Гонимый ветром продолжение 10

13.

Иван Фёдорович прилетел на Украину рано утром и отправился на встречу со своим старым знакомым по институту, который работал в полиции.
Сергей выглядел солидным, с проседью на висках и лысиной на затылке.
— Сергей, животик не мешает исследовательской работе? — гладя по животу Сергея, улыбаясь широкой улыбкой, спросил Иван.
— Знаешь, нет. Ты не смотри, что я так выгляжу, это для солидности, — шутливо ответил Сергей. — Я меньше на голову тебя, поэтому выгляжу толстым коротышкой.
— Извини, брат, ты не такой уж… — начал оправдываться Иван.
— Вано, не надо много слов. Давай к делу.
- Я очень беспокоюсь, знаешь, он славный пацан. Я верю в него. Стас ученый, умный, но жизни еще не знает, не знает, какая она жестокая…
- Понимаю, но хочу поправить тебя… Он не знал жизни и уже наверняка не узнает.
- А с этого места поподробнее… Что значит не узнает?
- Не хочу тебя огорчать, но его больше нет. Мы ровно на день опоздали, Стас скончался на вокзале, и его отвезли в морг.
Увидев, что Иван побледнел и начал скатываться со скамейки, где они сидели,







Сергей подхватил его под мышки и опять усадил на скамейку.
- Ты что? Еще врач с мировым именем и припадочный… - вытирая пот со лба рукавом рубашки, сказал Сергей.
- Всё, всё нормально. Извини, брат, но он дорог мне. Я отказываюсь верить. Я просто не могу поверить.
- Но мы с тобой врачи…
- Извини, мне надо в тот морг, - твердо сказал Иван и встал. - Вызови мне машину.
- Машина в твоем, то есть в моем расположении. Вон там за аллеей стоит.
Во дворе морга их встретили два врача, которые стояли в белых халатах и белых колпаках на голове.
Они рассказали, как два санитара привезли в морг Станислава и почти тут же за ним приехали с какой-то вышестоящей больницы другие и забрали его. Говорили они путано и неуверенно.
- Что-то мне не понятны ваши объяснения, - сказал Сергей.
- Мы каждый раз не объясняемся полиции и поэтому говорим сумбурно, может быть. Но уж как можем, - сказал, по всей видимости, врач постарше другого врача. Вытащив правую руку из кармана халата и проделав непонятные ее движения, тут же опять сунул ее в карман.
Но этого было достаточно Сергею.
- Что с Вашей рукой? - спросил Сергей.
- Всё в порядке, - быстро ответил врач.
- Покажите мне ее, - потребовал Сергей.
- Зачем? И почему я должен…
- Покажите Вашу руку, если не хотите неприятности! И Вы тоже! - посмотрев на другого врача, сказал Сергей, доставая из накладного кармана рубашки удостоверение.









Второй врач показал ладони, где был явно розовый окрас.
- Это что за прелесть?! - спросил Сергей.
- Это у нас стены красили такой едкой краской. Вот мы и запачкались.
- Понятно, что же вы так неосторожны. Можно подумать, что… А впрочем, неважно!
- Что это было? Что так внимательно смотрел на их ладони, словно определял их дальнейшую судьбу, но точно как цыган, - спросил Иван у Сергея, когда они расставались у гостиницы.
- Молчал, молчал всю дорогу и выдал. Уж слишком подозрительная краска у них на ладонях. Словно меченые купюры денег делили. А насчет дальнейшей их судьбы еще погадаем.


14.




Иван привёл себя в порядок и спустился на первый этаж гостиницы, чтобы поинтересоваться, где можно поужинать. К Сергею домой он не хотел идти, там семья, дети, а он хотел побыть один и всё переосмыслить. Да и настроение ноль! Такая пустота внутри, прямо жуть. Звонить и тревожить Ванессу и Переверзева тоже не хотел и отклонял их звонки.






Он тихо шёл по аллее, где на деревьях висели оранжевые ленты. Казалось, ему и дела не было, весят, пусть весят. Услышав вначале шум, затем толпу с транспарантами, он повернул в другую сторону, чтобы никого не видеть и не слышать.






