Ступень к успеху. Часть 13

Тело болело так, словно я не просто упала с мотоцикла, а меня переехал целый поезд. Каждое движение приносило новые волны боли. В моей голове начали формироваться тревожные мысли: «А вдруг у меня что-то серьезное, а не только ушибы?» Я решила загуглить, как выглядят переломы. Сердце мое успокоилось, когда картинки из интернета не совпали с тем, что я видела на себе.
За весь вечер я не получила ни единого сообщения от Димы. Честно говоря, мне это было не нужно. Мои мысли непрестанно возвращались к тому, как сообщить ему, что наши пути расходятся. Я не объяснила Кате причины, когда она настойчиво расспрашивала о случившемся, и вообще не делилась подробностями аварии. Она посоветовала прийти завтра в клуб, где у парней будет концерт, и после выступления поговорить с Димой. Идея, в принципе, была неплохой, но в глубине души я сомневалась, смогу ли завтра вообще встать на ноги.
В состоянии стресса я быстро заснула, но сон оказался беспокойным: я часто просыпалась, каждый раз вздрагивая от случайного прикосновения к своему раненому телу. Когда будильник раздался, проснувшись, я поняла, что левая сторона моего тела болит еще сильнее. В голове назрел новый вопрос: как выйти из комнаты, чтобы никто не заметил? Особенно учитывая, что по совету мамы Никиты мне нужно было обработать раны, а аптечка находилась на кухне, где сейчас завтракали родители.
Я понимала, что, если не выйду из комнаты, мама непременно зайдет и увидит меня в таком буквально разбитом состоянии. Тогда в голову пришла идея: надеть закрытую одежду – джинсы и толстовку. Таким образом, открытыми оставались только ладони, которые я могла скрыть. Я дождалась момента, когда родители, погруженные в разговор о планах на выходные, ушли к себе, и, прихрамывая, вышла на кухню. Каждый шаг давался тяжело, но я была настроена быстро схватить аптечку и забежать в ванную, чтобы провести нужные манипуляции. Однако, несмотря на всю спешку, я не могла двигаться быстро; каждый шаг был словно испытанием. Как только я добралась до кухни, начала рыться в аптечке, но нужных медикаментов не оказалось. Ближайшая аптека открывалась только в восемь утра. Не зная, что делать, я решила вновь ковылять обратно в комнату, но на моем пути неожиданно возник Костя. От испуга я инстинктивно спрятала руки за спину, словно это могло спасти меня от его вопросов.
– Ты чего копаешься? – спросил Костя, нахмурив брови и пристально смотря на меня. Его взгляд был полон недоумения, и я понимала, что он начинает догадываться о моем тревожном состоянии.
– Я… ничего… просто собираюсь в школу, – ответила я, но от страха словно потеряла дар речи, а сердце забилось в бешеном ритме.
Костя явно не верил моим словам. Его обеспокоенный взгляд лишь подчеркивал мою неловкость и усиливал давление внутри. Я чувствовала, как пот начинает выступать на лбу.
– Ты чего? С тобой все нормально? – спросил он, и в его голосе слышалась искренняя тревога, что заставило меня еще больше замяться.
– Да, все в порядке, – настаивала я.
– А что у тебя сзади? – продолжал он.
– Ничего… – Я нервно покачала головой, но это только подогрело его подозрения.
– Маша, покажи руки, – с чувством настойчивости попросил он.
– Зачем? – попыталась я уклониться от его запроса.
– Просто покажи, что у тебя там.
Я стояла на своем, испуганно качая головой, чувствуя, как сердце стучит в груди.
– Можно, я пойду к себе в комнату? – умоляюще спросила я, надеясь, что он даст мне уйти.
– Ну, иди, – согласился Костя.
Я, с трудом преодолевая боль, направилась в комнату, но теперь столкнулась с мамой. Она мгновенно заметила, что что-то не так.
– Маша, ты хромаешь? – спросила она с беспокойством.
