Мемуары кормового стрелка. Ч. 16

                В другом случае, в конце октября, меня со взводом солдат, проходивших курс молодого бойца, направили в колхоз, но какая предстоит работа, не сказали. По приезду, председатель колхоза предложил ребятам заняться сбором яблок в саду. Они так обрадовались и с охотой приступили к работе.
                В саду было два сорта яблок: курский ранет, крупные, очень красивые, от дерева глаз не отведёшь, а другой сорт, не  сказали, как называется, они были среднего размера, жёлтого цвета и все лежали на земле. И одни, и другие яблоки были очень вкусные. 
                Рядом со мной стоял колхозный сторож, инвалид войны, с деревянным протезом ноги, и звали его Павлом. Я сказал ему, что как-то у вас не по-хозяйски получается, на дворе уже вот-вот снег выпадет, а яблоки лежат на земле, и эти, красные, ветер дунет, и все попадают.
                На что Павел ответил, что эти яблоки являются золотым фондом колхоза, и мы всегда, их убираем в октябре, и весь этот урожай закапываем в землю, а в апреле открываем ямы, и вывозим яблоки на продажу. Они такие же красивые и сочные, и идут нарасхват.
                Я удивился и спросил его, а чем же вы их опрыскиваете, чтобы они не гнили? Да ничем, ответил он. Мы на дно ямы стелим ржаную солому, и, когда уложили яблоки, сверху укладываем ржаную солому и засыпаем землёй. 
                Я смотрю, сказал Павел, что вы сомневаетесь, думаете, что я вам байки рассказываю. Возьмите вот этот ящик с яблоками и попробуйте сохранить их до весны по нашей технологии.
                В ходе нашей беседы Павел рассказал где и как он воевал. Оказалось, что его полк зимой с 1941-42г.г. был на восточном берегу Дона, а я с родителями в то время находился в тех местах в эвакуации. Нас оставили охранять новые постройки подсобного хозяйства воронежского авиазавода, который эвакуировался в г. Чимкент. Вот такое совпадение.
                Павел вспоминал: - Там зимой, в блиндаж к нам приходил политрук и рассказывал солдатам о зверствах фашистов над мирным населением на другом берегу Дона. Мой друг, тоже, как и я, был участник первой мировой войны, слушал этого политрука и шептал мне на ухо: - Трынди, трынди, политрук…Помнишь, Пашка, как мы с немцами братались, обнимались в перерывах между боями, а он нам несёт такое…
                Но, когда зимой мы пошли в наступление, в освобождённых сёлах видели такое, что душу выворачивало. Целые семьи сожжённые, повешенные, расстрелянные, кругом гарь и пепел. Тогда нам уже не нужна была политинформация.
                При отступлении, дорога уже была узка для гадов. Они удирали по сугробам, но мы всех брали на прицел, и пощады уже не было.
                Поставленное задание мы выполнили качественно. Ребят хорошо покормили и благодарили за добрый труд.
                В апреле, когда солнце уже хорошо прогрело землю, я пришёл домой на обед, и только открываю калитку, навстречу Даша, хозяйка квартиры: - Ну, что я вам говорила, мы откопали картошку и увидели ваши яблоки, все почернели, а сама улыбается…
                Захожу в дом, а там на вазах лежат те самые красивые яблоки, как- будто только что сорванные с ветки. Без улыбки не вспомнишь.