Японский штыковой бой

            |||||||  |||||||
             ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZ ••••• … «» / °C (©)_ (Yandex Zen)  _||||| ±_ ¦ (>) Eq& –
            …
            … 
            Я п о н с к и й   ш т ы к о в о й   б о й.   

            Реставрация Мейцзи (1868–1889). 

            Во время реставрации Мэйцзи (период реставрации занимал 1868–1889 годы, по другим данным – 1868–1912) вооруженные силы Страны восходящего солнца, лояльные к микадо, были в большей своей части самураями. После успешного свержения сегуната Токугава (бакуфу) и учреждения нового правительства Мэйцзи, император Муцухито (он же Мэйцзи; 1852–1912) создал по европейским образцам более формальные вооруженные силы, лояльные к центральному правительству, а не отдельным областям. Все это было сделано для того, чтобы сохранить независимость Японии от западного империализма и получить признание населения.

           Реформы императора Мэйцзи, начатые в 1868 году, отдавали приоритет созданию современного военно-морского флота, а также современной профессиональной армии. Японцы активно отправляли военных чиновников за границу для обучения, поскольку высокий уровень образования в Японии облегчал военное обучение и давал империи грамотных солдат и матросов. Его реформы встречали упорное сопротивление со стороны аристократии, например, Сацумское восстание 1877 года под руководством «последнего самурая» Сайго Такамори (1828–1877).

           Японцам виднее, насколько резким был его слом традиционного уклада (подзастывшего в Средневековье к середине XIX века). Но масштабные реформы были настолько успешными, что привели, когда самого реформатора уже и в живых не было, к головокружению от успехов. И страна, которая в Русско-японской войне при самом императоре Муцухито вела себя с противником в значительной мере по-рыцарски (например, по отношению к пленным), через три с лишним десятка лет будет считать, что можно все, что над пленными и над неугодными можно ставить опыты (отряд 731), а население оккупированных стран (Нанкинская резня) считать за недочеловеков.

            Японская верхушка была национальной, волевой, дисциплинированной, энергичной, решительной, готовой на все ради интересов империи, при этом у офицеров культивировалась широкая инициатива. Императорская армия была, по существу, развита с помощью французских военных советников, через Французские военные миссии в Японии (1872–1880 и 1884–1889).

            Однако после победы Германии (18 января 1871 года – в городе Версале, Отто фон Бисмарк (1815–1898) и Вильгельм I 1797–1888) объявили о создании Германской империи) во время Франко-прусской войны (1870–1871), японское правительство стало больше полагаться на Германию, как на модель для своей армии, и наняло для этой цели двух немецких военных советников для обучения японского Общего штаба с 1886 до апреля 1890 года. Строевой устав германской армии 1888 года был переведен на японский язык и принят без единого изменения Императорской армией.

           Имперский армейский Офис Общего штаба, основанный на прусском Генеральном штабе – Generalstab, был учрежден непосредственно при императоре Муцухито (1852–1912), девизом правления которого стало слово «Мэйцзи», означавшее «просвещенное правление», а также посмертное имя данного императора, в 1878 году, и ему были даны широкие полномочия для военного планирования и стратегии.

            Поэтому в начале эпохи Мэйцзи боевая подготовка японской пехоты проходила вначале по французским, затем по германским уставам, и носила исключительно наступательный характер и, по канонам того времени – атаку учили завершать энергичным штыковым ударом.

            К концу XIX века, японская пехота, в целом уже обладала высоким уровнем тактической выучки как отдельного солдата, так и целых подразделений. Несмотря на сравнительно небольшой средний рост японских солдат, который редко превышал 160 см, постоянные тренировки делали японского солдата физически крепким и выносливым, а постоянная идеологическая обработка нацеливала его на беспрекословное выполнение приказов императора и непосредственного командира. 

             Несмотря на то, что была масса возможностей, в первую очередь во время Китайско-японской войны (1894–1895) – война Японии против маньчжурской империи Цин с целью установления господства в Корее и проникновения в Маньчжурию и Китай, и операций по умиротворению туземного населения острова Формозы (Тайвань, колониальное название – Формоза, от порт. ilha Formosa), сделать свои собственные наблюдения о тактике пехоты, японские власти отказались производить какие-либо изменения в руководстве, предпочитая дождаться следующего немецкого издания, которое они также планировали принять дословно. [«The war of missed opportunities». – Max Hoffmann, London: Kegan, Paul, 1924.].

            Силы, которые поднимали Японию.

            Следует понимать, что пример Японии во многом уникален: за несколько десятилетий страна сумела «пробежать» нелегкую «дистанцию» от изолированного феодализма до статуса одной из колониальных держав. С современными армией и флотом, системой образования, производством и так далее, только увы, здесь ничего уникального – Японии просто позволили это сделать, накачав страну кредитами и оружием (ясно, что не всякую страну можно накачать этим), в первую очередь Британия и США, а затем – Франция и Германия.

            Цель этого вполне очевидна – сдерживание России в ее развитии на Дальнем Востоке. Почти весь Японский флот имел иностранное происхождение, причем в составе эскадр находились новейшие корабли. Для России это были весьма плохие новости: появился опасный конкурент, отношения с которым в перспективе грозили войной. Причем войной в любом случае тяжелой, так как за спиной Японии стояли США и Британия (Sergej Litvinenko | Yandex Zen).

            В период 1898–1903 годов – Запад помог Японской империи создать первоклассный броненосный флот, перевооружить и обучить по передовым европейским стандартам (германская школа) армию. Вооружение, которым Япония превосходила Россию, это прежде всего корабли и орудия на них, было не японским, а британским и американским (Германия поставляла артиллерию в меньших масштабах).

            Все это совершенно ускользнуло от внимания российской разведки и дипломатии. На сухопутном фронте Япония была готова выставить 520 тысяч бойцов – молодых, хорошо обученных, вооруженных и фанатично преданных императору. Офицеры отлично знали будущий театр боевых действий – Корею, Маньчжурию и Ляодун, где они уже воевали в 1894 году, и который заблаговременно изучили.

            В январе 1904 году – вспыхнула Русско-японская война, в которой Япония начала военные действия, вопреки международному обычаю, без объявления войны, внезапным нападением, в ночь на 27 января, на российскую эскадру, стоявшую на внешнем рейде города Порт-Артура. 

            В 1894 году – таким же образом, без объявления войны, Япония начала военные действия против Китая. [Император Николай II как человек сильной воли / IX. Русско-японская война 1904–1905 годов. Заключение мира на выгодных условиях благодаря непоколебимой воле императора Николая II. – Алферьев Е. Е.].

            Физическая подготовка японской и китайской армий.

            О необходимости введения занятий по гимнастике в армии в Европе начали говорить еще где-то в конце XVIII века. Так, например, в Великобритании в пособия по армейскому фехтованию стали включать т.н. «подготовительные упражнения» на растяжку и разминку. Но к гимнастике как системе, включенной в более широкую систему подготовки солдата европейцы подошли только в конце XIX века: в армиях Европы начался настоящий бум гимнастики, а в строевые уставы Англии, Германии, Франции и России даже включались соответствующие разделы.

            До этого даже фехтование на штыках начало развиваться в европейской пехоте только в первой половине XIX века. Серьезным толчком к этому стало не только понимание европейскими военачальниками важности физического развития солдата, но и некоторые неприятные факты, которые выяснились при сравнении кондиций европейского солдата и солдат восточных армий.

            Так, Александр Павлович Мордовин (1873–1938) – российский военный деятель, фехтовальщик и тренер. В статье, посвященной планируемому открытию в России Главной фехтовально-гимнастической школы и рассказывающей об истории военной гимнастики, он писал о физической подготовке японского солдата: «В 1900 году по дороге к Пекину японцы свободно проходили пятнадцать миль в день (24,14 км), тогда как американцы делали только десять (16,09 км). На маневрах 1907 года японские войска проходили значительные расстояния (бегом), лишь временами переходя в шаг для отдыха».

            Александр Павлович Мордовин был не единственным «удивленным» – об отличной физической подготовке японцев писали российские офицеры, увидевшие японскую пехоту впервые при подавлении т.н. «боксерского восстания» ихэтуаней (1898–1901) против вмешательства иностранцев во внутреннюю политику, экономику и религиозную жизнь Китая. Также физическую подготовку китайских солдат российские офицеры могли оценить в последней четверти XIX века, когда начались активные контакты России и Китая.

            Следует отметить, что в целом китайская армия, разумеется, серьезно отставала в вооружении и тактике: в конце XIX века ее пехота была вооружена длинными пиками, фитильными ружьями и знаменами – приблизительно треть китайских пехотинцев в подразделении занималась исключительно ношением этих знамен, которыми они должны были махать во время атаки кавалеристов, пугая лошадей. Фактически она сохранила архаичную организацию, которая была лишь немного модернизирована под влиянием европейского примера и европейских же инструкторов. 

            Однако, вместе с архаичностью военной организации, оружия и тактики китайцы сохранили и самую суть системы военно-спортивного воспитания, которую европейцы уже давно позабыли и только пытались заново воссоздать.

            Эту систему не раз наблюдали российские офицеры, которые имели возможность ознакомиться с боевой учебой китайской армии и видели в том числе гимнастические упражнения, навыки фехтования и рукопашного боя, которые демонстрировали китайские солдаты. [Русский офицер о боевых искусствах Китая / Историческое оружиеведение (Yandex Zen). 29.10.2021.].

            Кю-гунто – (старый военный меч).

            Когда Япония открыла двери миру в 1854 году, она быстро поняла: если хочешь догнать Европу, следует перенимать все – от армии до эстетики. Так появился кю-гунто – «военный меч», созданный по образцу западноевропейских сабель. Изгиб рукояти, гарда, обоймицы – все как у британцев, но только с японской душой.

            Кю-гунто (старый военный меч) – первый стандартный меч японской армии (то есть армейский меч), принятый на вооружение в 1875 году. Его дизайн напоминал западноевропейские клинки того времени, он имел обернутую гарду на эфесе для рук и хромированные ножны. Использовался до 1934 года и участвовал во всех войнах, где воевала японская армия.

            Длина клинка варьировалась от 500 до 650 мм, вес – до 1,5 кг. Данный меч прослужил от Японско-китайской до Русско-японской войны, но как оружие ближнего боя, офицеров Императорской армии он не впечатлил: легкий, неудобный, и, не совсем «самурайский». Тем не менее, кю-гунто к катане имел косвенное отношение, и сам по себе имел довольно сомнительные тактико-технические характеристики, будучи попыткой зачем-то скрестить японский меч с европейской кавалерийской саблей. В итоге рубить им было попросту неудобно ни в какой технике.

            Сочетание плохого оружия и плохого обучения владению этим оружием и давало результат, при котором надежды на успех не было. Из-за чего, еще в конце XIX века, отправляясь на войну, японские офицеры обменивали свои штатные клинки, созданные по европейским лекалам, на испытанные японские, поскольку последние считались более качественными.

            Захватив Маньчжурию, японцы наладили с 1930 года производство мечей из маньчжурского железа «мантэцу» в Мукденском арсенале (арсеналом называли оружейный завод) на юге Маньчжурии. Из местной руды с богатым содержанием железа на чугунолитейном металлургическом заводе в Аньшане, расположенном к югу от Мукдена.

            Более качественные мечи имели подписи «Коа-Иссин Мантэцу» – обозначающее, что они были изготовлены из маньчжурского железа, но меч являлся комплексной конструкцией с мягкой сердцевиной и кожухом из твердой высокоуглеродистой стали, подвергнутой закалке в воде. [История японских технологий производства стали – Автор: Наталия Шуракова (статьи) 23.12.2022.].

            Известно, что японские офицеры иной раз сознательно пренебрегали преимуществами огнестрельного оружия, чтобы только добраться до врага клинком. Когда весь мир воевал винтовками, пулеметами и артиллерией, Япония вновь достала мечи, потому что офицеры XX века – потомки самураев – предпочитали идти в атаку с катанами, как в эпоху сегунов.

            Существует также легенда о попытке атаки на бронетехнику мечом, которую историки ставят под сомнение, что является хорошим примером того, как мифы переплетаются с реальностью.

            Поэтому в 1934 году в японских войсках вместо кю-гунто на вооружение приняли другой клинок – син-гунто (кальку с катаны) и озаботились обучением владением этим предметом военнослужащих, у которых это оружие имелось по штату. При этом родовитые офицеры часто заказывали мечи из своих родовых катан – настоящих реликвий, укорачивая клинки под армейские стандарты.

            В то время как у унтер-офицеров меч был по-настоящему расходным материалом, который гнулся, ломался, терялся, но даже эта замена самурайскому клинку оставалась работоспособной и вполне могла рассечь человека до пояса.

            Син-гунто – (новый военный меч).

            14 февраля 1934 года – в Императорской армии был принят армейский офицерский меч Type 94 и Type 98, и в последние годы Второй мировой войны они в основном были связаны со стремлением к уменьшению затрат на производство. Так, рукояти мечей для младших армейских чинов изготавливали уже без оплетки, а иногда из штампованного алюминия.

           В среде коллекционеров и любителей как син-гунто («новый военный меч»), и согласно описанию в «Японской военной форме», это оружие было модификацией меча тати периода Камакура (1185–1332), который предназначался для армейских офицеров (включая офицеров кавалерии) и унтер-офицеров, созданный для возрождения самурайских традиций и поднятия боевого духа армии.

