3. Напряжённая атмосфера

   
      Во время Второй мировой войны СССР, Великобритания и США в силу обстоятельств оказались партнёрами по антигитлеровской коалиции. Американцы и англичане в какой-то мере привыкли к тому, что советские коммунисты – их союзники, а дядя Джо (Иосиф Сталин) вместе с Рузвельтом и Черчиллем решает судьбы мира. В мае 1943 года СССР распустил Коминтерн, тем самым формально отказавшись от подрывной деятельности в странах Запада и разжигания мировой революции; «Интернационал» перестал быть гимном Советского Союза.
      Однако уже в последние месяцы войны и сразу после неё действия СССР – прежде всего в странах Восточной Европы –  привели к переходу от сотрудничества к конфронтации.
      Относительно Восточной Европы между СССР и Западом существовали соглашения официальные и негласные.
      В октябре 1944 года на встрече со Сталиным в Москве Черчилль, скорее всего по согласованию с Рузвельтом, предложил раздел влияния: в Румынии 90 % у СССР, в Греции такая же доля у Запада, в Болгарии они делят влияние в отношении 75:25, а в Венгрии и Югославии – пополам. Сталин с таким раскладом согласился. Несмотря на неформальный характер «процентного соглашения», все три лидера строго его придерживались. Однако оно не касалось ключевых стран – Польши и Чехословакии. К тому же в апреле 1945 года Рузвельта сменил Гарри Трумэн, а Черчилля в июле того же года – лидер лейбористов Клемент Эттли. Для новичков «процентное соглашение» вряд ли много значило. Гораздо важнее была «Декларация об освобождённой Европе», принятая США, Великобританией и СССР в Ялте в феврале 1945 года. В ней союзники обязались «согласовывать в течение периода временной неустойчивости в освобожденной Европе политику своих трёх правительств в деле помощи народам, освобожденным от господства нацистской Германии, и народам бывших государств - сателлитов оси в Европе при разрешении ими демократическими способами их насущных политических и экономических проблем». В этих странах предполагалось создать переходные коалиционные правительства, «широко представляющие все демократические элементы населения», а затем провести свободные выборы. Во Франции и в Италии многопартийная система в самом деле была восстановлена, и коммунистические партии вошли в коалиционные правительства. Но в странах, занятых Красной Армией, обстановка складывалась иначе.
      Кое-где Сталин всё-таки действовал с оглядкой на «процентное соглашение». В 1946 году греческая компартия, опираясь на помощь уже вполне коммунистических Югославии, Албании и Болгарии, развернула вооружённую борьбу против правительства. Сталин тогда с глазу на глаз одёргивал «младших товарищей», хотя официально СССР их поддерживал. Однако в данном случае советский лидер опасался появления на Балканах большой, а значит, излишне самостоятельной коммунистической федерации, в которой к тому же доминировала бы и без того чересчур строптивая Югославия, обладавшая сильной армией.
      В целом де Сталин и его приближённые не собирались соблюдать ни «процентное соглашение», ни тем более Ялтинскую «Декларацию». Как и подавляющее большинство русских людей, они искренне не понимали, как  можно владеть чем-то на 35 или 75 процентов. Тем белее нни е верили, что люди могут сами собой управлять. С их точки зрения, при капитализме народом манипулируют эксплуататоры – капиталистические монополии, а при социализме в интересах народа то же самое должны делать коммунисты, выражающие главные, долговременные  интересы пролетариата. Поэтому до создания коалиционных правительств Сталин хотел укрепить позиции послушных ему восточноевропейских компартий – как правило, малочисленных и не пользующихся влиянием. В Польше, например, оперативники НКВД вылавливали антифашистских подпольщиков, подчинявшихся эмигрантскому правительству. Черчилль уже в конце мая 1945 года заявил о недопустимости насаждения в Восточной Европе тоталитарных полицейских режимов.
      Коалиционные правительства всё же были созданы и в Польше, и в других восточноевропейских странах. Однако их политику и экономику контролировали советские власти, покровительствовавшие компартиям, а их национальные службы государственной безопасности представляли собой филиалы НКВД. Лидеров «буржуазных» партий шантажировали, арестовывали, запугивали, на них организовывались нападения «неизвестных». Печатные органы этих партий притесняла цензура, их местные организации распускались, а населённые пункты, где жители голосовало «неправильно», подвергались репрессиям.
      Большой международный резонанс вызвало исчезновение шведского дипломата Рауля Валленберга, во время воны спасшего от гибели тысячи венгерских евреев. После занятия Будапешта (13 января 945 года) советские войска разграбили среди прочего посольство Швеции. Валленберг вместе со своим шофёром Лангфельдером был арестован и направлен к командующему 2-м Украинским фронтом Родиону Малиновскому, которому намеревался что-то сообщить. Но по дороге он был вновь задержан и арестован сотрудниками контрразведки СМЕРРШ. 8 марта 1945 года будапештское «Радио Кошут», находившееся под советским контролем, сообщило, что Рауль Валленберг погиб во время уличных боёв в Будапеште, но в это мало кто поверил. На самом деле Валленберга перевезли в Москву, и по крайней мере до 1947 года он содержался в тюрьме на Лубянке. Его дальнейшая судьба неизвестна.
      ***
      В сентябре 1945 года западные страны предупредили СССР, что не подпишут мирные договоры с Румынией и Болгарией до проведения там свободных выборов. Советская сторона поняла это как отказ от «процентного соглашения».
      В ноябре 1945 года парламентские выборы прошли в Югославии, Болгарии и Венгрии. Тито и Димитров к тому времени физически уничтожили своих противников; поэтому в Болгарии возглавляемый коммунистами Отечественный фронт получил 80 % голосов, а в Югославии аналогичный Народный фронт – аж 96 %! Однако в Венгрии 57 % набрала католическая Партия мелких сельских хозяев (ПМСХ). Её лидер Ференц Надь возглавил коалиционное правительство, однако под давлением Союзной контрольной комиссии, возглавляемой маршалом Ворошиловым, коммунисты заняли посты вице-премьера, министра внутренних дел, транспорта и социального обеспечения. Находясь в меньшинстве даже официально, коммунисты были хозяевами положения; они увольняли неугодных государственных служащих и разгоняли «реакционные организации», такие, как Общество католической молодёжи.
      