– Ногу подвернула, – быстро ответила я и, не дожидаясь еще вопросов, зашла в свою комнату, закрыв дверь.
Боль не утихала, она только усиливалась. Я сидела на кровати, понимая, что не могу дойти даже до кухни, не то что до школы. Вдруг заходит мама и снова спрашивает, что со мной случилось.
– Ничего, – уклончиво ответила я, не желая делиться подробностями своей «увлекательной жизни». Мама, однако, не собиралась оставлять эту тему.
– Маша, я вижу, что тебе больно, – настаивала она.
– Все нормально, – пыталась я ее убедить.
– Ногу, говоришь, подвернула? – продолжала она, словно искала зацепку, чтобы расколоть мой обман.
– Ага, – коротко кивнула я.
– Больше ничего не болит?
– Нет, только нога, – ответила я, хотя в глубине души знала, что это не совсем правда.
– Ну, тогда собирайся в школу, отговорки не принимаются.
– Угу, – промычала я, но тяжелый вздох при подъеме вновь привлек ее внимание.
– Точно больше ничего не болит? – спросила она снова.
– Ну, еще немного ребро… – наконец, призналась я.
– А что с ним?
– Ну… я… в общем, я вчера упала, – не выдержав внутреннего давления, произнесла я.
– Как упала?
– Ну… на асфальт. Случайно, – отмахнулась я, надеясь, что это успокоит ее.
– Как можно упасть «случайно»? – она продолжала настойчиво допытываться.
– Вот так.
– Покажи ребро.
– Может, лучше не надо? – предложила я.
– Давай, – настаивала она, и мне не оставалось ничего, как поднять толстовку, чтобы мама увидела фиолетовую гематому на ребре.
– Маша!? Это как ты так упала!? – воскликнула она, в ее голосе звучали ужас и паника.
– С мотоцикла…
– С мотоцикла!? Маша! Откуда у тебя мотоцикл!? – удивление в ее голосе возрастало.
– Это моего… знакомого…
– Какой еще знакомый? Он что, совсем больной? Тебя на мотоцикл сажать!
– Я сама попросилась, – оправдывалась я.
– Покажи, где ты еще ушиблась? – настояла она, и я, не имея другого выбора, показала ладони, а затем сняла джинсы, открыв ободранные колени и гематому на левом бедре.
– Ты почему сразу не сказала!? А если ты сломала себе что-то??? Маша! Так нельзя! – ее голос дрожал от волнения.
– Я не сломала ничего. Это просто ушибы.
– Так, мы сейчас поедем в травмпункт, и там скажут, что у тебя, – заявила она решительно.
Мама позвала Костю, объяснила ситуацию и попросила отвезти Олю в детский сад, а сама вызвалась со мной поехать на такси в больницу. Костя тоже немного пожурил меня за то, что я не рассказала обо всем сразу, и его слова добавили мне еще больше чувства вины. Затем они вдвоем начали подробно расспрашивать, как все произошло. Я соврала, что встретила знакомого на мотоцикле и захотела покататься, но не справилась с управлением. Родители, кажется, поверили мне.
Когда мы собирались в больницу, мама наконец заметила следы крови на моей куртке – по ним было понятно, что ее нужно выбрасывать. Затем она спросила, где моя остальная испачканная одежда. Я с ужасом вспомнила, что она осталась у Никиты. В голове возник вопрос: продолжать говорить правду и объяснять, кто такой Никита, или же солгать. Времени на обдумывание ответа не было, поэтому я просто сказала: «У одноклассника». Как и ожидалось, за этим последовали вопросы о нем. Я отвечала коротко и уклончиво. С другой стороны, Никита действительно одноклассник, и я сама о нем толком ничего не знаю. Только то, что он всегда оказывается в нужное время в нужном месте. Так что фактически я сказала маме правду.

