Весь мир в одной тарелке

                Кто принять дары боится , Сам не сможет одарить (из немецкой песни)
               
        В любых кафе, ресторанах и т.п. я никогда не забываю оставлять приличные чаевые, при этом даже испытываю какое-то приятное чувство. Так как помню то время, когда сам получал чаевые и радовался им.
      Эммиграция в пенсионном возрасте и без языка – дело не простое. Хотя в Германии нас сразу же «поставили на довольствие» - обеспечили общежитием, медицинской страховкой и социальной помощью. С голода не умирали, особенно не нуждались. Но проработав почти сорок лет, привык зарабатывать, а не получать ( моя российская пенсия тогда составляла примерно 20 немецких марок). Поэтому хотелось не сидеть полностью на социальном пособии, а зарабатывать хоть что-то самому. И я готов был на любую работу, меня, кандидата техн.наук, автора книг и статей, долгие годы руководившего отделом в КБ и до самого отъезда возглавлявшего московский филиал британской инженерной фирмы никакая, даже самая примитивная работа не смущала.
      Итак, подобно многим иммигрантам из бывшего союза, попавшим в Германию в конце 20-го века, я довольно долго был «мальчик-пицца» - доставлял на собственном автомобиле продуктовые заказы из ресторана. А назывался ресторан „PlanetFood“, мы предлагали русскую, немецкую, китайскую еду плюс итальянскую пиццу. На нашей рекламе было написано: весь мир в одной тарелке.   В то время российские водительские права действовали в течение полугода (потом надо было сдать экзамены и получить немецкие). Работа не требовала очень уж хорошего знания немецкого, это было важно. Платили водителям скупо, принимая в расчет возможные чаевые. Тогда еще не было никаких навигаторов, пользовались лишь картами. В нашем ресторане, принадлежавшем русским, на стене висела крупномасштабная карта города, где было показано направление езды  на улицах с односторонним движением ( в большинстве районов Франкфурта улицы почти все такие). Так что получив заказ (а то и два-три) и посмотрев на карту, нужно было выстроить маршрут и последовательность доставки и сохранять это все в голове, как в компьютере. Ареал нашей деятельности простирался от центра города до нескольких западных пригородов и грузового аэропорта. Со временем водитель знал город и его окрестности не хуже опытных таксистов, привыкал к постоянным клиентам, так что работать становилось легче.
    А заказчики у нас были самые разнообразные. Кроме приватных горожан всевозможных наций и религий, заказывающих еду домой, еду заказывали:
пациенты и медперсонал больниц,                медперсонал  клиники для животных,                служащие всевозможных госучреждений,                ,                работники полицайпрезидиума,                тюремные охранники,                офицеры в армейских казармах,                персонал  магазинов,                шоферы-дальнобойщики на стоянке,                офисные работники логистики грузового аэропорта,                посетители кафе/баров (если чего-то там не нашли),                офисные работники фирм,                церковные общины, организующие воскресное угощение для детей,                девочки из массажных салонов, эротикцентров и др. подобных заведений   разного уровня (их работниц «с пониженной социальной ответственностью»  я всегда называл нашими коллегами, ведь и мы, и они трудились в сфере обслуживания). Кстати, эти самые девицы из борделей, чье тело было главным «средством производства», следили за фигурой, за состоянием кожи, поэтому всегда заказывали здоровую пищу -  много овощей, минимум сахара, картошки, жареного.                И оказалось, что в Германии наряду с известными  дорогими заведениями (Puff), публикующими свою рекламу в газетах, можно обнаружить подпольные бордели. Обычно это небольшой частный домик, хозяйка – какая-нибудь фрау Вольф или фрау Шмидт, а у нее есть специальная комната с характерным цветным освещением, где располагаются 3-4 девицы азиатского происхождения, нередко филиппинки.      
    С точки зрения доставщика одни заказы были хорошие, другие плохие. Их качество зависело от многих факторов: дальность поездки, условия парковки, этаж и наличие лифта (особенно, при большом количестве напитков в заказе). И конечно, личность заказчика – его гостеприимство, дружелюбие, щедрость на чаевые, или, наоборот, придирчивость и скупость. Некоторые постоянные клиенты запомнились на всю жизнь. Например, один пенсионер-выпивоха всегда заказывал много пива и чуть-чуть еды. В его доме обычно было не убрано, летали мухи. Он всегда был приветлив, предлагал попить. Если его подъезд заперли на ключ, так что нельзя было воспользоваться домофоном, он сбрасывал из окна вниз с четвертого этажа свои ключи. Когда у него не было денег, а пенсия еще не пришла, мы привозили ему еду в долг. Еще запомнился один немолодой полицейский. Если заказ везли долго, он проверял, не остыл ли суп, окунув в него палец.
    Трудными были заказы из грузового аэропорта. Обычно они приходили в конце рабочего дня, часов в одиннадцать, от работников ночной смены. Пока всю еду приготовят и упакуют, будет уже полдвенадцатого. Рейс не близкий, да еще нужно пройти сложный процесс безопасного допуска, оставить машину и пешком с большой коробкой идти до нужного здания, а там до офиса. Сотрудники получали каждый свой заказ и рассчитывались по-отдельности. Это тоже было довольно долго. Среди сотрудников там много было компьютерщиков из Индии. Они никогда не давали чаевых – то ли не принято у них, то ли копят деньги для отправки на родину. Пока возвращался к своей машине, выезжал из-под шлагбаума и доезжал до дома, было уже около часа. Жена в это время уже давно спала. Иногда, если спать не хотелось, то заходил, запарковавшись, в ночной бар, который тогда работал неподалеку от нашего дома. Взяв там «лонг дринк», например, джин-тоник, слушал в одиночестве джазовую музыку, расслабляясь и что-то сочиняя.
    Эта работа продолжалась не один год. Кроме определенного заработка, она позволила как бы изнутри посмотреть на представителей самых разных слоев германского общества и помогла чуть лучше понять их жизнь.