2. Пасьянс победителей

 
      СОВЕТСКОЕ РУКОВОДСТВО К КОНЦУ ВОЙНЫ: РАССТАНОВКА СИЛ
      (1943-1945 гг.)

 
      Органы государственной безопасности всюду играют важную роль, но в сталинском СССР они были ключевым элементом, тем стержнем, на котором держалась власть Сталина в Партии и Государстве. 
     3 февраля 1941 года из Наркомата внутренних дел СССР (НКВД СССР) был выделен Наркомат государственной безопасности (НКГБ), в который вошли разведка, контрразведка, охрана правительства и т. д. За НКВД остались внутренние и пограничные войска, части и подразделения охраны тюрем и лагерей (ГУ ЛИМЗ), милиция, части местной ПВО и пожарной охраны. Урезанный НКВД остался за Лаврентием БЕРИЕЙ; его заместителем с 25 февраля 1941 года был назначен Виктор АБАКУМОВ –1908 г. р., с четырьмя классами городского училища, но умный и хваткий. С 19 июля 1941 года Абакумов стал также начальником Управления особых отделов НКВД СССР (3-е управление ГУГБ НКВД СССР). НКГБ возглавил давний сотрудник Берии ВСЕВОЛОД МЕРКУЛОВ.
      С началом войны НКГБ вновь слили с НКВД, а 14 апреля 1943 года опять выделили. Наркомом НКВД стал 1-й зам Берии Сергей КРУГЛОВ, а в НКГБ был поставлен МЕРКУЛОВ, причём его 1-м (и единственным) заместителем стал ближайший сотрудник Берии Богдан КОБУЛОВ, делавший доклады лично СТАЛИНУ. БЕРИЯ же с апреля 1943 года занял пост заместителя Председателя Совнаркома И. В. Сталина и в этом качестве курировал работу НКВД и НКГБ, а также наркоматов лесной и нефтяной промышленности, цветных металлов и речного флота.
      В апреле 1943 года Управления особых отделов НКВД СССР (3-е управление ГУГБ НКВД СССР) было переименовано в Наркомат обороны и преобразовано в Главное управление контрразведки СМЕРШ («Смерть шпионам»),; его руководителем остался Абакумов, имевший звание комиссар госбезопасности 2-го ранга (с июня 1945 года – генерал-полковник). Ьлгда же подразделения, именуемые СМЕРШ ,были созданы в Наркомате морского флота и в НКВД.
      ***
      К концу войны в Политбюро ЦК ВКП(б) наряду со СТАЛИНЫМ входили:
      С 1926 г. – КАЛИНИН Михаил Иванович, ВОРОШИЛОВ Климент Ефремович и МОЛОТОВ Вячеслав Михайлович. Но из них «на ходу» был один Молотов: Калинин (3 июня 1946 г. скончался от рака кишечника, а Ворошилов политическими талантами никогда не блистал, был на третьих ролях и рано проявлял признаки маразма. Однако он был рядом со Сталиным со времён Гражданской войны и не представлял опасности, поэтому оставался членом Политбюро. 
      С 1930 г. – КАГАНОВИЧ Лазарь Моисеевич.
      С 1932 г. – АНДРЕЕВ Андрей Андреевич.
      С 1935 г. – МИКОЯН Анастас Иванович (1935—1966)
      С 1939 г. – ЖДАНОВ Андрей Александрович и ХРУЩЁВ Никита Сергеевич.
      Андреев в ближний круг Сталина не входил с ним не встречался, и лишь периодически голосовал как член Политбюро в опросном порядке. Так же обстояли дела у Ворошилова, который к тому же и часто болел.
      Однако наиболее близкими к Сталину фигурами были не члены Политбюро, а три кандидата в члены: Первый секретарь Московского горкома и обкома ВКП(б), начальник Главного политуправления РККА, заведующий отделом международной информации ЦК ВКП(б) генерал-полковник Александр Семёнович ЩЕРБАКОВ, Георгий Максимилианович МАЛЕНКОВ и Лаврентий Павлович БЕРИЯ.
      ЩЕРБАКОВ 10 мая 1945 года скончался от инфаркта в возрасте 44 лет.
     МАЛЕНКОВ перед войной руководил секретным аппаратом Коминтерна, занимался военными кадрами, курировал авиацию и реактивную тематику. В войну он входил в возглавляемый Сталиным Государственного Комитета Обороны (ГКО), курировал создание гвардейских миномётных частей («катюши»), возглавлял так называемые «Маленковские комиссии ГКО» – группы из высших генералов, выезжавшие на критические участки фронта. За особые заслуги в производстве самолётов и моторов 30 сентября 1943 года был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина. В июле 1943 года был назначен председателем Совета по радиолокации при ГКО (впоследствии известного как «спецкомитет № 3»), С 1943 года занимался проверкой партийных кадров в союзных республиках, краях и областях, возглавил Комитет при Совнаркоме СССР по восстановлению хозяйства в районах, освобождённых от немецкой оккупации. С февраля по сентябрь 1945 года являлся председателем Особого Комитета по демонтажу немецкой промышленности при ГКО СССР, занимавшегося вывозом из Германии репараций.
     БЕРИЯ с самого начала войны занимался организацией партизанских отрядов и подпольных ячеек. В качестве члена ГКО контролировал производство самолётов, моторов, миномётов и ракетной техники, а также формирование авиаполков си переброску на фронт. В августе-сентября 1942 года в качестве уполномоченного ГКО с группой генералов и офицеров контролировал оборону Кавказа.В мае 1944 года Берия был назначен заместителем председателя ГКО и председателем Оперативного бюро, в чьи задачи входили, в частности, контроль и наблюдение за работой всех наркоматов оборонной промышленности, железнодорожного и водного транспорта, чёрной и цветной металлургии, угольной, нефтяной, химической, резиновой, бумажно-целлюлозной, электротехнической промышленности, электростанций. Берия также занимал должность постоянного советника Ставки Главного Командования Вооружённых сил СССР. В сентябре 1943 года присвоено звание Героя Социалистического Труда. В феврале 1945 года награждён орденом Ленина, в ноября 1944 орденом Красного Знамени.
      Как утверждал впоследствии Молотов, МАЛЕНКОВ, БЕРИЯ и ХРУЩЁВ во время войны были приятелями.
      Помимо вышеперечисленных, к ближайшим сотрудникам Сталина того периода можно причислить председателя Госбанка Александра Николаевича БУЛГАНИНА, занимавшегося также материальным обеспечение фронтовых тылов,
      
