Мемуарчик

Конфуций говорил, что на старости лет, самое большое богатство человека – это его воспоминания. Жаль, конечно, тех, кому трудно вспомнить что-либо значительное из прошлой жизни, но каждому дороги именно его эпизоды жизни и поэтому в преклонном возрасте почти всех тянет на мемуарную литературу. Наверное, самым счастливым периодом своей жизни я могу назвать те годы, когда мне представилась возможность организовывать монтажно-наладочные управления. Я был назначен Начальником Закавказского монтажно-наладочного управления в Тбилиси, имея на руках только приказ и… больше ничего. Ни помещения, ни штата сотрудников, ничего кроме молодого задора и веры в идею того, что внедряя в каждое, новостроящееся или действующее предприятие, новые технологии, облегчая труд рабочих и улучшая качество продукции, мы как бы играли роль акушеров производства. Миссия благородная и плодотворная. Через несколько лет Закавказскому управлению подчинялись управления и механические мастерские в Баку, Ереване, Краснодаре, Новороссийске и Харькове. Мы охватывали все сферы от проектирования до монтажа, наладки получения первой продукции и даже обучения персонала. С союзным министром я был в дружеских отношениях. Входил к нему в кабинет с кейсом (в котором умещались шесть бутылок армянского коньяка) и, выходил налегке с бумажкой победителя соц. соревнования в таком же кейсе (тоже подаренным мной). Но работали мы на совесть. Мотались по всему Советскому Союзу. Даже анекдот ходил про наладчиков такой: «Приезжает наладчик домой после длительной командировки. Жена на радостях бросается ему на шею, а он как врежет ей. «За что Васенька?» – «Если б знал за что, убил бы – отвечает Вася. Вспоминается и такой эпизод: впервые присутствуя на коллегии союзного министерства, где собралась вся элита (я был самым молодым среди них) обсуждался какой-то вопрос очень долго, а мне хотелось выйти, но я никак не мог решиться. Наконец я не выдержал и обратился к министру, подняв руку, как школьник: Лев Владимирович! Не слишком ли долго стоит этот вопрос? – Лев Владимирович, отпил чай, и спокойно ответил: «Вопрос не хрен, может и постоять! Только потом я обратил внимание на то, что в зале не было ни одной женщины. Ему нравился мой стиль работы, и он часто приводил меня в пример, говоря: Работать надо так, как Гагуля (вместо Гугули) – приносит письмо, где все согласовано, только подписи не хватает. Я его шокировал своим авантюризмом. Пригласил его в Грузию, узнал, когда он летит, и когда он сел в самолет в Домодедово, рядом в кресле оказался я. До Тбилиси все вопросы были решены. После совещания на бюро Центрального комитета компартии Грузии у Шеварднадзе, поехали в серную баню. Потом застолье. Он был покорен грузинскими песнями, природой, монастырями, традициями и полюбил Грузию по-настоящему. Его семья каждый год отдыхала на наших курортах от Шови до Черного моря. Дочь его была довольно привлекательной, и мне приходилось нередко отшивать ее поклонников... Жена моего шефа как-то сказала, что она самая смелая женщина на свете. Когда я спросил почему? Она ответила: «У меня муж Лев!» Да таким он остался в моей памяти: сильным и добрым львом. Но время не щадит никого. Я был в Москве в командировке и, как всегда, без очереди и доклада направился в его кабинет, но секретарша предупредила меня, что он не в духе: пришел приказ, и его с почетом отправляют на пенсию. Когда я вошел к нему, он сидел, опустив голову, и вдруг, не поднимая головы, сказал: «Чачу открой». Я даже вздрогнул от неожиданности, не понимая, как он догадался, что это я, во-первых, и как он понял, что на этот раз я пришел с чачей, а не коньяком, как обычно. У меня в кейсе был коньяк и совершенно случайно, для разнообразия захваченная чача. Я поставил бутылку на стол и пошел к холодильнику, в надежде найти какую-нибудь закуску. Когда я вернулся. То бутылка была пуста, а за столом сидел совершенно трезвый шеф. В тот день он был отправлен на пенсию. Лев зимой!
Сейчас, на закате жизни, я с болью вспоминаю, сколько человеческой энергии, финансовых средств было потрачено на вывод этих предприятий, на самый высокий уровень. И какое разочарование увидеть во время политического и социального беспредела, как технологические линии по производству ДВП и ДСП (древесно-стружечные и древесно-волокнистые плиты), были самым бессовестным образом сданы в металлолом. Трагический эпизод в жизни страны и ее строителей, которым уже поздно было начинать все сначала и оставалась лишь надежда на новое поколение, да и то, больше надеялось на помощь других стран, чем на собственные силы. А помощь с их стороны, уж слишком похожа была на «троянского коня». Ведь недаром сказано: «Бойтесь данайцев, дары приносящих!».
Но что поделаешь? Такова жизнь, с ее взлетами и падениями, причем, чем выше поднимаешься, тем больнее падать.


