Дневник. Январь 1981

На фото: Почтовая карточка.
Министерство связи СССР, 1981.
Художник Н. Коробова

С Новым Годом!!

1 Января 1981 год. Четверг.

За эти две недели я столько поздравительных открыток разрисовала, оформляла
газету на работе, писала гороскопы - совсем было не до дневника.

26 декабря 1980 мы праздновали на курсах Рождество. Конкурс на лучший
костюм, на лучший пирог, на лучшее оформление стола. Я доставала ветки
с шишками, обошла весь "Филиал", ища поваленную ёлку.

На 30.12.1980 достала билет на Таганку, позвонила Андрюшеньке. Он
согласился пойти со мной в театр. Сердце прыгало до небес, всё спорилось
в руках, хотя разум смеялся надо мной и жалел меня одновременно.
Воображение рисовало мне себя в своём новом прибалтийском платье. Как
я была хороша в нём! Сама себе нравилась.

В театральный день я начала ему звонить с утра. Начало в 12:00. А он всё спал,
спал, спал... и не хотел просыпаться. А за час до начала мама его сказала мне,
что он болен, и со мной в театр не пойдёт. Машинально я набрала телефон
пожарника.
- Витя, ты чем занимаешься?
- Рыбу жарю.
- У тебя нет желания пойти в театр?
- Нет, в другой раз...
Выручил меня, правда, Андрюша с курсов, но вещь мне не понравилась...

"...О, ты, последняя любовь,
Ты и блаженство
И безнадежность..."

3.01.1981 Суббота.

Беды и горести незаметно перешли из старого года в новый. Сначала не могли
собрать компанию, решить, кто и у кого соберёмся. В последний момент нашли
Нинину подругу с квартирой. Амбал нас зацеловал с Надеждой в этот вечер.
Витя утанцевал, и только Гена великодушно разрешил немножко поспать у него
на коленях.

"Новый год без любимого человека - это ужасно", - сказала Орешкина. Все
новогодние праздники лили "рождественские дожди". На лыжи не тянуло.

2.01.1981 мы с Надеждой потащились на костёр к Маше, чтобы послушать
Гаврилина. Мало того, что Паровоз меня расстроил невниманием. Совсем
чужая. Куда хочешь садись, что хочешь пей. Угощал он сухим вином женщин,
сидящих рядом. Меня от него старались отрезать. Ему, в общем-то было всё
равно.

Гаврилин был в ударе. Спел три песни, посвящённые памяти Высоцкого, а
потом выдал такое, что я уже не могла находиться здесь. Я поняла, что того,
что было, уже не вернуть. Мало того, эти его песни - соль, посыпанная на
незажившую рану мою, которая начала причинять мне такую чувственную
боль, что мне необходимо было изо всех сил сдерживаться.

Я одиноко стояла за спиной Гаврилина, совсе не пьяная, ужасно измученная,
и вспоминала тот вечер в бане у альпинистов на Памире, когда к горлу подкатил
комок и из глаз в два ручья брызнули слёзы. Там это можно было себе позволить.
Здесь-нет. Надежда не понимает, хочет втиснуть меня между Паровозом и
Серёжей... Я попробовала уйти. О, кто бы видел её глаза...! Рана продолжала
кровоточить. Я начала винить Надежду в том, что она меня сюда притащила.
К станции я шла одна, впереди всех.

"...Промчалось всё шальной пургой,
Ведь ты с другим, и я с другой..."

Мокрый снег повалил хлопьями. Как хорошо было бы зарыться в него. Жаль,
что этого не сделаешь, будут искать. И искать будет не он... Надежда, да эти
девы из любопытства. Нет, надо дойти и вытерпеть...

"...Оборвалась любви струна
И не пленит теперь она.
Чужая ты и я чужой, -
Ведь ты с другим,
И я с другой..."

В электричке я опять сделала попытку уединиться, но Надежда была достаточно
пьяна, чтобы мне этого не позволить... Гаврилин что-то со мной делал, возился,
бросался снегом. Заставили Паровоза сесть напротив меня, спросить, почему
я такая грустная. Гаврилин засмеялся: "Да она любит тебя. Да, Наташ? Когда ты
меня полюбишь?"

Когда я вышла из электрички, они полились. В автобусе я продолжала хныкать
и сморкаться. Мне очень хотелось остаться одной, но она вышла следом:
"Саврасова, я понимаю, я мешаю, но я не могу тебя оставить в таком
состоянии..."

"...Но мы уже не возвратим
Того, что в сердце мы храним.
И поздно нам жалеть с тобой,
Что ты с другим и я с другой..."