     КРЫМСКИЙ ПРОЕКТ
      (1942-1945 гг.)
      
      В начале 1942 года НКВД организовал при Совинформбюро Еврейский антифашистский комитет из представителей советской еврейской интеллигенции для пропагандистских целей за рубежом. В Наркоминделе за деятельность ЕАК отвечал заместитель наркома Молотова Соломон ЛОЗОВСКИЙ.
      Вскоре в НКВД и Наркомате иностранных дел зародился проект создания в Крыму, где до войны существовали три еврейских национальных района, Еврейской республики. Целей было несколько.
      Во-первых, под этот проект у мирового еврейства (прежде всего американской общины) рассчитывали получить заём в 10 млрд долларов на восстановление разрушенного войной советского хозяйства.
      Во-вторых, образование в рамках СССР еврейской национального очага должно было охладить пыл сионистов в отношении создания государства в Палестине.
      В-третьих, НКВД рассчитывал в ходе переговоров в США восстановить связи с агентурой. «Еще с 1925 года, – писал Судоплатов, – по директиве Дзержинского мы активно разрабатывали и проникали в сионистские организации США, Западной Европы и Палестины. Особо разветвленную агентурную сеть в сионистском движении удалось создать в начале 30-х годов Серебрянскому. Теперь ЕАК мог быть прикрытием для восстановления агентурных позиций в сионистском движении, утраченных в 1938 году в связи с арестом почти всего оперативного состава группы Серебрянского».
      Руководители ЕАК – актёр и режиссёр еврейского театра Соломон МИХОЭЛС и популярный поэт (и сотрудник НКВД) Ицик ФЕФЕР, писавший на идише,  – совершили поездку в США, имевшую большой успех. Перед поездкой их инструктировал лично Берия, а после неё они перед ним отчитывались. БЕРИЯ и МОЛОТОВ согласовали текст письма от имени ЕАК с просьбой о создании в Крыму Еврейской республики. 15 февраля 1944 года это письмо было передано в Совнарком, а накануне, 14 февраля, был подписан приказ о депортации из Крыма татар, обвинённых в массовом сотрудничестве с немцами.
      Но дальше дело застопорилось. В Совнаркоме письмо ЕАК положили под сукно, и там оно пролежало четыре года, чтобы всплыть на поверхность в совершенно иной обстановке.
      
