей и мир мы смотрим сквозь призму похоти или гордыни, когда наше сердце поражено страстями, тогда начинаем воспринимать то, на чём сосредотачивается наше внимание только с позиции того, способно ли это доставить нам удовольствие, удовлетворить возникшую потребность. Мы перестаём воспринимать людей, вещи, явления как целокупность разнообразных качеств и свойств. В нашем представлении они уродуются тем, что мы их начинаем видеть только в качестве средств достижения личных целей или предметов потребления. Когда причиной деятельности служит страсть, неизбежно происходит утрата сил. Они могут восстанавливаться и умножаться только, когда действуем естественным образом. «Ибо энергия есть движение согласно с природою, а страсть – вопреки природе». (Дамаскин 165-166). 

Нет среди людей тех, кого можно было бы назвать совершенно бесстрастными. Душа и тело каждого человека в той или иной степени поражена болезнями. Главной причиной которых, является пленение и ослабление духа страстями. Нездоровый дух не только обезображивает внутренние сферы нашей жизни, но и создаёт вне себя нездоровую обстановку, и если он начинает творить, то, несмотря на блестящие формы, созданное им не будет пробуждать в людях стремление к преображению. Настоящее творчество – это всегда огонь, согревающий и освещающий души тех, кто к нему прикасается.  Человек может обладать невероятным мастерством. Но если он не видит того, что в душе имеются очаги поражения злом и не понимает, что дух свой непрерывно следует очищать от духа похоти и гордыни, убивающим любовь, то он окажется если и не вредящим другим, то пустоцветом.

Наибольшую опасность для человека представляет вовсе не болезнь, стихийные бедствия или необходимость преодолевать козни врагов, а праздный дух, непрерывно стремящийся к развлечению. Именно такой дух перестаёт исполнять своё призвание: проявлять истинное основание человека – образ Божий. Это возможно при условии соединения нашего духа с духом Того, Кто при сотворении человека «вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою». (Быт 2:7).  К безобразному следует относить не то, что нам представляется уродливым или некрасивым, а то лишает дух возможности проявлять в человеке, в творении их истинные основания. Мало что так опустошает нас, как рассредоточение внимания среди множества ложных целей, манящих к удовольствиям и развлечениям. Православие указывает: всё, что отвлекает человека от решения им главной задачи – богоуподобления, затемняет в нём и сияние образа Божьего, т.е. обезображивает его. «Разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живёт в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм – вы». (1 Кор 3:16).


Когда человек оставляет своё жилище без присмотра на долгое время, то оно достаточно быстро приходит в негодность, ибо плесень, сырость, гниение разрушают стены и фундамент. То же самое происходит и человеком, как с храмом, если дух перестаёт следить за тем, чтобы душа и тело очищались от страстей. Известно, что человек представляет собой триединство души, тела и духа. Их гармоничное взаимодействие рождает синергию, которая проявляется и как творческая активность, и как любовь, её облагораживающая. Прекрасный человек создаёт и прекрасные плоды. Но стоит духу покинуть внутренние сферы жизни, она немедленно окажется во власти мрака и тьмы. Такой человек перестанет рождать прекрасное. Энергия внутреннего расстройства будет неизбежно присутствовать в результатах всех видов деятельности такой личности. В том числе и в актах её творчества

Безобразное рождается духом, не сохраняющим человека как единство души и тела, земного и небесного начала. Причем не важно, от какого начала в себе он отказывается. Ибо и духовная практика может оказаться вполне безобразной, если в её результате не происходит преображение человеческого тела, а посредством этой плоти земли.  Выполняет дух своё призвание лишь тогда, когда делает человека богом, но для этого он должен уподобляться Богу, Который оживотворил Своим дыханием прах земной при создании человека.  Если человек вместо того, чтобы оживотворять материю, в результате проявляемой активности угашает свои силы, уничижает окружающую жизнь, тогда он и порождает безобразное.

ТРАГИЧЕСКОЕ

Уже только потому, что жизнь каждого из нас заканчивается смертью, делает её настоящей трагедией. Добавим к этому различные болезни, страдания, страхи, старение если, пока ещё не своё, то самых близких, и картина жизни, получается, прямо скажем, унылая.  Именно поэтому большинство людей стремится погрузиться в состояние забытья, т.е. выйти из круга бытия. Каким образом пытается преодолеть трагедию обращения жизни в смерть человек, пребывающий на поверхности бытия, не желающий взглянуть на себя с высоты небес своей же собственной души? Делает он это примитивно просто. С тем чтобы не давать ответы на вопросы, задаваемые совестью, о смысле проживаемой жизни, он устремляемся прочь от себя; пытается, во что бы то ни стало, выйти из глубин внутренней области собственного существования на плоскую поверхность внешнего круга бытия. Одни при этом погружаются в «океан житейских забот», другие все свои силы направляют на расширение границ богатства, власти, славы, третьи же выводят себя из живой жизни, изменяя своё сознание наркотиками (алкоголем), различного рода развлечениями и удовольствиями. Четвёртые пытаются скрыться от ужаса непостижимого бытия в глубинах религиозных течений. Вот что пишет по этому поводу Ницше: «Грек знал и ощущал страхи и ужасы существования; чтобы иметь возможность жить, он вынужден был заслонить себя от них блестящим порождением грёз – олимпийцами…

Чтобы иметь возможность жить, греки должны были, по глубочайшей необходимости, создать этих богов; это событие мы должны представлять себе приблизительно так; из первобытного титанического порядка богов ужаса через посредство…инстинкта красоты путём медленных переходов развился олимпийский порядок богов радости; так розы пробиваются из тернистой чащи кустов. Как мог бы иначе такой болезненно чувствительный, такой неистовый в своих желаниях, такой из ряда вон склонный к страданию народ вынести существование, если бы оно не было представлено ему в его богах озарённым в столь ослепительном ореоле… Так боги оправдывают человеческую жизнь, сами живя этой жизнью…Существование под яркими солнечными лучами таких богов ощущается как нечто само по себе достойное стремления, и действительное страдание гомеровского человека связано с уходом от жизни, прежде всего со скорым уходом… И для величайшего героя не ниже его достоинства стремиться  продолжать жить, хотя бы и в качестве подёнщика. Так неистово стремится «воля» на аполонической ступени к этому бытию, так сильно в гомеровском человеке чувство единства с ним, что даже обращается в хвалебную песнь ему». (Ницше. Рождение трагедии 66,67).

Древние, языческие религии давали человеку утешение, в том числе, тем, что со смертью его жизнь не прекращается. Что тяготы земного пребывания следует вынести уже только потому, что в вечности возможна иная, несравненно более счастливая судьба. А для оправдания своей часто не очень чистой, порой развратной и преступной жизни, язычники наделяли своих богов теми качествами, которые сами же имели. Признание того, что в мире много зла, и то, что оно будет нас уязвлять до конца земных дней – это еще не трагедия. Карсавин утверждает: «Трагизм» - это, конечно, слово не выдуманное. К несчастью, злоупотребляют им невежды, даже Аристотеля не читавшие. Для них трагедия там, где убивают, где рыдают и каменеют от ужаса, где зло глумится над поверженным добром, а бессмыслица торжествует над смыслом. Но ведь это – сама жизнь. К чему бессмысленную действительность называть совсем не подобающим ей именем? Ибо трагедия не действительность, а - жизнь, уже преображённая поэзией. Трагическая поэма – вещий сон поэта и метафизика о преображении жизни. Она просветляет, ибо говорит о том, чем должны быть наша жизнь и что она в своём таинственном существовании уже есть. Зло и бессмыслица ещё не трагедия. Гибель в них добра и смысла ещё не трагедия.
 Трагичен лишь катарсис – очищение и оправдание зла (не добро же надо оправдывать!) в умерщвлённом им добре, осмысление бессмыслицы в убиваемом ею смысле». (461).  Эти слова нам указывают на один из самых главных парадоксов христианства, утверждающего, что страдание очищает человека. Почему страдание, а не Любовь? Но в земной жизни Страдание не отделимо от истинной Любви. Кто из нас способен утверждать, что именно те, кого более всего любим, не причиняют нам самые тяжёлые страдания, ибо они не могут преодолеть своих слабостей. Каждый человек, в котором жива совесть, знает, что именно он причинял и причиняет страдания тем, кто его любит, ибо никак не может перемениться к лучшему. Истинная Любовь всегда связана со страхом не навредить ближнему, и со страданием, как следствием того, что мы непрерывно причиняем им боль. 

То, что в мире существует, то уже и оправдано. Ибо то, что является и действует, существует на самом деле, т.е. взаправду.  То, что есть, то и есть. Но это самая малая часть правды. Зло, уничтожающее добро, действует как непреодолимая сила только до тех пор, пока мы не начнём понимать простой истины, что именно в нас и проявляется нечто, притягивающее к нам зло. Действительное – это ещё не то, что    должно   быть.  Должное – это до ложного состояния.  Христианство говорит о том, что грех – это огрех, ошибка, промах мимо цели.  Это и вызывает страдание, ибо если мы действуем, ошибаясь, даже если и в нечаянии, то всё равно причиняем себе ущерб. Но сами по себе ошибочные действия не есть ещё настоящее зло. Тяжёлые последствия наступают тогда, когда мы не желаем признавать ошибочность, преступность своих деяний, а потому, и не исправляемся. Зло, уязвляющее нас, следует воспринимать как сигнал, знак, указывающий нам необходимость выявления и преодоление в себе того, что оставляет нас самих во власти не добрых сил.  Именно поэтому зло имеет оправдание, что указывает нам на необходимость преодоления его в себе.

Зло, причиняющее страдание, будет умножаться в нашей жизни до тех пор, пока будем обращать внимание только на то, что творится в окружающей нас действительности. Ни что так не отвлекает нашего внимания от того, на чём, на самом деле, необходимо сосредоточиться, как непрерывное обсуждение-осуждение других людей и происходящих вне нас событий. Вне себя мы всегда найдём оправдание любым своим действиям. Необходимо помнить, что искренняя ненависть к злу, совершаемому другими, нередко приводит к самым мерзким формам оправдания зла, совершаемого нами. Зло становится по-настоящему сильным только тогда, когда оно не побуждает нас избавляться от того, что его к нам притягивает.  Но, чтобы увидеть его очаги в себе, нам следует непрерывно проявлять волю, обеспечивающую подъем духа к небесам души. 

Личная жизнь перестаёт быть поверхностной и пошлой тогда, когда человек начинает из себя делать произведение искусства. Именно в этом смысл восприятия бытия как трагедии.  Трагедия как художественное произведение, в театральной, музыкальной или иной постановке не является вымыслом или абстракцией, ибо всегда отражает самую суть жизни, стремящейся освободиться от того, что делает её смертью. Она связана с непрерывным узнаванием и преодолением зла, при ясном понимании того, что от него до конца дней невозможно избавиться. Православная мудрость говорит: любой человек, каких бы высот праведности не достиг, будет оступаться и падать. И это не страшно, до тех пор, пока он сам себе не попускает быть злым. Ибо тем самым калечит и обезображивает себя.

 Православие утверждает, что как бы человек не остерегался зла и греха, падения всё же неизбежны. Но, оно же, и указывает нам, что нет ни одной причины, не позволяющей после падения подняться, стать более сильным. Истинная трагедия бытия в том, что зло непреодолимо, но преодолеваемо. Когда человек признаёт только то, что зло непреодолимо, и, опуская руки, становится соучастником его, тогда оно начинает угнетать его дух, делать жизнь преступной, подлой и пошлой. Жизнь наша становится настоящей только через акты преодоления зла. Это возможно при условии очищения своего сердца и разума от того, что оставляет их привлекательными для духов поднебесных.