***
Снова травмпункт. Мама, как и в прошлый раз, предупредила Анну Андреевну, что меня не будет по уважительной причине, но при этом не сказала, что я упала с мотоцикла. Мы сидели в ожидании своей очереди, и я чувствовала, как недомогание постепенно накрывает меня. В это время Катя строчила мне сообщения в мессенджере. Ее интересовало, решила ли я, как порву с Димой, и, главное, приду ли на концерт. Я осознавала, что не в силах там появиться, да и Диму не очень хотелось видеть. Он до сих пор не спросил, как я.
Врач осмотрел меня и, успокоив маму, сказал, что я ничего серьезного не получила. Однако рентген все же вынудил сделать. Врач, конечно, спросил, откуда у меня такие травмы, но мы с мамой заранее договорились, что не будем упоминать мотоцикл в разговоре, и заменили его на велосипед, чтобы избежать дополнительных вопросов о ДТП.
После заключения врача, мы с мамой поехали домой. Мне прописали обезболивающие, и после их принятия стало немного легче. Мама, уходя на работу, велела мне «не дурачиться», а заниматься полезными делами, имея в виду уроки. Я ответила ей: «Ага», но сама залезла в телефон и начала листать ленту. Затем, чтобы отвлечься, я дочитала пьесу «На дне» – она оставила во мне грустный осадок, не потому что закончилась, а потому что ее сюжет глубоко задел.
Катя продолжала расспрашивать меня о случившемся: почему решила расстаться и все в таком духе. Сначала я пыталась свести разговор в другое русло, не желая углубляться в наши отношения, но Катя упорно возвращалась к этой теме. В итоге, под ее давлением, я призналась, что упала с мотоцикла, а он, вместо того чтобы помочь, побежал спасать свой транспорт. Да, Катя умеет выбивать информацию. Я также сообщила, что в школу не пошла из-за боли, и на концерт тоже не пойду. Узнав об этом, Катя тут же позвонила мне:
– Офигеть! – искренне воскликнула она. – Ты так сильно ушиблась?
– Сильно. Чудом не погибла, – приукрасила я.
– А я говорила, что все мужики – козлы! Но не переживай. Хочешь, я приду сегодня в клуб и плюну ему в лицо заместо тебя?
– Не надо, – сказала я, и ее слова неожиданно пробудили во мне улыбку. – Сама с ним разберусь.
– Уже придумала, как будешь мстить?
– Мстить? Нет, это не по мне.
– Ну, как знаешь, но я бы на твоем месте подумала об этом…
«А ты не на моем месте» – промелькнуло в моей голове, но в ответ я лишь неодобрительно промычала.
Мы еще поговорили несколько минут, и положили трубки. Оставшийся день я провела в тишине и покое, пытаясь собраться с мыслями. Вечером, когда пришло время концерта, Катя написала мне сообщение: «Краб про тебя спрашивал: где ты. Я ответила, что ты в больнице, так как разбилась на мотоцикле. Он сильно занервничал». Я не могла поверить своим глазам. Зачем Катя сказала ему так? Я задала ей этот вопрос, на что получила ответ: «Потому что он за тебя переживает. Может быть, у вас с ним что-нибудь получится? Тем более ты уже свободна… Я всего лишь помогаю ускорить процесс». «А как же: «Все мужики – козлы»» – написала я Кате. Ее ответ: «Ну, может, Краб – исключение?»
Я была в ярости, но одновременно почувствовала легкий трепет от ее слов – он за меня переживает. Кажется, я тоже начинаю испытывать к нему чувства… Это ощущение усилилось, когда я получила от него сообщение: «Маша, с тобой все в порядке???» Чтобы его не волновать, я написала: «Да», на что тут же получила ответ: «Мне Катя сказала, что ты в больнице». Я решила, что нужно ему позвонить, чтобы услышать его голос. Он сразу же взял трубку, и я почувствовала, как внутри меня все замирает.
– Алло, Маша, что случилось? – спросил он, и в его голосе я уловила нотки волнения.
– Алло. Привет. Я же сказала, что все хорошо, – спокойно ответила я, хотя внутри меня закипали эмоции.