     НАЧАЛО СОВЕТСКОГО АТОМНОГО ПРОЕКТА
      (1943-1845 гг.)
      
      В 1943 году начались работы по созданию атомной бомбы. Их возглавили заместитель Председателя Совнаркома СССР Михаил ПЕРВУХИН и профессор Игорь КУРЧАТОВ.
     16 июля 1945 года в США в пустыне под Аламогордо (штат Нью-Мексико) было испытано первое ядерное взрывное устройство «Gadget».
     6 августа 1945 года США взорвали атомную бомбу над ХИРОСИМОЙ, 9 августа – над НАГАСАКИ. Это объяснялось желанием быстрее закончить вону, избежав необходимости штурмовать Японские острова с вероятной потерей сотен тысяч жизней американских солдат. Одновременно американцы хотели продемонстрировать Советскому Союзу, что располагают новым чрезвычайно мощным оружием.
      Советское руководство знало о предстоящих взрывах из сообщения американского физика-–ядерщика Теодора ХОЛЛА, который, несмотря на свою молодость (1925 г. р.) участвовал в американском атомном ПРОЕКТЕ «МАНХЭТТЕН» и работал на советскую разведку.
      Населению СССР о подлинном значении происшедшего не сообщали.  В советском справочнике «Соединённые Штаты Америки», изданном в 1945 году, в статье о вооружённых силах США, в подразделе о военной авиации последний абзац выглядел так: «Новым видом авиабомб, применённым США в ходе второй мировой войны, являются так называемые атомные бомбы, сильное разрушительное действие которых основано на использовании атомной энергии. Впервые такая бомба была сброшена на японскую военную базу Хиросима на острове Хонсю 5/VIII 1945 г., вторая была сброшена на Нагасаки 9/VIII 1945 г.».
      Однако уровень руководства атомным проектом в СССР резко поднялся на новый кровень. Постановлением ГКО СССР № 9887сс/ов от 20 августа 1945 года за подписью И. В. СТАЛИНА при ГКО был образован Специальный комитет для руководства всеми работами по использованию атомной энергии (Спецкомитет № 1). Состав комитета: Л. П. БЕРИЯ (председатель), Г. М. МАЛЕНКОВ, Н. А. ВОЗНЕСЕНСКИЙ, Б. Л. ВАННИКОВ, А. П. ЗАВЕНЯГИН, И. В. КУРЧАТОВ, П. Л. КАПИЦА, В. А. МАХНЁВ, М. Г. ПЕРВУХИН. Спецкомитет был наделён чрезвычайными полномочиями по привлечению к работам по атомному проекту любых ресурсов, имевшихся в распоряжении правительства СССР. \
      30 августа 1945 года ГКО в рамках «атомного проекта» принимает Постановление № -9944сс ов «Об обеспечении строительства объектов "А" и "Г"». В нём, в частности, сказано:
      «1. Утвердить объем капиталовложений по специальному строительству объектов «А» и «Г» в сумме 19,2 млн. руб. (без стоимости технологического оборудования), в том числе на 1945 г. 6 млн. руб. и на первое полугодие 1946 г. — 13,2 млн. руб.
      2. Возложить строительство объектов «А» и «Г» на Главпромстрой НКВД СССР…
      11. Разрешить 1-му Главному управлению при СНК СССР вывезти из Германии в счет репараций для оснащения объектов «А» и «Г» необходимое количество оборудования, приборов, материалов, технической литературы согласно прилагаемой ведомости № 52.
      Обязать уполномоченного Особого комитета при ГОКО (т. Сабурова) обеспечить выявление и вывоз указанных в ведомости № 5 оборудования и материалов в течение сентября-октября 1945 г.».
      
     ПОСЛЕДУЮЩИЕ СОБЫТИЯ
     (1945 г.)
    