Трагедия – это, конечно, плачь и рыдание по поводу того, что «мир лежит во зле». Но слёзы, рождаемые от ощущения трагичности жизни, - не слёзы страдания от чувства бессилия перед болезнью, несправедливостью; это не слёзы отчаяния перед неминуемой смертью и потерей того, к чему привязан в земной жизни. Ощущение трагичности бытия есть ощущение человека, находящегося в глубокой темноте, но сердцем знающего, что внутри него существует источник света, который позволит пережить всё, чтобы не происходило, вокруг него. Трагедии, создаваемые человеческим гением, призваны не к тому, чтобы люди обливались слезами телесных очей, оплакивая свою несчастную судьбу, или судьбу своего рода-народа. Трагедия вызывает в душе «блаженный плач», омывающий сердце и разум от метафизической грязи, не позволяющей им видеть истину в неискажённом свете. 

Правда Православия в том, что оно не зовёт нас в поисках достойной жизни выходить во внешний мир, оно не утверждает и того, что только в будущем для кого-то возможно блаженство. Оно говорит нам только о том, что всё необходимое для преодоления страданий мы имеем прямо сейчас, и в каждый переживаемый миг времени имеется у каждого из нас реальная возможность собственного преображения. Но для этого необходимо иметь смелость смотреть правде в глаза.  Иначе не увидеть в каком состоянии пребываем. А пребываем, все мы во тьме, но тот, кто смотрит вперёд, т.е. в высоту глубин своей души, тот видит и цель, которую следует достичь, ради оправдания своего существования.  Если смотреть лишь на происходящее в мире внешнем, увидим только то, что может оправдать наше пребывание в несовершенном состоянии. Найдём и множество поводов для оплакивания своей горькой судьбы.

Семён Франк писал: «Современный человек, уже давно в своём сознании оторвавшийся от… неразрывной онтологической связи с Богом, образующей само его существо, т.е. забывший о ней, склонен одновременно и приходить в отчаяние, и противоестественно упиваться трагизмом своей жизни. Этим уничтожается самый смысл трагизма. Трагедия дана для её преодоления; ей присущ динамизм, влекущий к её разрешению. Всякая трагедия имеет исход, хотя бы он и состоял в гибели трагического героя, - что тоже есть преодоление трагедии. Трагедия, к которой пассивно привыкает человек, считая её своим нормальным состоянием, вне которого ему ничего не ведомо, есть нелепое извращение самого существа трагедии. Ибо трагедия есть потеря равновесия, неустойчивое положение, требующее исхода и имеющее смысл только перед лицом покоя и гармонии, в сопоставлении с ними. Сама возможность трагедии предполагает те глубины человеческого духа, в которых он возвышается над ней, имеет прочную основу своего бытия в блаженном покое гармонии. Поэтому тенденция современного человека видеть в трагизме единственное исчерпывающее содержание человеческой жизни есть нелепое противоречие, свидетельствующее о слепоте и отчаянии перед лицом невообразимого для него временного процесса творчества, с его постоянно повторяющимися неудачами». (432, 433).

Пока мы отдаём себя во власть времени, до тех пор и самые простые проблемы будут неразрешимы, а гнёт внешних обстоятельств жизни станет только усиливаться. Тот, кто видит в себе только земное начало, обречён на поиск оправдания того, чего оправдать невозможно. Даже понимая, что страсти порабощают его, наполняют жизнь страданиями, тем не менее, он не желает от них отказаться, не видя в этом смысла. Ибо некоторые из людей привыкли удостоверяться в том, что ещё живы, проклиная свои слабости, причиняя боль и неудобство окружающим, при этом, отказываясь выходить из положения, к которому привыкли.  Разве, например, наркоман не понимает того, что подвергает себя смертельной опасности и заставляет страдать ближних? И, тем, не менее, жизнь того, кто губит себя тем, что не желает освободиться от страсти, вовсе не трагична. Она является в лучшем случае пошлой, но чаще всего подлой и преступной. Ибо страсть, удерживающая человека в рабстве, заставляет его причинять боль другим, лишать их имущества. Жизнь того, кто позволяет себе гибнуть, не трагична, а, порою, жалка и презренна. Но и она заслуживает молитвенной помощи и сочувствия. 

С другой стороны, истинно трагична жизнь того, кто её сознательно отдаёт «за други своя» на поле боя со смертельным врагом. Конечно же, это относится не только к участникам прямых военных действий, ибо каждого человека непрерывно атакуют темные духи, стремясь укрепить в нём силу страстей. Рядом с нами непременно находится тот, кто нуждается в спасении. Проще всего найти оправдание своему бездействию тем, что человек безнадёжен. Но, придерживаясь такого мнения, мы становимся на путь совершения метафизического, духовного преступления. Ибо, пока человек жив, значит, у него имеется и время, и силы для преображения. Кто несмотря ни на что, не оставляет попыток пробудить в падшем, падающем человеке истинную жажду жизни, тот и живёт, по правде. Отдавая свои силы другому, переживая как трагедию то, что никак не можем ему помочь, мы, тем не менее, помогаем хотя бы себе, тем, что придаём своей жизни смысл оправданием в вечности, опираясь во времени на образ Божий в себе. Франк говорит: «сам трагизм есть путь к тому совершенству, в котором дух впервые отчётливо открывает своё существо как определённое связью с Богом и в этом обретает покой. Это есть великое и таинственное соотношение…в силу которого страдание и бедствие человеческой жизни само обращается в благостный дар Божий, в откровение нашего соучастия в блаженстве примерённой полноты и гармонии бытия». (434).

Истинный трагизм земного существования человека в том, что насколько бы не велики были усилия, направляемые им на искоренение в себе страстей, они не могут привести к полному успеху. Возможность падения не исключается даже для самого великого духовного подвижника, пока он жив. Но, с другой стороны, не исключается возможность полного преображения и самого мерзкого преступника. По-настоящему страдает на земле не тот, чью жизнь разрушают страсти, болезни, время, враги, а тот, кто не оставляет попыток утвердить Его волю «и на земле как на небе», т.е. преобразить своё земное начало небесными энергиями. Ибо чем сильнее желание очистить свою природу, тем в большей степени человек ощущает свою греховность; чем сильнее стремление человека к небесным ценностям, тем менее он понятен окружающим. Евангелие повествует о том, что даже соблюдающие все заповеди, не достигают совершенного состояния, обеспечивающего обретение жизни вечной. Ученики спрашивали Христа: «так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же всё возможно». (Мтф 19:25,26).

В самое тяжёлое положение попадает человек, который полагается на свои силы в надежде преодолеть зло и грех.  Кто считает, что он уже постиг истину, тот и заблуждается наиболее сильно. Нет настоящей святости в том, кто сам причисляет себя к святым, ибо его дух поражён гордыней.  Кто считает себя здоровым тот и болен, ибо не видит врага, поражающего тело и душу. Ни один человек не может быть здоровым уже только по причине того, что смертен. Жизнь земная трагична потому, что трудно   сохранить людям гармонию между небесным и земным началом. Ибо эта гармония возникает только в реальной практике преодоления противоречий. Но страдание — это то, что личность преодолеть не в состоянии. Нам только кажется, что можно было бы и не допустить в нашу жизнь то, что причиняет нам сегодня боль и вызывает недовольство. Избежать мы могли бы только конкретной причины, вызывающей страдание. Но, не будь проявлена эта причина, была бы иная. Если нас сегодня уязвляет зло, то неважно, каким образом это происходит. Важно то, что сила его не может быть меньшей, чем та, которую ощущаем.  Пока наша душа страдает, то помести нас в рай, этого не заметим. Мы пребываем во тьме неведения, пока считаем, что за счёт изменения внешних обстоятельств можем помочь другим или себе, и, проявляя неимоверные усилия для этого, только теряем силы.

Истинный трагизм жизни заключается в том, что даже понимание того, что мы пребываем в недолжном состоянии, не позволит нам из этого состояния выйти. Но как только   прекращаем попытки преодолеть в себе зло, укротить свои страсти, понимая, что это сделать невозможно, сразу трагедия нашей жизни превращается в пошлый фарс. Истинная цель жизни не достижима при жизни, но достигаема.  Для этого нам не следует прекращать попыток собственного преображения, а посредством сил и мудрости, возникающих в результате, не прекращать попыток вывести из бедственного состояния того, кто нуждается в помощи. И даже если они не принесут видимой пользы, их не следует прекращать, ибо, в противном случае, мы не сможем сами принять в качестве помощи благодать Божию.  Кроме того, нам неведомо и то, что могло бы стать с человеком, если бы мы не пытались утвердить его на пути к истине.

Чтобы в жизни не происходило, для человека важно в ней и то, что он обладает свободой воли, что именно он придаёт своему существованию ту окраску, которая отличает его от других. Почему необычайно важна эстетика. Она обращает наше внимание на самые главные особенности бытия. Она показывает путь, встав на который человек сможет обрести смысл жизни. В народе есть и такое мнение: «Человек – кузнец своего счастья». И, на самом деле, каждая личность наделена творческими способностями, позволяющими создавать прекрасное, по крайней мере, проявлять в собственной жизни красоту.  Рассматриваемые нами вопросы, в том числе о сути   трагедии, носят не теоретический, а сугубо практический характер. Ибо мы, так или иначе, вольно, или невольно, придаём своему бытию черты трагедии, или пошлой пьески, драмы, или водевиля. Мы непрерывно смешиваем в себе трагичное и комичное, но от этого не становимся возвышенными, т.е. очищающими смехом, соединённым с плачем, себя и мир от коросты зла и греха.  Напротив, смешение жанров делает нас жалкими, непрерывно колеблющимися между добром и злом людьми.

Трагедия, как вид искусства, не является простой выдумкой, она отражает именно то, что происходит на самом деле. Она есть порождение духа, стремящегося вырвать человека из ада, снять с земли проклятие, наложенное на неё в результате искажения людьми своего небесного начала. И, как следствие, утраты ими непосредственной связи с Создателем, Подателем благ, Силою сил. Страдания, преследующие до смерти, да и сама Смерть имеют власть над нами до тех пор, пока не желаем знать той правды, которую открывает нам Слово Божие, и его голос в нас – совесть. Но даже если стремимся неукоснительно соблюдать моральные требования, это не будет обозначать того, что дух уже возносит нас к небесам души, что жизнь перестаёт быть пошлой. Заповеди Божии указывают лишь на то, что позволяет нам не вредить себе.  Но только формальное исполнение «буквы закона» неспособно вырвать нас из цепких лап главного врага – Смерти; не способно предотвратить поглощение нас мрачными глубинами «житейского моря забот», и оградить душу от тлетворного влияния похоти и гордыни.

Поистине, духом самой настоящей трагедии отдают слова Христа: «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её». (Мтф 10:34-39). Как эти слова совместить с Его же указанием, что Бог – есть Любовь? Но именно они и выражают истинный смысл любви. В чём проявляется настоящая любовь мудрого родителя к своим детям? В том, что он научает их распознавать истинную красоту жизни; видеть зло, скрываемое под маской добра, а в том, что кажется злом, – несомненное добро.

Пока человек не в состоянии рассматривать себя, и окружающее как результат непрерывного взаимодействия небесного и земного начала, мира видимого и невидимого, от него будет ускользать и истинная цель жизни. Стремление к обретению сугубо земных ценностей, стремление к обладанию земной мудростью, которое свойственно большинству людей, делает их главными врагами своей же жизни. Мы уподобляемся тому, кого любим. Уподобляемся мы и тому, что любим. И если всё нами любимое находится во власти времени, разрушения, смерти, то, неизбежно под этой властью будем находиться и мы.  Чем бы ни занимались, находясь в таком состоянии, то и будет нам во вред. Ибо, невозможно избежать порабощения страстью тому, чей дух пытается насытиться сугубо земными плодами. Он станет непрерывно испытывать жажду и голод, пока не будет иметь возможности вкушать и небесную пищу, рождаемую Словом. Там, где неумеренность, там и страсть. Где страсть, там и страдание.