"Наташ, это я во всем виновата, я не знала, что это так на тебя подействует", -
сказала мне Надежда сегодня в бане, когда мы сидели с ней в парной на
разделочных досках, рекомендованных нам Славой.

Потом позвонили Амбалу. Утром 2 января у него умерла мать. Так прошли
праздники...

3.01.1981 Суббота.

Отправила деньги за путёвки. Не ведаю, дадут ли отпуск, но буду ждать лета и
этой поездки.

10.01.1981 Суббота Лыжи: 22 км.

Обкатывала "Россию". Надо было +1 -3, а я синим "Темпом". Олег принёс
учебник английского. Вечером после лыж играла в зале.

11.01.1981 Воскресенье Лыжи: 6 км.

Сил совершенно не было, и все члены болели после 2-х дней интенсивных
тренировок.

13.01.1981 Вторник Лыжи: 5 км.

Ездили в Катуар за семенами, на местах никого не застали. Так что приехала
рано, и удалось покататься.

15.01.1981 Четверг.

"...Ливни пройдут стороной,
Листья распустятся вновь,
Если осенней порой золотой
Снова придёт любовь..."

Интересно, будет ли у меня хоть один денёчек счастливым в этом году. Если
есть бог, то он просто чудовище. Да... Заставляет меня так страдать...
Сегодня встретила Андрюшеньку. Совершенно случайно: он ехал из нашей
Немчиновки. А я задержалась на работе в микробиологии, да ещё эти дела,
боли, - не пошла на тренировку.

Так вот: Андрюшенька влюбился. Долго ждать мне этого момента не пришлось.
Я изо всех сил старалась не показать вида, что эта новость меня убила, даже
позволила ему себя проводить.
"...Она мне сразу понравилась, Наташ. Такая растянутая. Гимнастка бывшая.
Чувствую, что это уже всерьёз. Весной её на Поляну привезу... Сейчас холодно.
Надоело быть одному, Наталь, как сыч..."

Сердце у меня вырывалось. Как тяжело, как безмерно тяжело...! Что бы я сейчас
ни сделала, только бы чуточку облегчить эту невыносимую душевную боль.
А он продолжал мне рассказывать, как другу, как сестре, как старшему товарищу,
как хорошо они гуляют по вечерам, как ездят в бассейн.

Занимайся языком, играй в волейбол, бегай на лыжах, работай, осваивая
микробиологию. Любовь не для тебя... Пусть она приходит к другим...

"...Пускай сложилось всё иначе,
И счастье встретилось с другим,
Но пожелать хочу удачи
Тому, кто был мне дорогим...

Не вышло то, о чем мечталось,
Забыты встречи и слова -
Всё это в юности осталось,
А юность в памяти жива...

17.01.1981 Суббота.

"...Полоса невезенья-
Что поделаешь с ней?
Что-то делать ведь надо,
Чтоб хоть легче спалось,
Разве жизнь виновата,
Что она из полос?
Как-то надо жить дальше,
Ведь пройдёт полоса!
Может, мчится удача
По морям, по лесам!"

Моя "полоса невезения" в том, что не удаётся настоящая, большая любовь.
Но действительно, как-то надо жить дальше.

18.01.1981 Воскресенье.

Соревнования. Стрельба - 19 очков. Отжалась 20 раз. Лыжи: 3 км за 15 мин.

23.01.1981 Пятница.

С утра погоняли с Голубевым на лыжах. Лыжи: 15 км.

Вечером: экзамен по немецкому.
"Alles hat sein Ende..."
Обрублены муки. Сдала на "4".

24.01.1981 Суббота.

Температура близится к нулю. Лыжи: 9 км.

25.01.1981 Воскресенье.

Соревнования. 5 км. Результат: 25 минут.

Надоело соревноваться. Иду на убыль. Встретилась с Олегом. Он бежал за
Конезавод, сломал пластиковую лыжу. Ввёл меня в искушение, сказал, что
попробовав на пластике, "Россию" я уже не захочу.

30.01.1981 Пятница.

Разбирала сегодня свой стол, заваленный газетами, журналами, тетрадями и
книгами. Сегодняшняя поездка на ВДНХ мне ничего не дала, я только замёрзла
и устала. За эту неделю, прошедшую после экзамена, так толком и не отдохнула,
хотя до одури читала и ходила в кино.

Посмотрела два отличных фильма: "Однажды 20 лет спустя" и "Поздние
свидания". И прочитала "эротический" роман "Таис Афинская" о прекрасных,
нечеловечески прекрасных и мужественных, нагих женщинах - Амазонках.
И о Гераклах-мужчинах, которые носили обожаемых женщин на своих
могучих плечах - это служило знаком уважения и благородства стремлений.