            В отличие от клинков тати и катаны, изготавливавшихся кузнецами-оружейниками индивидуально по традиционной технологии, син-гунто массово производился фабричным способом. Материалы и способы их обработки, используемые при производстве, значительно отличались от традиционных.

            Исключением являлись изделия, имевшие в своей конструкции клинки традиционных японских мечей самурайского типа, и образцы, выкованные вручную оружейниками первой половины XX века (гендайто).

            В 1937 году военно-морским ведомством для офицеров и мичманов императорского флота был введен свой военный меч – кай-гунто (с яп. «морской военный меч»), представляющий вариацию на тему син-гунто, но отличающийся оформлением рукояти и ножнами, которые были деревянными (у син-гунто – металлическими), с черной отделкой.

            Кроме того, существовали гибридные варианты между син-гунто и кай-гунто – это мечи морской пехоты, которые имея внешние сходства с армейском мечом син-гунто (Type 94, Type 98), данные образцы одновременно характеризовались рядом параметров, свойственных кай-гунто.

            После окончания Второй мировой войны большая часть син-гунто была уничтожена по приказу оккупационных властей. [The Japanese Sword. A comprehensive Guide. – Kanzan Sato. – First edition. – Japan: Kodansha International Ltd., 1983. – 210 p.].

            Темная сторона катаны.

            Меч стал не только символом доблести, но и инструментом жестокости – японская военная доктрина 1930-х годов, впрочем, как традиционно и ранее, не оставляла никакого места жалости. Исходя из этого, офицеров обучали технике батто-дзюцу – приемам казни. Имеются многочисленные примеры, когда историки рассматривали проявленную японскими военнослужащими жестокость к безоружным жертвам как проявление милитаристской идеологии того периода. [Холодное оружие Японцев во Второй мировой / Forest Home (Yandex Zen). 18.10.2025.].

             Тояма-Рю батто-дзюцу (Toyama-Ryu batto-jutsu).

            Японцы (самураи) до реставрации Мэйцзи и японцы (не самураи, а разночинцы, набранные в регулярную армию) – два совершенно разных человеческих потенциала. В начале 1930-х годов военное ведомство Японии озадачилось тем, что среди унтер-офицеров и офицеров с мечом син-гунто умели управляться против противника с винтовкой со штыком – лишь один из десяти.

            Поэтому на базе военной школы в Тояма, были организованы курсы по обучению техники мечом и штыком, на основе старых школ иай-дзюцу, в котором, отбросив на войне все бесполезное, оставили только 8 ката стоя, позднее вошедших в Тояма-Рю батто-дзюцу, ответвление батто-дзюцу, укороченный боевой вариант для офицеров японской армии, созданный в японской академии боевых искусств в начале XX века для обучения начальному владению японским мечом – один из инструкторов этой школы, Накамура Тайдзабуро, – мечом располовинивал корову.

            Накамура Тайдзабуро – один из основателей техники японского боевого фехтования тояма-рю, мастер, адаптировавший к технике тамэсигири исполнение Тояма Рю Иайдо. После окончания Второй мировой войны он считался лучшим учеником мастера Тояма и стоял у истоков создания тояма-рю в середине 1920-х годов.

            Накамура Тайдзабуро в совершенстве владел такими техниками, как гунто-но-сохо (техника владения армейским мечом), дзюкен-дзюцу (искусство штыкового боя) и танкен-дзюцу (искусство владения коротким мечом). 

            В 1942 году – он включил нисходящий косой удар (низкое кеса) в состав ката тояма-рю, считая, что только практическая сторона владения мечом способна довершить обучение ученика, поэтому был мастером и активным проповедником тамэси-гири – практику тестовой рубки.

            В 1977 году – Накамура Тайдзабуро основал Всеяпонскую Федерацию Тояма-рю Иайдо и присвоил себе титул Со-Сихан Федерации, был одним из преподавателей в армейской школе Тояма, а также одним из трех мастеров, которые возобновили преподавание тояма-рю после окончания Второй мировой войны (katanaclubmaster.com; seidokan.spb.ru).

            Обезглавливание мечами син-гунто.

            Суровое воспитание, которое возвеличивало японцев и позволяло им считать другие народы низшими существами, давало повод и возможность относится к пленным солдатам и мирным жителям с немыслимой жестокостью. Особенно доставалось китайцам, которых японцы презирали, считая мягкотелыми недолюдьми, недостойными людского обращения. 

            Часто молодых солдат натаскивали, заставляя закалывать связанных пленных, а офицеры практиковались в рубке голов. Доходило даже до состязаний, которые широко освещала японская пресса того времени. В 1937 года – два лейтенанта устроили состязание, соревнуясь в том, кто первым зарубит сотню китайцев. 

            Чтобы понять творившееся безумие, стоит прочитать заголовок одной из японских газет того времени: «Потрясающий рекорд в обезглавливании ста человек: Мукаи – 106, Нода – 105. Оба вторых лейтенанта начинают дополнительный раунд». В итоге награда все-таки нашла своих «героев» – после войны китайцы поймали их и расстреляли.

            Японский штык-нож Arisaka Type 30 (гобокэн).

            Японский штык-нож Arisaka Type 30 (гобокэн) – штык, сконструированный для японской винтовки Arisaka Type 30, позднее также применялся с винтовками Type 38, Type 99 и ручными пулеметами Type 96. Штык изготавливался в промежутке между 1897 и 1945 годами на государственном заводе Мацусита, арсенале Кокура-Токио и арсенале Тоеда-Едосоки Сэйкакуси. Представлял собой ножевидный штык общей длиной 510 мм и длиной клинка 400 мм, рукоять деревянная, с металлической головкой.

            Изначально штыки имели перекрестие с характерным крюком, загнутым по направлению к лезвию, позднее перекрестие делалось в виде простой прямой крестовины. Ножны стальные. [Штыки мира. – Кулинский А.Н. – СПб.: Атлант, 2002. – Т. II. – (276, 402) 472 с.].    

            Во время Второй мировой войны изготавливались упрощенные штыки с плоским клинком без дола. В 1950-х годах такие штыки (вместе с винтовками Арисака) состояли на вооружении армии Южной Кореи. В Китае использовались трофейные клинки штыков с долами, объединенные с рукоятями и гардами бельгийских штыков образца 1924 года. [Штыки мира. – Кулинский А.Н. – СПб.: Атлант, 2002. – Т. II. – (276, 402) 472 с.].      

           Японский штык-нож Arisaka Type 30 (гобокэн) образца 1897 года.

             Японский штык образца 1897 года (Type 30) к специальной морской винтовке Type 99 системы Arisaka в деревянных ножнах – клинок стальной, вороненый, прямой, однолезвийный без долов, боевой конец – двулезвийный. На пяте клинка было выбито клеймо в виде стрелы.

            Рукоять образована двумя деревянными щечками, скрепленными с хвостовиком двумя заклепками. В головке рукояти Т-образный паз и пружинная защелка с внутренним расположением спиральной пружины. Крестовина прямая, с кольцом для ствола со стороны обуха клинка. Ножны деревянные с металлическими прибором. 
 
            Размеры: длина общая без ножен, мм – 510; длина клинка, мм – 39,8; ширина клинка, мм – 2,4; длина ножен, мм – 41,6. Как отдельную модель, его обычно выделяют из-за специфической заточки боевого конца.

            Русско-японская война (1904–1905).

            Основной причиной войны стало вмешательство России и других европейских держав в Японо-китайскую войну (1894–1895), в которой Япония боролась за установление контроля над Кореей, до войны являвшейся протекторатом Китая, из-за Страна Восходящего Солнца потеряла значительную часть плодов своей победы.

            Примечательно, что до ухудшения отношений с японцами и строительства Дальнего российский Тихоокеанский флот базировался в осенне-зимний период в Нагасаки (центральный город в Японии, расположенный на западе острова Кюсю возле залива Нагасаки). 

            Во время сражений Русско-японской войны (1904–1905) в рукопашных схватках широко применялись и штыки, и сабли (шашки и палаши), но особенное внимание уделялось все-таки штыкам. Чаще мемуаристы отмечают превосходство российской пехоты в штыковых атаках; при этом игольчатый штык наносил более глубокие и опасные раны, чем японский штык-тесак.

            Притом, что русский штык можно было эффективно использовать в рукопашном бою, только примкнутым на ствол винтовки, сражаться им в схватке как кинжалом или ножом, из-за трубчатой, изогнутой формы крепления, в лучшем случае было затруднительно, в худшем – невозможно.

            Длинный штык, насаженный на ствол, делал и без того довольно длинную винтовку, еще более неудобной в переноске и маневре, но в полевом штыковом бою и при отражении штурмовых атак японцев на казематы оборонной линии Порт-Артура, этот недостаток превращался в преимущество. Большая длина оружия позволяла российскому солдату поразить врага прежде, чем тот дотянется до него своим штыком…

            Помимо сказанного, журналист П.Н. Ларченко (информации о журналисте найти не удалось) объяснял преимущество еще тем, что японцы в этом отношении «не могли мериться с нашими войсками – на нашей стороне больше физической силы и роста».

            Обе армии перед войной закончили перевооружение новым стрелковым оружием. Российская Императорская армия получила винтовку образца 1891 года под патрон 7,62х54 мм R с тупоголовой пулей, начальная скорость пули – 610–615 м/с (энергия дульного выстрела 2530–2600 J), а Япония – винтовку Arisaka Type 30 под патрон 6,5х50 мм, с начальной скоростью пули 770 м/с (дульная энергия выстрела 2615 J).

            Японская винтовка была компактнее, кучнее, легче и короче, что значительно облегчало ее использование более низкорослыми японцами, также она была удобнее в эксплуатации, в частности в перезарядке, но уступала российской винтовке по надежности, из-за большей простоты устройства, последней.

            Несмотря на хорошие баллистические качества, все достоинства, присущие винтовкам Arisaka, сводились на нет капризным механизмом запирания, поскольку он давал частые отказы при малейшем загрязнении или запылении затвора. Поэтому после войны, исходя из поступивших замечаний, велась работа над новой моделью винтовки Type 38, где эта проблема была решена заимствованием затворной системы у штатной немецкой винтовки Mauser Gewehr 98.

            Еще одним из преимуществ российской винтовки перед японской была большая, в силу калибра, убойная сила на малых дистанциях. Однако, это преимущество компенсировало многие недостатки, тем более, что и недостаток в размерах в ходе частых штыковых боев обернулся достоинством – более длинная и тяжелая винтовка в большей мере позволяла реализовать статистическое преимущество российских солдат в габаритах и физической силе.
    
            Штык (goboken) к винтовкам Arisaka Type 30 и Type 38 представлял собой ножевидный штык с клинком длиной 400 мм, при общей длине 510 мм, с деревянной рукоятью с металлической головкой. Для обучения штыковому бою в армии, ополчении и учебных заведениях выпускался тренировочный вариант этого штыка. Заточка тренировочного штыка была невозможна, он не имел маркировки, за исключением жетона учебного заведения.

            В Русско-японскую войну 1904–1905 годов забайкальские казаки стремились любыми путями приобрести японские штыки-ножи для личного и бытового использования (казачья винтовка образца 1891 года штыка не имела).

           Процесс принятия на вооружение оружия для РИА, хоть и затянулся, но начался значительно раньше, чем в Японии, и поэтому Российская императорская армия уже имела опыт боевой эксплуатации этой системы.

            Следует отметить, что активно модернизируемая англичанами японская армия имела некоторый технологический перевес перед российской, в частности, у нее к концу войны было существенно больше пулеметов (в начале войны Япония не обладала достаточным количеством пулеметов), а артиллерия освоила стрельбу с закрытых позиций еще до начала войны. [Японская «правда» о войне с Россией. Как японцы отражали «русскую агрессию» в Маньчжурии. – «Военные действия».].

            Япония для достижения победы в войне произвела буквально тотальную мобилизацию, из-за чего экономика страны была истощена, тогда как Россия (по внутренним мотивам) даже не прибегла к повышению налогов во время войны.

            Великолепно проявила себя только что построенная Транссибирская железнодорожная магистраль, которая, вместо запланированных 8–9 пар поездов в сутки (в обе стороны) пропускала все 13–16 пар поездов, что позволило России иметь к концу войны в Маньчжурии армию, вдвое превышавшую японскую. И, если бы не разразившаяся революция, Россия смогла бы перейти в контрнаступление и выбить уже истощенную Японию из Китая. [Малоизвестные факты о Русско-японской войне, которые скрывали советские историки / История России (Yandex Zen).].
            …
            Сохранилось описание боя у с. Юхуантунь, произошедшего 22.02.1905 г., сделанное российским офицером, участником атаки на японские позиции [Россия и Япония: история военных конфликтов. – А.В. Шишов. (Военные тайны XX века). – М.: Вече, 2001.]:

            «Ружейные пачки (залпы) достигли наибольшей силы, посекундно вырывая у нас десятки людей. Но было уже поздно. Японский окоп, наскоро вырытый ими перед фанзами, был уже в нескольких шагах. … Здесь я увидел, что некоторые из нижних чинов отмыкают и бросают прочь штыки. В первые моменты я не мог себе объяснить этого явления, но, заметив густо сидящие друг около друга японские головы, я понял и сразу объяснил себе этот прием, вызванный, очевидно, инстинктом самосохранения. Против каждого из наших солдат, подбегавших теперь к окопу противника, было три-четыре японских головы, а следовательно, столько же штыков. Единственный способ бороться со столь многочисленным противником был размах прикладом. При работе этого рода штык является лишь помехой. Стихийно накинулись наши цепи и ворвались в японские окопы.