Умеренность, как условие обретения здоровья, появляется только как результат облагораживания земного начала человека небесным. Произнося слова молитвы слова: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» мы должны понимать и то, что без нашей воли Его воля для нас не осуществится. А какова Его воля по отношению к нам? Это воля мудрого, знающего всё Родителя, бесконечного любящего своих чад. Она не может быть злой, потому и не превращает нас в тупых, послушных рабов. Добродетели, придающие жизни естественный характер, силой не взрастить. Принудить человека к тому, чтобы он стал по-настоящему добрым, невозможно. Поэтому Господь нам не приказывает, Он с нами пытается разговаривать, в том числе и языком трагедии. Кто познаёт Слово Божие, тот не может не следовать ему, ибо находящийся в здравом уме человек, обязательно станет избегать того, что может его изувечить, лишить сил и здоровья.

Чему нас могут научить земные учителя, земные родители, земные родственники, даже если они и обладают простой житейской мудростью?  Они обязательно станут приземлять наш дух, и если наше представление о жизни не будет соответствовать их представлениям, то они первыми и окажутся нашими врагами. Ибо они не смогут понять того, почему их желание сделать нас, как можно лучше, будет нами отвергаться. А если мы окажемся такими как они, то неизбежно откажемся от истинной награды. Христос говорит: «…кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня; кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника». (Мтф. 10: 40-41). Стоит нам внимательно посмотреть на того, кому стремимся подражать. За тем спросить себя: принесёт ли нам счастье и утешение то, чем он обладает? Много ли среди людей, чья жизнь есть «суета сует» тех, кто подобно трагическому герою способен встать над пошлостью бытия, пожертвовать сомнительными благами, ради наполнения жизни свежим духом перемен, очищающим сердце от зла, а ум ото лжи? 

Такие люди есть. Среди них множество святых подвижников и молитвенников, чья судьба была поистине трагичной. И они не только при жизни являлись источником силы, сохраняющей, в том числе, русский народ от гибели, но и после смерти остаются могущественными защитниками от зла «… святые «непротивленцы» по смерти становятся во главе небесных сил, обороняющих русскую землю от врагов». (Г.Федотов. Святые Древней Руси, 36). Небесные защитники и покровители имеются у всех народов, даже потому, что они существуют на земле. Но сохраняются они только потому, что среди них имеется некоторое число людей, которых можно причислить к святым. Об этих людях народ не знает. Не догадываются об их святости и те, кто находится рядом с ними, да и сами они себя считают грешниками, не заслуживающими прощения. И действительно среди тех, кого можно причислить к святым немало тех, кто вёл преступный образ жизни. Но Евангелие свидетельствует о том, что первым в рай вошёл распятый рядом с Христом разбойник, потому, что велико было его раскаяние за действительно совершённые им злодеяния.

Пока больной считает себя здоровым, ему не способен помочь и самый искусный целитель. Хотя святых подвижников нельзя назвать трагическими героями, но многие их них списаны с их ликов. Ни одна придуманная история, насколько бы правдоподобной не была, не может сравниться с тем, что происходило и происходит в реальной жизни святых. Именно они ценили жизнь и любили ближних до самопожертвования, до добровольного предания себя на мучения. В житиях святых можно найти немало таких примеров любви, страданий, преображения и смерти, которые по своему очищающему воздействию на человеческие души стоят несравнимо выше любой трагической истории, сочинённой самым гениальным из художников. Да это и не удивительно: живая жизнь всегда глубже художественного описания происходящих событий. Разве можно передать человеческим словом напряжение истории жизни, страданий, смерти и воскресения Христа?  Хотя этого никому и не удастся сделать в полной мере, но, тем не менее, попытки передать трагичность происходившего, пробуждают в душах людей волю к преображению. Поэтому трагические истории, сочинённые не просто художником, но мастером, чьё религиозное чувство оставалось живым, невероятно важны, ибо сохраняют и укрепляют дух любви и свободы, помогают увидеть сквозь миражи времени сияние Вечной Жизни.


КОМИЧНОЕ. О ПРИРОДЕ СМЕХА

Видишь, Бог не отвергает непорочного, и не
Поддерживает руки злодеев.
Он ещё наполнит смехом уста твои, и губы
Твои радостным восклицанием. (Иов 8:20,21).

Смех потому входит в круг вопросов, рассматриваемых эстетикой, что «смеясь, мы не претендуем на вещь, вызвавшую смех и не отрицаем её. Хотя и утверждают, что смех порождает выявление нами в окружающем мире, в людях некоего несоответствия истине, некоего искажения идеального образа, тем не менее, мы не станем напрямую связывать смех с тем, что обезображивает нас, т.е. со злом и грехом. При этом согласимся с тем, что народное выражения: «Смех и грех», «Там, где смех, там и грех» совершенно верно выражает существующую между ними связь. Но эта связь далеко не всегда указывает на то, что смех есть некое отражение зла.  Дело не в том, что смех грешен, а в том, что грех смешон. Недаром Святые Отцы называют дьявола, – лукавого насмешника и клеветника, «обезьяной Бога». Разве не комичны, например, потуги человека, не обладающего талантом или богатством, властью, славой, казаться, во что бы то ни стало, тем, кто их имеет? Не грозит ли человеку осмеяние тогда, когда он пытается занять место, на которое указывает ему гордыня. Поэтому в Евангелии и говорится, что первые могут оказаться последними. Ибо тот, кто приписывает себе не существующие добродетели, если не во времени, то в Вечности уже посрамлён. Внешняя красота может произвести впечатление только на того, кто сам не глубок, кто не видит себя в свете Истины. Кто смеётся над чужими недостатками, ради самоутверждения и самооправдания, тот, конечно же, грешен, т.е. совершает ошибку, и хорошо, если за которую он будет только высмеян.

Мудрый понимает, что, когда над ним смеются, не следует обижаться, ибо его выставляют в свете истины. И для него открываются новые возможности увидеть в себе то, что следует преодолеть. Конечно же, человеку, смех, направленный на него вынести очень трудно. Но что ещё так сильно может усмирить дух гордыни? Всегда необходимо помнить, что более всего делает нас смешными то, когда пытаемся на него ответить раздражением. Поэтому к смеху следует относиться как горькому лекарству. Кроме того, пока над нами смеются, это означает и то, что дела наши пока не так плохи, раз мы не вызываем слёзы жалости.   

Смех мы должны воспринимать как предупреждение об опасности. При чём об опасности не однозначной. С одной стороны, следует понять то, над чем смеёмся мы. И тогда обнаружим истинную степень обезображивания нас злом. С другой стороны, поняв истинные причины того, почему бываем смешны сами, - откроем для себя новые пути восстановления своего человеческого достоинства. Смех на самом деле указывает нам на необходимость преодоления в себе того, что сможет привести к страданиям и боли, то есть к слезам.

«И смех и слёзы» вызывают у нас порой одни и те же люди, вещи, явления. Действительно, нередко случается с нами то, что одновременно и смешно, и горько, до слёз. Переплетение в жизни комичного с трагичным, указывает нам на прямую возможность её преображения. Очищают человека не только страдания, но и то, что позволяет высмеять зло, искажающее душу. Пока она находится под его воздействием, искривляется до неузнаваемости. Но к этим искажениям следует относиться как изображению себя в кривых зеркалах комнаты смеха. Эти изображения не рассказывают о нас правду, но они безобидны и смешны только до тех пор, пока не поверим, что искажённая грехом душа, естественна. Именно о том, что мы находимся в состоянии опасного заблуждения, свидетельствует наша склонность к осмеянию-осуждению других людей. Ибо смеёмся над другими, потому что нам кажется, что мы лучше их, что находимся в более выгодном положении, что зло, которое присутствует в нас, оправдано тем, что нас окружают люди, не менее злые и грешные чем мы.

Смех не будет обезображивать нашу душу грехом только до тех пор, пока мы вместе с другими можем посмеяться над собственными недостатками, но ещё более высок смех того, кто способен с юмором относиться к своим достоинствам, когда о них начинают говорить другие люди. Даже если они не льстивые лгуны, и видят то в нас, что действительно заслуживает восхищения, мы не должны доверять их словам. Кто перестаёт замечать в себе то, за что можно его высмеять, тот быстро лишается настоящих друзей, т.е. тех, кто может нам донести правду о нас. Но чем меньше мы будем обращать внимания на свои недостатки, тем больше будет возникать поводов для осмеяния окружающих. В этом случае смех утрачивает своё светоносное начало, рождающее чистую радость, ибо он становится голосом похоти и гордыни.
На благодатную чистоту природы смеха указывают примеры проявления радости детьми. Зададим вопрос: почему они улыбаются и смеются? Видимо потому, что чувствуют, что их сердце купается в энергиях любви. Радостный смех младенцев есть естественный ответ на проявляемую к ним любовь. Даря нам улыбку, они посылают нам знак, что они чувствуют нашу заботу. Беззаботно-радостный детский смех есть напоминание нам о первоначальном, райском состоянии бытия, он же свидетельствует о состоянии, которое мы способны достичь в Вечности. Улыбка младенца излучает свет Небесного Царства. Потому и призывает нас Господь: «Будьте как дети». Мы Ему должны доверять, как доверяют нам, любимые чада. Они радуются нашему появлению, ибо они всеми фибрами своей души чувствуют, что мы им несём благо. Детский смех и улыбка удостоверяют реальность любви. И если мы научимся доверять Отцу нашему Небесному, хотя бы как доверяют нам дети, пока не столкнутся с нашими недостатками, пороками, тогда наша душа будет улыбаться и смеяться от ощущения того, что Отец с нами, что Его любовь неизменно окружает нас.

Выше говорили о том, что красота удостоверяет реальность бытия в вечности. Говорили и о том, что красота, в свою очередь, удостоверяется испытываемой нами радостью. Теперь посмеем утверждать, что именно улыбка и смех утверждают радость от того, что мы окружены любовью; от того, что мы не только получаем любовь, но и сами её отдаём другим. Именно смех и улыбка беззаботно радующегося ребёнка указывает на божественное происхождение смеха. Но почему тогда многие отцы Церкви связывают смех с грехом? Всё дело в том, что есть радость Любви, возвышающая человека к Богу, делающая его самого богом. Христианство говорит: Бог – это Любовь. Поэтому и человек, испытывающий настоящую любовь, чувствует свою близость к Богу, а потому душа его   радостно улыбается и смеётся. Может возникнуть вопрос о том, могут ли по-настоящему радоваться те, кто отвергает веру в Бога. Безусловно, да! просто многие люди, живущие по совести и любви, не знают, что именно они и веруют в Него.

Есть и иная радость, рождающая смех ненависти к жизни, саркастическую ухмылку презрения к людям, и вообще к живому.  Евангелие указывает нам, что, когда человек начинает забывать о своём небесном начале, в его сердце дух любви начинает смешиваться с духом похоти и гордыни. «Похоть очей, похоть тела и гордость житейская», - вот что движет человеком, не следящим за тем, чтобы в его душе земное, материальное начало непрерывно облагораживалось небесными энергиями.

Пока человек пребывает в лучах любви доброго утра начала жизни, до тех пор смех и радость его естественны. Свет излучаемого счастья становится тёмным по мере того, как ребёнок узнаёт, что кроме добра, есть ещё и зло. А узнаёт он об этом, конечно же, узнавая поближе тех, кто его окружает, того, кого любит. А любить, значит и оправдывать. Вот и приходится с первых лет жизни учиться искать оправдания и злым поступкам своих близких. Чем меньше ребёнок получает любви, энергий добра, тем более он будет восприимчив к злу, тем раньше он научится радоваться не только добрым делам, но и злым, смешивая их энергии в своём сердце.

