Время всех рассудит, главы 22-24

Глава 22

Тех двух дней, что провела я в промежуточной комнате, так называли ее между собой девушки, и обстоятельной беседы на следующий день оказалось достаточно, чтобы весь мой воинственный пыл, который пришелся на немногим отличавшуюся от меня Свету, полностью исчез. Она, как вскоре выяснила я, сидела у стены, прикованная к ней цепью за ошейник, который поначалу старательно скрывала от меня под манжетой. Тоненькая полоска металла, цепь и пара замков ограничивали ее перемещение по комнате, однако в тоже время она свободно могла ходить в туалет, в отличие от меня вынужденной справлять свою нужду под себя. Унизительно конечно, впрочем, ее проступок за который она угодила на цепь был настолько несущественен, что, глядя на то, как она волочит за собою полутораметровую цепь, я чувствовала даже некоторое превосходство над ней. Я все-таки попыталась, а что она? Света ходила с невозмутимым видом, позвякивая ножными браслетами из-за чего ее шаги были неуверенными, руки девушки были свободны и поначалу я опасалась того как бы она не добралась бы до меня, связанной на кровати, но, похоже, что это интересовало ее меньше всего, кроме того при всем желании, ее привязь не позволила бы дотянуться до меня. Подобно мне, она носила во рту кляп, черный резиновый шарик с сбруей, фиксировавшийся на затылке и ниже подбородка, где на пряжках также красовались миниатюрные замочки.

Итак, я лежа наблюдала за ней, попутно пытаясь разобраться в самой себе и ситуации в которой я оказалась. Здесь все оказалось интереснее, чем я предполагала. Кровать, на которой я лежала, находилась у стены и была аналогична той, на которой я, Боровых Екатерина еще недавно валялась у себя в номере. Мое положение на ней больше всего напоминало медузу, я была распята в виде буквы Х, веревки удерживали мои руки у изголовья, а между ног, в тот момент, когда кто-либо из девушек менял подгузник, гулял ветерок. За эти два дня я смогла прекрасно рассмотреть узлы на своих руках, оценив возможность своего освобождения, как минимальную. Проблема была в их расположении, дотянуться до них пальцами оказалось непросто, хотя ожидать чего-то другого конечно не приходилось. С другой стороны, были они – девушки, приходившие в комнату по расписанию, чьими обязанностями были накормить, убрать и помочь в адаптации к режиму, последние два пункта в большей степени относились ко мне. Что-то было во всех этих манипуляциях, чего я понять пока не могла. Непонимание, обида, злость все это копилось во мне с того момента как я оказалась здесь, и кто угодно другой на моем месте может быть и решил высказать все им, угодив при этом в деревянные колодки… Нет я не была настолько глупа, чтобы не догадаться, что постоянно снующая и звенящая цепью Света была посажена сюда не случайно, а, чтобы следить за мной. Для нее, пожалуй, не было шанса лучше поквитаться за тот самый инцидент в комнате, и я решила не давать ей никаких возможностей взять реванш своим поведением. В моей голове постепенно зарождался план главной мести – побега отсюда, но для этого было необходимо заслужить определенный кредит доверия.
Как и обещала Костаревская Валерия Валерьевна, на третий день меня уже значительно присмиревшую, а в большей степени, сделавшей вид (с рабством мириться было никак нельзя, это я понимала еще со времен, когда впервые столкнулась с Настей) выпустили из комнаты, поселив на пятом этаже для служащих отеля. Старшая горничная Елизавета провела инструктаж для меня, а затем бесцеремонно, в присутствии владелицы отеля (я продолжала так называть его по привычке, несмотря на то, что мне открылась и обратная, неприглядная его сторона), побрила мне промежность, и вскоре ее закрыла большая металлическая пластина в форме буквы U, которую они долго выбирали сообща. Я больше не могла дотронуться до себя, в том самом месте, где располагалась моя вульва теперь металл непривычно холодил кожу. По краям устройство имело резиновые вставки, исключающие возможность натирания кожи, кроме того оно настолько плотно прилегало к телу, что не оставляло никаких зазоров для возможной манипуляции. Для справления естественных потребностей в нем были предусмотрены специальные отверстия, которые также можно было запереть, тем самым доставив жертве еще больший дискомфорт.               
– Ты девственница? Валерия Валерьевна спросила это настолько будничным, усталым голосом, словно делала это каждый день.                – Нет, ответила я               
– Добавляй Госпожа, когда обращаешься ко мне. Ну что же, тем лучше для тебя, снова улыбнулась она.               