Промах

Люди нередко ошибаются в жизни, но приобретая горький опыт, зачастую остаются наивными, или плохо целятся. Бывает и так, что даже мишень путаешь, вроде того анекдота, когда тенор должен начать арию из Евгения Онегина, но молчит. Суфлер ему подсказывает: – Куда, куда Вы удалились? А он суфлеру шепчет: Да не слова мотив забыл!
Вспомнился один трагикомический эпизод моей жизни. Поскольку я учился в русской школе, что было модным тогда, то у меня непроизвольно возникала ностальгия по всему грузинскому. Мой выбор пал на одну девушку, которая по моим представлениям олицетворяла идеал грузинской красоты. Ее мать очень придирчиво отбирала кандидатов на роль будущего зятя, и я по всем параметрам не отвечал ее критериям, что меня, разумеется, мало смущало. Я даже добился того, что она пришла ко мне, и я смог объясниться ей в своих чувствах, но безрезультатно. Как я потом догадался, ей нравился мой друг, который по иронии судьбы, был к ней равнодушен. Из разговора по телефону я выяснил, что она уезжает в туристическую поездку по Японии. В прошлом году я тоже был в таком круизе и преподал ей пару советов. Она, как бы в шутку, упрекнула меня в том, что я не провожаю ее. Фраза вроде бы незначительная, но она запала мне в душу. Было Первое Мая, все веселились, а мне было грустно и что-то не сиделось на месте... И вдруг я решил, что должен лететь. А лететь надо было во Владивосток, в то время закрытый город, причем попасть надо было именно на тот рейс, которым летела моя Дульцинея. На улице Первое мая, парад, праздник! Чтобы взять билет на самолет в закрытый город нужно разрешение милиции. Иду туда. Начальник, к счастью знал меня по городу, но печать у кадровички, а она на праздники уехала в деревню. Где деревня? Спрашиваю. – Недалеко от Тбилиси. Еду к ней, забираю из-под праздничного стола, привожу, делаем печать, отправляю на такси обратно. Сам мчусь в аэропорт. Оставляю машину там. В кассах билетов нет. Но я, ведь внук первого летчика и одного из основателей гражданской авиации в Грузии! Летчики берут меня в свою кабину. Но я не один там: со мной летит, мой товарищ, не очень известный к тому времени певец, Буба Кикабидзе. Я неплохо вооружен. В результате распиваем с пилотами бутылку коньяка. Когда я спросил пилота, а как с управлением. А он на автомате – был ответ. Незабываемое впечатление: посадка! Второй пилот объявляет – высота 100 метров, высота 50 метров, двадцать, десять, десять и выравнивание, и посадка, удивительно мягкая. Сели. Вы не поверите, но к этому времени, в аэропорту меня уже ждал свой человек с командировочным удостоверением во Владивосток и билетом на желанный рейс. Когда я вошел в салон, туристическая группа всполошилась, хотя и старалась не выдавать своего волнения. Дело в том, что все везли с собой или доллары, или какие-то драгоценности на обмен, и всех интересовало, кто в группе из КГБ. А тут, как тут, в Москве подсаживается грузин и, причем открыто делится со знакомыми, что был в прошлом году в таком же круизе, и тогда, хорошо шли янтарные ожерелья. На них можно было обменять модные тогда часы фирмы «Сеико». Я даже умудрился поменяться