Уже стемнело, когда он оказался возле морга. «Это что за приведение со мной? Зачем мне сюда и что я завернул именно в этот проулок?» — задумался Иван и всё же подошел к зданию морга. Там, на нижней ступеньке, сидел сторож. Возле него стояла неполная бутылка водки. Увидев Ивана, изрядно выпивший сторож спросил:
— Что, хочешь выпить? Давай, брат, по-тихому. Может, мало, так сбегаешь, здесь магазин рядом.
- Выпить не проблема, — присев рядом со сторожем, сказал Иван. И шутя, без всякого смысла, просто чтобы сторожа посмешить или самому немного отвлечься от тяжести мрачных дум, проговорил: «Да вот боюсь, не сбегут ли мертвецы».
- Тю-тю-тю, — перепугано смотря на Ивана и сплюнув три раза через левое плечо, сказал сторож. Ивану даже показалось, что он отрезвел. После долгой паузы шепотом, перекрестившись, сказал: «Мне никто не верит. А я его как тебя видел. Вот тебе крест», — сторож опять перекрестился, — «я вообще не хочу больше работать здесь. Да начальство просит побыть, пока замену не подыщут мне. Слушай, может, ты пришел работать? Так я вот и уйду сейчас».
- Зачем же сейчас, сейчас начальство отдыхает. Ты мне расскажи-ка, что же здесь произошло?








- Что ты, болтать нельзя. Меня тогда вместо того мертвеца положат, особенно те, которые хотели что-то увидеть в его рюкзаке. Они его припрятали, да я видел куда. Они думают, что я дурачок, а я видел, но мне никто не верит.
- Кого припрятали? - спросил Иван, он явно понял, что речь идет о Стасе. Он взял бутылку и, опрокинув ее, начал пить с горлышка.
- Эй-эй, стой, оставь мне. Отобрав бутылку и посмотрев, что там осталось совсем немного, проговорил: «Ничего больше не скажу, пока не купишь мне водку».
- Вот горло на отрез, куплю, ну прежде расскажи мне всё.
- Перекрестись, что купишь.
- Век воли не видать, - перекрестившись, сказал Иван и сразу стал своим.
- За что сидел? Я вот 9 лет отмотал, теперь никто на работу не берет, вот и сижу теперь мертвецов охраняю.
- Всё расскажи, всё куплю, не отвлекайся, так кого спрятали?
- Не боишься? Штаны не запачкаешь? Слушай, мне и вправду выговориться надо. Меня никто не слушает. Здесь такое дело. Сижу вот как сейчас и пью окаянную, может, и не надо было... Небо было звездное и не так темно. Слушай, значит, сижу я, и вдруг заскрипела дверь, я оглядываюсь, а он в чем мать родила стоит. Вижу на ноге номер. У меня язык прирос к нёбу. Хочу бежать, а ноги в землю вросли. Во, так я и сижу. А он говорит: «Мне холодно, где моя одежда? Мне надо идти». А я думаю: «Куда же тебе, бедолаге, идти, ты же мертвый?», - думаю, а сказать не могу. Я-то знаю, где его одежда и где рюкзак, но сказать не могу. Рюкзак врачи начали проверять, а я в щелку в дверях смотрю, они его развязать не могут, он какой-то оказался с секретом, они чувствуют, что там деньги, а достать не могут. Они его и резали, и рвали, и стучали. Знаешь, с виду обыкновенный рюкзак, но до него не могут добраться, так они все выпачкались и руки выпачкали, отмывали, а они не отмываются. Вот они его спрятали, может, найдут секрет. Он в подвале за ящиками. Я мог бы его забрать, но знаю, что возьмешь чужое, отдашь девять лет своих, не хочу. Что богом очерчено мне, то и пусть будет. Зато свобода и чистая совесть.