            Все это делалось молча. Ни одного крика «ура», ни «банзай». Глухо трещат ломающиеся кости, стучат приклады по человеческим черепам, снося с одного размаху по несколько, да шлепают падающие тела убитых. На несколько секунд все перемешалось. Японцы легли все до одного, а остатки наших бросились в фанзы и за них. В фанзах послышались выстрелы и та же глухая работа».   

           Неясно, правда, «каким образом некоторые нижние чины отмыкали и бросали прочь штыки», если только речь шла о трехлинейных винтовках образца 1891 года, на которых штыки были закреплены жестким образом и требовали отвертки для разборки и снятия со ствола. Возможно, в данном случае имелись в виду трофейные винтовки, если ими были вооружены русские пехотинцы, в коих действительно ножевые штыки отмыкались достаточно быстро.

            Боевая подготовка японской армии проходила по уставу, пронизанному наступательным духом прусской военной науки. Японская пехота обладала высокой тактической выучкой, ее части были полностью обеспечены новейшим вооружением и средствами связи.

            Японский солдат был физически крепок и вынослив, воспитан на беспрекословном выполнении всех требований командования. Во главу угла ставилась индивидуальная подготовка, в которой пехота приучалась к преодолению на поле боя искусственных препятствий и к самоокапыванию.

            Японская пехота, в противовес российской, стремилась решать исход сражения в огневом бою, хотя и не отказывалась от применения штыка. Большое внимание уделялось созданию перевеса на участке прорыва, энергичности действий, а также решимости доводить любые свои маневры до конца.

            В основу японской тактики была положена методичность, а излюбленным вариантом наступательных действий (в той войне обороняться японцам практически не приходилось) стала так называемая «бурская тактика». После детальной разведки местности и российских позиций следовала серия быстрых бросков от укрытия к укрытию на расстояние 600–800 метров от переднего края противника, где немедленно окапывались.

            Затем японские войска устанавливали огневой контакт и начинали оборудовать позиции: копать глубокие траншеи, подготавливать огневые точки для пушек и пулеметов. Опираясь на эту линию, японцы блокировали перемещение российских войск и накапливали на передовой силы для решительного штурма. Там, где позволяла местность, японские саперы прорывали штурмовые ходы в сторону русских на расстояние до 100–200 метров.

            Штурм возглавляли офицеры, шедшие впереди своих подразделений с обнаженными мечами. Полоса батальона в атаке могла достигать трехсот метров, но наступление почти никогда не велось одним эшелоном. Однако при этом, из-за возросшей мощи полевой артиллерии и появления пулеметов, плотность боевых построений обычно была низкой. Исключение составили первые бои на реке Ялу, когда японцы шли в строю фронта с интервалом 1–1,5 метров и понесли большие потери от ружейно-пулеметного огня. Учтя этот опыт, в дальнейшем японская пехота действовала только в разреженных боевых порядках.

            Боевая подготовка японской армии российским командованием расценивалась неправомерно весьма низко, хотя еще в 1895 году российский военный атташе К.И. Вогак (1859–1923), увидев действия японской пехоты в бою, напротив, дал ей высокую оценку.

            При этом, несмотря на падение роли холодного оружия в современной войне, большое внимание у японцев уделялось именно обучению штыковому бою и фехтованию на мечах. Правда, по опыту действий японцев во время подавления Боксерского восстания в 1900 году (Boxer Rebellion), создалось впечатление о малой выносливости японских войск.

            Серьезным минусом японской пехоты была неповоротливость колонн на марше, или, строго говоря, при движении походным порядком никаких колонн не было – части шли без строя. На марше японские войска сопровождал огромный обоз, состоявший из вьючных мулов и кули – корейцев и китайцев. Солдаты совершали переходы налегке, неся лишь винтовку, патронную сумку, флягу с водой и порцию прессованного риса. Уставший боец мог выйти на обочину, посидеть, поправить снаряжение и т.д.

            К началу боев в японской армии было очень ограниченное число французских пулеметов Hotchkiss M1897, проходивших войсковые испытания. Результаты испытаний быстро были признаны успешными, и пулеметы поступили на вооружение. В походном положении японцы перемещали свои пулеметы на повозках, а в бою использовали их с треноги. Пулемет не был способен поддерживать высокую плотность огня на протяжении длительного времени из-за перегрева ствола, но зато не требовал воды для охлаждения, в отличие от российского «максима».

            В наступлении пулеметные расчеты действовали в первой линии, поддерживая атаки и отражая контратаки, но, поскольку Hotchkiss M1897 не имел даже простейшего щитка, пулеметчики несли большие потери. Вес станкового пулемета Hotchkiss Mle 1897/1900 – 50 кг с треногой, допускал его перемещение на короткие расстояния силами расчета, чем японцы активно пользовались.

            Опыт Русско-японской войны также показал, что холодное оружие уже не имело того массового применения, которое оно имело в предыдущих войнах. По словам генерала А.А. Игнатьева (1877–1954), удачная атака на Путиловской сопке во время битвы на реке Шахэ «только доказала силу русского штыка. Но против него японцы сумели выдвинуть новое оружие – массовый огонь». Только вот существенного влияния на ход войны это сражение не оказало. [Пятьдесят лет в строю. – Игнатьев А.А.].

            Наблюдения и суждения японцев и иностранцев.

            Так, например, в публикациях аналитических записок иностранных офицеров по итогам Русско-японской войны 1904–1905 годов, изданных в 1906–1907 годах в рамках серии «Русско-японская война в наблюдениях и суждениях иностранцев», приводились оценки эффективности штыковых атак русских и японцев.

            Капитан французского Генерального штаба Ниессель (Niessel) писал: «Нельзя отрицать громадного значения огня в пехотном бою. Выше уже было упомянуто, что решительная атака имеет данные на успех только в том случае, если предварительно атакующим было достигнуто превосходство в огне. Но вместе с тем следует признать, что во время Русско-японской войны штык применялся чаще, чем во всех войнах, бывших со времени Итальянской кампании 1859 года.

            Штыковые бои встречались одинаково часто как во время боев под Порт-Артуром, так и в полевых сражениях. По обнародованным данным медицинской статистики, 80–85 % ран причинены ружейными пулями, 8 % – артиллерийскими снарядами и 7 % – холодным оружием. То есть разрушительное значение обоих последних средств поражения было почти одинаковым.

            Таким образом, вопреки мнению некоторых, рано еще говорить об уничтожении штыка. Напротив, необходимо обучать владению им, дабы вселить в солдата веру в то, что одного огня недостаточно для решительного успеха и что для этого приходится прибегать к холодному оружию. Почти во всех боях войны штыковая атака являлась последним решающим аргументом; противники часто доходили до рукопашного боя».

            Учебно-тренировочные винтовки японской армии.

            Сегодня тренировочные винтовки и пулеметы в японской истории оружиестроения не заслуженно забыты, однако производство и использование этого вида учебного оружия было необходимостью во время Второй мировой войны, для обучения будущего пополнения Императорской армии и флота.

            Начальное военное обучение в школах императорской Японии было введено вскоре после 1868 года (революции Мейдзи) в качестве обязательного предмета, и обучение начиналось с 3-го класса начальной школы (примерно с восьми лет) – по два часа и более в неделю, а также дополнительные обязательные военные сборы, проводившиеся раз в год в течение 4–6 дней. Затем обучение штыковому бою продолжалось в молодежных школах (Сейнен Гекко) и молодежных тренировочных центрах (Сейнен Дан, образованных в 1920-х годах).

            Такой вид огнестрельного оружия, как «учебные японские пулеметы» (или с англ. «Japanese training machine guns» – «японские тренировочные пулеметы»), обязан своим появлением развитию программ военной подготовки для японских школьников и студентов в императорской Японии 1920–1930 годов.

            Целью обширного военизированного обучения стало создание кадрового резерва армии и флота: на базе средних школ готовились будущие курсанты, на базе университетов – офицеры и унтер-офицеры.   

            Для такого большого количества обучаемых в общественных и сельских школах и университетах потребовалось изготовление учебных винтовок различного назначения, штыков, аналогичных Type 30, учебных гранат и гранатометов. С принятием на вооружение ручного пулемета Type 11 появилась необходимость организации массовой подготовки пулеметных расчетов.

            Type 11 – первый японский ручной пулемет, принятый на вооружение Императорской армии Японии в 1922 году. Он был разработан конструктором Кидзиро Намбу (1869–1949), который являлся кадровым офицером японской Императорской армии и основателем Nambu Arms Manufacturing Company – Оружейной компании «Nambu», производителя оружия для японских вооруженных сил в годы Второй мировой войны (ru.wikipedia.org).

            Для безопасного и доступного изучения сравнительно нового (для японских школьников и студентов) автоматического оружия и был налажен выпуск «тренировочных пулеметов» (японское наименование «учебный легкий пулемет»). Данные пулеметы конструктивно представляли собой в основном устройства для производства выстрела холостым патроном 6,5x50 SR Type 38 с пулей из дерева или спрессованной бумаги с зарядом нитроцеллюлозного пороха весом 0,57 грамм.

            Автоматика учебных пулеметов основывалась на отдаче свободного затвора, выстрел производился с открытого затвора, режим огня был только автоматическим. При этом оставалась возможность стрельбы патронами 6,5x50 mm с практической короткой пулей, состоявшей из алюминиевой или медной оболочки и свинцового сердечника весом 2,08 и 2,27 грамм соответственно, заряд из 0,38 грамм дымного пороха. [Статья 14. Японские тренировочные (учебные) пулеметы. – Авт. Андрей Цвершиц.].

            Особое значение обучения штыковому бою распространялось на все категории японских призывников и резервистов. Даже ученики и студенты, каждый год призывавшиеся на три недели на военную службу в свой полк, много времени уделяли штыковым упражнениям.

            Ежедневно не менее получаса учебного расписания японского солдата посвящалось использованию штыка и учебным схваткам; еще как минимум полчаса уделялось отработке штыковых атак на пересеченной местности, с преодолением заграждений из колючей проволоки и/или других препятствий. [«Банзай-атака» — устаревшая тактика ведения боя сухопутных войск японской Императорской армии или осознанный суицидальный акт / Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – Корниенко К.А. – 2015.].

            Программа обучения включала в себя умение обращения с оружием и фехтование на штыках – в дальнейшем развившееся в спортивную дисциплину дзюкен-дзюцу. Школьники занимались с винтовками Мурата Type 18 и Type 22 (Murat Type 18 and Type 22 rifles), а также с их деревянными муляжами.

            В настоящее время коллекционеры подразделяют японские тренировочные винтовки на следующие виды: винтовки иностранного происхождения, охолощенные или переделанные в однозарядные; винтовки Arisaka Type 30, охолощенные или переделанные в однозарядные; винтовки Arisaka Type 38, охолощенные или переделанные в однозарядные; винтовки Arisaka Type 99, охолощенные или переделанные в однозарядные; специально изготовленные макеты винтовок Type 38 без возможности стрельбы; спортивные снаряды из дерева для дзюкен-дзюцу. 

            Первые тренировочные винтовки представляли собой деревянные муляжи винтовок Мурата – wooden models of Murat rifles (иногда с подвижным имитатором затвора) либо старые капсюльные винтовки Enfield 1853, оставшиеся с периода Босин – гражданской войны между сторонниками сегуната Токугава и проимператорскими силами в Японии (1868–1869).

            Практически все огнестрельные версии под учебные патроны были переделаны в боевые, с установкой нового ствола калибра 6,5 мм (позднее они нашли свое применение в японском ополчении в 1944–1945 годах в специальных силах охраны, отдельных ротах из резервистов и гражданском добровольческом корпусе) и отрядах студентов, приписанных к армии.

            В процессе ведения боевых действий в Китае во время Японско-китайской войны (1894–1895) Императорской армии и флоту в качестве трофеев достались винтовки Steyr Mannlicher M1888 под патрон Mauser 8x57 mm – немецкого и китайского (Type 88 «Ханьян») производства.

            Данные винтовки (1-й версии) были переведены под стрельбу холостым патроном с деревянной пулей 6,5x50 SR Arisaka. Ствол рассверливался, и в патронник устанавливалась трубчатая втулка-переходник под японский патрон. Часть винтовок получила ложу японского образца, из которой был удален магазин. Устанавливалась спусковая скоба и имитатор крышки магазина японского типа, а также переднее ложевое кольцо с креплением для штыка Type 30 – затупленного или специальной учебной версии для обучения фехтованию.

            Другая часть (более поздняя, 2-й версии) сохранила прямую ложу немецкого образца и магазин (в котором устанавливалась заглушка из металла). Винтовка стала однозарядной гладкоствольной, под холостой патрон, и была адаптирована под штык Type 30.