Купаясь в лучах родительской любви, ребёнок естественным образом, т.е. улыбкой и смехом показывает, что он этого счастлив.  Это состояние похоже на то, в котором пребывали до грехопадения наши прародители, – Адам и Ева, получавшие всё необходимое для беззаботной и счастливой жизни от Небесного Отца. Потому их душу не покидало веселие, и, конечно же, с их лица не сходила улыбка. Смех, радость изначально были связаны с восприятием благодати. И каждый ребёнок смехом показывает, что ему хорошо. Первоначально в душе человека присутствует ощущение того, что смех и добро нераздельны.  Вот здесь и скрывается главная причина соединения смеха и греха. Ибо, при анализе того, почему смеются любимые люди, в душе ребёнка происходит первоначальное смешение добра и зла, подмена одного другим. Он начинает считать, что осмеяние-осуждение другого человека - это нормально. Эта первая ошибка и становится причиной обезображивания жизни. Потому и говорит Православие о том, что смех - это грех, ибо он оправдывает зло.

Ничто так не характеризует человека, как то, над чем он позволяет себе посмеяться. Смех – это самое страшное орудие сатаны, клеветника, отца лжи. Ибо нам кажется, что любая испытываемая нами радость идёт на пользу. Но когда в нашей душе ликует бес похоти и гордыни, она утрачивает способность к благо творению, а потому неизбежно начинает терять силу и друзей. Ибо кто будет терпеть с собой рядом насмешника и судью, к которому нет доверия. А доверие испытывать невозможно к тому, кто стремится не только не замечать своих недостатков, но и оправдать их осмеянием слабостей ближних.

Исходя их сказанного выше, можно утверждать, что есть два основных типа смеха. Посредством первого душа выражает свою радость от любви к жизни, к близким, земным родителям, Небесному Отцу.  За вторым типом смеха скрывается ненависть к жизни, к её естественной красоте и гармонии. Первым признаком выздоровления души от смерти, говорит Православие, является видение в своей душе греха. А посредством высмеивания совершаемых нами ошибок и промахов, т.е. грехов, мы начинаем от них очищаться. Но смех и привязывает нас к злу, когда посредством его мы начинаем осуждать близких. Смех возвышает нас, когда освобождает нас груза недостатков, болезней, привычек. Но он же, делает тяжесть последствий совершаемых ошибок невыносимой.

Комичным человека делает нелепость его поведения. Нелепость – это некрасивость. Когда совершаем нелепые действия, мы в той или иной степени обезображиваем себя. Высокая комедия высмеивает ложь, которую желают выдать за правду; высмеивает то, как люди пытаются «пустить пыль в глаза» прикрывая внешней лепотой-красотой отсутствие в себе того, в чём хотят утвердиться. Вполне комичным является стремление придать яркий оттенок трагичности пошлому желанию оправдать свои мелкие страсти и тёмные делишки.  Хотя, конечно же, то, что подлежит осмеянию, то можно и оплакивать. Ибо редко кто из нас учится на своих ошибках, а предпочитает учить тому, о чём имеет весьма смутные представления, других. Но передать им можем только то, что имеем на самом деле.

Над чем, или над кем мы смеёмся? Признанные сатирики отвечают на этот вопрос однозначно. В первую очередь над собой. И тот, кто, смеясь, не понимает этого, от этого сам смешон трижды. Если смех не очищает нас от высмеиваемого нами в других, то он тяжёлым бременем ложится на душу. Восприятие комичного тогда благотворно, когда проявляет именно в нас стыд, за то, что остаемся в недостойном положении раба обстоятельств, дурных привычек.  Душевная распущенность, слабость духа не извинительна. Подлость и пошлость не может быть оправдана ничем. Именно тщетность попыток сделать это, и высмеивает комедия. Устами сатиры нам говорится о том, как можно избежать участи комичного героя. Когда же пытаемся примерить его нелепый наряд на ближнего, то наносим оскорбление не столько ему, сколько себе. Ибо неспособность вовремя обнаруживать и устранять в себе подлежащее осмеянию,  скоро придётся омывать слезами скорби.

Один из современных священников, обсуждая вопрос об отношении к смеху в Православии, верно обратил внимание, что смешно е указывает на смешение.  И действительно, тайна рассматриваемого явления, прежде всего, скрыта в слове его обозначающем. Что вызывает в нас смех? Не смешение ли прекрасного с безобразным, добра со злом? Смеются люди над похабными и пошлыми анекдотами, потому, что на них откликается что-то в душе этих людей. И это что-то указывает на поражение сердца злом, а ума – ложью. Совесть не прекращает попыток очищения души от греха. Небесное начало, даже в самом приземлённом, заражённым похотью и гордыней человеке, не может быть уничтожено. Его свет непрерывно причиняет боль, вызывает напряжение, от которого хочется избавиться, хотя бы, на время. И тут мы обнаруживаем, что грязь, которая в нас есть, присутствует и у других, и над ней можно посмеяться. И мы это делаем с удовольствием и радостью, от того, что в мире таких, как мы, полным-полно. В этом случае происходит не просто смешение добродетели и страсти, но и подмена одного другим. Человек вводит себя в состояние тяжёлого заблуждения – греха, оправдывая своим смехом то, от чего следует избавляться. Такой смех обессиливает волю к жизни, как стремление к преображению земного начала небесным.

Посредством безблагодатного смеха страсть пытается занять место добродетели. Ведь у людей остаётся память первых дней жизни, когда смехом и радостью удостоверялась любовь. Именно этой памятью как ловушкой пользуются бесы, разжигающие в человеческой душе похоть и гордыню, с тем, чтобы укрепить хотя бы во времени власть князя лукавого этого мира, наделить его силой, которую обманом отчуждают из человеческих сердец. Смех, оправдывающий грех, т.е. совершаемые людьми ошибки, подменяет не только любовь похотью и гордыней, он лишает их ума, ибо он теряет способность видеть вечные основания творения. Такой смех угнетает в человеке чувство красоты бытия, он заменяет эстетику утилитаризмом. Ибо когда люди на ближних и мир начинают смотреть, как на средство удовлетворения своих потребностей и страстей, тогда происходит потеря и самой главной ценности – свободы.

Чтобы понять в каком состоянии находится человек, достаточно узнать по поводу чего веселится и плачет его сердце, чему ищет оправдание его разум. Одно и то же явление способно нашу душу возвысить или унизить. Например, у одних красота человеческого тела пробуждает эстетическое чувство радости, у других возбуждает желание им обладать как вещью, способной доставить удовольствие. Когда начинает в человеке смеяться похоть, она тем самым пытается опустить вожделенное до своего уровня. Именно смехом похоть и гордыня лишают людей небесного достоинства, делают их вместо объекта уважения и восхищения, средством для удовлетворения своих желаний. Осмеивая возвышенное, человек находит оправдание подлости и пошлости своего существования.

Ложь, разрушает основания жизни не только отдельной личности, но и народов и их государств. Для этого достаточно подвергнуть осмеянию то, что для них является добром, благом. Если враг найдёт средство для расшатывания нравственных устоев людей, веры в цементирующее их общество идеалы, то произойдёт и ослабление духа, устремляющего людей к общей цели, духа, рождающего общество, поддерживающего и укрепляющего его силы. Там, где нет общей высокой цели, к которым стремятся отдельные люди, там и нет общества. Характер, преследуемых людьми целей, определяет и характер их сообщества, крепость и цельность его. Крепкий, добрый дух силой разрушить невозможно, ибо он именно в сопротивлении злу, обретает силу. Но если его обмануть и его энергию направить в иное русло, он поведёт за собой и человека.

Ложь, зло, грех, не имея оснований в вечности, не имея естественного источника пополнения сил, добывают их только тогда, когда удаётся разрушить то, что создано энергиями любви, добра, т.е. посредством обезображивания прекрасного. Одним из главных средств достижения этой цели как раз и служит смешение небесного начала с земным таким образом, чтобы человек перестал обращать внимание на свою совесть, нравственному закону стал придавать относительный характер, а красоту стал считать средством удовлетворения своих страстей. Когда любовь обращается в похоть, а свобода в жажду неограниченного удовлетворения того, чего желает похоть и гордыня, тогда он и утрачивает свой человеческий облик, а само общество, перестав стремиться к высшим целям, начинает расслаиваться на враждующие друг с другом группировки, слои. Скажете, причём здесь смех?  Смех всегда выступал и выступает в руках врага рода человеческого средством обращения правду в кривду. Недаром дьявола называют лукавым, ибо это слово обозначает искривление. Вспомните, лук, - это первоначально искривлённая ветвь дерева, концы которого связаны крепкой нитью. Вот лукавый темной, недоброй силою смеха и искривляет правду. Непрерывно пускает горящие стрелы зла в души людей, чтобы в них непрерывно горело чёрное пламя страстей. Именно роль таких стрел выполняют анекдоты и шутки, осмеивающие в личности целомудренность, совестливость, доброту.

В народе говорится, что ложка дёгтя способна испортить бочку мёда. И действительно, самая ничтожная доля лжи способна убить правду. И дело здесь не в самих словах. Они могут быть и красивы, и правильны, вопрос в том, каким духом они наполнены. Слова самой настоящей правды, исходящие из уст того, кто ищет оправдание пребыванию в рабстве страстей, будут грешны, ибо будут приводить тех, кто их слушает к ошибочным действиям. А ошибку человек совершает каждый раз, когда начинает радоваться тому, что другие попадают в нелепое положение; или тому, что ближние нисколько не лучше его. Когда люди начинают смехом оправдывать свои недостатки, привычки и даже болезни, именно тогда совершаемые ими ошибки начинают окрашиваться мрачными красками греха, приводящему уже к настоящему расстройству жизни. Чем больше в обществе людей, которые не видят поражения своей души болезнью, вызываемой страстями, тем легче рабство выдать за свободу, безобразное за красоту, похоть за любовь. Вот и смеётся человек над истиной, зовущей его освоению высот собственной души, построению общества на фундаменте Свободы и Любви, потому что он начинает верить лжи, зовущей людей к обладанию сугубо земными благами. И ему несказанно приятно, что он может найти оправдание своему образу жизни, в том числе и тем, что может посмеяться над людьми, преследующими более высокие цели.

Когда с помощью смеха утверждается искажённый, изуродованный грехом образ жизни, тогда жизнь превращается в смерть. Когда мы свою душу не защищаем от впечатлений её развращающих, позволяющих находить оправдание собственным порокам и недостаткам, именно тогда они и становятся смертельно опасными. То, что принимает сердце и разум, то в нём и начинает действовать.  Чистое зло мало кто способен воспринимать, ибо многие понимают, что ему нет оправдания. Но когда зло смягчает свою силу, смешивая её с силой добра и красоты бытия, прикидываясь смешным, оно без труда начинает преодолевать естественную неприязнь к нему человека, и становится, в конце концов, привычным, мало отличимым от добра. 

Смех перестаёт быть благородным, когда утрачивает своё эстетическое начало, когда вместо проявления и утверждения в жизни красоты, утверждает право на существование, то от чего необходимо душу очищать, в том числе, и горькими слезами раскаяния.  Когда смех оправдывает нашу рабскую зависимость от страстей, поощряет неумеренность и праздность духа, - он является предвестником страдания и горя. Ибо душа может принимать то, на что настроена. И если она радуется и смеётся, когда соприкасается с пошлостью и подлостью, то становится неспособной распознать знаки, предупреждающие об опасности, и начинает совершать одну ошибку за другой, т. е. грешить. А что может произойти в любой момент с человеком, который, например, несерьёзно относится к соблюдению правил дорожного движения, вполне предсказуемо. Но в ещё более серьёзной опасности находится человек, высмеивающий тех, кто стремиться слушать голос собственной совести, оставаться целомудренным, объявляющим заповеди Божии устаревшими, ибо это приведёт к невосполнимой потере – утраты смысла жизни. Человек, не видящий себя в свете Вечности, не в состоянии понять то, за чем ему дана жизнь. И он начинает высмеивать то, чего не понимает, лишая себя веры, любви и надежды.