- Что с мертвецом-то дальше?
Что с ним, нашел ему одежду, но оказалась это одежда, который рядом с ним мертвец лежит. Пока его одежду искал, он надел одежду того и сказал: «Давай, друг, переложим его на мое место, раз я его одежду взял, пусть он лежит на моем месте», а что, справедливо, и я согласился. Он пообещал мне водку купить и денег, если я ему найду его рюкзак. А что его искать, я и сказал, что вынесу. Так скажу по секрету, мы туда бумаг натолкали и оставили его, где я его взял. Мертвец посмеялся и сказал: «Им все равно его не открыть, но пусть тешатся».
- Так куда он пошел?
- Он сказал, что не следует мне знать больше, чем я знаю.
- А деньги он дал?
- Да, но я не взял. Все равно пропью, а человеку надо.
- Мне сказали, что за ним приехали и забрали его в другой морг?
- Да приехали, но ты что, совсем ничего не понял? Вот никто не верит мне. Тупица, забрали того, который остался, а этот на своих ногах ушел, вот тебе крест, — сторож опять перекрестился.
- Мил человек, ты говоришь, никто тебя на работу не берет? Я тебя возьму, только условия, а в прочем приезжай в Москву, я тебя вылечу от алкоголизма.
- Да пошел ты со своим «вылечу», да еще к кацапам, нет.
- Ты сам же говоришь на русском, я ни одного слова не услышал от тебя на украинском языке.
- Все одно не поеду.
- И все же ты мне помог. Дал веру. Вот тебе деньги, но умоляю, не пей, брат.
- Иди проповедник и не просто иди. Ходят здесь разные, и деньги не возьму.
Когда Иван Федорович приехал с Сергеем за рюкзаком, сторож пьяный вусмерть и ни на что не реагировал. Может, спал.
Сергей предложил подождать до утра. Но Иван сказал, что не требуется о некоторых вещах многим знать.










Забрав рюкзак, они вышли на крыльцо. Сторож что-то кричал, видимо, во сне и дрыгал ногами.
Снимая перчатки, Сергей сказал:
- Иван, я что-то не понимаю, зачем нам этот потертый тряпочный рюкзак вести, да еще в полицейской машине? Забирай, что там внутри, а его оставим как улику. Не могу я переступить через себя. Утром приеду и…
- Понимаешь, Сергей…
- Я ничего не понимаю и понимать не совсем хочу. Здесь пахнет чудовищным преступлением. Мне совсем это не нравится!
- Да что здесь такого пугающего? – поставив рюкзак на крыльцо, сказал Иван. – Давай я при тебе открываю рюкзак, осматриваю его, если ничего не нахожу, всё складываю на место, и мы его опять относим туда, откуда забрали. Идет?
- Давай! Только в перчатках.
«Хорошо», — сказал Иван и стал развязывать веревку, почувствовав жар, запекло пальцы, Иван машинально снял перчатки.








В глазах засверкало. Он отошел от рюкзака и, повернувшись к Сергею, хотел объяснить свои действия. Но, увидев остолбеневшее лицо Сергея, повернулся к рюкзаку, который уже был весь в огне. Иван Федорович, схватив лопату с пожарного щита, в ящике для песка набрав песка, кинул в огонь. Рюкзак, как ни в чем не бывало, горел шаром. Иван снял со щита огнезащитный баллон и струю навел на рюкзак, но рюкзак продолжал гореть.







Сергей отвел Ивана Федоровича подальше, сказав, что нужно вызывать пожарных, пока не запылало здание, и пошел к машине.
Иван, увидев, что огонь прекратился и идет просто дым, окликнул Сергея. Затем место рюкзака появилось пятно лужи, которая на глазах высохла, не оставив и воспоминаний о рюкзаке.


15.



Что же случилось со Станиславом?
Еще издалека увидев горящие одержимостью глаза Маттео, который стремительно приближался к нему, смотря по сторонам, Станислав понял, что он жаждет поймать Марусю.
Маруся уже села в вагон, и состав через минут пять отправится по маршруту, а за пять минут Маттео может найти ее.







