Моя Анна Каренина. Продолжение

И вдруг вижу: первой заходит в гостиницу та самая девушка. Верочка идет навстречу и улыбается. А с ансамблем Александрова приехал мой друг Славка. Сели мы с ним в номере выпить-закусить. И тут я опять про эту девушку вспомнил: «Позвони, пусть к нам Вера придет. Что мы одни с тобой сидим?» Слава нашел через администратора ее номер. Вера ответила: мол, с превеликим удовольствием, только придет… с тремя подружками. Так и пришли. Правда, все потом ушли, а Вера осталась…

В Питере зима. Трескучий мороз. Мы заканчивали гастроли на несколько дней раньше. Девчонки прибежали нас проводить в Москву. «Ты когда возвращаешься? — спрашиваю Веру. — 28 января? Так это же мой день рождения! Я приду встретить «Стрелу»…» А «Красная стрела» приходила в семь утра.


Как быть? Что сказать жене? Думал-думал и придумал. «Тань, — говорю накануне вечером. — Кирилл Лавров просил меня встретить его на вокзале. Ему надо помочь…» — «Конечно, конечно! И к нам в гости его непременно зови».

Я как был, в одной рубашке, брюках и пальто, в том и ушел. Хорошо, туфли надел. И больше на Кутузовский не возвращался. Остался без вещей, безо всего. Да и делить нам было нечего. Квартира — Танина, сын — Самойловых. Помню, накануне мы купили здоровенный телевизор (8 человек несли) в кредит. Мы разошлись, а я все кредит выплачивал.

Дома меня не было недели две. Я не звонил, а Таня мужа не искала. Хотя что его искать? Она в любой момент могла найти меня в театре, я же там в кабинете каждый день сижу.

Как-то она пришла туда за зарплатой, мы встретились в коридоре, и она очень буднично спросила:


— А ты где вообще?

— Тань, прости меня, но я не вернусь…

Она повернулась и пошла не оглядываясь. Ни слез, ни упреков, ни слов сожаления. Таня — очень сильная женщина...

И вот тут началась атака со стороны Таниных родителей. Они хотели меня уничтожить. Самойлов-старший даже в Театр киноактера пришел на меня жаловаться. Он долго шумел в кабинете директора, там и заявление оставил: «Прошу разобраться с аморальным поступком Эдуарда Машковича. Бросил великую актрису». А ведь очень хорошо ко мне относился! Думаю, это его Зинаида Ильинична послала: «Женя, иди и разберись с этим негодяем!»


И Женя пошел. Он думал, что придет, орденами потрясет — и меня тут же уволят. А там у всех такие ордена. А еще Самойлов не учел, что меня очень любили все актеры…

Но на письмо народного артиста пришлось реагировать. По моему персональному делу созвали профсоюзное собрание. Нонна Мордюкова взяла слово и за меня заступилась: «И я бы так же сделала на его месте! Да кто она такая? Тоже мне, подумаешь!» Все ее поддержали. И я остался в театре.

Нас с Таней развели. Мне назначили алименты: до 18 лет Мити моя мама переводила ему деньги, собирала все квиточки. Я понимал, что меня никогда в жизни не пустят к ребенку. Так и случилось. Родители Тани решили, что раз я, негодяй, бросил больного человека, то меня нужно вычеркнуть из памяти ребенка.

С женой Верой мы  живем до сих пор...
С женой Верой мы живем до сих пор...
Фото: Алексей Абельцев
И они это с успехом сделали. Хотя понимали, что такое выдержать было невозможно. У меня не было никаких прав на Митю. Биологический папа, на этом моя роль и закончилась…


И хотя я не черствый по натуре, но меня как отрезало. Ну не мог я приходить в их дом, не мог требовать, просить о свидании с сыном. Было так больно, так страшно видеть опять Зинаиду Ильиничну… Нет, нет и нет!

Мы прожили с Татьяной почти 6 лет. У нас сразу же не задалась жизнь: Таня была женой с фамилией Самойлова, а я — мужем Самойловой. Только когда с моих плеч свалилось это звание, почувствовал облегчение.