     11 сентября 1945 года в Лондоне прошла первая сессия Совета министров иностранных дел (CFM) стран антигитлеровской коалиции, где обсуждались проблемы мирных договоров для Италии, Румынии, Венгрии, Болгарии и Финляндии – бывших союзников гитлеровской Германии. Хотя на состоявшейся перед этим Потсдамской конференции лидеры «большой тройки» договорились, что Китай и Франция не будут принимать участие в решении подобных вопросов, с согласия США, Великобритании и СССР Китай и Франция получили на конференции право голоса и выступили против СССР. СТАЛИН был раздражён, о чём свидетельствовал его демонстративный переход на «вы» в послании МОЛОТОВУ: «Следуйте решениям Потсдама об участии только вовлечённых государств».
      «Признаю, что сделал крупное упущение», – повинился Молотов.
      
     Между 10-м и 15 октября 1945 года у СТАЛИНА произошёл микроинсульт – закупорка мелкого сосуда мозга. По утверждению Юрия Жданова, второго мужа Светланы Аллилуевой, в те дни Сталин порывался передать полномочия главы государству его отцу А. А. ЖДАНОВУ. Из журналов посетителей Сталина видно, что в период с 8 октября до 17 декабря 1945 года он в Кремле отсутствовал – видимо, он отправился в отпуск в Сочи и Гагры. Два месяца он ни с кем из руководства не общался и не разговаривал по телефону, только обменивался телеграммами. В Москве вместо него остался МОЛОТОВ.
      
     24-25 октября СТАЛИН принимал в Сочи Уильяма ГАРРИМАНА – посла США в СССР. После этого в Москве Гарриман посетил МОЛОТОВА, чтобы обсудить создание Дальневосточной комиссии, призванной решить судьбу Японии. Прочитав запись их беседы, Сталин сделал вывод: «Манера Молотова отделять себя от правительства и изображать себя либеральнее и уступчивее, чем правительство, никуда не годится». «Постараюсь впредь не допускать подобных ошибок», – вновь покаялся «виноватый».
      
     Ноябрь 1945 г.: провал сети советских агентов в США и увольнение Богдана Кобулова из НКГБ
      
     8 ноября бывший премьер-министр Великобритании УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ в Палате общин выразил «чувство глубокой благодарности благородному русскому народу» и «величайшее восхищение» по отношению к Сталину. Газета «Правда» с санкции Молотова напечатала эту речь. СТАЛТН в телеграмме в Политбюро заявил: «Считаю ошибкой опубликование речи Черчилля с восхвалениями России и Сталина. Восхваление это нужно Черчиллю, чтобы успокоить свою нечистую совесть и замаскировать своё враждебное отношение к СССР. Опубликованием таких речей мы помогаем этим господам. У нас теперь имеется немало ответственных работников, которые приходят в телячий восторг от похвал Черчиллей, Трумэнов, Бирнсов и, наоборот, впадают в уныние от неблагоприятных отзывов со стороны этих господ. Такие настроения я считаю опасными, так как они развивают в нас угодничество перед иностранными фигурами. Советские люди не нуждаются в похвалах со стороны иностранных лидеров».
      «Опубликование сокращённой речи Черчилля было разрешено мною, – отвечал Сталину МОЛОТОВ. – Считаю это ошибкой, потому что даже в напечатанном у нас виде получилось, что восхваление России и Сталина Черчиллем служит для него маскировкой враждебных Советскому Союзу целей. Во всяком случае, её нельзя было публиковать без твоего согласия».
      
     В ноябре 1945 года Элизабет БЕНТЛИ, член Компартии США и агент НКВД с 1938 года, под угрозой провала сообщает главе ФБР Эдгару ГУВЕРУ о своем сотрудничестве с НКВД, выдаёт часть коллег и соглашается стать двойным агентом. Благодаря советскому агенту Киму ФИЛБИ, который в то время руководил 9-м отделом британской внешней разведки МИ-6 и тесно сотрудничал с американскими разведорганами, советской разведке удалось минимизировать потери, нанесённые предательством Элизабет Бентли.  Владимир Абаринов в книге «Взлёт и падение КГБ в Америке» пишет: «Спустя день или два после того, как она дала показания ФБР, Ким Филби отправил в Москву донесения с полным перечнем всех, кого она сдала». 
      ***
      1-й заместитель наркома госбезопасности Богдан КОБУЛОВ в 1944-1945 году проводил по приказу Сталина депортацию чеченцев, ингушей, кабардинцев, балканцев, турок, курдов, азербайджанцев, хемшинов, а также выселение из Крыма татар, армян, болгар и греков., за что получил несколько орденов. Но 30 ноября 1945 года БЕРИЯ и МАЛЕНКОВ вызвали Кобулова и без объяснения причин объявили ему о снятии с должности. В 1946-м он был назначен заместителем начальника Главного управления советского имущества за границей (ГУСИМЗ) по руководству советскими предприятиями в Германии.
      