      
      
      Острее всего столкновение вчерашних союзников проявилось в Германии. Разделив страну на четыре оккупационные зоны, западные державы и СССР обязались совместно регулировать цены, заработную плату, нормы выдачи продуктов и товаров по карточкам. Однако это оказалось невозможным. Американцы органически не выносили прямого государственного вмешательства в рыночную экономику, а советские руководители просто не понимали, как работает рынок. Сталин вовсе не стремился увековечить раскол Германии. Больше всего его устроила бы единая, нейтральная, демилитаризованная Германия, – увеличенная копия Финляндии, поставляющая в СССР высококачественную продукцию. К тому же основные германские производства, подлежавшие отправке в СССР в счёт репараций, находились в западных оккупационных зонах. В обмен на вывозимое оттуда оборудование советская зона снабжала западные зоны продовольствием, продукцией химии и нефтехимии. Однако перемены, происходящие в советской зоне, всё больше изолировали её от зон западных. Осенью 1945 года здесь были введены принудительные заготовки сельхозпродукции, в следующем году более 9 тыс. предприятий переданы под управление Советской военной администрации; позже стали создаваться советско-германские предприятия, целиком работавшие на СССР. Великобритания и США обвинили СССР и Францию в том, что они вывозят германское имущество в количествах, значительно превышающих согласованные. Западные союзники потребовали отменить социалистические преобразования в советской зоне, сохранив экономическую целостность Германии. В ответ советское руководство приостановило поставку сельхозпродуктов на запад, а американцы и англичане в свою очередь прекратили перевозки оборудования на восток. Началась многоходовая игра, в которой каждый ход приводил к дальнейшему обострению ситуации.
      