            Однако наибольший интерес представляют собой российские трехлинейные винтовки образца 1891 года под патроны 7,62x54R и их переделка под 6,5x50SR, которые можно было подразделить на два типа: образца 1905 года и образца 1918 года. По окончании Русско-японской войны (1904–1905) у японских войск в качестве трофейного оружия оказалось 80 тысяч винтовок образца 1891 года под российский патрон 7,62x54R.

            Часть винтовок имела повреждения и утерянные части, и при невозможности ремонта была отправлена в переплавку или переделана под холостые патроны 6,5x50 SR. Другая часть, сохранившая возможности для стрельбы, перестволивалась под патрон 6,5x50 mm SR путем установки ствола от винтовки Arisaka и переводилась в однозарядное оружие путем удаления магазина.

            Ложа винтовки заменялась на японскую (затыльник приклада японского образца), устанавливалась спусковая скоба и имитатор крышки магазина японского типа, рамочный прицел японского производства. Также устанавливалось переднее ложевое кольцо с креплением для штыка образца 30.

            В период Русско-японской войны в руки японцев также попали российские винтовки системы Бердан N 2, которые передавались на вооружение японской полиции в Корее, а позднее стали учебно-тренировочным пособием для японских школьников (были переданы школам).

            В период Гражданской войны на Дальнем Востоке правительством адмирала Александра Васильевича Колчака (1874–1920) в США были закуплены винтовки образца 1891 года под российский патрон 7,62x54 R, изготовленные еще по заказу Российской Императорской армии (РИА), но не востребованные из-за произошедших в России вооруженных переворотов.

            Закупка производилась по остаточной стоимости, по цене $3 за штуку в количестве 50 тысяч единиц. Винтовки имели маркировку фирм Remington и New England Westinghouse, и дополнительно производился заказ в 2500 единиц для Чехословацкого Легиона.

            Эти винтовки из-за саботажа и проволочек прибыли в Японию только в начале 1920 года, когда правительство адмирала Александра Васильевича Колчака фактически распалось, поэтому винтовки оставались в японских портах и во Владивосток не прибыли совсем.

            Еще 5900 винтовок образца 1891 года – американского производства – были получены от убывающих из порта города Владивосток американских войск. Винтовки, которые по японской классификации обозначались как «образца 1918 года», не перестволивались и оставались пригодными для стрельбы российским патроном 7,62x54 R. Об использовании в них японского патрона Мурата 8x53 R сведений нет, но переводились в однозарядные путем удаления магазина (часть винтовок оставалась в неизменном виде с магазином).

            Ложа оставалась российского образца (со своим затыльником приклада), устанавливалась спусковая скоба и крышка магазина из полосы металла прямоугольного сечения, прицел с хомутиком родной, и кроме того, устанавливался специальный адаптер с креплением для штыка Type 30. 

            Российские винтовки образца 1891 года – оставались на частичном вооружении тыловых частей японской армии еще долгое время. Предписание об изъятии (замене) имеющегося на вооружении Сахалинского пограничного района Карафуто (японское название острова Сахалин) трофейных винтовок образца 1891 года и неисправного оружия поступило в 1940 году, на замену которых выделялось 15 тысяч магазинных винтовок Arisaka Type 38 и 300 штук карабинов Type 38.

            Количество винтовок образца 1891 года не указывалось, но под замену подпадали и винтовки Мурата Type 13, Type 18 и Type 22. Дата исходящего документа указана как 17 июня 1940 года. Японский центр азиатских исторических документов (JACAR) – цифровой архив азиатских исторических документов; JACAR C01002422400 (Japan Center for Asian Historical Records (JACAR) is a digital archive of Asian historical records).

            Винтовки Type 30 Arisaka постепенно снимаемые с вооружения, частью распродавались за рубеж, а частью шли на вооружение коллаборационистов, а так же нашли применение в качестве тренировочных. Винтовки, не пригодные для стрельбы, переводились в учебные при помощи удаления боевых упоров затвора и укорачивания ударной части бойка, магазин удалялся и вместо него помещалась деревянная или металлическая заглушка, ствол рассверливался в гладкий.

            Винтовки, пригодные для боевого применения, переводились под однозарядную стрельбу или под  холостой патрон, и магазин заглушался путем установки деревянных обойм. Для стрельбы применялся специальный 6,5x50 mm SR патрон с практической пулей (короткой свинцовой или с медной оболочкой).

            Одна из версий Arisaka Type 38, называемая «Arisaka type 38 7/8», выполненная в 7/8 габаритах от полноразмерного Type 38, была предназначена в первую очередь для школьных заведений и выполнялась в виде нестреляющего макета с рабочими функциями затвора или адаптированного под холостой патрон (ствол – имитация из гладкой трубы).

            Последняя версия сегодня встречается крайне редко. На всех тренировочных винтовках с левой (изредка правой) стороны наносилось наименование учебного заведения в виде резных иероглифов в прямоугольной или круглой рамке, либо упрощенно на прикладе краской.

            Винтовки, предназначенные для обучения фехтованию, зачастую лишались выступающих прицельных приспособлений (прицельной планки и мушки с хомутиком). Деревянные макеты винтовок для дзюкен-дзюцу имели форму и габариты винтовок Type 38 и Type 99 со штыком, длиной соответственно 1660–1665 мм и 1510 мм. [Японское стрелковое оружие. Стандартное и нестандартное / Автор: Цвершиц Андрей | (Yandex Zen).]. 

            Штык Type 30 для ручных пулеметов Type 96 и Type 99.

            Во время Второй мировой войны любовь японцев к холодному оружию отразилась даже на ручных пулеметах Type 96 и Type 99, которые также комплектовались штыками Type 30 (gobokan), изначально сконструированными для японской винтовки Arisaka Type 30 (под патрон 6,57x50 мм), но позднее применявшимися и для винтовок Type 38 (под патрон 6,5x50 мм) и Type 99 (под патрон 7,7x58 мм), и ручных пулеметов Type 96 (под патрон 6,5x50 мм Arisaka) и Type 99 (под патрон 7,7x58 мм Arisaka).

            При этом японских конструкторов не смутило не только то, что пламегаситель съедал треть длины штыка, но и то, что пулеметчику пришлось бы в штыковом бою орудовать пулеметом, который весил до девяти килограммов. Действительно, сложно представить, как японский солдат, который генетически не отличался физической силой, должен был заколоть врага девятикилограммовым пулеметом.

            В Наставлении 1937 года – установка штыка на ствол пулемета Type 96 объяснялась необходимостью повышения мотивации и уверенности в своем оружии японского пулеметчика, сопровождающего атакующую пехоту, вооруженную винтовками с примкнутыми штыками. Кроме того, существуют свидетельства японских и американских ветеранов, что при ведении огня из пулемета с примкнутым штыком точность стрельбы значительно увеличивалась. [Зачем японцы устанавливали штыки на пулеметы. – #shorts #история #ww2 / YouTube.].

            Некоторые пулеметы комплектовались оптическим прицелом с кратностью 2,5х и полем обзора 10°, который предназначался для стрельбы в сумерках, а также по удаленным и малоразмерным целям. Существовала также модификация для парашютистов-десантников (модель 1943 года), в которой пулемет можно было разобрать на несколько частей: ствол, газовый поршень, приклад, узел ствольной коробки, сошка.

            После окончания войны пулемет Type 99 оставался на вооружении до 1962 года, пока его не сменил Type 62 (Sumitomo NTK-62) – единый пулемет под патрон 7,62х51 mm NATO, разработанный для замены ранее находившихся на вооружении Сил самообороны Японии американских пулеметов Browning M1919 и принятый на вооружение в феврале 1962 года (ru.wikipedia.org).

            Нанкинская резня. 

           Злодеяния японской стороны остаются камнем преткновения в китайско-японских отношениях даже сегодня. Причина этого – яростное отрицание официальными лицами Японии Нанкинской резни как явления. В качестве уступки признается факт военного захвата города, но только в виде короткой сноски без подробностей. Такой подход вызывает крайне враждебное отношение китайского населения.

           При этом как-то забывают упомянуть, что резню в Нанкине первыми устроили китайские военные, уничтожив всю японскую диаспору и всех тех, кто им служил. Из-за чего, по приказу члена императорского дома, принца Асака-но-мия Ясухико (1887–1981), в городе началась резня, и самое поразительное, что главный виновник, отдавший чудовищный приказ, не был привлечен к ответственности, будучи членом императорской фамилии, и тихо и мирно прожил до 1981 года.

            В ходе события, которое позже назовут «Нанкинской резней», японцы истребили около 200–300 тыс. китайских мужчин разных возрастов – от младенцев до стариков (китайская сторона настаивает на 370–500 тысяч жертв, включив в список истребленное население окрестных деревень). Не менее 20–30 тысяч женщин и девушек стали жертвами изнасилования, часть из которых были искалечены или убиты.

           Бойня началась с того, что японские солдаты вывели из города 20 тысяч китайцев призывного возраста и перекололи всех штыками, чтобы они никогда не смогли вступить в китайскую армию. Особенностью массовых убийств и издевательств было то, что японцы не стреляли – берегли боеприпасы, а убивали и калечили свои жертвы холодным оружием. Ныне нанкинская резня официально признана одним из самых страшных военных преступлений XX века.

           Подготовка новобранцев. 

           Служба японского новобранца в рядах Императорской армии начиналась с зачисления в учебную часть (Rusu Shidan), где бойцу выдавали униформу и снаряжение. В идеале, рекрут должен был оставаться в «учебке» примерно пять месяцев, но по мере эскалации военных действий эти сроки менялись. Церемонии присяги, какой ее представляют себе европейцы, в японской армии не существовало.

            Будущий солдат учился переносить тяготы с малых лет, а в армии это умение доводилось до совершенства не только с помощью пробежек и учений, но и через издевательства сослуживцев и старших по званию. Например, старший по званию, которому казалось, что новобранцы недостаточно хорошо отдали ему воинское приветствие, имел право выстроить их в шеренгу и отвесить каждому пощечину. Если же юноша падал от удара, он должен был сразу же вскочить, вытянувшись по стойке смирно.

            По мере того как новобранец усваивал две базовые вещи – реалии армейской иерархии, в которой он пребывал на самом дне, и необходимость твердого подчинения приказам, его подготовка становилась все сложнее и интенсивнее. В системе «закалки» рекрута важное внимание уделялось психологическому компоненту, а именно развитию силы духа (Seishin). Укреплять духовные силы бойца предполагалось через физические упражнения, марш-броски и полевые выходы.

            После каждого марша офицер приказывал бойцам перевернуть фляжки с водой и вылить содержимое на землю. Тех, у кого фляги оказывались пусты, или тех, у кого вода кончалась в числе первых, избивали и всячески унижали – так как считалось, что они проявили недостаточную силу воли. В зимнее время, как правило, в феврале, рекруты отправлялись на пятидневный «снежный марш», где учились выживать в условиях холодной погоды.

            Помимо физической и психологической подготовки большое значение имело освоение личного оружия, которое требовалось поддерживать в идеальном состоянии. Огневая подготовка, в то же время, делала акцент не столько на точности, сколько на плотности огня – среднестатистический молодой солдат заканчивал «учебку» лишь с достаточно умеренными навыками точной стрельбы. Помимо стрельбы, неоправданно большое значение придавалось овладению навыками рукопашного боя.

            Параллельно с огневой подготовкой также велось ознакомление новобранцев с базовыми тактическими приемами. Подробное освоение тяжелого вооружения, как правило, происходило уже за пределами базовой подготовки. Японские солдаты совершали длительные марши с полной выкладкой и изматывающими упражнениями на выносливость; военное руководство считало это необходимым для того, чтобы воспитать в бойцах способность противостоять голоду и высоким нагрузкам в течение длительного времени.

            После завершения пятимесячного базового курса подготовка пехотинцев продолжалась до конца года, кульминацией которой были полковые или дивизионные маневры. На 6–7-й месяц боец овладевал навыками обустройства полевых укреплений, обращения с тяжелыми пулеметами, минометами и гранатометами. Физическая нагрузка также возрастала – каждый день совершались марш-броски, а начиная с восьмого месяца интенсифицировалась огневая подготовка, проводились батальонные стрельбы и маневры. [Меч империи – японский пехотинец Второй мировой / Катехизис и Катарсис (Yandex Zen). 11.05.2022.]. 

           Подготовка пехоты Императорской армии включала обучение действиям в составе минимального по численности подразделения (отделения), последовательно переходя затем к действиям в составе взвода, роты, батальона и полка; завершающим аккордом были большие маневры, проводившиеся в конце каждого года.

            Обучение в ходе второго года службы по сути своей не менялось, но больше времени уделялось развитию специальных навыков, необходимых военнослужащим различных родов войск. Качественной стороной изучения воинского дела в японской пехоте предусматривалась постепенность и последовательность в освоении материала с одновременным нарастанием интенсивности и глубины обучения.

            В результате, сочетание мощнейшей пропаганды и воспитания вкупе с тяжелыми условиями службы создавало фанатичных и выносливых солдат, чрезвычайно дисциплинированных, стойких и чудовищно жестоких. Во время Второй мировой войны свирепых японских воинов на полях брани встретили сначала китайцы, а затем и американцы. Японских солдат, бросающихся под танки с магнитными минами и бьющихся в рукопашную до конца, практически невозможно было взять в плен.