Я тоже в этой жизни кое-что успел сделать.

Спустя время ушел из Театра киноактера в Бюро пропаганды кино. Наш спектакль «Товарищ кино» открывал все кинофестивали. В Лужниках мы устраивали гала-концерт с участием мировых звезд, приехавших на первый Московский кинофестиваль: Алена Делона, Софи Лорен, Джины Лоллобриджиды. Потом 32 года я работал в «Олимпийском» режиссером-постановщиком, поставил там более 30 спектаклей, получил звание Заслуженный деятель искусств России. Последние 2 спектакля мы делали вместе с Ильей Авербухом с участием фигуристов Иры Слуцкой и Леши Ягудина. У меня была мечта — поставить спектакль «Мэри Поппинс» с Таней Навкой. Ей очень понравилась моя идея. Но тут поменялось руководство в «Олимпийском», и проект закрылся…


И все-таки мне очень повезло в жизни.

Посчастливилось поработать с выдающимися людьми. Калейдоскоп людей, артистов, гастролей, поездок… Моя мечта осуществилась. Об одном только жалею, что все это так быстро пролетело!

Я горжусь, что нам с Таней удалось сохранить дружеские, добрые отношения. Я старался ее поддерживать, как мог, приглашал выступать на наших концертах. Она читала стихи любимого поэта — Вознесенского.

Таня в своих интервью всегда говорила обо мне с большой любовью. И потом... нас связывает Митя. Она родила единственного своего ребенка от меня. Это тоже о чем-то говорит…


Но иногда… Помню, как однажды с удивлением прочитал в Танином интервью, что она, оказывается, забеременела от воздуха!

Или еще лучше: «Митенька — плод любви моей, Валерия (Осипов, ее предыдущий муж. — Прим. ред.) и Машковича. Так бывает». Я был в шоке! Она не помнит, от кого родился ее единственный ребенок! Я позвонил ей с обидой: «Тань, что ты там наговорила?», она отнекивается: «Я? Да это журналисты все придумали! Не обращай внимания». А проходит время, и я читаю о себе: «Лучше Машковича у меня не было мужа и не будет». Все зависит от ее сиюминутного состояния…

Как-то мы случайно встретились с Таней в ресторане Дома кино. О чем-то говорили, вспоминали, я порой ловил в ее глазах искорки прежней Тани. Я глядел на нее и не мог признать в этой женщине ту красавицу, которую когда-то любил…

Больше мы не виделись. Я с болью читал о Тане в прессе: то она летом пропала на день, то осенью исчезла на неделю.
Ее поисками занималась благотворительная организация, которая поддерживает одиноких пенсионеров, живущих на одну пенсию. Искали по всем знакомым, потом обратились в полицию. Только через неделю нашли Таню в больнице...

А однажды кто-то пустил слух, что Таня покончила с собой, приняв лошадиную дозу лекарств. Я кинулся ей звонить. «Таня, в чем дело? Что случилось? Говорят, что ты хотела покончить с собой?» Оказалось, к ней приезжали какие-то люди с ТВ договариваться о съемках, ей стало плохо, и они вызвали «скорую». Это все так ужасно. Таких актрис у нас не было, нет и не будет. Родится ли в ближайшие сто лет новая Самойлова?

А ведь ей даже некому позвонить.

Раньше она звонила мне почти каждый день. И очень сдружилась с Верой. «Ты там следишь за моим Эдюшей?» — каждый раз заботливо спрашивала она Веру.


С Верой мы живем душа в душу. У нас прекрасная семья, дети, она великолепная мать. Она все обо мне знает и по-доброму относится к Тане. Очень жалеет ее, часто звонит. И мне иногда предлагает: «Поедем к Тане», но я не могу… Видеть ее сейчас в таком состоянии больно и тяжело. Мне настолько ее жалко, что сердце разрывается. Я ведь ее знал, когда она была Анной Карениной.

Автор Эдуард Машкевич, режиссёр, продюссер, Россия
Редакция текста моя