      Расширение советского влияния касалось не только Восточной Европы. СССР требовал передать ему турецкие провинции Карс и Ардаган, а также Триполитанию – итальянскую колонию на северо-западе современной Ливии. Советская агентура в Палестине организовала через Румынию поставки оружия сионистским боевикам, сражавшимся против англичан. Советские войска по окончании войны не ушли из Ирана; при их поддержке Курдистан и Иранский Азербайджан отказались подчиняться шаху. «С помощью курдов, – пишет высокопоставленный чекист Павел Судоплатов, – мы могли надолго вывести из строя нефтепромыслы в Ираке, имевшие тогда исключительно важное значение в снабжении нефтепродуктами всей англо-американской военной группировки на Ближнем Востоке и в Средиземноморье». 
      
      22 февраля 1946 г.
      Длинная телеграмма Кеннана
      
      22 февраля 1946 г. советник посольства США в Москве Джордж Кеннан отправил в Госдепартамент т. н. «длинную телеграмму» – целый многостраничный трактат. Кеннан Он утверждал, что налаженное во время войны широкое сотрудничество с СССР больше не может продолжаться, поскольку тоталитарный сталинский режим не верит в возможность длительного мирного сосуществования с «капиталистическим окружением», что он стремится к расширению сферы влияния и уважает только силу. Чтобы ему противостоять, избежав при этом новой войны, Западу надо построить благополучное, уверенное в себе общество, а в отношении СССР проводить политику «сдерживания». Телеграмма и была предназначена для узкого круга руководителей американской внешней политики, но стала известна тысячам чиновников внешнеполитического ведомства.По распоряжению министраВМС Джеймса Форрестола, копии телеграммы были направлены членам кабинета министров и высшим военачальникам, а госдепартамент США разослал текст во все посольства США. После опубликования ряда статей в прессе взгляды Кеннана способствовали изменению взглядов американцеы на недавнего союзника и дядю Джо, как в Америке называли Иосифа Сталина. Если в марте 1945 г. 55 % американцев, по опросам общественного мнения, доверяли СССР; к марту 1946 г. таких было лишь 33 %.
      В романе Уильяма Фолкнера «Особняк» Минку Сноупсу, отсидевшему в тюрьме 38 лет, шофёр грузовика сообщает о недавней войне.  «А с кем мы сейчас дрались?» - спрашивает Минк. «Со всеми. – Шофёр крепко выругался. – С немцами, я японцами, даже с конгрессом дрались. А пот ом струсили. Дали бы они нам побить русских, и всё было бы в порядке, а они только немцев и япошек побили, а потом решили всех задушить до смерти деньгами». 
      
      5 марта 1946 г.
      Речь Черчилля в Фултоне
      
      5 марта 1946 г. советские танковые колонны начали движение на Тегеран и к границам с Турцией и Ираком. В тот же день бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, находившийся с частным визитом в США, выступил в Вестминстерском колледже в Фултоне, штат Миссури. Он заявил: «На картину мира, столь недавно озарённую победой союзников, пала тень. Никто не знает, что Советская Россия намеревается сделать в ближайшем будущем. От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы – Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София. Почти все эти страны управляются полицейскими правительствами».
      «Я не верю, что Россия хочет войны, – сказал Черчилль. – Чего она хочет, так это плодов войны и безграничного распространения своей мощи и доктрин. Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости». Как и Кеннан, Черчилль призвал к сдерживанию СССР, то есть к созданию военного перевеса, исключающего всякие попытки померяться силой. Скоро эта точка зрения стала общепринятой на Западе, прежде всего в Соединённых Штатах, где антикоммунизм был особенно силён.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