В дополнение к надеваемому на меня поясу верности, так называла его она, Елизавета показала мне миниатюрное устройство, похожее на чип, а затем надев резиновую перчатку, засунула его в мое влагалище.               
– Для новых, непроверенных в деле сотрудниц, мы включаем «дистанционку». Эта штуковина определяет текущее положение девушки и если та оказывается там, где не должна находиться, то оно включает болевые воздействия, которые могут нарастать, исходя из времени нарушения – чем дольше ты находишься в «красной зоне», тем сильнее ощущение, и по положению – чем дальше ты находишься от установленных границ, тем сильнее ощущение, если же девушка возвращается в заданные рамки, болевое ощущение пропадает, так Елизавета?
               
Она кивнула головою в знак согласия.               
– Елизавета тестировала устройство на себе.               
– Да, ощущение не из приятных, добавила она. Словно тысяча маленьких иголок впивается в тебя.               
– Слабый электрический заряд лучше всего формирует у человека нужные рефлексы.               
– Покажи Катеньке все, чтобы у нее не было никаких искушений нарушать правила.               
Елизавета с готовностью приподняла платье горничной, состоявшее из множества нижних юбок и подъюбника, и я увидела точно такую же металлическую пластину. Когда она сняла ее моим глазам предстал чрезмерно покрасневший, почти налитый кровью клитор.               
– Ее зона – практически весь отель с первого по пятый этаж. По легенде, Елизавета вышла за пределы территории здания, результат ты видишь.               
– Надолго это, робко спросила я, немало напуганная сказанным.               
– Четыре месяца обычно, но некоторым особо покладистым девушкам делается исключение.               

Но это, как выяснилось было еще не все. Валерия Валерьевна извлекла из еще одной коробки две крупные металлические чаши, соединенные системой цепочек.               
– Знакомься Катенька, металлический лифчик или бра, закрывающий тебе доступ для других ласк. Девушки в шутку называют его бронелифчиком, так что травма грудей тебе в ближайшем будущем явно не грозит.
Она засмеялась своей шутке, а Елизавета скромно улыбнулась ее «остроумию».
Когда весь этот металлический гарнитур оказался развешан на мне, подобно новогодней елке, Костаревская с совиной важностью, добавила, что моей зоной в ближайшее время является дальние комнаты в Г-образном крыле третьего этажа. Кроме них мне разрешалось находиться в комнате старшей горничной, формировавшей дневные задания, своей комнате, доступ в которую, впрочем, был закрыт во время смены.               
– Я сделала тебе доступ в туалет, расположенный в холле на два дня. В санузлах комнат клиентов можно набрать только воды для влажной уборки, не больше, высокомерно сказала она, когда Валерия Валерьевна ушла.               
– Что касается справления нужды, то во внерабочее время – в своей комнате, а в другие часы тебе в ближайшие дни выдадут носимый мочеприемник, его объема хватает на указанное время.               
– Горничные у нас работают по двум графикам: с 6 часов утра и до 14 часов дня или с 14 часов дня до 22 часов вечера. Они меняются каждую неделю, и твоя смена начнется с утреннего графика.               
– Соответственно в 19 часов вечера для первого графика и 22 часа для второго графика к тебе в комнату придет твоя напарница, которая сможет временно снять с тебя железо и даст возможность привести себя в порядок. Учитывая твои особенности к тебе приду я сама, разумеется не каждый день. Систему «горничная и ее напарница», кажется предложил Костаревской кто-то из крупных клиентов, написавший даже об этом в книге обслуживания, но не оставивший своих данных, кроме номера комнаты. Согласно ей, у каждой горничной была в распоряжении одна девушка, работавшая с ней в разные графики и с которой они менялись обязанностями. Напарнице под строгую ответственность выдавались ключи от комнаты, блокирующих устройств на теле, которыми она могла распоряжаться с единственной целью – помочь ей с гигиеной, в особенности интимных зон. Распределением занималась сама Валерия Валерьевна и чутье ни разу пока не обмануло ее – ни одна из девушек получив ключи друг дружки не сбежали. Клиента, подсказавшего ей идею и ее саму она превозносила, забывая, что причиной такого послушания, в большей степени, была не разность в характерах, чего добивалась она, а то, что ненадежные девушки, также, как и новенькие носили «дистанционку», страх перед которой перевешивал все остальное. 