– Почему Катя сказала, что ты разбилась?
– Ну, это… в общем-то отчасти правда… – продолжала говорить я в том же духе, не желая углубляться в детали.
– В смысле? Ты сейчас где? В больнице? – его голос звучал напряженно, и я понимала, что он искренне переживает за меня.
– Нет, я дома. После осмотра врачом меня отпустили. Всего лишь небольшие ссадины.
– Это Дима тебя усадил на мотоцикл?
– Нет, я сама… – все еще пытаясь оправдать Диминых знакомых, произнесла я.
– Честно, когда узнал, что ты упала с мотоцикла, был готов разорвать его в клочья за то, что не бережет тебя… – искренне произнес Краб, но потом, опомнившись, добавил, – Ну ладно, рад, что все обошлось. Пока.
– Пока. – Мне не хотелось класть трубку, но это сделал Краб. После разговора с ним мои губы поджались, пытаясь сдержать улыбку до ушей, а внутри все затрепыхало… Я хочу быть с Крабом…

 ***
Наступили выходные, и только сейчас ко мне пришло осознание, что я уже свободная девушка, несмотря на то, что официально мы с Димой не разошлись. Но мысленно я уже представляла себя с Крабом. Дима до сих пор мне не написал, а первой я не собиралась этого делать. В воскресенье был очередной концерт, на который я хотела заявиться и поставить Диму перед фактом, что мы больше не вместе. Я боялась его реакции, поэтому решила, что клуб – идеальное место для расставания: там многолюдно, и он не посмеет со мной что-нибудь сделать на глазах у толпы.
Я также мысленно благодарила Краба за то, что своим звонком он спас меня от большой ошибки в жизни – парной татуировки. Подумать только – если бы я ее набила, она бы не успела зажить, как мы уже расстались с Димой. Поэтому я хотела в клубе сказать «спасибо» Крабу и тем самым начать с ним диалог.
Чтобы не пугать своим видом людей в клубе, я снова надела свою закрытую одежду. Пока я шла, размышляла о том, каким будет наш диалог, что я ему скажу и всевозможные варианты событий. Я была уверена, что с Димой у нас все кончено, и не дам своим эмоциям взять надо мной верх, но как же я ошибалась…
Зайдя в клуб, я начала оглядываться вокруг. Я заметила Пашу и направилась к нему, так как подумала, что, где он, там и Дима. Как только я приблизилась, он заметил это, и его лицо выразило удивление и испуг.
– Эм… Маша, что ты тут делаешь?
– В смысле? Где Дима? – Я не поняла его реакции.
– Он… это… в туалете… – его голос дрожал, и это вызвало у меня подозрение.
– Хорошо. Я подожду его в гримерной, – сказала я, направляясь в ту сторону.
– Стой! – Паша неожиданно схватил меня за руку. – Тебе нельзя туда.
– Паша, все хорошо с тобой? Отпусти!
– Нет! Тебе туда нельзя! – Паша встал передо мной, словно стражник, охраняющий важную персону.
– Почему это?
– Потому что.
– Пропусти меня, – ситуация меня разозлила, и в порыве эмоций я силой оттолкнула Пашу, пытаясь пробраться в гримерную. Он пытался меня остановить, но я сопротивлялась, как могла.
Я открыла дверь и увидела перед собой картину маслом: Дима сидит на стуле, а на его коленях лицом к нему какая-то блондинка, на вид восемнадцать лет, одетая в шорты с колготками в сеточку и в топ, под которым шерудила Димина рука. Их языки переплетались между собой так, словно они боролись друг с другом. От увиденного я открыла рот, а эхом прозвучали слова Паши: «Я же говорил, что тебе туда нельзя».
От шума эта парочка вернулась в реальность. Блондинка посмотрела в мою сторону и невинно произнесла: «Ой», затем начала хихикать, как будто это было чем-то забавным. Следом повернулся Дима. Все, что я смогла произнести, было:
– Не хочешь мне ничего сказать?