Стоит заглянуть себе в душу, увидеть то, над чем она готова посмеяться, мы обнаружим и глубину её падения, и высоту её полёта. Когда она способна искоренять в себе смехом непрерывно появляющиеся всходы похоти и гордыни, тогда человек и обнаруживает то, на что указывает ему Евангелие: Царствие Божие внутри человека есть, и Оно силою берётся. В том числе силой, позволяющей высмеять свои недостатки, и тем самым очистить их до достоинств. Как это возможно показывают и высокие образцы сатиры, и шутки святых. С сатирическими, комическими и юмористическими произведениями светских мастеров, так или иначе, сталкиваются все, поэтому мы приведём примеры отношения к жизни людей духовных, светочей религиозной мысли.

Многие пастыри, будучи аскетами, употребляли благочестивые шутки в удобное для этого время, чтобы вывести людей из уныния. Главное в смехе – это уместность и мера. Есть знаменитый рассказ об Антонии Великом, который смутил охотника. Тот услышал, что старец рассказывает ученикам смешные истории. Старец попросил охотника: Ты сними лук, и натяни его. Натяни, натяни ещё больше! Не могу, сказал охотник. – Тетива порвётся! Вот видишь, -говорит Антоний. – Ты свой лук пожалел. А за что же ты осудил меня, когда я дал послабление своим братьям?
 
Один монах сказал:
- Нелегко иногда понять, в чём состоит твой долг.
- Напротив, очень просто: это то, что меньше всего хочется делать, - ответил другой.

Монаху, который был недоволен своей жизнью, авва Виссарион сказал:
«Послушай, может быть это твоя жизнь тобою не довольна? Жизни нравится быть с тем, кому она нравится».

Утешая молодого монаха, удручённого своим уродством, один старец сказал: «Уродство имеет огромное преимущество перед красотой: оно постоянно».

- Почему так много неблагодарных людей? – спросили авву Сысоя.
- Потому что после обеда никто не ценит ложки, - ответил старец.

Авва Серапион спал в хижине вместе со скотом. Один брат его спросил:
-Почему ты спишь с животными, ведь это вредно для здоровья?
- Ни одно животное не заболело за все эти годы, - ответил Серапион.

Об одном человеке, который постоянно досаждал Макарию, старец сказал. «Никогда его присутствие не сравнится с его отсутствием».

Один человек сказал основателю монашества Антонию:
-Ты самый великий монах на всём Востоке!
- Дьявол уже мне говорил об этом, - отвечал Антоний.

Кто-то спросил одного старца, почему брак называется святым?
-Потому, что в нём немало мучеников, - ответил старец с улыбкой.

Один Старец сказал: «Всевышний дал гам двое ушей и только один рот для того, чтобы мы говорили вдвое меньше, чем слушаем».

В одном монастыре настоятель во время собрания заснул.
-Умолкнем братья, сказали монахи, - дадим поспать нашему настоятелю.
Но тот, подняв голову, сказал:
-Как же я могу спать, братья, если вы не будете говорить?

Один старец сказал: «Безмолвие – одно из самых драгоценных украшений женщины. Вот почему она так редко выставляет его напоказ».

Роль комичного в жизни человека в том, чтобы он, не просто мог посмеяться над людьми, попадающими в нелепые ситуации, а смог изменять свой образ жизни так, чтобы самому ни быть осмеянным. Если в нашей душе рождается смех по поводу происходящего с другими людьми, это может обозначать и то, что мы пытаемся найти оправдания особенностям своего характера, радуясь, что и окружающие нас люди не лучше нас. Такого рода смех затрудняет возможность преображения, одухотворения жизни, ибо не только не выводит за рамки обычного, привычного существования, но и опускает нас ближе к его дну. Ибо мы равняемся на тех, кто проявляет не лучшие свои качества, с тем, чтобы удостовериться в том, что мы лучше других, или, по крайней мере, их не хуже.

Проявляет настоящую мудрость тот, кто смех воспринимает как средство, позволяющее не только обнаружить в себе некое несоответствие между должным и недолжным, некое смешение в душе добра и зла, но как повод для очищения души от того, что искажает в ней красоту образа Божьего.  Когда человек начинает сравнивать себя не с равными или «худшими», а с лучшими, тогда поводов будет больше для плача, а не до смеха. И, тем не менее, если относиться к себе с хорошей долей иронии, юмора и вовремя обнаруживать в душе то, что требует не только осмеяния, но искоренения, то и поводы для горьких слёз бессилия в нашей жизни будут появляться реже. Комичное указывает человеку на то, что следует делать, чтобы смешная правда о нём не превращалась в горькую.

Чем меньше в нас остаётся причин для осмеяния смешения в нашей душе прекрасного с безобразным, тем чаще приходит в неё и чистая радость. Когда слезами покаяния и плача мы начинаем омывать в себе то, что делает нас смешными, тем самым, освобождаем свой разум от необходимости искать оправдание непрерывно совершаемым ошибкам, проступкам, преступлениям. Чем меньше причин для смеха, тем больше поводов для веселия духа. Он же ликует, когда ощущает свободу. Свободу от необходимости прислуживать духам похоти и гордыни. Свободу от страстей, ненасытность которых лишает нас возможности обрести чувство удовлетворения от своих деяний. Ибо когда мы не можем удовлетвориться необходимым, то, полученное сверх меры будет только распалять чувство жажды и голода. Жалок и смешон одновременно человек, имеющий всё, необходимое, но, тем не менее, не получающий от этого удовлетворения. Поистине, бесподобно описывается комичность пошлого быта на примерах жизни персонажей в поэме Гоголя «Мёртвые души».

В каждом человеке есть то, что может породнить его с комическими героями, особенности которых небезосновательно высмеиваются. Многие люди помимо своего имени имеют и клички. Кличка, - это то, что к лицу, она указывает на то, что прилипло к лицу; на то, что его обезображивает. Если человеку дают кличку, то бесполезно на неё обижаться, но следует пристально взглянуть в свою душу с тем, чтобы обнаружить, что послужило причиной иного наименования личности. Кличка всегда указывает на характерные черты личности. Часто она бывает и смешной, и злой, но только потому, что именно такими нас и видят окружающие люди. Поэтому обижаться на неё бессмысленно, но попытаться избавиться в себе от того, что подтверждает правильность именования нашего не своим именем просто необходимо. Смех бывает злым и добрым, но он всегда рождается при виде попыток не просто смешения добра и зла, а неловкой подмены одного другим. Когда нам приклеивают ярлык в виде прозвища, следует понять, над чем смеются в нас: над злом, искажающим доброе начало, или над добром, прикидывающимся злом. 

Парадоксология смеха. В душевном пространстве человека, привязанного преимущественно к земным ценностям, непрерывно накапливается напряжение. Ибо добыча земных благ, самоутверждение в жизни, во-первых, происходит, как правило, с большим трудом, приводящим к усталости. Во-вторых, действуя в миру, человек часто применяет не вполне честные приёмы борьбы с себе подобными, против чего протестует совесть.  И, наконец, в-третьих, его сердце непрерывно грызут страсти, превращающие дух в ненасытного зверя. Обыденная жизнь, если она не даёт пищу религиозному чувству, т.е. если не связана с утверждением «и на земле как на Небе» воли Божией, заключающейся в том, чтобы мы сами становились богами, теряет смысл. Ибо человек, живущий только тем, что находится во власти времени, больше всего боится того, что наступит неизбежно – смерти. И он начинает искать способы, позволяющие отодвигать как можно дальше необходимость ответа на вопрос о смысле жизни, подразумевающий и получение ответа о смысле смерти, добра и красоты.

Когда люди начинают в своей жизни опираться только на одно её начало, например, на земное, тогда всё в ней переворачивается, как говорится «с ног на голову». Евангелие по этому поводу говорит весьма жёстко: «мудрость мира сего, есть безумие перед Богом». Но разве не рождается смех в нашей душе, когда мы наблюдаем, как откровенную глупость начинают преподносить с умным видом; когда тот, кто не знает сути обсуждаемого вопроса, начинает как знаток, что-то доказывать тому, кто знает на самом деле.  Как бы глубоко мы не увязли в земном начале, в высотах души каждого человека светит солнце правды, лучи которого способны указывать нам на нелепость представлений и действий людей, путающих местами добро и зло, прекрасное и безобразное. Но смех, возникающий в результате этого уместен только тогда, когда мы способны увидеть то, что нас оставляет в нелепом положении незнаек, стремящихся доказать всем, что владеем истиной.

Сугубо земной человек, как, впрочем, и оторвавшийся от земли, не способен вместить парадоксального единства наблюдаемых им феноменов жизни. Потому других людей, вещи и явления он видит однобоко, т.е. в своём представлении он их обезображивает. Поэтому и выглядит нередко смешным. Ибо, действует, опираясь на ложные основания, как на истинные.  И это в лучшем случае, чаще всего ошибки приводят не к смеху, а к слезам скорби и печали по поводу несбывшихся надежд и понесённых утрат.

Когда смеёмся над другими людьми, следует задуматься: не осуждаем ли мы их. Если так, то смех наш даст пищу духу гордыни, который выставит и нас перед другими в смешном виде. То, что высмеиваем в людях, прежде всего, необходимо примерить это на себя. В этом и заключается истинный смысл эстетики комичного. Герои комедии, анекдота, хотя и выдуманы, но выхватывают из жизни реальных людей особые черты характера, которые делают их нелепыми, т.е. в той или иной степени обезображенными. И когда мы не просто повеселимся от души над перевёрнутой правдой или ущербным взглядом на мир, но и увидим, что и мы не далеко ушли от того, кто вызывает смех, тогда у нас может возникнуть желание не повторять чужих ошибок. Комедия эстетична, потому что смех, который вызывают её герои, не ранит реальных людей, не унижает нас. Ведь мы, осмеивая других, желая, вольно или невольно, возвыситься, сами опускаемся на уровень их недостатков. Чем чаще способен человек посмеяться над собой, тем реже будет возникать желание высмеять ближнего. А это уже залог если и не дружбы, то не вражды. 

Подводя итог, скажем, что смех рождается в душе в двух случаях. В одном, когда бог торжествует над сатаной, и, во втором, когда сатана пытается осмеять в нас бога. Высшую степень чистоты смеха-веселия имеют новорождённые дети, она присуща им до тех пор, пока не станут подражать ошибкам, совершаемым их родителями, пока не проявятся в них черты родового проклятия, связанного с первым актом грехопадения, и они сами не впадут в реальное состояние греха.  Смех для того, кто осознаёт глубину своего обезображивания, служит средством вывода своей природы из состояния расстроения, вызванного тем, что душа мечется между небесным и земным началом. Поистине, смех благодатен, когда он несёт в себе энергии одухотворения земного начала.
Помимо смеха-радости существует смех-злорадство. К нему прибегает человек, жаждущий оправдания своему пребыванию в обезображенном грехом состоянии. Он стремится к обнаружению черт характера, подлежащих очищению, в том числе смехом, не в себе, а в других. Он смеётся потому, что видит себя на фоне чужих недостатков, ошибок, промахов, нелепых поступков. И не замечает того, как душа его покрывается мраком, не отличающим её от тьмы, высмеиваемых огрехов-грехов, допускаемых ближними. А от этого они становятся «дальними». Часто причиной самой настоящей вражды является именно смех, который воспринимается как личное оскорбление. Высмеивать чужие недостатки не будет тот, кто видит себя сквозь призму того, что вызывает в нём смех.