Глава 23


Первый мой рабочий день, оказался сокращенным по причине длительного инструктажа о котором я рассказывала ранее. Я удивилась тому, что в 14 часов, Елизавета разрешила пойти мне отдыхать, от людей, лишающих тебя свободы в разных формах, обычно не ждешь ничего подобного. Я успела узнать от одной девушки, Наташи, что еду также приносят в комнаты, как правило те, кто работает во втором графике. Это, по словам Наташи бывает в 16 часов и 20 часов 30 минут в первом графике. Что касалось завтрака для первого графика и ужина для второго графика, то девушки готовят его себе самостоятельно из тех продуктов, что приносят им в предыдущий день, время соответственно рассчитывают, исходя из того, что к 6 часам утра и 23 часам 30 минутам они должны закончить все свои дела. Остальное, решила я можно было узнать и позже.
– Я забыла тебе также сказать, что девушки, не занятые на графике обычно находятся в своих комнатах под замком.
«Неудивительно», вяло подумала я, пока она возилась с ключом. Кратко рассказав мне о комнате, которая от моей прежней отличалась разве что наличием зрачка камеры и кольцом для цепи на стене возле кровати, она оставила меня наедине со своими мыслями. В тот момент я вспомнила про Олесю, про свое обещание ей и про разговор со старшим лейтенантом в отделении на Невском. С сожалением вздохнув, я подумала о том до чего все-таки странно устроена жизнь, иные люди в нее приходят, иные уходят. В некоторых мы нуждаемся постоянно, а к кому-то обращаемся от случая к случаю. Было ли случайностью то, что я не смогла дозвониться до него, когда мне это было крайне необходимо? Как бы хотелось бы это проверить сейчас! Произошедшее со мною в отеле, я по-прежнему считала злым роком, никак не связывая это ни со своим разговором, ни тем более с событиями в коттедже. А между тем все это были звенья одной цепи.
Беспокойство вызывали и мысли о Насте. «Подумать только в какую передрягу меня угораздило», рассуждала я, равнодушно осматривая скверную обстановку комнаты, состоявшую из одной кровати, маленькой тумбочки, служившей одновременно и столом, и стула около нее. По всей видимости, комнаты служащих отделывали по остаточному принципу, даже моя прежняя 411 казалась сейчас куда более предпочтительной. Бледно-лиловые стены, с парой крючков для одежды, тяжелые и пыльные, темные шторы на окнах, выходивших опять же во внутренний двор и из которых был виден козырек крыши: балконов на этом этаже предусмотрено не было. Помимо этого, я обнаружила небольшой коврик перед кроватью и такой же, но только резиновый в санузле. Довершали безрадостную картину два электрических плафона с одним выключателем, расположенным около двери. Никаких тебе развлечений: ни личных вещей, ни телевизора, ничего. Комната-склеп. Могила, в которой мне предстоит отбывать все то время, пока не будет возмещен мой «ущерб собственности отеля».