            Кумулятивные мины на бамбуковых шестах.

            К 1945 году японская армия уже имела богатый и крайне неприятный опыт столкновений с американской бронетехникой. На Филиппинах, Иводзиме и особенно на Окинаве японцы убедились: американский танк стал главным оружием сухопутной войны в Тихом океане. Особенно сильное впечатление произвели машины, оснащенные огнеметами. Для гарнизонов, засевших в пещерах, бункерах и подземных укреплениях, такие танки были настоящим кошмаром. Японские документы прямо признавали, что в наземных боях танки противника оказались наиболее эффективным средством ведения войны.

            При этом собственные японские бронетанковые силы выглядели откровенно слабо. Большинство японских танков уступали американским машинам и по броне, и по вооружению. Противотанковой артиллерии тоже хронически не хватало, а ее возможности часто оказывались недостаточными против поздних модификаций «Шерманов». В результате японское командование пришло к крайне своеобразному выводу: главным противотанковым оружием должны стать не танки и не пушки, а люди.

            Самым мрачным воплощением этой идеи стали шестовые кумулятивные мины. На длинный деревянный или бамбуковый шест крепился конический заряд. Боец должен был подбежать вплотную к танку и ударить зарядом по броне. Кумулятивная струя действительно могла пробить американскую машину, однако шансов выжить у носителя бамбуковой мины практически не оставалось. Американцы, изучавшие трофейное оружие, сухо отмечали в разведывательных сводках: «На этом задание японского солдата заканчивается навсегда». [Одна винтовка на десятерых: как японцы готовились оборонять острова от США / Темный историк (Yandex Zen). 18.05.2026.].

            Миф о том, что японский солдат лучше всего приспособлен для ведения боевых действий в джунглях.

            Следует также прояснить ставшее мифом воззрение относительно того, что японский солдат был лучше всего приспособлен для ведения боевых действий в джунглях.

            «Когда вы годами находитесь в джунглях, то становитесь их частью. И понимаете, что змея никогда просто так не нападет – она сама вас до смерти боится. То же и с пауками – они не ставят цель охотиться на людей. Достаточно не наступать на них – тогда все будет нормально. Разумеется, с самого начала лес будет очень страшен. Но через месяц привыкнете ко всему. Мы опасались вовсе не хищников или змей, а людей», – рассказывал подпоручик японской армии Хироо Онода (1922–2014), «партизанивший» в джунглях Филиппин вплоть до весны 1974 года. (Последний самурай Японии).

            Тихоокеанская экспансия включала боевые действия на Тихом океане, а также в Индокитае, Бирме и Китае.   

            Японская экспансия на материковой части Евразии началась еще до начала XX столетия – за счет территорий Поднебесной и Кореи. В результате разразившегося мирового конфликта она превратилась для Японии не только в этап закрепления в тихоокеанском регионе, но и стала попыткой Императорской армии закрепиться на материке.

            Япония не имела многих видов сырья, тогда как США и Англия поставили жесточайшую блокаду, чтобы вытеснить японское присутствие из Китая – для себя, разумеется. Каучука, многих металлов и прочего – на момент объявления войны в Японии оставалось только на три месяца, поэтому выбор состоял между возвратом в каменный век или, вдали виднелась перспектива стать колонией США. Когда на переговорах ничего не было достигнуто, японцы решили использовать последний шанс – блицкриг, при этом хорошо осознавая, что на долгую войну у них ресурсов просто не хватит.

            Подготовка к кампании была основательной и продуманной, должное внимание уделялось всему, даже головным уборам личного состава воинских формирований. В первую очередь подразумевается «ушанка» японских солдат. [Длинные «Уши» у японских солдатских кепок: зачем они были нужны? / Военная Хроника | Пульс, 26.09.2022.]. 

            Тактика ведения боя сухопутных войск Императорской армии.

            Принцип проведения штыковых атак японскими войсками во Второй мировой войне являлся полным безумием, доходящим до самоотречения и презрения к смерти. Вероятнее всего, поэтому в собрании комментариев самурая Ямамото Цунэтомо «Сокрытое в листве» приводятся такие слова: «Путь самурая заключается в безрассудстве. Такого человека не смогут убить и десять человек. С помощью здравого смысла не добьешься многих вещей. Просто перестань думать и стань безумным».

            Здесь прослеживалось влияние менталитета, укоренившегося в Японии за шестьсот лет и повлиявшего на военную доктрину и тактику ведения боевых действий по принципу традиционных постулатов Бусидо («Путь воина»), распространившихся на все японские вооруженные силы. Идеализация самурайских традиций наложила достаточно громоздкий отпечаток на японскую Императорскую армию. Что касается Сухопутных войск, то здесь ставка больше делалась именно на моральный дух, чем на современное вооружение.

            Японских солдат учили переносить все тяготы в любом климате и на любом типе местности, но особенно важной считалась тренировка в горных условиях и в холодном климате – практические занятия проводились в Северной Японии, Корее и на острове Формозе (Тайване), где регулярно проводились «снежные марши» («сетчу ко-гун»).

            Переходы, длившиеся четыре-пять дней, обычно организовывались в конце января или в первую неделю февраля, когда в Северной Японии устанавливалась самая холодная погода. С целью повышения выносливости солдатам запрещалось пользоваться перчатками, а ночевки организовывались под открытым небом.

            С июля по август совершались длительные марши для приучения личного состава к жаре, что проделывалось с целью обучения японского солдата переносить экстремальные температуры, самые жесткие условия жизни и всевозможные тяготы. В дополнение к этим суровым условиям, пища и условия быта также были самыми простыми и практичными.

            Неприхотливость в военном быту и феноменальная физическая выносливость, достигнутая изнурительными тренировками, позволяли японским солдатам значительно быстрее привыкнуть к страшным условиям тропических лесов – духоте, жаре, нездоровой влажности и ордам кровососущих насекомых. [Меч империи – японский пехотинец Второй мировой / Катехизис и Катарсис (Yandex Zen). 11.05.2022.]. 

            Рацион японского солдата обычно включал большую пиалу риса, чашку зеленого чая, тарелку японских маринованных овощей, вяленую рыбу и пасту из жареной фасоли или какие-нибудь местные деликатесы вроде фруктов и овощей. Помимо прочего, как весомый дополнение к столу, среди офицеров и солдат Императорской армии культивировался каннибализм. О чем задокументировано немало свидетельств из судебных протоколов о противоправных действиях японских войск в годы Второй мировой войны.

            Когда заканчивалась еда, японские солдаты убивали и съедали кого-нибудь из гражданского населения или военнопленных, а для ряда японских генералов и адмиралов готовили специальное блюдо: «сукияки» – человеческая печень, вырезанная у еще живого человека, по возможности белой расы, и приправленная травами (Военные преступления Японии / ru.wikipedia.org) | (Did WWII Japanese soldiers engage in cannibalism of their enemies? | Ask Question). [Кошмарные страницы войны: японские солдаты-каннибалы. – Автор: fantast. – Военное обозрение • История. – 21.01.2013.].
            
            Непосредственно обучение включало штыковой бой (штык – как «специальное оружие атаки»), основы маскировки, патрулирование, действия в ночное время, стрельбы, совершение маршей, обучение основам полевой гигиены, санитарии и первой медицинской помощи, а также информацию о военных новинках.
       
            Пехотинцев заставляли думать только о наступлении, даже если противник превосходил их числом, хотя при этом сами японцы испытывали недостаток вооружения и снаряжения. В ходе Второй мировой войны было зафиксировано множество случаев, когда японские войска начинали атаки на укрепленные позиции неприятеля без артиллерийской, авиационной или какой-либо иной поддержки, располагая лишь винтовками и пулеметами.

            Как показали события на Гуадалканале в августе 1942 года и в целом бои на тихоокеанском театре военных действий (ТВД), японские солдаты часто бессмысленно бросались на американские, британские и австралийские позиции, теряя при этом массу людей, но не имея возможности даже приблизиться к противнику. При этом само высшее японское руководство никогда не препятствовало подобной практике, несмотря на неравные шансы на успех с неприятелем.

            Атака всегда сопровождалась громкими боевыми криками «Банзай!» – и имела целью уничтожение врага внезапным ударом. Характерной чертой подобных выступлений было то, что японцы часто шли со штыками и мечами в руках против противника, вооружанного винтовками и пулеметами.

            Несмотря на успешность банзай-атак на первой стадии войны, они постепенно утратили свое значение из-за привыкания армии США к таким ударам и выработки тактики противодействия, которые впоследствии превратились в массовые суицидальные акты, служившие символом непокорности и смелости японского духа.

            Практика самоубийств или сражений «до последнего» была широко распространена в Императорской армии, как показывают примеры Пелелиу (Peleliu) и Сайпан (Saipan, 1944) и Иводзимы (Iwo Jima, 1945). Отчасти такой фанатизм, или даже фатализм, прививались молодым рекрутам офицерами и старослужащими солдатами в период интенсивного трехмесячного обучения, «превращавшего их в фанатиков, готовых умереть за своего императора, свою страну и во славу своих полков».

            В 1941 году на вооружении японской стрелковой дивизии имелось 10 369 винтовок и 16 724 штыка. Часть пехотинцев вооружалась только одними штыками. [«Хино», «Намбу», «Арисака» – детища эры Сева | Сообщество высокоточной стрельбы.] | [Японское стрелковое оружие периода Второй мировой войны. – Сергей Монетчиков / Братишка: журнал – 09, 2005.].

            Само понятие «штыковая атака» – в тактике, это стремительное и организованное движение войск против неприятеля с целью сближения на дистанцию, позволяющую его уничтожить штыком. Японское командование делало расчет именно на штыковые атаки, которые по своей форме напоминали атаки феодальных междоусобных войн, и к которым легко применялись принципы Бусидо.

            «Банзай-атака» – это классическая штыковая атака, безнадежно устаревшая в век моторизации и широкого распространения автоматического оружия, и заключающая в себе абсолютно прямую задачу – уничтожение противника. Однако для хорошо оснащенной современным вооружением армии США подобные атаки в основном выглядели как безрассудное самоубийство. Пусть даже в соответствии с самурайским кодексом поведения, каждый японский солдат должен был биться до смерти или лишить себя жизни сам.

            Бамбуковые пики – такэ-яри.   

            Весной 1945 года японское руководство приступило к формированию так называемого Народного добровольческого корпуса. Название звучало достаточно скромно, но в действительности речь шла о тотальной мобилизации населения. В корпус подлежали зачислению все мужчины от 15 до 60 лет и незамужние женщины в возрасте от 17 до 40 лет. Всего – около 28 миллионов человек. Формально структура считалась добровольческой, однако степень «добровольности» в условиях милитаристской Японии была условной. Государство ожидало активного участия от каждого подданного императора.

            Первоначально эти формирования логично планировали использовать для вспомогательных задач – тушения пожаров после американских налетов, строительства укреплений и логистических работ. Но очень быстро выяснилось: в случае высадки американцев именно этим людям придётся участвовать в боях. Проблема заключалась лишь в том, что к 1945 году у Японии осталось гораздо больше решимости, чем реальных возможностей. Именно в этот момент Япония начала готовиться к войне, в которой солдату могли выдать не винтовку, а бамбуковую пику.

            Но даже столь примитивного оружия могло не хватить на десятки миллионов мобилизованных. Поэтому японское командование официально рекомендовало использовать… бамбуковые пики. Бамбук оставался одним из немногих материалов, которого в стране еще было в избытке. Инструкции подробно объясняли, как правильно изготавливать копья и использовать их против пехоты противника. Наилучшим вариантом считалась пика с примотанным винтовочным штыком. Если штыков не хватало, рекомендовалось просто заострять верхушку бамбукового ствола под определенным углом.

            На первый взгляд все это напоминало театр абсурда – индустриальная держава XX века готовилась встречать американские танки копьями. Однако для самих японцев, в силу традиций и военно-экономических раскладов, подобные меры выглядели вполне логичными. В основе оборонительных планов лежала не технология, а готовность населения к самопожертвованию.

            Бои за Окинаву показали, насколько ожесточенным может быть сопротивление японцев. Поэтому при расчетах будущего вторжения учитывались не только силы японской армии, но и действия «фанатично настроенного населения». Американское командование ожидало, что сопротивление будет тотальным – от регулярных частей до школьников с бамбуковыми копьями. [Одна винтовка на десятерых: как японцы готовились оборонять острова от США / Темный историк (Yandex Zen). 18.05.2026.].

            Япония к определенному моменту времени вдруг осознала, что, ввязавшись во Вторую мировую войну, она начала страдать от нехватки огнестрельного оружия, которого стало не хватать к 1943 году, поэтому японское правительство приняло решение готовить гражданское население к последней решающей битве. А поскольку нормального оружия с трудом хватало даже для военных, средством отражения интервентов должна была стать пика, представляющая собой заостренный стебель бамбука длиной 1,7–2 метра.

            Для этого был сформирован особый «Гражданский добровольческий корпус», который, в числе прочих, проходил обучение копейному бою с пехотным копьем – в традиционной манере самураев. Правда, на знаменитое яри это копье походило мало, представляя собой просто заточенный бамбуковый шест – бамбук неплохо держит остроту на срезе. Это все называлось такэ-яри – «самодельное копье», к которому иногда прикреплялся штатный винтовочный штык типа 1938 года – модификация, которая использовалась с винтовками системы Arisaka.