Не добрым, т.е. безблагодатным смехом смеётся человек над себе подобными. Способен очищать смех душу, человека, смеющегося над собой. Наверное, нет такой живой души, которая не способна веселиться от любви к животным. Но и животные смеются над человеком. То состояние, в котором пребывают люди, нельзя назвать нормальным. В естественном состоянии пребывают животные, а человек, по причине обезображивания своей природы грехом, пребывает в нижеестественном положении. Потому и нередко смешон он, что пытается выдать желаемое за действительное, т.е. то, что утратил, за то, что имеет.  Человек в своих заблуждениях и самомнении настолько бывает нелеп, что по свидетельству Писания над ним смеются животные, не обезобразившие своего дара жизни. Разве понимает, что делает «человек, который есть червь, и сын человеческий, который есть моль» (Иов 25:6)., считающий себя венцом творения, которому позволено всё. Тот, кто не понимает насколько кратко его время жизни на земле, и, тем не менее, свою энергию тратит на то, чтобы добыть силой и хитростью то, что на самом деле не нужно, не только нельзя назвать разумным, но и сравнить с теми, кого он считает «братьями своими меньшими». Но это в лучшем случае. Напротив, животное в отличие от людей, сохраняют естественное достоинство, и берёт от природы только необходимое. Потому, и говорит Господь про дикого осла: «Он посмеивается городскому многолюдству и не слышит криков погонщика» (Иов 39:7). И про павлина, не имеющего мудрости, говорит, что он «когда поднимается на высоту, посмеивается коню и всаднику его». (Иов 39:18).

Говоря о том, что животные посмеиваются над человеком, Господь указывает нам на то, что они, находясь в естественном состоянии, опираясь на те возможности, которые дарованы им Создателем, даже не имея мудрости, имеют всё необходимое для своего существования. И только человек, наделённый высшими дарами, использование которых даёт возможность проживания счастливой жизни, вместо того, чтобы опираться на принадлежащее ему естественным образом, пытается получить то, что не является необходимым противоестественными способами, т.е. прибегая к насилию, обману. Человек, решивший, что он лучше Отца Небесного знает, что ему необходимо для счастья, а поэтому отвергающий волю Его, выглядит комично. Именно про таких людей народ говорит, что их дела «курам на смех».

Посмеивается над людьми, считающими себя свободными, но остающимися в рабстве у духов похоти и гордыни и человек, устремляющий свой дух к небесам собственной души. Чем ближе наш дух к Небесному Царству, тем более естественными становятся наши земные потребности, тем здоровей и радостней становится и жизнь тела. Не только нелеп, смешон и жалок человек, пытающийся заместить высшую правду жизни, своей личной правдой, но он ещё и страдает от ненасытной жадности, от чувства личной неполноценности, которое прикрывает «фиговым листком» гордыни. Тем самым ещё больше обезображивает и тело, и душу. Поэтому на иных из нас невозможно смотреть не только без смеха, но и без горьких слёз сожаления о том, что кривду воспринимаем как правду.

               
ОНТОЛОГИЯ
Бытие, Сущее в свете Православного учения.
(предварительные наброски)

Очерк «Онтология»  представляет собой глубокое осмысление бытия через призму православного мировоззрения. Автор предлагает нестандартный подход к онтологической проблематике, связывая её с духовными, этическими и антропологическими аспектами христианского учения.
Некоторые сильные стороны работы:
Оригинальность концепции. Александров развивает идею о том, что онтологическое напряжение в мире возникло из-за падения Люцифера и последующего разделения мира на Небесный и поднебесный. Это позволяет по-новому взглянуть на классическую онтологическую дихотомию.
Акцент на роли человека. Автор видит в человеке ключевую фигуру, способную преодолеть онтологический разрыв. По его мнению, человек как носитель «небесного и земного начал» призван гармонизировать противоречие между мирами.
Связь с практической жизнью. Онтология у Александрова не ограничивается абстрактными рассуждениями, а напрямую связана с этикой и духовным совершенствованием. Онтологизация мира, по его мнению, происходит через деятельность святых праведников, стремящихся к гармонии добра и истины.
Критика материализма и потребительства. Автор показывает, что стремление к «земным благам» без духовного преображения ведёт к деградации и «превращению бытия в небытие».
proza.ru +2
Среди недостатков можно отметить:
Религиозная ограниченность. Концепция опирается на христианские догматы (падение Люцифера, роль Церкви), что может затруднить восприятие для нерелигиозных читателей.
Недостаток систематизации. В очерке преобладает образно-метафорический стиль изложения, что иногда затрудняет чёткое понимание логических связей между положениями.
Отсутствие диалога с другими философскими традициями. Александров не проводит сравнительного анализа своей позиции с идеями других онтологов (например, Платона, Гегеля, Хайдеггера), что могло бы усилить аргументацию.
Общая оценка: очерк представляет интерес для тех, кто изучает взаимодействие философии и православия, а также для тех, кто ищет духовно ориентированные ответы на онтологические вопросы. Однако его ценность ограничена спецификой религиозного контекста и может не подойти для академического анализа в секулярном ключе.



Творение Божие состоит их двух миров: неба и земли, т.е. мира видимого и невидимого, с одной стороны. С другой – человека, созданного по образу и подобию Бога, но не как существо отличное от творения, а как существо, соединяющее в себе его земное и небесное начало. По словам Святых Отцов человек, - это «микротеос» - малый бог («мир второй», «мир малый»), призванный посредством присущих ему творческих сил преображать бытие, т.е. приближать сущее к Сущему.  Из Писания мы знаем, что отношения между человеком и миром начались, во-первых, с того, что Господь поселил людей в «саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт 2:15), и, во-вторых, с наименования созданных Богом тварей. «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привёл к человеку, чтобы увидеть, как он назовёт их, и чтобы, как наречёт человек всякую душу живую, так и было имя ей». (Быт 2:19). 

После сотворения и благословления людей «сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле». (Быт 1:28).  Всё, что бы не делал человек первоначально, – он делал это, сохраняя единство с Богом, не нарушая Его волю и, тем самым, сохранял полную гармонию бытия. Несмотря на то, что человек изначально являлся владыкой мира, он, тем не менее, оставался послушным сыном Бога, исполняющим своё призвание, вместе с созданной ему помощницей – женщиной. (Быт 2:20).

Человек был создан, хотя и совершенным, но младенцем, который должен был естественным образом развиваться, набираясь опыта и мудрости. Изначально в творении непрерывно рождалась синергия, то есть сила, возникающая в результате сотрудничества людей с Богом. Она и направлялась неиссякаемым потоком во все царства бытия, делая акт творения непрерывным, как, например, непрерывно развивается организм от семени до плода. Носителем творческой активности являлся человек – малый бог. Он в результате своего становления должен был расширять границы своих возможностей, т.е. делая душу всё более активной восприемницей энергий Творца. Нам неведомо то, каким мог бы быть человек и творение, если бы не была нарушена связь между ним и Создателем, но нам ведомо, что происходит с людьми, которые по каким- то причинам выпадают из культуры. Трудно сравнить, например, того, кто воспитывался животными, с человеком, получившим самое обычное воспитание и образование. И куда как труднее, даже попытаться понять разницу между состоянием первых людей, действующих в лучах Отцовской воли-любви, и тем состоянием, в котором находятся даже те из нас, которые искренне стремятся к совершенству.

Со времён грехопадения, т.е. отпадения от Бога, человек опустился в нижеестественное состояние, т.е. утратил то, что ему было присуще естественным образом – бессмертие. Оно сохранялось у него как следствие непрерывного притока в душу божественной благодати, позволяющей ему без потери сил решать все свои задачи. Пока человек был бессмертен, не существовало в творении и времени, как периода угасания и разрушения. Нельзя сказать, что времени не было вообще. Просто оно не играло в жизни людей особой роли, ибо указывало только на вектор развития, становления, расширение границ возможностей человека. У людей в естественном состоянии не было стадии старения, а бесконечное множество степеней зрелости. Эта возможность у человека, как духа никогда не отнималась, но при условии устремления его в Небесное Царство. Замечено, что высоко духовные люди, не смотря на угасание тела, способны сохранять молодость души до самой смерти.

В результате отпадения людей от Бога катастрофическим образом изменилась не только их судьба – произошли коренные перемены и во всём творении. Вместе с человеком в нижеестественное состояние перешла и природа. Ибо, в результате преступления людьми границ воли Божией, была проклята из-за них и земля. (Быт 3:17). «Терние и волчцы произрастит она тебе, будешь питаться полевою травою, в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят; ибо прах ты, и в прах возвратишься». (Быт 3:19).  Состояние, в котором пребывает мир после грехопадения можно назвать ложным. Ибо то, что есть - того могло бы и не быть. Необходимости совершения тех поступков, которые совершили люди, послушав диавола – отца лжи, не было. Напротив, эти поступки были противоестественными, т.е. преступлением против своей же природы. С момента обезображивания людей и творения, произошедшего не по воле Творца, а в результате отступления от Его воли, изменились и задачи, которые должен человек решать.  Теперь ему необходимо возвращать себя и мир свой в   должное, т.е. доложное состояние.

Сущее в изначальном состоянии представляло собой гармоничное триединство земли (мира видимого), неба (мира невидимого) и человека (микротеоса).  Человек не только соединял в себе потенции обеих миров, но был восприемником творческих энергий Создателя, Который после сотворения мира передал его во власть человека. И все изменения, происходящие на земле, стали связаны с переменами в человеческой природе.

Христианская онтология указывает на наличие двух основных векторов изменений, происходящих в творении и человеке, как носителя творческой активности. С момента отпадения людей от Бога перемены в творении стали носить характер нисхождения, утраты энергии, удаления от небесного начала. Это выразилось в том, что время жизни человека непрерывно сокращалось. Библия свидетельствует, что продолжительность жизни первых людей приближалась к тысячелетию, «…дней жизни Адамовой было девятьсот тридцать лет». (Быт 5:5). Но перед Потопом она значительно сократилась. Ламех, отец Ноя, умер, дожив до семисот семидесяти семи лет (Быт 5:30).  Во времена Ноя, который в возрасте пятисот лет родил Сима, Хама и Иафета (Быт 5:32) развращение человеческого рода стало столь велико, что Создатель ещё более сократил время человеческой жизни: «сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть: пусть дни их будут сто двадцать лет». (Быт 6:3).

Первый онтологический кризис на земле, явившийся выражением напряжения между наличным состоянием бытия и тем, который соответствовал замыслу Создателя, едва не привёл к полному уничтожению творения. «И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человеков до скотов, и гадов, и птиц небесных истреблю; ибо Я раскаялся, что создал их». (Быт 6:7).  Создатель не отделял человека от всего живого. По сути, окружающий людей мир был его продолжением. Первым онтологическим актом после сотворения мира, стал акт наречения человеком живых существ. Наречение – это не только узнавание в существе его особенностей, но, главным образом, установление с ним таких отношений, при которых человек обретал настоящую власть над тем, кому дал имя. Получившие имя живые существа, стали его продолжением. Человек, творение и Создатель первоначально составляли гармоничное триединство. Онтологическое напряжение имело положительный заряд, оно находило разрешение в естественном процессе взросления и возмужания людей, набирающих опыт во взаимодействии с творением, следуя в русле воли-любви Отца Небесного.

Человек был сотворён, когда в мире невидимом, созданном до мира видимого, уже разразилась первая онтологическая катастрофа, в результате которой единство бытия было разрушено противником Бога - Люцифером, увлекшим за собой треть всех ангелов. Мир разделился на Небесный и поднебесный. В одном остались ангелы, другой образовал отступник с бесами. Между данными формами бытия возникло напряжение, носящее отрицательный заряд. Это напряжение не находило и не находит естественного разрешения в виде сохранения единства при наличии существенных различий. Между миром Небесным и поднебесным возникли противоречия, которые не могут быть разрешены естественным способом гармонизации отношений. Ибо диавол не отказывается от роли противника Бога.