     Длительное отсутствие Сталина на людях породило на Западе волну слухов. А поскольку западные газетчики не имели никакого представления о том, как на самом деле устроена власть в СССР, их писания ограничивались скудной фантазией авторов.
     1 декабря 1945 года британская «Дейли геральд», ссылалась на «советские источники в Москве», утверждала: «На сегодняшний день политическое руководство Советским Союзом находится в руках Молотова, при наличии, конечно, общих директив со стороны Политбюро». В тот же день в «Нью-Йорк таймс» появилась информация о разногласиях между Сталиным и Молотовым. «Чикаго трибюн» информировала читателей, что «честолюбивые планы маршала ЖУКОВА стать диктатором имеют за собой поддержку армии, в то время как за МОЛОТОВЫМ стоит коммунистическая партия». Английская «Дейли экспресс» заявляла, что СТАЛИН готовится передать дела МОЛОТОВУ и стать «почётным старейшиной».
      Любого знающего человека эти нелепости могли только насмешить, но Сталина, который высосал из пальца заговор Троцкого, Зиновьева и Бухарина с целью убийства Ленина, они определённо нервировали и настраивали как против Молотова, так и против Жукова. 5 декабря 1945 года Сталин направил Молотову, Берии, Микояну и Маленкову секретную шифровку: «Дня три тому назад я предупредил Молотова по телефону, что отдел печати НКИД допустил ошибку, пропустив корреспонденцию газеты «Дейли Геральд» из Москвы, где излагаются всякие небылицы и клеветнические измышления насчёт нашего правительства, насчёт взаимоотношений членов правительства и насчёт Сталина. Молотов мне ответил, что он считал, что следует относиться к иностранным корреспондентам более либерально и можно было бы пропускать корреспонденции без особых строгостей. Я ответил, что это вредно для нашего государства, Молотов сказал, что он немедленно даст распоряжение восстановить строгую цензуру. Сегодня, однако, я читал в телеграммах ТАСС корреспонденцию московского корреспондента «Нью-Йорк Таймс», пропущенную отделом печати НКИД, где излагаются всякие клеветнические штуки насчёт членов нашего правительства».
      
      Адресаты ответили: «Принимаем меры к укреплению отдела печати НКИД квалифицированными работниками».
      
      Сталин им написал: «Вашу шифровку получил. Я считаю её совершенно неудовлетворительной. Она является результатом наивности трёх, с одной стороны, ловкости рук четвёртого члена, то есть Молотова, с другой стороны. (То есть с точки зрения Сталина, такие изощрённые интриганы, как Маленков, Берия и Микоян, были чересчур наивными, а Молотов, самый преданный его соратник, – ловким пройдохой! – А. А.), Как Молотов не мог не знать, что пасквили на Советское правительство, содержащиеся в этих сообщениях, вредно отражаются на престиже и интересах нашего государства. Однако он не принял никаких мер, чтобы положить конец безобразию, пока я не вмешался в это дело. Почему он не принял мер? Не потому ли, что Молотов считает в порядке вещей фигурирование таких пасквилей особенно после того, как он дал обещание иностранным корреспондентам насчёт либерального отношения к их корреспонденциям? Никто из нас не вправе единолично распоряжаться в деле изменения курса нашей политики. А Молотов присвоил себе это право. Почему, на каком основании? Не потому ли, что пасквили входят в план его работы? Я не могу больше считать такого товарища своим первым заместителем».
      Молотов униженно извинялся: «Сознаю, что мною допущены серьёзные политические ошибки в работе. К числу таких ошибок относится проявление в последнее время фальшивого либеральничанья в отношении московских инкоров. Твоя шифровка проникнута глубоким недоверием. Постараюсь делом заслужить твоё доверие, в котором каждый честный большевик видит не просто личное доверие, а доверие партии, которое мне дороже моей жизни».
      