            Вообще, в схожих обстоятельствах люди склонны были принимать схожие решения – great minds think alike – великие умы мыслят одинаково, или умные люди, как правило, приходят к одним и тем же идеям в одно и то же время.

            После потерь вооружений в Дюнкерке (Дюнкеркская операция, которая проходила с 26 мая по 4 июня 1940 года), в Британии была собрана команда для изготовления кованых пик, чтобы ими оснастить технический состав аэродромов («Спитфайр» – лучший истребитель Королевских ВВС, автор: В.Р. Котельников).

            Также, по неподтвержденной информации, в 1941 году – когда К.Е. Ворошилов (1881–1969) руководил обороной Ленинграда, и немцы подошли к городу, за его подписью поступил приказ – заказать на заводах определенное число копейных наконечников для пик. Когда Г.К. Жуков (1896–1974) сменил Ворошилова, заказ на копья был отменен. Началась оборона города. Впрочем, существует и другая информация, что возглавлявший оборону Ленинграда нарком «…создавал в городе рабочие батальоны для уличных боев и раздавал ополченцам ружья, пики, сабли и кинжалы». (День в истории. Ворошилов. – Автор: Maysuryan | 04.02.2021).

            Копейные атаки с такэ-яри японцы, хотя и ограниченно, использовали во время боев 1943–1944 годов, а в 1945 году – в том числе и с их помощью планировалось отражать американское нашествие на собственных островах, но не сложилось. Но известно, что «Гражданский добровольческий корпус» с этими копьями принимал участие в боях за Окинаву в апреле-июне 1945 года и практически весь был уничтожен. [Аргументы последней надежды: бамбуковые пики против танков и автоматчиков / Дневник ролевика (Yandex Zen). 29.01.2019.].

            Бамбуковыми пиками затем, во время Корейской войны, длившейся с 25 июня 1950 по 27 июля 1953 года, участники лисынмановского (от собственного имени южнокорейского политического деятеля Ли Сын Мана, в англоязычных странах известного как Сынман Ри) «Студенческого корпуса национальной безопасности» запарывали всех, кого подозревали в малейших симпатиях к коммунистам.

            Инцидент с бамбуковыми копьями.

            Премьер-министр Тодзио Хидэки (1884–1948; признан военным преступником, приговорен к смертной казни, почитается как синтоистское божество в токийском святилище Ясукуни) несколько обновив состав кабинета, принял на себя по совместительству должность начальника Генерального штаба и 22 февраля 1944 года обнародовал «Манифест о введении чрезвычайного положения», в котором потребовал максимальных жертв от народа.

            На основании этого манифеста уже через три дня, двадцать пятого февраля, кабинет министров экстренно утвердил «Положение о чрезвычайных мерах для обеспечения победы» – в котором предусматривалась поголовная мобилизация всех учащихся, усиление трудовой повинности населения, отказ от «всякой роскоши и излишеств», ликвидация всех предприятий, не занятых непосредственно выпуском военной продукции, эвакуация важнейших военных заводов и тому подобное.

            В газетах, где с момента вступления Японии во Вторую мировую войну даже прогноз погоды печатать перестали, чтобы ценная информация не досталась врагу, все самые громкие провалы японской армии выдавались за тонкий стратегический расчет военного руководства, целью которого становилась неизбежная победа японского оружия, избавление от гегемонии западных стран и установление Великой сферы сопроцветания на Дальнем востоке, когда «восемь углов» окажутся под «одной крышей».

            «Хакко итиу» (дословно – «восемь углов под одной крышей») – политический слоган Японии, который подразумевал идею территориальной экспансии и мирового господства (nstarikov.ru | globalaffairs.ru). Выражение восходит к древней японской исторической хронике «Анналы Японии» (Нихон секи, 720 год), где оно было приписано первому легендарному императору Дзимму.

            [«Японская доктрина Монро»: корни и плоды. Реализация концепции естественной сферы влияния в Японии оказалась травматичнее, чем американский оригинал. – Василий Молодяков, доктор политических наук, профессор университета Такусеку (город Токио). 06, 2023 Ноябрь/Декабрь. 01.11.2023.].

            Учебные заведения превращались в заводы, женщин в принудительном порядке зачисляли в «патриотические отряды», а тем временем, острова Тиниан и Сайпан (Islands of Tinian and Saipan) – важнейшие опорные пункты обороны самой Японии – подверглись новым опустошительным налетам вражеской авиации, базировавшейся на десяти авианосцах мощной американской эскадры.

            События на фронте развивались головокружительным темпом. Однако люди оставались пассивными, с улыбкой отчаяния встречали новые постановления и указы, – казалось, призывы правительства больше не производят на них ни малейшего впечатления. Предел лишений, возможных для человека, был уже перейден.

            Военные власти, размахивая лозунгами над головами японцев, пытались внушить им, будто высадка противника на территории Японии станет переломным моментом в войне. Они говорили: «Долг каждого японца – убивать! Бамбуковыми копьями защитим нерушимую в веках императорскую династию!» [Тростник под ветром. – Исикава Тацудзо > Литмир – Электронная Библиотека. – (84) 155 с.].

            Так, на первой полосе японской газеты «Майнити симбун» (Japanese newspaper «Mainichi Shimbun») 23 февраля 1944 года вышел материал журналиста Такэдзи Синдо, в котором освещался ход военных действий и выражались сомнения по поводу победы Японии над противником. Статья называлась: «Победа или гибель. Положение дел на фронте дошло до этой точки». В качестве подзаголовка газета выбрала броскую фразу про бамбуковые копья, которыми бесполезно бороться против авиации.

            Не отрицая высокие морально-волевые качества японских подданных, вечерний выпуск «Майнити» лил воду на ту же мельницу, призывая прекратить отступление и не дать врагу приблизиться к священным островам ни на шаг.

            Газеты, вроде «Асахи» и «Майнити», воспользовавшиеся ситуацией, сложившейся в начале 1930-х годов, одними из первых отказались от «журналистики фактов» и поспособствовали «мобилизации народного духа», а заодно и увеличению собственных тиражей. Через газеты собирались пожертвования читателей «на защиту интересов страны и ее безопасности», а имена жертвователей публиковались отдельным списком.

            Статья стала причиной гнева премьер-министра и главы японской армии Тодзио Хидэки, привела к попыткам избавиться всеми доступными средствами от ее автора, послужив поводом для усиления контроля над прессой, как раз рядом с «Манифестом о введении чрезвычайного положения» премьера Тодзио.

            «Бамбуковыми копьями делу не поможешь. Все решают самолеты. Точнее – авиация военно-морского флота!» – под этим заголовком, набранным крупным шрифтом, в статье горячо отстаивалась необходимость наличия мощной морской авиации, приданной военно-морскому флоту. Заканчивалась статья недвусмысленным выводом: «Бороться с авиацией противника бамбуковыми копьями – утопическая затея!» [Тростник под ветром. – Исикава Тацудзо > Литмир – Электронная Библиотека. – (85) 155 с.].

            Благодаря запомнившейся фразе, согласно которой «бамбуковым копьям не поспеть за самолетами и морской авиацией», эпизод вошел в историю под названием «инцидента с бамбуковыми копьями» (яп. такэяри дзикэн). [Инцидент с бамбуковыми копьями. 23.02.1944 года. Материал проекта Nihonshi Daily, Степан Родин – «Burninhell» (англ. «Пылающий ад»), доцента ИКВИА ВШЭ, к.и.н. Все о Японии I Клуб Караколь.].

            «Последние штурмы».

            Чувствуя поражение империи к концу Второй мировой войны, многие японские офицеры бездумно вели своих подчиненных в «последние штурмы», увеличивая и без того немалые потери Японии. Однако здесь необходимо понимать, что в целом и сам японский Генеральный штаб поощрял такие банзай-атаки. Какая-то часть командиров Императорской армии хорошо понимала губительность такой тактики, рассматривая банзай-атаки как проявление другими командирами отказа брать на себя ответственность за проведение обороны страны и нежелания думать над тем, как лучше остановить врага.

            Одним из примеров негативного отношения к подобным атакам среди японского руководства были приказы генерал-лейтенанта Курибаяси Тадамити (1891–1945), которые запрещали проводить банзай-атаки во время обороны Иводзимы – острова вулканического происхождения, расположенного в 1200 км южнее Токио в архипелаге Кадзан, ставшего свидетелем одного из самых кровопролитных сражений в Тихом океане.

            Курибаяси Тадамити тщательно изучил местность и выдвинул идеи по превращению Иводзимы в грозную крепость. Полностью осознавая подавляющее американское превосходство в огневой мощи, особенно в артиллерии линкоров и авиации, он выступил против идеи построения береговой обороны, которая могла быть легко уничтожена тяжелыми снарядами американских линкоров, и вместо этого приказал вырыть многочисленные туннели, пещеры, построить доты и бункеры вдали от пляжа, что должно было заманить врага вглубь острова для его уничтожения взаимосвязанным огнем со скрытых позиций. [Какого японского генерала во время Второй мировой войны больше всего уважали его противники / Переулки истории (Yandex Zen). 09.07.2022.].

            Благодаря соблюдению этих установок, японцы смогли долгое время сдерживать численно и технически превосходящую армаду США, нанеся противнику значительные потери.

            Одна из крупнейших «банзай-атак» войны была проведена 07 июля 1944 года – во время битвы за Сайпан против 105-го пехотного полка США. Потери американских войск составили 920 человек убитыми и ранеными, тогда как потери с японской стороны – 2297 убитыми. Достаточно рациональные потери, ввиду того что атакующая сторона всегда теряет больше живой силы и, хотя американцы как могли избегали штыковых боев, в целом они превосходили в этом японцев.

            Как пример, можно привести взятие острова Сайпан, где солдаты по последнему приказу застрелившихся генералов Есицугу Сайто (1890–1944), Игета и адмирала Тюити Нагумо (1887–1944) предприняли банзай-атаку.

            Командование приняло решение собрать все оставшиеся силы для последней атаки, однако вместе с солдатами в пещерах укрывались тысячи японских поселенцев. «Нет больше различий между гражданскими лицами и войсками, – заявил Есицугу Сайто. – Для них будет лучше присоединиться к атаке, вооружившись бамбуковыми пиками, чем быть плененными».

            По мысли Есицугу Сайто, неслыханная психическая атака должна была продемонстрировать врагу несокрушимый дух японских солдат, их полное пренебрежение к смерти. Более трех тысяч солдат и мирных жителей, вооруженных бамбуковыми пиками, штыками и гранатами, сначала выпили весь имеющийся у них алкоголь, а затем с криками бросились на позиции американцев. Даже раненые и одноногие скакали на костылях вслед за товарищами.

            Американцы были в шоке, что их ряды были прорваны, и нападающие добежали до артиллерии, но здесь появились более опытные солдаты и перебили всех смертников. Но самое страшное предстало перед американцами позже – они увидели, как оставшиеся солдаты с женщинами и детьми подрывали себя гранатами или прыгали в море.

            Практика самоубийственных атак была весьма распространенной в японской армии того времени, которая частично базировалась на взращенной с детства готовности умереть за императора, частично – была вынужденной мерой из-за серьезного превосходства противников на море, земле и в воздухе. Таких воинов-смертников называли камикадзе, что в переводе значило «божественный ветер» – названные в честь тайфуна, который в древности остановил и рассеял собранный флот монголов, плывших завоевывать Японию.
             
            И еще – здесь совсем нецелесообразно проводить параллель «банзай-атаки» с пилотами-смертниками камикадзе, состоявшими в своей основе из молодых пилотов, которые записывались, если можно сказать, «по указу совести».

           Хотя камикадзе и основывалось на самопожертвовании, но это предполагало смерть одного – за смерть десяти, один самолет – за один корабль, и т.д. – достаточно рациональный подход, чем просто жажда умереть за своего императора и прославить свой род, тем более что применение камикадзе было достаточно эффективным. По американским данным, потери The U.S. Navy составили 34 потопленных и 288 поврежденных кораблей.

            Самурайские син-гунто и катаны стали популярным трофеем для американских солдат и офицеров, которые так увлекались их поиском после боя, что нередко становились жертвами японских снайперов. В то время среди американских морских пехотинцев была популярная шутка: «Японцы умирают за Императора, британцы за Короля, а американцы за сувениры». (The Japanese die for the Emperor, the British for thе King, and the Americans for souvenirs).

            Кроме того, во время Второй мировой войны американские солдаты, которые воевали на Тихом океане, часто наносили увечья японским солдатам и оставляли себе их конечности в качестве сувениров или военных трофеев. Например, президенту Франклину Делано Рузвельту (1882–1945) был даже подарен нож для вскрытия конвертов, сделанный из кости руки японского солдата.

            [«Банзай-атака» – устаревшая тактика ведения боя сухопутных войск японской Императорской армии или осознанный суицидальный акт. Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – Корниенко К.А. – 2015.].

            Японцы в штыковом бою глазами американца во Второй мировой войне. 