Тем не менее за те два часа, после ухода Елизаветы я тщательно изучила комнату, не обнаружив, впрочем, ничего привлекательного для себя и следуя скорее любопытству, и желанию отвлечься от некоторых ненужных мыслей, чем практической пользе. Тумбочка оказалась пуста, а в санузле я обнаружила новую зубную щетку, обычного вида шампунь, пару полотенец и кое-что из туалетных принадлежностей. В глаза бросилось отсутствие зеркала, и я понимала в чем причина этого, во всяком случае уж точно не в скаредности владелицы отеля. Я обратила внимание на камеру, где непрерывно мигал маленький красный огонек, свидетельствовавший о том, что ведется запись. Камера была расположена таким образом, что вид с нее охватывал всю комнату, но основной фокус был нацелен на кровать. Еще одна маленькая камера была в полу санузла, но о ее существовании я даже не догадывалась. Картинка с нее имела как бы вид снизу и давала возможность разглядеть целостность замков на поясе верности, не прибегая к личному осмотру. Это была идея Арапцова Александра Владимировича, с его подачи Валерия Валерьевна селила девушек только в те комнаты, где санузлы имели такие вмонтированные в пол камеры. Надо ли говорить, что делал он с гигабайтами получаемой, таким образом, информацией?

Дверь из темного дерева оказалась толще, чем предполагала я. Несколько раз я дергала ручку, разумеется безрезультатно. Я прислушивалась к звукам в коридоре, но в конце концов мне надоело и это, и я решила прилечь. Здесь мое внимание привлекла уже упомянутая и весьма длинная, около двух метров стальная цепь, один конец которой заканчивался металлическим кольцом, прочно вделанном в стену, в чем я не преминула сразу же убедиться, а другой был раскрыт в виде ошейника. Снабженная двумя замками конструкция пугала. Неужели меня привяжут к кровати на ночь? За этими мыслями я не заметила возвращения Елизаветы, которая демонстративно помахивая ключами вошла в комнату, а следом за ней вошла горничная второго графика, принесшая мне обед, помещавшийся на обычном жестяном подносе.
– Поешь сейчас, а затем нам предстоят кое-какие дела. Подойдет и Валерия Валерьевна, ласково, почти по-отечески сказала она.               
– Получаса, думаю тебе должно хватить, поднос оставишь на тумбочке, сказав это они вместе с горничной удалились, вновь заперев меня.

На подносе оказались тарелка супа, похожего на борщ, картофель с куском прожаренного мяса, хлеб и компот. Что же очень даже недурной обед, правда кое-что успело остыть, но на большее рассчитывать конечно не приходилось.
Через полчаса в дверном замке снова повернулся ключ. На этот раз первой вошла та самая горничная, которая сейчас забрала поднос и быстро удалилась, а ее место заняли Елизавета, в руках которой был небольшой чемоданчик и Валерия Валерьевна, приведшая с собою еще одну девушку.               
– Знакомься, это Вика – твоя напарница, сухо сказала она. Вашими новыми обязанностями с этого дня будет небольшая помощь друг дружке по части гигиены для чего вам соответственно будут выдаваться ключики от блокирующих вас устройств, разумеется все это под моим строгим контролем.               
– Думаю, что вы сами договоритесь кто и в какой день будет приходить из расчета «четные-нечетные дни».               
Я слабо улыбнулась такой перспективе. Если я правильно поняла сказанное Валерией Валерьевной, то я в определенные дни буду иметь доступ к ее поясу верности. Бросив беглый взгляд на Вику, я решила, что она должна быть хорошей напарницей: невысокого роста, со светлыми волосами и ангельским личиком, она явно выглядела моложе своих лет. Что же, возможно мне удастся, со временем, получить для себя кое-какие преимущества, а пока что стоило действовать осторожно, не привлекая к себе повышенного внимания.               
– Вика проживает в 506 комнате, сообщила она. Ключи от комнаты вы получаете у Елизаветы.               
– Вопросы есть? Я отрицательно покачала головою, давая понять, что мне все ясно, а она опустив голову смотрела в пол, что конечно можно было трактовать таким же образом. Кажется, что сказанное владелицей отеля произвело на нее немалое впечатление.               
– Я также рассчитываю, добавила Валерия Валерьевна, обращаясь больше ко мне, что проблем у нас не будет, в противном случае тебе каждый раз придется дожидаться Елизавету, у которой, помимо этого хватает работы. Когда они вдвоем ушли, Елизавета распаковала свой чемодан, и я обнаружила в нем латексный пакет с нанесенными на него мерками и небрежной надписью маркером «507» - номером моей комнаты. По бокам пакет имел липучки, позволявшие, как предположила я, крепить его на ноге, а сверху несколько трубочек и клапан. Попросив меня лечь на кровать, она, немного повозившись со всем этим, установила мочеприемник, рассказав заодно и принцип его работы и пообещав вернуться вечером, ушла.
 