Мир видимый, на вершине которого находился человек, после создания оказался в зоне влияния не только Небесных сил, но и сил дьявольских. По причине того, что люди не смогли устоять перед искушением лукавого и нарушили волю Создателя, разразилась вторая онтологическая катастрофа. Теперь в мире видимом. Можно предположить, что человек как носитель небесного и земного начал, был и создан для того, чтобы преодолеть непреодолимое противоречие, возникшее в мире невидимом. Всеведущий Бог, конечно же, знал, что произойдёт падение человека в ложное состояние. Но только человек по своей воле, как существо и духовное, после падения может встать на путь возвращения в Небесное Царство, увлекая за собой и всё творение, показав и павшим духам несостоятельность их выбора. Онтологическое напряжение, вызванное отпадением людей от Неба, хотя и несёт в себе отрицательный заряд, но таким образом, что он способен обращаться в положительный. Осатанелость человека не носит необратимого характера. Поэтому, когда развращение допотопного человечества дошло до предела и в нём осталась только одна семья Ноя, сохранявшая благочестие, этой семье была предоставлена возможность возродить человечество, после катастрофы, очистившей землю от нечестивцев.  «Истребилось всякое существо, которое было на поверхности земли; от человека до скота, и гадов, и птиц небесных, всё истребилось с земли: остался Ной, и что было с ним в ковчеге». (Быт 7:23).

Онтологическая сила человечества была сохранена в семье Ноя.  «И благословил Бог Ноя и сынов его, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, всё, что движется на земле, и все рыбы морские; в ваши руки отданы они. Всё движущееся, что живёт, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам всё. Только плоти с душою её, с кровию её, не ешьте. Я взыщу и вашу кровь, в которой жизнь ваша, взыщу её от всякого зверя, взыщу также душу человека от руки человека, от руки брата его. Кто прольёт кровь человеческую, того кровь прольётся рукою человека; ибо человек создан по образу Божию». (Быт 9:1-6).

Хотя и в обновлённом человечестве сила добродетели стала угасать, и множество людей встали на путь произвола, тем не менее, в его недрах стали рождаться святые и пророки, обеспечивающие процесс онтологизации мира.  Духовные подвижники не только остро чувствовали несоответствие наличного бытия и Слова-Замысла о нём Создателя, но стремились на примере своей личной жизни восстановить естественную связь между небом и землёй. Онтологическое напряжение после потопного мира разрешалось рождением, сохранением и укреплением в недрах человечества людей, обладающих религиозным чувством и сознанием. Иначе говоря, тех, кто умом и сердцем принимал Бога, приводил своё личное бытие в соответствие с Его волей-любовью. Именно наличие среди племён и народов святых праведников отныне служило зароком их сохранения на лице земли. А когда развращение в каких-либо сообществах людей доходило до предела, то прежде чем истребить нечестивцев, Господь выводил их среды праведников.  Например, перед тем как уничтожить Содом и Гоморру, Господь послал туда Ангелов, которые не только предупредили Лота об опасности, не только его торопили, но по причине того, что он медлил «взяли за руку его, и жену его, и двух дочерей его, и вывели его, и поставили его вне города». (Быт 19:16).

В первом мире число праведников неукоснительно сокращалось, потому убывала онтологическая сила, рождаемая стремлением людей к удержанию души в состоянии, позволяющем воспринимать энергию Божией любви-благодати. Именно человеческая душа является местом взаимодействия небесных и земных энергий, местом преображения, видимого невидимым. Человеческий дух изменяет и тело, в котором пребывает, формирует и изменяет обстоятельства жизни, т.е. воздействует на творение. Если дух имеет связь с Небесными силами, тогда в мире земном он действует как соработник Божий, как «малый бог» - творец бытия. Когда дух человека является на земле проводником воли отступника, тогда он становится носителем энергий разрушения. Соучастником преступления против жизни, творимого дьяволом-сатаной.

В мире втором, послепотопном, несмотря на обезображивание значительной части человечества, в нём непрерывно возрастала сила отрицания зла, проявляемая духом   праведников. Мы не можем говорить об их числе, но, племена, народы, государства сохранялись и сохраняются только до тех пор, пока в их недрах рождаются те, кто способен воспринимать энергии Творца. Именно в результате взаимодействия человека и Бога, рождается синергия, удерживающая всё творение от разрушения. Если связь человека с Богом ослабевает, то в душе такого человека неизбежно возникают очаги сил, разрушающих как личное тело, так окружающие бытие.  Лицо земли обезображивается под натиском людей, действующих во имя своё, не ограничивающих себя в средствах достижения поставленных целей.

Главным фактором онтологизации мира являлись и являются святые праведники, к которым в той или иной степени относятся те люди, которые стремятся привести свою личную жизнь в соответствие с совестью. Онтологизация – это работа по удержанию различений между истиной и ложью, между добром и злом. Как только человек, народ перестаёт ощущать разницу между наличным состоянием и идеальным, т.е. должном (до ложном), он перестаёт обращать внимания на свои недостатки, болезни. Потому неизбежно встаёт на путь, приводящий к расстройству личной жизни, и как следствие, к разрушению-обезображиванию окружающего мира.
До пришествия Христа представление об ином мире, Небесном Царстве присутствовало только в интуициях немногочисленных иудейских пророков и греческих философов, чаяния абсолютного большинства людей были связаны с достижением земного благополучия. Нельзя сказать, что люди ничего не знали о мире невидимом, но они многочисленным богам приписывали человеческие свойства. Иное для них качественно не отличалось от их реальной практики жизни. Жизнь людей и народов становиться событием, т.е.  истинной только тогда, когда она есть событие   двух начал: небесного и земного. Когда же все цели, преследуемые человеком, лежат на поверхности сугубо земного существования, тогда жизнь его становится если и не преступной, то пошлой. Тот, кто не служит ближнему имеющимися у него дарами, не способен выйти за пределы границ наличных, обычных возможностей. К тому же, во времени он неизбежно будет свою жизненную силу утрачивать. Жизнь человека наполняется событиями только тогда, когда он проявляет волю, обеспечивающую преображение посредством своей души земного начала небесными энергиями.

В мире произошло, по большому счёту, только три основных со-бытия. Первое, - это естественное со-бытие миров видимого и невидимого в душе человека, сохраняющего гармонию между собой, творением и Богом. Второе, - это разрушение со бытия миров, произошедшее после грехопадения человека и наложения проклятья на землю и тварей. В результате этого человек оказался отделённым от небесного мира. Душа стала местом борьбы за неё между ангелами и бесами. Со-бытие отныне стало ниже естественным, возможным в двух формах. С одной стороны, дух мог отчасти соединяться с миром светлых сил, с другой, – с миром духов злобы поднебесной. До самого прихода Христа происходило угасание онтологической силы, в связи с тем, что люди во всё большей степени отождествляли себя с земным началом, а потому и цели, к которым устремлялись, были всё более приземлёнными.  Сердце и разум человека становились всё менее чувствительными к свету небесной Родины, ибо их очи не поднимались к небесам души, а искали земных радостей и оправдания бессовестных деяний. Но чем в большей степени человечество отделялось от неба, тем сильнее росло внутреннее отрицание земных ценностей тех, кто сохранял и проявлял в себе образ Божий. Не будь таких людей, не произошло бы и рождение Пречистой Девы, чья земная природа смогла соединиться с Духом Святым, и произвести на свет Богомладенца. Рождение Богородицы – это несомненно восстановление естественного со-бытия мира видимого и невидимого, но как исключительный во всей истории акт. В природе Девы Марии в предельной степени были проявлены потенции всего творения, его обеих частей.  Вся тварь соединила в Богородице все свои силы. Гармония взаимодействия земного и небесного породило синергию такой мощи, которая смогла соединить тварь и Творца.

Рождение Христа следует отнести к со-бытию сверх естественному. Произошло то, чего не происходило в бытии; произошло то, что не могло произойти естественным образом. Ранее, до грехопадения человек лишь непосредственно общался с Богом, но только по причине своего Богоподобия  и то, как, зеркало, отражающее свет солнца. Но различие между человеком и Богом несопоставима даже с разницей солнца и его отражением в зеркале. Поэтому появление Христа, соединившего в себе тварное бытие и нетварную природу Бога, является неповторимым и неподдающимся объяснению чудом. Явление Христа – т.е.  со-бытие (сосуществование) твари и Творца, по масштабам сравнимо с самим актом сотворения мира. И действительно, вне этого события мир не мог быть сохранён, и только потому, что его онтологическая сила неизбежно бы иссякла, по причине отделения земли от неба, и окончательного соединения в душе её земного начала с темными духами поднебесными.  Именно потому Христос – есть несомненный Спаситель бытия, что он восстановил естественную, изначальную связь между мирами: видимым и невидимым, и на примере Своей личной жизни показал окружающим Его людям, что на самом деле есть иное, отличное от земного, Царство, что Оно достижимо, ибо находится в душе каждого человека.

Если после первого спасения человечества Господь в знак того, что Он есть, и больше не погубит водами бытие, оставил людям радугу, как символ преображения земли небесными энергиями. То Господь – Христос оставил после себя Церковь, как Своё Тело, в котором отныне непрерывно происходит преображение бытия. С момента своего рождения Церковь является источником онтологической силы, позволяющей вступить на путь преображения своей природы, а через себя и всего творения, любому человеку. Для этого ему необходимо только встать на путь укрепления веры, соблюдения заповедей Нового Завета. Причём, ни чего особенного от верующего не требуется, ему предлагается не наносить вреда своему здоровью. Ему предлагается не превращаться в раба страстей, болезней, привычек и объясняется доступным каждому, обладающему разумом, то каким образом можно обрести силу преображения.

Онтологическое напряжение присутствует в душе каждого истинного члена Церкви. Ибо, если человек встаёт на путь спасения, утверждения Его воли «и на земле, как на небе», то он изменяет не только себя. Напряжение, возникающее между двумя ясно обозначившимися в душе полюсами, непременно создаёт силу, которая подобно свету лампы, начинает проявлять сокровенную суть и мира окружающего. Если в человеке рождается и укрепляется сила его преображения, сила, возвышающая его дух к Небесам собственной души, то она неизбежно будет передаваться в окружающий мир, настраивать на соответствующий лад души людей, с которыми имеет такой человек. 

 В качестве дополнения.          

Поддержание бытия мира, через связь человека с Богом, обеспечивает восприятие и передачу в творение Его благодати, продолжающей сотворение мира.
«…христианская онтология говорит не о том, что есть. Говоря о сущности мира, она говорит о том мире, которого почти что ещё нет, о мире, который начался Христом, о мире, который ещё предстоит создать, о людях, которыми ещё предстоит стать. Онтология – не истинное знание о том, как на самом деле устроен мир, а понимание того, как мир должен быть, и может быть устроен. В христианской онтологии должное и возможное совпадают».  (Грязнова Ю., Давыдова Г.  Уместно ли онтологическое мышление сегодня?)

 То, что происходит во времени – это есть уничтожение того, что уродует то, что должно быть и будет.

Со-бытие,  со-существование, взаимодействие «плюс с плюсом - небесное»  «минус  с минусом поднебесное». «Плюс с минусом – человек обычный.»
Событие происходит, когда возникает синергия от взаимодействия, если же акт взаимодействия возникает как союз не ради создания блага, а отчуждения необходимого у других, из окружающего мира, тогда события не происходит, ибо разрушается единство взаимодействующих объектов.  Событие рождает синергию. Событие рождается синергией. Синергия – это умножение энергий взаимодействующих объектов. Это возможно только в случае, когда в результате взаимодействия объектов они становятся открытыми для восприятия Божественной силы. Синергия – есть результат разрешения онтологического напряжения, возникающего между небесным и земным началом сущего. Синергия - онтологическая сила. Она обеспечивает положительное изменение одного мира другим: земного – небесным, невидимого – видимым.