На что Дима ухмыльнулся и ответил:
– Ты мне больше не нужна.
– Чудненько, – сказала я твердо, хотя внутри все перевернулось от обиды. Я развернулась, стараясь не расплакаться на глазах у них. Пробираясь через толпу на улицу, я столкнулась со Стасом. Он тоже удивился моему появлению. Видимо, и он знал, что Дима в гримерной не один.
– Эм… привет… А что ты тут делаешь? – робко произнес он.
– Уличаю в измене, – коротко ответила я и быстрым шагом покинула клуб.
Я зашла за угол здания, где пару недель назад мы целовались с Димой, и, опершись на стену, начала горько рыдать, опустившись на корточки. С одной стороны, я сама хотела расстаться с ним, но с другой стороны, мне было больно и обидно, что он фактически изменил мне. Его фраза: «Ты мне больше не нужна» заставила думать, что он пользовался мной, как вещью, и теперь «выбросил» за ненадобностью.
Было паршиво. Я пыталась успокоить себя, напоминая, что сама этого хотела, но не ожидала такого исхода событий.
Внезапно мое одиночество прервал Краб.
– Маша… Не плачь…
– Ты тоже знал, что он там с этой… блондинкой? – сквозь слезы произнесла я.
– Нет, правда… Я увидел, как ты выбегаешь из гримерной, зашел туда и увидел их… И все понял. А потом я пошел за тобой и вот, я тут… – Краб подошел ко мне ближе и сел на корточки рядом. Затем он заметил мои стесанные об асфальт ладони и спросил о моем самочувствии после падения и как так вообще вышло. Я поведала ему всю историю, начиная с прихода двух приятелей Димы и заканчивая помощью одноклассника.
– Какая же я дура…
– Ты не дура, это он мудак, – успокаивающе ответил Краб.
– Мне от этого не легче…
– Не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо, – Краб нежно обнял меня, и я уткнулась к нему в плечо, а затем тоже протянула руки в его объятия.
– Спасибо… Ты спас меня от большой ошибки в моей жизни… – произнесла я, вспомнив, что хотела ему сказать об этом.
– В смысле?
– Не важно… просто спасибо тебе, что ты есть…
Я почти успокоилась, но мы продолжали обниматься. Затем Краб предложил посидеть в кабинете Игоря, так как его не было на месте, пока идет концерт, а потом проводить меня до дома. Я согласилась, ощущая, как в душе начинает зарождаться надежда на наши отношения...
Я с Крабом незаметно для группы прошла в кабинет Игоря. После того, как я устроилась по его совету, он вышел, оставив меня наедине с собой. Пока шел концерт, я погрузилась в воспоминания: как мы с Димой познакомились, как начали встречаться, наш первый поцелуй и нашу первую близость. Меня терзали вопросы: когда он успел охладить ко мне? Неужели все из-за дурацкого мотоцикла? А как же его желание сделать парные татуировки? Ему же это было так важно. «Хорошо, что я не успела сделать тату», – подумала я. От всего этого мне стало грустно, и я снова пустила слезы.
Постепенно мои мысли перескочили к Крабу. Когда я впервые его увидела, он показался мне неприметным, но с каждой встречей я замечала в нем что-то особенное. Его трепетное отношение пробуждало во мне светлые чувства. Как же в тот момент я хотела быть только с ним…
Но потом меня одергивали сомнения: а не тороплю ли я события, которые даже еще не на горизонте? Не слишком ли быстро я переметнулась к другому? И главное: захочет ли Краб быть со мной?
Сидя в своих мыслях, я не заметила, как концерт закончился. Краб зашел в кабинет и пригласил меня на улицу. Я старалась выйти из клуба так же незаметно. Как только мы вышли, Краб получил звонок.
– Я сейчас вернусь, подожди, – сказал он и вернулся в клуб, а я осталась одна на улице.