местами с соседом моей избранницы и всю дорогу развлекал ее, даже одолжил ей книгу «Династия Романовых», которую она потом так и не вернула. В общем, долетели благополучно, хотя пассажиры терялись в догадках. Нелогично звучало мое заявление о том, что в прошлом году я уже был в Японии и все спрашивали себя: если он был в прошлом году, то какого черта он едет еще раз? Наверняка нас проверяет. Во Владивостоке, от аэропорта до города, если не ошибаюсь, около 50 километров, причем дорога идет через тайгу. Туристов встречал автобус, нашлось место и для меня. Едем. Я сижу рядом с Дульцинеей, счастливый, довольный. Но она смотрит больше в сторону высокого парня, который делает вид, что не обращает на нее внимания, но держит нас под контролем. И вдруг, на почве нервозности мне так приспичило, что хоть кричи: «Остановите автобус! Но для джигита нет большего позора, чем, как пионер, под взглядами всех туристов, с любопытством выглядывающих из всех окон, стоять и поливать дерево на обочине дороги, заставляя ждать весь автобус. Не найдя другого выхода, не выдержав я действительно крикнул: Вот у этого поворота остановите, пожалуйста! Не ждите меня, у меня здесь дело! Пассажиры были изумлены: какое дело может быть, у молодого человека из Тбилиси из Тбилиси, во Владивостокской тайге? Все, наверное, решили, что я сейчас подойду к какому-то одному мне известному дереву, и, достав из ствола телефон, начну передавать сообщение: Я звезда, прием, прием. Короче автобус быстро уехал и я, наконец, освободившись от бремени, вышел на трассу. Оглядевшись вокруг, я понял, что остальную часть пути мне придется пройти пешком. Погода была отличная, тайга манила завораживающей таинственностью, слышались незнакомые звуки и вдруг мне стало страшно. Я впервые очутился в тайге и, вспомнив о ее диких обитателях, прибавил шагу, потом побежал, но устав остановился. Я по детским книжкам знал, что при виде медведя надо притвориться мертвым, но медведь вряд ли знаком был с этой сказкой. А что делать, если появится знаменитый уссурийский тигр? Передать привет от кавказских тигров, которые давным-давно перевелись? Потомку витязя в тигровой шкуре не пристало трусить, но в данном случае можно было надеяться только на провидение. И, к счастью, оно не заставило себя долго ждать. К моей дикой радости и удивлению, вдруг появилось такси. Меня больше всего удивило то, что водитель по дороге ни разу не спросил, что я потерял в тайге, хотя всю дорогу рассказывал, что в этих лесах много медведей. Медведей мы не встретили, хотя автобус наш обогнали, и, когда они прибыли в морской порт, я уже ждал их там. Представьте себе их лица. Моим объяснениям естественно никто не поверил. К этому времени ситуация резко изменилась не в мою пользу. Чемодан моей Дульцинеи уже был в руках у моего конкурента, а она всего лишь помахала мне ручкой на прощанье. У меня было такое ощущение, что это не она, а он, издеваясь, махал мне рукой, как бы радуясь тому, что я остаюсь на берегу. Тогда и родился у меня куплетик, посвященный, выдуманному мной идеалу:
В профиль – римская камея,
Голос – рай земной,
Но, увы, все остальное,
Выдумано мной.