Событие происходит как результат разрешения онтологического напряжения, возникающего между частями сущего, стремящихся к установлению единства. Каждое настоящее событие синергийно и стремится вывести взаимодействующие объекты на иной, более высокий уровень бытия сущего. В истории человечества, творения произошло только несколько настоящих событий.  Православие утверждает, что естественное становление человека и творение было прервано грехопадением.  В результате его сущее опустилось в нижеестественное состояние. Изменился сам характер онтологического напряжения.  Главной задачей человека со времён разрушения единства между ним, миром и Богом, стала задача возвращения естественного состояния бессмертия и свободы. Это возможно только при условии установления гармонии взаимодействия в собственной душе небесного и земного начала бытия. К человеку возвращается онтологическая сила, при условии проявления им воли, обеспечивающей приведение в соответствие личной жизни с требованиями, заповедями Божиими.

Главным событием истории было и является Рождение, Жизнь, Смерть и Воскресение Христа. Вся цепь событий, происходящих в послепотопном бытии, была подготовкой к воплощению Бога. Главным событием в бытии после Вознесения Христа, явилось сошествие Духа Святого на Апостолов, и рождение Церкви. Отныне для каждого человека открылся путь возвращения в естественное состояние.

Если до Христа онтологизация была связана с подготовкой воплощения Сына Божьего, то после Его ухода стало возможным преображения любого человека, открывающим своё сердце Христу. Онтологическая сила рождается и укрепляется в душе по мере усиления веры.   Эта сила, - есть сила одухотворения собственного тела верующего, а через него окружающего бытия. Дух оформляет материю. Если дух человека не способен преодолеть расстроения во внутреннем круге своего бытия, то он и во вне себя будет способствовать хаотизации бытия. Главным фактором формирования человека, народов, государств, цивилизаций был и является их дух. Именно под воздействием человеческого духа изменяется и само лицо земли. Мир видимый – отражение того, что происходит в душе человека-человечества.

Христианская онтология направлена на построение иного, отличного от земного царства. Но если стремление к построению рая на земле, человека выводит за пределы наличного бытия, ибо он всегда находится в ожидании лучшего, то истинная вера возвращает человека в настоящее время, т.е. в реальность. Нет более практичного человека, чем по-настоящему верующий человек. Ведь главной его задачей является выявление и устранение того, что оставляет его в несовершенном состоянии в непосредственно переживаемое время. Верующий живёт прямо сейчас, ибо принимает на себя всю ответственность за происходящее с ним, понимая, что проявленная слабость неизбежно приведёт к соответствующим последствиям. В душе верующего не ослабевает онтологическое напряжение, ибо он стремится не допускать обезображивания своей природы. Очи ума и сердца верующего   устремлены не к миражам возможного земного благополучия, а в небеса собственной души. Ибо, знает, что Царствие Небесное внутри его, и оно достигается силой, обеспечивающей узнавание в себе того, что прямо сейчас пытается сделать его рабом зла и греха.

Если взглянуть на жизнь праведника глазами обычного страстного человека, стремящегося к земным благам, то она покажется лишённой каких - бы то ни было значимых событий. А всё потому, что вся жизнь такого человека событие. Ибо он непрерывно совершает труд, обеспечивающий его духовный рост, преображение плоти земли, через одухотворение своего тела. Незаметно для нас растёт дерево, созревает урожай на полях, потому что это происходит естественным образом. Так происходит со всяким, встающим на путь обретения святости. Этот человек всегда видит перед собой только одну ступеньку, на которую он должен подняться, преодолевая в себе то, что может привлечь в душу зло.

Христианская, Православная онтология утверждает, что мир, который видимым образом окружает человека не истинный, не сущий, ибо является и несовершенным, и не завершённым. Кто воспринимает видимое, как сущее на самом деле, тот не сможет на его опереться.  Окружающий материальный мир и отношения в нём обладают только видимостью бытия. Действительным этот мир становится только тогда, когда человек начинает отрицать его не совершенность. Пока человек не встанет на путь преображения своего земного начала небесным, его будет окружать сущее, находящееся в состоянии истощения, т.е. обращающееся в   несущее.  Бытие для нас становится действительным, когда в нём действует Божия благодать. Истинной онтологической силой обладает на земле только Церковь и человеческая душа, стремящаяся исполнить слова молитвы: «Да будет воля Твоя и на земле как на небе».

Православие говорит, что истинная жизнь вне Церкви Христовой не возможна, потому что именно Она является душой человечества. Она предотвращает обращение бытия в небытие, сущего в не сущее.  Ибо в Ней происходит непрерывное соединение земли с небом, в результате которого рождается онтологическая сила, т.е. сила, не только удерживающая бытие от распада, но и возвращающая его в естественное состояние. Все значимые в жизни человека и человечества события происходят в лоне Церкви, как теле Христовом. Православие утверждает, что только те люди, душа которых открыта для восприятия Божией благодати, обладают бытием. Тот же, кто свою жизнь не сообразует с требованиями совести, т.е. не проявляет усилия, угашающие произвольные деяния и страсти, падает в небытие.

Бытие возникло в результате творческого акта Бога. Человек, созданный как малый бог, не как Бог, а как Его отражение, несёт в себе творческое начало, посредством которого он способен изменять сущее. Со времён грехопадения, и погружение бытия в ложное состояние основной задачей человека, как носителя творческой активности – онтологической силы, является возвращение мира в естественное русло существования, как единого целого. Святые Отцы говорят, что человек, не только «малый бог», но и «второй мир». То есть он подобно Создателю способен творить из себя бытие. Но не всякое изменение сущего - есть творчество.  Настоящее творчество всегда связано с созданием истинных благ, т.е. таких ценностей, которые возвращают мир в состояние единства, гармоничного взаимодействия небесного и земного начала творения.

Помимо онтологической активности человек является причиной дезорганизации, деградации, хаотизации бытия. Силы разрушения возникают в его душе тогда, когда она перестаёт быть местом гармоничного взаимодействия тела, как продолжения плоти земли и духа, как носителя Божией благодати. Как только дух человека начинает удаляться от одного из начал бытия, погружаясь слишком далеко в земное, или слишком высоко в небесное, начинает истощаться и его творческая сила. Каждый человек является храмом Божиим, сохраняя и укрепляя который, он облагораживает и окружающее бытие.

Онтологическая сила, преображающая мир, удерживающая его от разрушения рождается в душе людей, стремящихся к преодолению, во-первых, внутреннего разделения на тело и дух. Тело – это место обитания души. Душа – это место обитания духа. Когда человек проявляет волю, обеспечивающую приведение в соответствие желаний, чувств, намерений, мыслей, поступков с волей Создателя, тогда он, как «мир второй» возвращается в состояние единства, хаос вновь становится космосом.  По мере преображения своей личной жизни, к духу человека возвращается его естественная творческая сила, обеспечивающая гармонизацию всего творения. 
Онтологизация – это активность, преображающая бытие, рождающаяся в душе человека, преодолевающего притяжение земного, плотского начала, отделяющего его от творения и Творца. Что характеризует человека, не исполняющего своего призвания быть «соработником у Бога»? (1 Крнф 3:9). Апостол Павел говорил следующее: «…если между вами зависть, споры, разногласия, то не плотские ли вы? И не по человеческому обычаю поступаете?  Ибо когда один говорит: «я Павлов», а другой: «я Аполлосов», то не плотские ли вы? Кто Павел? кто Аполлос? Они только служители, через которых вы уверовали, и притом, поскольку каждому дал Господь. Я насадил, Аполлос поливал, но взрастил Бог; посему и насаждающий, и поливающий есть ничто, а   всё   Бог возвращающий. Насаждающий и поливающий суть одно; но каждый получит награду по своему труду. Ибо мы соработники у Бога, а вы Божия нива, Божие строение». (1 Крнф 3: 1-8). 
Человек не обладает своей собственной творческой энергией. Но это не означает того, что возможности его ограничены. У нас иссякают силы только по причине того, что затрудняется доступ к Источнику сил, Силе сил. И чем больше человек проявляет усилий, обеспечивающих очищение души от того, что затрудняет принятие ею Божией благодати, чем в большей степени расширяются границы творческих возможностей человека. Парадокс свободы, которая не возможна без прилива сил в том, что она достигается, во-первых, только в результате осознания необходимости ограничения в себе того, что отделяет земное от небесного. Во-вторых, жёсткого принуждения себя действовать в рамках полученного знания или веры в истинность Божиих заповедей.

Человек всегда находится в точке соединения энергий, либо превращающих бытие в небытие, либо позволяющих строить и украшать свою жизнь, а через это и всё мироздание. «Я по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель, положил основание, а другой строит на нём; но каждый смотри, как строит. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, - каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, получит награду. А кого дело сгорит, тот потерпит урон: впрочем, сам спасётся, но как бы из огня». (1 Крнф. 3: 10-15).

В самом основании сущего лежит Слово, Бог – Слово. В мире нет ничего, кроме того, что есть в Слове.  Человек не в состоянии создать что-либо абсолютно новое, но в его силах либо проявлять потенции бытия, либо их угашать. Дьявол-отступник, восстав против Творца, не создал новой реальности. Он просто выпал из бытия к границам небытия, сначала увлёкши за собой часть ангелов, за тем и человека. С тех пор человек, как носитель онтологической силы, либо пытается вернуться в естественное состояние, либо, поступая произвольно, нарушая законы жизни, создаёт то, что неизбежно будет разрушено, уйдёт в небытие.

Члены церкви – одно сердце, один разум, один дух. Поддержание бытия мира, через связь человека с Богом, обеспечивает восприятие и передачу в творение Его благодати, продолжающей сотворение мира.
Двуединство творения. Небесное и земное соединяются в человеке
Душа человека, душа человечества – место рождения синергии со–бытия двух миров.


ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.


Философия православия не может быть завершена обычным заключением. В отличие от многих философских систем, она не представляет собой завершённую логическую конструкцию, построенную исключительно силой человеческого разума. Православное мировоззрение — это путь, духовное делание, внутреннее движение человека к Богу.

Поэтому всякое «заключение» здесь условно.

Философия православия начинается там, где человек впервые задаёт себе вопрос о смысле жизни, о добре и зле, о страдании и о любви. Она продолжается в молитве, в покаянии, в стремлении к преображению своей души. Православная мысль не отделяет истину от жизни. Истина здесь не только предмет размышления, но и способ существования человека.

В этом состоит её главное отличие от чисто рационалистических философских систем.

Православие обращено не только к уму, но прежде всего к сердцу. Разум может постигать законы мира, строить теории и объяснения, но духовная истина раскрывается человеку через опыт внутреннего преображения. Поэтому православная философия неизбежно соединяет в себе три измерения человеческого существования:

веру, как духовное устремление человека к Богу;

разум, как способность осмысливать мир и своё место в нём;

жизнь, как пространство осуществления нравственного выбора.

В этом единстве и раскрывается подлинная глубина православного мировоззрения.

Православная традиция на протяжении веков стремилась сохранить первоначальную полноту христианского учения и духовного опыта. Именно поэтому она воспринимает себя не столько как новую философскую систему, сколько как сохранение и продолжение древней христианской традиции.

Но для современного человека философия православия приобретает и новое значение. В эпоху духовной дезориентации, кризиса ценностей и утраты нравственных ориентиров она может выступать как путь восстановления целостности человеческой личности.

Православие напоминает человеку о том, что его истинная жизнь не исчерпывается материальным благополучием, социальным успехом или интеллектуальными достижениями. Смысл человеческого существования лежит глубже — в духовном преображении личности.

В этом смысле философия православия является философией внутреннего делания.

Она призывает человека не столько изменять мир вокруг себя, сколько прежде всего преображать собственную душу. Именно через внутреннее изменение человека возможно и изменение общества, и нравственное обновление культуры.

Поэтому философия православия не заканчивается книгой, статьёй или философским трактатом.

Она продолжается в жизни.

Каждый человек, ищущий истину, становится участником этой философии. Каждый акт добра, каждая искренняя молитва, каждое усилие преодолеть зло в самом себе — всё это является продолжением той духовной традиции, которую мы называем православием.

И потому правильнее сказать не «конец книги», а начало пути.