Под властью эмоций я потеряла счет времени и не заметила, что уже полночь. Я стояла у клуба, переживая, что нарушила условия и вернусь домой позже двенадцати. Но быстро успокоилась, приняв это за проблему Маши из будущего.
Краба долго не было. Я начала беспокоиться, все ли в порядке с ним? Но он ведь знает, что я жду его на улице, значит, должен был предупредить, если что-то пошло не так.
Вдруг из клуба вышли два неформала, явно под воздействием чего-то.
– О, какая дама тут стоит, познакомимся? – начал приставать один из них.
– Нет, спасибо, у меня есть парень, – старалась вежливо избавиться от них.
– Ну что ты врешь? Пошли с нами, затусим, – настаивал тот же парень, в то время как его друг просто угорал в сторонке.
– Я же сказала, нет, – твердо ответила я, но внутри меня нарастал страх.
– Да она строит из себя недотрогу, – наконец, заговорил второй.
Я поняла, что с ними говорить бессмысленно, и решила отойти подальше от клуба. Но они пошли за мной.
– Не надо за мной идти, – продолжала я говорить строго, хотя паника только нарастала.
– А то что? – засмеялся первый, встал передо мной, в то время как его друг остался позади. Они окружили меня, как львы свою добычу. Я попыталась растолкнуть их, но мое сопротивление только развлекало их.
– Я буду кричать! – не выдержала я.
– Конечно, будешь. Передо мной еще ни одна телка не сдерживала себя, – произнес он с ухмылкой.
Перспектива изнасилования меня совсем не устраивала, и от его слов я замерла от страха. В голове мгновенно прокручивались всевозможные сценарии: например, что у них есть нож, и они подставят его мне к горлу. Но, к счастью, моим спасителем оказался Краб. Он подбежал к нам и спросил, что здесь происходит.
– Иди, куда шел, – агрессивно ответил второй, пытаясь замахнуться на Краба. Но тот увернулся и ударил его в живот. Первый, удивленный, полез кулаками на Краба, но и в этот раз Краб оказался проворнее, тоже ударив его в живот. Оба нападающих упали на колени, прижимая руки к животам, а Краб взял меня за руку и сказал: «Пошли скорее».
Мы ускорились и завернули за угол, чтобы дезориентировать их. Пройдя еще квартал, я оглянулась, чтобы проверить, не догоняют ли нас. На адреналине я совсем забыла о дискомфорте после падения, но, когда мы убедились, что за нами никто не плетется, боль вернулась. Я немного скривила лицо, стараясь не показывать это Крабу, но он все равно заметил и спросил, все ли нормально.
– Да, все в порядке, – кивнула я, и мы направились к моему дому.
– Спасибо, – произнесла я после небольшой паузы, вызванной спешкой.
– Не за что. Они тебя не тронули?
– Не успели.
Мы шли, перебрасываясь небольшими фразами. Я не осмеливалась затрагивать серьезные темы. Нам оставалось пройти всего два квартала до моего дома, и тут, как назло, нам попались два патрульных. Они остановили нас и попросили документы.
– А что такое? – поинтересовался Краб, протягивая свой паспорт.
– Проверка документов, – ответил один из патрульных, изучая его документ. После этого он вернул его Крабу и спросил меня:
– А ваши документы?
– У меня их нет с собой…
– Тогда проедете с нами в отделение для установления личности.
– А в чем, собственно, дело? На каких основаниях? – вмешался Краб.
– Девушке сколько лет? – спросил второй патрульный.
– Восемнадцать, – ответил Краб.
– А есть документы, подтверждающие возраст? – возразил первый патрульный.
– Нет… – наконец, произнесла я.
– Ну вот. А у нас есть основания полагать, что девушка несовершеннолетняя. Вы про «Комендантский час» не слышали?
– Девушке есть восемнадцать. Правда, – пытался убедить Краб полицейских. Но они были настойчивы.
В итоге, после долгих попыток Краба убедить их в том, что я совершеннолетняя и уже иду домой, это не помогло, и нас, в конце концов, забрали в отделение полиции.