Станислав незаметно кладет таблетку в рот, которая парализует человека, так что он схож с мертвым. Человек не умирает, а впадает в летаргию. В организме не прекращаются жизненно необходимые процессы. Сердце продолжает работать, но вместо семидесяти-восьмидесяти ударов в минуту – два-три очень слабых сокращения. То же с дыханием, оно настолько слабое, что зеркало, поднесенное ко рту, не запотевает. Значительно понижается температура, она лишь немного выше окружающего воздуха. Человек замирает и не может шевелиться, тем не менее слух обостряется, и он слышит каждый шорох.
 






 В морге почти сразу таблетка перестает действовать, холод пронизывает до костей. Станислав понимает, что сейчас приедет Маттео, да и Джордж может быть с ним, а это совсем некстати. Он быстро встает и выходит на крыльцо, где встречается с горемыкой-сторожем, который от много выпитого спиртного слабо соображает и выполняет все указания Станислава.
Услышав приближающий гул мотора, Станислав прячется за дерево. Затем видит, как двое мужчин выносят мертвеца и быстро уезжают. Он понял, что это по указанию Маттео. «Пока они будут разбираться, кто этот мертвец, мне нужно быстро убраться отсюда. Было бы хорошо уехать, улететь из города, но это навряд ли». — Размышлял Станислав.








Станислав знал, что ему одному трудно будет выбраться из этой непростой ситуации. Ему нужно позвонить Переверзеву или Ивану Федоровичу, но он никак не мог вспомнить их номера, Марусин номер телефона, но, как ни старался, не мог вспомнить.
При наступлении третьей бессонной ночи он еле нес ноги в лес, чтобы хотя бы поспать часа два. Проходя мимо остановки, где стояли два парня и о чем-то громко беседовали, держа сотовые телефоны в руках, неожиданно для себя Станислав подошел к ним и сказал:
— Добрый вечер, господа! Мне нужен телефон.
— Может, тебе еще нужна машина, ты не стесняйся, говори, — сказал парень и нагло подошел к Станиславу так близко, что неприятный запах спиртного, шедший с его рта, удушливо давил на Станислава.
Станислав отошел от него и произнес:
— Что празднуем, ребята? Мне нужно позвонить. Мне грозит опасность, нужно срочно позвонить. «Вот только номер подскажите, что ли, сам не знаю. А получить от них тумаки — это вполне естественно», — подумал Станислав и пошел прочь от них.







Тут подъехала машина полиции, парни врассыпную побежали в лес. Машина по проселочной дороге поехала им наперерез. «Зачем, кто бы меня спросил? Зачем я подошел к ним? Теперь загремлю вместе с ними, а там меня сразу к Маттео. Вот возьмите ваши драгоценные мозги. Тю, какой я…» — размышлял Станислав, идя по лесу не разбирая дороги, и, скользнув обеими ногами по траве, свалился в овраг.
— Добро пожаловать! Услышал он насмешливый знакомый голос парня. — Свалился ж ты на мою голову. Что тебе надо? Вижу, тоже от ментов прячешься.
Когда машина довольно далеко отъехала, парень сказал:
— На телефон звони, только быстро. Надо уходить отсюда, а то на обратном пути могут подвезти.
- Юморист ты. Как звать тебя? – поинтересовался Станислав.
- Ты что, мент, чтобы я душу тебе открывал? Звони, а то я мигом убегу, мне недосуг с тобой в яме вести беседу.
- В яме нас не увидят, но только ты поднимешься, сразу на экране покажешься, сидим, пока они назад не уедут.
- Чую, смышленый ты. Меня звать Юрий Потапович, но для тебя Юрик. – Сказал парень и подал Станиславу телефон. – Звони, чую, назад уже едут.
Станислав, не задумываясь в темноте, быстро набрал номер телефона. В трубке ответили.
- Доброе утро, добрый день. С кем имею честь говорить? – спросил Станислав.
- Стас, дорогой. Где ты? Я приехал на Украину. Ищу тебя, – взволнованно говорил Иван Федорович.
- Сейчас, – ответил Станислав и, обращаясь к парню, спросил, как правильно сказать, где они.

продолжение следует