Дворняжка и великая сила коньяка

Наконец-то все поднялись на теплоход, тот стал медленно отплывать от берега и тут, я обнаружил, что рядом со мной стоит один из туристов. Оказывается, при оформлении заграничного паспорта была допущена ошибка, вклеили не его фотографию. Наша таможня даже могла пропустить его, но японцы могли задержать и человек струсил. Терялись деньги, время и что самое главное, он не знал, с каким лицом он вернется домой, с какими впечатлениями и подарками. Конечно, я мог показать ему Владивосток, но это небольшое утешение, по сравнению с туристическими достопримечательностями страны Восходящего Солнца. Я, пособолезновав ему, представился. Он назвал свою фамилию, и тут произошло чудо: он оказался ее однофамильцем… Надеюсь, Вы уже догадались дорогой читатель. Чьим на свое счастье однофамильцем оказался этот бедолага. Тут охотничий азарт взыграл во мне: я спросил: «У тебя коньяки есть? Дело в том, что когда мы, как туристы прибыли во Владивосток, то с нами в горкоме партии провели беседу о том, как надо вести себя в капиталистической стране. Под занавес Начальник Тихоокеанского пароходства, обаятельнейший мужик, предупредил всех, а в зале сидело около двухсот человек, что норма спиртного: одна бутылка водки и две бутылки вина. Тут я не выдержал и задал вопрос, исходя и того, что нам предстояло целый месяц плыть вокруг Кореи и Японии: «Скажите, пожалуйста, это норма на один день, или на всю поездку?» «Конечно, на весь месяц, но я Вас грузин знаю, остальное допьете дома». После этого мы пошли к нему на прием. Преподнесли коньячок и попросили сделать нам поблажку. Попробовав коньяк, он согласился, и увеличил нам норму до двух бутылок коньяка на каждого. Но мы злоупотребили его доверием и, договорившись с моряками-грузчиками, в ящиках «Боржоми» пронесли коньяки. Они спасали нас и от морской качки, и хорошо шли на жаренную лягушку, которую вначале мы приняли за цыпленка. Когда мы вернулись из рейса, то пригласили почетного гостя, на прощалку и там, выдали свой секрет, на что он ответил, что ему доложили об этом, но он знал, что мы не торговать собираемся, а так сказать, для внутреннего употребления и, махнул рукой. Так вот к нему и направили мы стопы, в первую очередь. Узнав, в чем дело, он сказал: «Ребята, дело сложное, поскольку поменять фотку может только дипкурьер, а он сидит в Находке, а это 200 км. Отсюда, и уже поздно. Можно конечно смотаться туда и обратно, пока теплоход на рейде до утра, но сначала надо договориться с Находкой. Он тут же позвонил и стал беседовать с представителем министерства, но видимо не совсем удачно, потому, что с выражением огорчения собирался повесить трубку, когда я жестом попросил разрешить мне поговорить с ним лично. Голос у меня был решительный и властный. Это ошибка Вашего ведомства и Вы обязаны исправить ее. Человек прилетел за тысячу километров а Вы хотите, чтобы он не солоно хлебавши уехал обратно со своим коньяком. Пусть лучше он оставит его у Вас. Магическое слово «коньяк» сработало мгновенно, и на конце провода прозвучало: «Черт с Вами, приезжайте. Но радоваться было рано. Когда наш добрый ангел-хранитель по рации связался с теплоходом, ему сказали, что тот уже двинулся с рейда медленным ходом в сторону Кореи. Наша попытка вроде бы потерпела фиаско. Мой подшефный совсем сник. Но меня вдруг осенила идея, и я спросил у шефа: «А теплоход идет в сторону Находки, или как?». – «В сторону Находки, но будет в нейтральной воде». – «А на катере можно будет до него доплыть?» – «Организуем», – сказал шеф, и тут же связался с теплоходом, отдав приказ задержаться на рейде Находки и дождаться катера с туристом. Мы наградили его еще одной бутылкой коньяка, уже из моих запасов и побежали на площадь за такси. Площадь перед морским портом была абсолютно безлюдна. Ни людей, ни такси, три часа ночи. Город отсыпался после праздников. На моего туриста жалко было смотреть. И вдруг, вдалеке, я заметил зеленый огонек такси. Вмиг я очутился около водителя. На заднем сидении у него обитали две дамочки явно (не)легкого поведения. «Шеф, может, подбросишь до Находки? – на всякий случай спросил я. – «Ты че не видишь, что я занят», – был ответ. Но я не сдавался. «А какая такса до Находки?» – поинтересовался я. Водила ответил. «А за двойную цену поедешь?» – спросил я сутенера. – «А ну-ка, бабы вылезайте из машины», – вдруг взревел таксист. Меня они довезли до гостиницы. Все произошло именно так, как мы и спланировали, но когда я представил себе удивленные лица туристов, увидевших во время завтрака на теплоходе, отставшего туриста, который им рассказал, что именно я помог ему, то вряд ли кто-либо из них стал бы сомневаться в том, что я не являюсь высоким чином в засекреченной системе КГБ.

ЭПИЛОГ

Год спустя, я как-то ехал на вечеринку к друзьям, которые просили привезти хлеба. Все остальное у них уже было накрыто на столе. Ждали только меня. Не заглушив мотора, я остановился у хлебного магазина и обратился к очереди с просьбой, что очень спешу в больницу и прошу разрешения без очереди взять одну буханку хлеба. Все с пониманием закачали головой. Только один мужчина резко обратился ко мне: «Вам что трудно стоять на ногах? Что не видите, что люди стоят в очереди?» – «Людей вижу, а Вы кто?» – спросил я и вдруг узнал в мужчине того бедолагу из туристической группы. – «Вы что не узнали меня?» – спросил я. «Узнал, но порядок есть порядок», – был ответ. Тут очередь зашумела на него и я, взяв буханку и поблагодарив людей, побежал к машине. В душе я пожалел и простил его, но историю не забыл, как видите… С тех пор, его якобы княжеская фамилия, у меня ассоциируется с одним эпизодом. В конструкторском бюро, где я работал, был один чертежник по фамилии Флейшмахер. Подходит он как-то ко мне, и таким застенчивым голосом, спрашивает: – Я хочу поменять фамилию и прошу Вашего совета, какая лучше: Амирэджиби, или Амилахвари?
– Возьмите Эбралидзе, фамилия грузинская, а происхождение еврейское – убьете сразу двух зайцев, – съязвил я.
При любом камуфляже дворняжка остается дворняжкой!