Глава 24


С самого первого дня работы горничной и предшествовавшие тому три дня, которые я провела связанной в кровати, меня не оставляли мысли о том, что в отеле «Ленинградская звезда», девушки, составлявшие практически весь обслуживающий персонал, практически лишены каких бы то ни было прав. Все это проявлялось в мелочах, вроде уже известных запертых на ключ комнатах, этих унизительных металлических поясах верности, а в моем случае еще мочеприемником. Старшая горничная ревниво относилась к своим должностным обязанностям, и я вскоре поняла, что добиться от нее каких-либо уступок будет весьма непросто. Каждую ночь моя цепь укорачивалась до полуметра, что не позволяло мне даже приподняться с кровати, что до мочеприемника, то он легко превращался из носимого в прикроватный.
За несколько месяцев моей работы горничной, я узнала достаточно много о порядках, принятых здесь. Первым моим открытием было то, что Костаревская брала в отель только одиноких девушек, либо из числа тех, кто переехал в город и искал работу, либо используя свои связи в учреждениях социальной защиты и центрах неполных семей, некоторые выпускницы которых становились ее клиентками. И то, и другое одинаково хорошо скрывалось точечной избирательностью владелицы отеля, что никоим образом не давало заподозрить ее в чем-либо. Что собственного плохого в том, что она помогает трудоустраивать и помогает адаптироваться сиротам и отказникам, которым все равно в 18 лет предстояло покинуть «родные пенаты»? Из тех девушек с кем мне приходилось работать я составила представление о их количестве, должно быть на весь отель приходилось не более тридцати таких вот сотрудниц, а на деле бесправных рабынь. И если в самом начале я еще рассчитывала на то, что мое исчезновение заметит начальник и поднимет тревогу, то теперь я начинала со всей ясностью осознавать, что все произошедшее было каким-то специальным образом подстроено, но тому у меня не было никаких прямых доказательств. Разглядывая надетые на меня металлические трусики, как называли их между собой сотрудницы и уже после ночью лежа в кровати, прикованной цепью к стене, я мучительно думала о том, где допустила ошибку.