            Следует отметить, что американцы весьма серьезно оценивали уровень подготовки японского солдата к рукопашному бою (в отличие от аналогичной подготовки немецкого солдата). Американские специалисты отмечали, что нет никаких сомнений в том, что техника штыкового боя, которой сейчас учат союзников, достаточна для того, чтобы справиться с немецким солдатом в штыковом бою. Однако, по мнению опытных военных специалистов, противник на другом конце земного шара является одним из самых высококвалифицированных в обращении со штыком солдат в мире.

            Особо отмечалось то, что обучение штыковому бою занимает львиную долю времени, отведенного на обучение пехотинца вообще, которое ведется с упором на парные бои (три четверти времени, отведенного на обучение рукопашному бою), которые часто ведутся с боевыми штыками (фехтующие защищены специальными доспехами).

            Именно это чрезмерное увлечение ближним боем связано как с уверенностью, что именно солдат с штыком сможет завоевать и удержать территорию, так и с преклонением перед историей самураев. Вкупе с этим все привело к тому, что японский солдат, способности которого как штыкового бойца намного превосходили его способности стрелка, видел в винтовке прежде всего древко для штыка и, только затем, – огнестрельное оружие.

            В качестве еще одного преимущества японца в рукопашном бою называлась длина винтовки со штыком – Arisaka, в сравнении с винтовкой M1 Garand со штыком под патрон 7,62 mm (.30-06 Springfield), длина со штыком, мм – 1354, без штыка, мм – 1107, в то время как Arisaka Type 38 под патрон 6,5x50SR Arisaka имела длину со штыком, мм – 1660, без штыка, мм – 1275, длина карабина Type 44 под тот же патрон равнялась, со штыком, мм – 1315, длина без штыка, мм – 970, тогда как винтовка Arisaka Type 77 под патрон 7,7x58SR Arisaka имела длину со штыком, мм – 1530, длина без штыка, мм – 1150.

            Все винтовки комплектовались одним типом клинкового штыка «Type 30» и ремнем, но пристреливались без штыка. [Service rifle / Intelligence Bulletin. Volume I, N 5, January 1943. Military Intelligence Service, War Ministry. Washington, DC. Pages 53-54.]. 

            Особенно обращалось внимание на то, что японский боец предпочитает низкую стойку, при которой приклад оружия защищает пах и живот, и практически не использует длинные уколы (уколы на выпаде, при которых руки, держащие оружие, полностью выпрямляются). При этом, если первый укол оказался неудачным, он (японец) может бросить свою винтовку и атаковать глаза или тестикулы противника.

            Это мгновенное бросание оружия и атака большими пальцами в глаза или коленом в пах, которая выполняется с использованием инерции от укола, обычно застает противника врасплох, все еще сжимающим свою винтовку. При этом японские солдаты стараются работать в парах: один солдат вступает в бой и, если ему не удалось убить своего противника с первого удара, то он блокирует его действия, давая возможность своему партнеру нанести решающий удар.

            Также подчеркивалась быстрота выполнения связки «парирование штыком влево и укол в грудь», которая превращалась практически в одно движение, которое было даже трудно заметить.

            При этом, против практикуемых в европейских армиях «длинных уколов», японцы выработали свой оригинальный прием (противодействие длинному выпаду). Обращалось внимание и на умение японского солдата вести борьбу на земле: «джап» («Jap» – презрительное прозвище, которое американцы дали японцам) чрезвычайно целеустремлен и обычно направляет свою атаку в область паха или в глаза (атака в глаза или в пах в ближнем бою).

            Во время рукопашной схватки японец часто пытается бросить через бедро, чтобы свалить своего противника на землю. «Jap» не прочь упасть на землю со своим противником, так как он обучен падать таким образом, что острие его локтя попадает в ребра, живот или грудь противника. Он особенно старается проткнуть локтем третье ребро сверху, которое, как его учат, является очень уязвимым местом.

            Если японец безоружен и окажется перед вооруженным винтовкой с штыком врагом, он подождет нанесение укола, уклонится, схватится за винтовку, притянет к себе врага и перебросит его через бедро.

            При этом отмечалось, что «до настоящего времени японская армия не имеет специально принятых на вооружение боевых ножей, однако большинство солдат носит ножи скрытно и, как правило, хорошо владеет ими. Многие из этих ножей передаются в японской семье из поколения в поколение и почитаются в традиционной японской культуре».

            Рекомендации по ближнему бою с японцами.

            «Поскольку техника японского джиу-джитсу основана на бросках, американскому солдату, столкнувшемуся с японцем в рукопашной схватке, следует держаться как можно ниже, сближаясь с ним. Этот метод хорошо работает против привычного японского способа нападения. Кроме того, японец терпит поражение, если американец использует руки и ноги для нанесения ударов».

            Рекомендации по обращению с пленными японцами были таковыми: «Взяв в плен японца, помните, что, если он не слишком утомлен сражениями, он дорого продаст свою жизнь, особенно за жизнь своего офицера. Общение с пленным японцем сопряжено с риском, поскольку ему вбили в голову, что он непобедим и никогда не должен попасть в плен. Поэтому для многих Japs смерть предпочтительнее плена. Держитесь подальше от него, иначе он может сбить ваше оружие в сторону и напасть на вас».

            Кстати, эпизод, когда военнопленный японец-фанатик (в исполнении замечательного актера Талгата Нигматуллина) пытается убить советского офицера, отлично показан в советском фильме «Приказ: перейти границу» (1982). [Японцы в штыковом бою глазами американца (Вторая мировая война) / Историческое оружиеведение (Yandex Zen). 14.06.2021.].

            Также можно отметить, что многие проявления японской культуры в современном мире являются просто лишенными духовной силы имитациями или декорациями. Искусство штыкового боя, отточенное на средневековый манер владения копейным боем, в условиях технократического ведения решающих сражений Второй мировой войны, имело мало значения и смысла.

            Монгольское вторжение в Японию. 

            Скажем так, что даже в Средневековье отточенное до совершенства японское воинское искусство индивидуальных поединков, на сумму которых практически распадалось любое сражение, также оказалось не очень эффективным, несмотря на все мужество самураев, против вторгшейся в Японию войск монгольской империи Юань (первое монгольское вторжение в Японию произошло в 1274 году, второе – в 1281 году), когда заморские воины совсем не стремились продемонстрировать свое индивидуальное воинское мастерство, а просто решали боевые задачи, спаянные железной дисциплиной, в групповом бою.

            Япония, которая была порядком слабее Монгольской империи, одержала верх в двух вторжениях только потому, что огромную часть потерь монголов произошло из-за «Камикадзе» («божественный ветер») – тайфуна, который дважды уничтожил корабли монгольской армады хана Хубилая (1215–1294) на подступах к берегам Японии.

            Советское вступление в войну с Японией.

            Советских офицеров весьма заинтересовала стойкость, пусть даже немногочисленных, войсковых подразделений противника в Маньчжурии, и вывод у них получился интересный. «Во всех учебных заведениях Японии (в том числе в начальных школах) прекрасно поставлено обучение детей и подростков технике рукопашного боя / фехтованию на эспадронах и шпагах, а также стрельбе из винтовок, владению ножом, приемам джиу-джитсу и др. Уверенность в овладении приемами рукопашного боя выработала у японского солдата стойкость и упорство в бою, даже в условиях неминуемой гибели».

            При этом подготовку советской пехоты японцы оценивали не очень высоко. Так, взятый в плен генерал-лейтенант Китадзава Тэйдзиро (Kitazawa Teijiro; 1889–1953), командир японской 123-й пехотной дивизии, на допросе заявил: «Что касается метания ручных гранат и штыковых боев, то можно сказать, что они неискусны».

            Тогда как советские документы резюмировали противоположные выводы: «В ходе боевых действий наших мелких подразделений было выявлено значительное превосходство стрелкового вооружения Красной армии над японским. В частности, в ближнем бою боец, вооруженный автоматом, сравнительно легко уничтожал японцев, вооруженных винтовками и ножами, бросавшихся в рукопашные схватки с автоматчиком».

            Если до последнего патрона отбивался советский солдат, это называлось героизмом, а если японский – фанатизмом, но на календаре была уже середина XX века, и судьба войны уже давно перестала решаться схватками на колюще-режущем оружии (Андрей Уланов / 26 декабря 2017, 10:15). [Кто кого: самурайский штык против русской пули / Warhead.su (Yandex Zen). 12.09.2018.].

            Капитуляция Японии.

            2 сентября 1945 года – Япония подписала акт о безоговорочной капитуляции, тем самым закончив Вторую мировую войну. Боевой дух Императорских вооруженных сил (дай-Ниппон тэйкоку рикугун, Армия Великой Японской империи) был просто поразительным, а готовность отдать жизнь – заслуживающей уважения, но жестокость и фанатизм, вместе с военными преступлениями, вызывают в душе исследователей исключительно противоречивые чувства.

            Японская Империя в конце XIX – начале XX веков лелеяла амбиции по расширению жизненного пространства, и, естественно, ей для этого была необходима мощная армия и флот. И если с технической стороны японцы сделали очень многое, превратив отсталую армию в современную, то в психологическом им очень сильно помогал сложившийся за многие века воинственный менталитет.

            Как бы то ни было, японская армия во Второй мировой войне запомнилась как примерами бесконечной храбрости и следования чувству долга, так и бесчеловечной жестокостью и отвратительными деяниями. [Какой была японская армия Второй мировой? – Павел Зенцов | 03.09.2018 | История про войну.].
 
            Дзюкен-дзюцу.

            Хотя применение штыка японскими воинами можно отнести к началу эпохи Эдо, исторического периода Японии (1603–1868), времени правления клана Токугава, однако систематическое использование этого вида оружия в чисто японском стиле, известном как «дзюкен-дзюцу» («искусство владения штыком»), получило развитие в эпоху Мейцзи (период истории Японии с 23 октября 1868 по 30 июля 1912 года).

            Бусидо (Bushido) – кодекс самурая, свод правил, рекомендаций и норм поведения истинного воина в обществе, в бою и наедине с собой, воинская философия и мораль в феодальной Японии.

            Возникшее изначально в виде принципов воина вообще, благодаря включенным в него этическим ценностям и уважению к искусствам, в XII–XIII веках Бусидо – с развитием класса самураев как благородных воинов – срослось с ним и окончательно сформировалось в XVI–XVII веках уже как кодекс самурайской этики (ru.wikipedia.org).

            Примером отпечатка Бусидо (Bushido) на японскую императорскую армию является тот факт, что холодное оружие унтер-офицерского и офицерского состава Японской императорской армии создавалось по формам и видам, использовавшимся в древности в междоусобных войнах в Японии, такие как катана и т.д.

            Тот факт, что Генеральный штаб Японии делал ставку на военно-морской флот и военно-воздушные силы, благодаря чему Императорский флот Японии (Imperial Japanese Navy) использовал самую современную тактику ведения боевых действий и имел современное вооружение, сказать так о Сухопутных войсках Императорской армии Японии никак нельзя.

            С начала Второй мировой войны и до ее окончания, во время вторжения в Индокитай и завоевания островов на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии, японским солдатам для тренировки вместо чучел часто служили военнопленные; впрочем, тела заколотых жертв нередко служили им и продовольствием.

            Имеются многочисленные примеры тренировки штыковых ударов японскими солдатами по китайским военнопленным на территории оккупированного Китая. Целью подобных убийств была выработка т.н. «жажды крови» и воспитание у личного состава презрения к врагу.

            Японцы рассматривали штык как символ своего морального превосходства, так как считалось, что только истинные воины, какими они считали себя, могли одержать верх над противником в рукопашной схватке. Японская Императорская армия в 1930–1940-х годах рассматривала себя как наследницу традиций средневековых самураев, и поэтому колюще-режущее и рубящее оружие занимало особенное место в ее жизни.

            Японское «Наставление по фехтованию» (1924) уделяло большое внимание бою на деревянных винтовках, совсем не применяя в учебно-тренировочных поединках удара прикладом. Заметим, что в японской армии обучению штыковому бою традиционно уделялось большое внимание, причем бою именно по западному образцу, и при этом сами некоторые чисто японские подходы существенно снижали эффективность этой подготовки.

            В 1930-х годах – Главный штаб Красной армии проводил исследование о подготовке к штыковому бою в армиях вероятных противников. Были проанализированы пособия по штыковому бою немецкой, французской, английской, польской, американской и японской армий, в результате чего пришли к выводу, что в армиях вероятного противника подготовке к штыковому бою уделялось большое внимание, и что по сравнению с Первой мировой войной эта подготовка стала более рациональной за счет того, что разные страны заимствовали друг у друга наиболее эффективные находки, и поэтому все пособия были близки друг к другу и строились на единых принципах.

            В части исследования, посвященной штыковому бою в японской армии, констатировалось, что штыковая подготовка у японцев строилась на том же техническом и тактическом арсенале, что и в странах Запада, и в лучшую сторону ничем от них не отличалась. Наоборот, отмечалось, что в японской технике отсутствует выпад, что существенно снижает ее эффективность.

            В то самое время, когда вооруженные силы европейских государств переходили с длинных режущих тесаков на более-менее короткие ножевые штыки (штык-ножи), в японской Императорской армии предпочитали не отказываться от вытянутых клинков винтовочного штыка Type 38.