     Декабрь 1945: начало дела авиаторов и отстранение Берии от курирования «органов»
      
     Сын Сталина ВАСИЛИЙ, в возрасте 20 лет получивший звание полковника авиации, выдвигал обвинения против главкома ВВС А. А. НОВИКОВА. Его поддержал авиаконструктор А. С. ЯКОВЛЕВ, бывший в фаворе у Сталина. 6 сентября 1945 года Яковлев в письме Сталину выразив «серьёзную тревогу» по поводу отставания СССР от США в развитии реактивной и дальней авиации, обвинил, по сути, в нём главу Наркомата авиапромышленности (НКАП) А. И. ШАХУРИНА. Расследование жалобы Сталин поручил начальнику ГУКР «Смерш» Виктору АБАКУМОВУ. Используя сделанные во время войны прослушки телефонных разговоров командиров ВВС, Абакумов обвинил их и авиаконструкторов в поставках фронтам бракованных самолётов, что послужило причиной ряда аварий. 14 декабря 1945 года в Чите маршал авиации С. А. ХУДЯКОВ был арестован и доставлен в Москву, где ему было предъявлено обвинение по статье 58-1"б" УК РСФСР (измена Родине).
     БЕРИТЯ 29 декабря 1945 года освобождается от должности Народного комиссара внутренних дел и от курирования НКГБ и НКВД. Впрочем, ненадолго.
      
      ОСОБЕННОСТИ ПОСЛЕВОЕННОГО СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА
      
      Малограмотные создатели постсоветских фильмов и сериалов не представляют себе атмосферу послевоенных лет и тем более не в состоянии её передать. Поэтому они пичкают зрителей «клюквой». В одном сериале во время ночного ареста родственники арестованного вовсю кроют пришедших за ним чекистов. Если бы кто-то в самом деле позволил себе нечто подобное, он тут же загремел бы вслед за арестованным – никаких  ордеров на арест в таких случаях не требовалось. В крайнем случае можно было вслух усомниться в его вине, сказать, что тут какая-то ошибка.  Что касается соседей (а большинство арестов производились в коммуналках), то они тихо сидели в своих комнатах, не показывали носа в коридор и думали лишь о том, чтобы получить от чекистов справку о проводимом мероприятии, чтобы оправдаться перед начальством за опоздание.
      В сериале «Ленинград-46» тогдашние партийные боссы высокого ранга выглядят стариками эпохи Брежнева, и к тому обсуждают свои дела … в ресторане – вещь совершенно немыслимая для тех 40-50 летних волчар, сделавших карьеру на костях казнённых в предвоенные годы предшественников.
      Поэтому современному читателю необходимо пояснить, как велись послевоенные процессоы против высших советских руководителей, - гражданских и военных.
      Технология ведения следствия осталась такой же, как при Ягоде и Ежове – пытки, выбивание показаний друг против друга. Редко кто был способен г вынести систематические избиения и лишение сна. Те, кому это оказывалось под силу, сдавались, услышав, как в соседнем помещении допрашивают их жён, родителей или детей.
      Но политические процессы 1930-х годов против недавних руководителей партии и государства проводились публично, в атмосфере массовой истерии. Их широко освещали в прессе и по радио, по всей стране людей сгоняли на собрания, где они кричали «Смерть врагам народа!», «Смерть убийцам и шпионам!».
      Послевоенные процессы против членов руководства велись в обстановке строжайшей секретности. Даже ближайшие сотрудники арестованных (в том числе внутри системы НКВД) могли лишь догадываться, куда подевался их коллега: знали лишь, что вчера человек был на месте, а сегодня бесследно исчез. Никто никаких  не объяснений не даёт, а обсуждать происходящее друг с другом было практически невозможно. Любое проявление интереса к исчезновению знакомых людей рассматривалось как антисоветская агитация, кто-нибудь из участников подобного разговора почти наверняка донёс бы, по тогдашнему выражению, «куда следует», и любопытный исчезал вслед за тем, чьей судьбой имел неосторожность интересовался. Затрагивать тему арестов боялись даже в семье, особенно при детях. Доносительство на родных, публичные отказы от родства с «врагами народа» – мужей от жён, жён от мужей, детей от родителей и родителей от детей был обычным делом. Да кто-то из детей просто мог сболтнуть где-нибудь по глупости.
      Так что, если кто-то не верил, что исчезнувшие отец, мать, брат, сестра или просто хороший знакомый в самом деле оказался врагом народа», ему оставалось молча переживать, скрывая свои чувства: ведь все знали, что «органы не ошибаются».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