Я прислушивалась ко всем перешептываниям девушек в коридорах, они сплетничали о богатых клиентах со второго этажа, рассказывали друг другу смешные истории, делились лайфхаками о том, как можно было обойти те или иные запреты. Один раз мне довелось услышать о подвале и это меня немало напугало тогда. Со временем попасть в VIP-обслуживание стало моей первоочередной задачей, но и остальными толками я тоже старалась не пренебрегать, хотя некоторые из них были излишни для меня, но кто знает, как могла поменяться ситуация?
Мне повезло с напарницей. Вика оказалась той самой детдомовкой, ее родители погибли в автокатастрофе, когда самой девочке было 12 лет. Все это время она жила в Центре неполной семьи в поселке, название которого я уже забыла. Во время гигиенических процедур она рассказала мне свою историю, и я решила, что она чем-то похожа на судьбу Насти. Как и она, Вика была доброй, отзывчивой девушкой, готовой всегда прийти на помощь. Ей было 19 лет, и она была здесь уже год, польщенная перед своим трудоустройством рассказами Валерии Валерьевны и обещаниями красивой жизни. Бабочка, угодившая в сачок, одна из тех, чьей задачей было молчаливо угождать клиентам, при этом страдая самой. Но кого из мира всесильных интересует судьба какой-то там горничной, одежда которой идеально скрывает все то, что делало нас похожими на рабынь, а ежедневные обязанности заставляли мило улыбаться постояльцам, пусть даже в этот момент включить «дистанционку». Делая ставку на Вику, Костаревская просчиталась в одном – любую даже самую правильную и не испорченную во всех отношениях девушку можно изменить, главное убедить ее в ошибочности суждений и предложить разумную альтернативу. В моем случае мне пришлось доказывать Вике, что если она не была замечена ни в каких нарушениях распорядка, то всегда найдутся те, кто может ее подставить, приводя в пример свою историю, в которой я, впрочем, еще и сама не была полностью уверена. Я апеллировала к личности, достоинство которой унижает само ношение поясов верности и предлагала ей не смотреть строго на некоторые послабления для себя, подчеркивая, что это останется нашей общей тайной.
Сотрудницы отеля до определенной степени жили в некотором неведении. Многие знали о существовании не только VIP-этажа, но и подвала, этаких «рая» и «ада» в масштабе одного здания. Однако никто ни разу не обмолвился нам о том, в каких случаях нас ждет рай, а в каких ад. Заметив в одной из комнат, из которой съехали постояльцы, упавшую картину, я припрятала ее в шкаф, а гвоздь, удерживавший ее, положила себе в карман. Как и у других девушек, если конечно их рассказы были правдой, теперь у меня была свой собственный кустарный ключ.
Следующими моими открытиями стали установленные в комнате камеры. Об одной из них, вмонтированной в пол душа, я узнала случайно увидев, как старшая горничная Елизавета дважды наступает на одну из плиток, а что касается второй, то по ее индикации, я вскоре поняла, что ночью она если что и снимает, то делает это с большими интервалами до 45 минут, что делало возможным кое-что из давно запланированного мною. Микроскопическая камера в полу душа реагировала на движение, обмануть ее ничего не стоило. В остальном я обделывала свои дела ночью, стараясь попадать в вычисленный мною интервал.

С замками дело обстояло немногим сложнее. Замок прикроватной цепи сдался практически сразу, стоило только поддеть зажимной элемент, с дверным же пришлось немало повозиться, а когда стало понятно, что гвоздем здесь не помочь, я на гигиенических процедурах «по неосторожности» сломала ключ от 506 комнаты, за что получила порку в 20 ударов в комнате старшей горничной. Справедливость, на которую я когда-то еще в прежней жизни в Ранеевке, сетовала теперь все-таки оказалась на моей стороне. Убедив Вику симулировать обморок (она оказалась неплохой актрисой) я, в свою очередь, создала панику, ставшую причиной того, что теперь сама Елизавета сломала ключ, но уже от моей комнаты. Словом, ничья. Прямо, как в спорте.
Распространившийся слух о промахе старшей горничной, не сумевшей распознать симуляцию привел к тому, что ее понизили. Заменившая, ее новая девушка, Раховская Марина Олеговна, была дочерью полковника, покровительствовавшего «великолепному трио» владельцев Ленинградской звезды и решившего теперь не ограничиваться одними процентами за свои услуги. Понятное дело, что Костаревской такая перспектива не улыбалась совсем, слишком вольготно чувствовала она себя здесь, слишком много было такого что можно было назвать составом преступления даже глазами той самой Марины. И произошла удивительная метаморфоза. Величие всесильной Госпожи Костаревской Валерии Валерьевны, наводившей страх одним своим появлением, стало стремительно угасать. Будучи знакомой Мелерхова, давно проживавшего в Испании и фактически самоустранившегося от дел, она не могла в одиночку противостоять этой выскочке, папа которой, в отличие от ее знакомого, был здесь в Петербурге, а вместе с ним была и вся система, решительно способная изменить судьбу каждого.