            С самого начала обучения японским пехотинцам объяснялось, что основным оружием пехоты является штык и что только им можно заставить врага отступить. Офицеры и унтер-офицеры постоянно напоминали солдатам, что победа достигается в атаке и штык является ее решающим фактором.

            Для обеспечения эффективного использования его, японские руководства требовали, чтобы пехотинец был «убежденным, умелым и бесстрашным и… был полностью уверен в своем оружии и себе». Основываясь на этом, японская пехота постоянно тренировалась и практиковалась для достижения «духа штыка».

            Большая часть тренировок штыкового боя отводилась индивидуальной подготовке. Здесь пригодилась идея дзю-дзюцу – когда «сознание управляет телом», согласно которой японскому солдату постоянно напоминали, что в бою он должен непрерывно убивать одного противника за другим, пока сам не будет поражен или убит врагом.

            Для обеспечения победы японские инструкторы штыкового боя настаивали на предпочтении длинного укола без выпада (выпад – это движение из боевой стойки толчком задней ноги и последующей опорой на выставляемую вперед стоящую ногу) перед остальными формами атаки, при этом действиям прикладом уделялось мало внимания или не уделялось совсем.

            Японских солдат обучали: в случае неудачи первого длинного укола, бросать винтовку и, сблизившись с врагом, действовать руками и ногами. К тому же, в бою нет времени фехтовать с противником, поэтому японского солдата поощряли бить сначала в живот, а потом в горло. Если была возможность, солдаты должны были атаковать в составе «двоек» (двое против одного). Когда японский солдат постигал умение вести ночной бой, инструктора настаивали на использовании штыка. В таком случае, ночные учения проводились с обнаженными штыками с целью приучить бойцов обращению с винтовкой в темноте.

            Для того чтобы добиться высокого мастерства во владении приемами штыкового боя, японцы постоянно практиковались в этом виде оружия, даже если при этом находились в походно-полевых или боевых условиях. Японские солдаты крайне редко отмыкали штыки в ходе военных кампаний, клинки которых достигали длины 398 мм, а над эфесом имелся крюк, предназначенный для перехвата вражеского оружия.

            Само дзюкен-дзюцу имеет свое начало от более древнего искусства – яри-дзюцу – «техники владения копьем» и, среди всех воинских искусств нового времени, «дзюкен-дзюцу» считается самым опасным и жестоким. В некоторых японских боевых искусствах параллельно с «дзюкен-дзюцу» развивалась и система «дзюкен-дори» – «защита от штыковых атак».

            На протяжении эпохи Мэйцзи японские боевые техники штыкового боя были объединены в систему под названием дзюкэн-дзюцу, которая преподавалась в военной академии Тояма в городе Токио.

             [The Firearm as martial arts weapon. – Michael W. Weissberg. – White Mountain Publishing Co., 2013. – (93-94) 129 p.] | [Armed Budo / kendo: culture of the sword. – Alexander C. Bennett. – University of California Press, 2015. – (15-16) 328 p.].

           Тояма-рю – комплекс боевого фехтования, разработанный японской императорской военной академией Тояма (где «рю» («школа») – термин, обозначающий течение либо стиль в какой-либо области искусства или религии; в западных языках он чаще всего употребляется по отношению именно к боевым искусствам), специально для обучения владению мечом японских офицеров в течение тридцати дней.

            В период между Русско-японской и Второй мировой войнами в японской армии назрела острая необходимость обучения офицеров умению владеть армейским мечом – син-гунто – за короткое время на приемлемом уровне (katanafencing.com).

            Танкен-дзюцу.

            Менее известным является – танкен-дзюцу (Tankian jutsu – «техника короткого меча») – а именно, действия в бою с отомкнутым штыком, без винтовки. Однако, с точки зрения японских боевых искусств, есть только дзюкен-дзюцу, тогда как танкен-дзюцу – это только дисциплина, непосредственно связанная с дзюкендо (jukendo). Обе системы были созданы в периоды Мейцзи и Тайсе (Meiji & Taisho; период истории Японии с 30 июля 1912 по 25 декабря 1926 год) в рамках усилий по модернизации японской армии.

            Как известно, первоначально за основу была взята французская система штыкового боя, но результаты тренировок оказались неудовлетворительными для японских солдат, и поэтому в систему дополнительно были введены элементы японских техник работы с копьем, в частности, Ито-рю (школа кендзюцу, основанная в XVI веке известным самураем по имени Иттосай Кагехиса) и Ходзоин-рю (школа содзюцу – техника владения копьем, основанная Ходзоином Какудзенбо Иннеем), включая тоби-фумикоми (tobi fumikomi – удар пяткой сверху-вниз по стопе противника) – дословно, «топчущий» удар ногой, – который был очень эффективен против колена или подъема стопы противника и используется в тренировочном процессе по настоящее время.

            Танкен-дзюцу выросло из японского опыта Первой китайско-японской войны (25 июля 1894 – 17 апреля 1895), Боксерского восстания (1898–1901), Русско-японской войны (1904–1905), Первой мировой войны (1914–1918) и Второй китайско-японской войны (1937–1945), когда японской армии время от времени приходилось использовать штык (дзюкен) в отомкнутом виде.

            Было также высказано мнение, что для эффективного использования штыка в ближнем бою необходимо техническое обоснование, которое нашло свое вдохновение в классических техниках, особенно в Тода-рю (средневековая школа кендзюцу, основанная мастером по имени Тода Сейгэн).

            И дзюкен-дзюцу, и танкен-дзюцу включают в себя изучение основ – kiso, базовые и прикладные техники – кихон и ойо-ваза (kihon and oyo-waza), тренировку атакующих действий – дай-ни кесю (dai-ni kyoshu), которая в целом аналогична какари-кейко (kakari-keiko, «тренировка атаки») в кендо, свободную тренировку – дай-сан кесю (dai-san kyoshu) или дзи-кейко, сиай и ката, где существуют разные серии ката для обоих видов оружия: дзюкен-дзюкен (juken-juken, 8), дзюкен-танкен (juken-tanken, 6), дзюкен-тати (juken-tachi, 6), танкен-танкен (tanken-tanken, 8) и, наконец, танкен-дзюцу (tanken-juken, 6, аналогично дзюкен-танкен).

            Разумеется, нет никакой полной уверенности, что существуют также ката-танки, но вероятнее всего, если они и есть, то они также будут демонстрировать набор из шести комплексов.

            Японская Императорская армия сочетала обучение дзюкен / танкен (под названием дзюкен-дзюцу / танкен-дзюцу) с гунто сохо (Toyama Ryu Gunto Soho): школа, разработанная в 1925 году, – как учебная военная дисциплина, которая состояла из форм условного поединка (Kumitachi), иайдзюцу – техники обнажения меча и последующего нанесения удара, дзюкен-дзюцу (juken-jutsu) – штыкового боя, Happo Giri – «восьми методов разрубания», Shigeki – снайперской стрельбы, Tameshigiri – «пробного разрубания» и маршевой музыки) (nihontokai.livejournal.com), которые осваивались как одиночным обучением – баттодзюцу (индивидуальным), так и татигуми – парным обучением.

            Все эти наборы индивидуальных и парных ката обеспечивали приемлемый уровень подготовки в CQC (Close-Quarters Combat, дословно: «ближний бой») с колюще-режущим и режуще-рубящим оружием и, в общем, представляли собой превосходно сбалансированную систему (авторское право принадлежит ©2000 Мейк Скосс).

            Эти наборы индивидуальных и парных ката вполне обеспечивали эффективную базу для понимания сущности ближнего боя с использованием острых колющих предметов и представляли собой превосходные комплексы для освоения техники с различными видами холодного оружия.

            Мастер Mike Skoss (Майк Скосс) начал заниматься боевыми искусствами в 1966 году в городе Лос-Анджелесе, а в 1973 году отправился в Японию, чтобы продолжить обучение айкидо.

            Он имел звание магистра в области физического воспитания, 5-й дан Дзен Нихон Кендо Ренмей дзедо (сокращенно Сэйтэй Дзедо – современная форма дзедо, созданная японским мастером боевых искусств Симидзу Такадзи и представленная Всеяпонской федерацией кендо в 1968 году), 5-й дан дзюкен-до (японское искусство штыкового боя, во многом напоминающее кендо, но со штыком вместо меча, техника которого была основана на содзюцу и байонетных (штыковых) методах XVII века), 4-й дан айкидо айкикай, 3-й дан танкен-до (боевое искусство, в котором сражаются отомкнутым штыком), 2-й дан атарасии нагината (Нагината-до или атарасии нагината (дословно: «новая нагината») – модернизированная форма японского боевого искусства владения нагинатой, напоминающей средневековое европейское копье (glaive)).

             В настоящее время большинство школ единоборств с нагинатой принадлежит к системе «гендай будо», лицензии на ката «okuden mokuroku» и «sihan» в Тода-ха Буко-рю и «menke» в Синто Мусо-рю дзе-дзюцу – японское боевое искусство, в котором используется короткий боевой посох.

            Для практики штыкового боя в современном дзюкен-до используется такой спортивно-прикладной инвентарь, как «мокудзе» (mokujo, дословно «деревянное ружье», «винтовка»), – который применяется в технике штыкового боя с примкнутым затупленным штыком. Так, еще с начала эпохи Мэйцзи и до середины 1940 годов – японский штыковой бой являлся частью системы обучения боевым техникам дзюкэн-дзюцу. [Shotokan's secret: the hidden truth behind karate's fighting origins. – B.D. Clayton, R. Horwitz, & E. Pollard. – Black.].

            В сегодняшней реальности искусство практикуется как японскими военнослужащими, так и гражданскими лицами (Fighting Arts. Jukendo (English) | (сайт). Fighting Arts.com). Обучение в дзюкендо включает ката, спортивные поединки и соревновательные матчи с использованием мокудзю и защитной экипировки. [Fighting Arts. Jukendo (English) | (сайт). Fighting Arts.com (2008).].

            Тремя основными местами для атаки в штыковом поединке являются области в районе сердца, горла и нижней левой стороны туловища противника. [«The Firearm as a Martial Arts Weapon». – Michael W. Weissberg / White Mountain Publishing Co., 2013. – (93-94) 129 p.].
            …
           В Japanese Wikipedia на поисковый запрос «Штык» интернет-ресурс (совокупность информационных ресурсов, размещенных в интернете) выдает следующую информацию: «В наше время кинжалы (боевые ножи – А.П.) обычно носят с приспособлением, прикрепленным к мечу (на ножнах – А.П.), но в истории многие из них были стилетообразными, которые специализировались на нанесении колющих ударов. Винтовку, которая может быть оснащена штыком, иногда также называют «штыковой винтовкой».

            Исторически, с конца периода Эдо (Edo jidai) или периода Токугава дзидай (Tokugawa jidai) (период между 1603 и 1867 годами) и до начала периода Сёва («Просвещенный мир») – девиз правления (нэнго) императора Хирохито (период истории Японии с 25 декабря 1926 года по 7 января 1989 года), винтовка с мечом также называлась «Kentsuki-teppo» («ружье с мечом»), японским словом «теппо», которым обозначается целый класс огнестрельного оружия. («История штыков». Внешний вид и развитие»).

            То обстоятельство, что штык, как и более древнее оружие наподобие меча или нагинаты, можно было использовать в качестве средства воинской дисциплины, а также физической закалки и спортивного состязания, в послевоенное время возродило интерес к этому виду оружия и среди действующих, и среди бывших военных.

            После Второй мировой войны практика дзюкендзюцу была запрещена союзными силами (запрет, наложенный на воинские дисциплины оккупационными властями в 1945 году, касался дзюкендзюцу до 1956 года), но позже это боевое искусство вернулось в современной форме дзюкендо. [Fighting Arts. Jukendo (English) | (site). FightingArts.com (2008).].

            Японская федерация спортсменов-любителей дзюкен-до была основана в 1952 году. [Sport in Asia and Africa: a comparative handbook. – Wagner, E.A. – New.].

            В отличие от большинства других боевых японских видов спорта, дзюкен-до – крайне редкий, но все же известный вид спорта в японских средних школах. В сознании многих японцев он все еще не рассматривается как настоящий вид спорта, и в отличие от кендо (японское боевое искусство боя на бамбуковых мечах) или кюдо (искусство стрельбы из лука), – многие участники Второй мировой войны имели реальный опыт использования техники штыка в бою, что создавало негативный образ дзюкен-дзюцу для нескольких поколений японцев в послевоенное время.

            Сегодня «дзюкен-до» является названием, возникшим от «дзюкен-дзюцу», современной дисциплины, а с образованием в 1956 году общества – «Дзен Нихон Дзюкен-до Рэммей» («Всеяпонской федерации дзюкен-до») под руководством генерала Имамуры Хитоси (1886–1968), сама дисциплина получила официальное признание как «Путь штыка». [All Japan Jukendo Federation (yap.) | (cite).].

           В 2009 году организация насчитывала 47 тысяч зарегистрированных членов и около полумиллиона по всему миру. [The Firearm as Martial Arts Weapons. – Michael W. Weissberg. – White Mountain Publishing Co., 2013. – (93-94) 129 p.].   
            …
            |||||||  |||||||
             ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZ ••••• … «» / °C (©)_ (Yandex Zen)  _||||| ±_ ¦ (>) Eq& –
            …
            …