Ранимая

                РАНИМАЯ
                Рассказ
 
     Весь пятнадцатый вагон скорого поезда, следовавшего из города Ивантеево в город   Шаховск, заняли девочки и мальчики  младшего школьного возраста.  Возвращался с гастрольных выступлений танцевальный коллектив «Задоринка». Далее ребятам предстояла пересадка на рейсовый автобус до села Дубравка, где юных танцоров  с нетерпением ждали родители и учителя.
Ещё не улеглось волнение от переживаний за кулисами, да и на сцене  областного Дворца культуры, ещё ладошки горели от  горячих рукоплесканий. Мальчишки вели себя сдержаннее, а вот девочки…
- Ой, девчонки, я так испугалась за  Аню, когда   над ней лопнул надувной шар,  почти под самым потолком зала! – делилась  впечатлениями черноглазая Альбинка.
- Да, девочки, немного было страшновато. Хорошо, что  члены жюри не особо обратили на это внимания, – поддержала разговор другая  юная балерина, которую в группе все называли Ласточкой.
Через час  дети торопливо выходили из салона автобуса.  Всех встречали   радостными возгласами. У Жени Птицыной чемодан на колёсиках приняла её старшая сестра, девочки быстро зашагали к дому, оживлённо переговариваясь. Младшая заметила в глазах сестры какую-то затаённую грусть, но расспрашивать не стала – сказывалась  утомительная дальняя дорога, она решила, что дома, как только отдохнёт, обо всём  выпытает у сестрички…
    Птицыны – одна из многих   коренных   семей села Дубравка. Здесь  она  обосновалась с давних лет, и  ничем не выделялась среди других : мать, отец и две дочки. Родителям нет ещё и сорока лет. Виталий Петрович работает слесарем-ремонтником в местной мастерской. Высокий, худощавый, с пышной чёрной шевелюрой, кареглазый привлекательный мужчина с ясной улыбкой на лице, считается  хорошим родителем. К нему частенько обращаются  за помощью  все, кому она нужна.
Мама дочерей, Галина Захаровна работает обычной швеёй  в сельском ателье.  Миловидная синеглазая женщина  старательно выполняет  не только свою работу, но и других напарниц  порою подменяет. Поговаривают на селе, что ателье могут закрыть, потому и стараются сельские модницы сделать как можно больше заказов на пошив нарядов –
 в город-то не больно наездишься всякий раз. Старшенькая Валя учится в седьмом классе, младшенькая Женечка – в четвёртом. Ах, Женечка! Уж столько внимания  ей надо  уделять, столько деликатности – порою у родителей кругом голова!..
    Ещё будучи  воспитанницей детского садика «Солнышко»,  девочка  была отдана в танцевальный хореографический коллектив, который прославился народными, стилизованными и эстрадными танцами далеко за пределами области. К слову сказать,  Валя  тоже с малых лет занимается в этой же  танцевальной студии.
Две дочери, но как не похожи они друг на друга! Ну ладно бы внешностью, но и по складу характера девчонки до того разные, что родители сами в каком-то замешательстве. Валя – девочка спокойная, уравновешенная, знающая себе цену – её не вдруг чем-то удивишь –
сама  хоть кого  удивит и любому даст от ворот поворот. Синеглазая, с тугой   чёрной косой, с милой улыбкой на лице, на котором  красовалась   привлекательная ямочка, она слыла  в коллективах весёлой заводилой…
   Младшенькая резко отличалась от своей сестры. Смуглолицая, кареглазая, светловолосая. То, что обе сестрички имели   косы, так это положено по   правилам  бальных танцев –  причёска  должна быть идеальной, чтобы не было отличий  друг от друга.  И если Валя была открытой девочкой, то Женя, наоборот, замкнутой и не особо разговорчивой. Прозвище Ласточка  она вполне  оправдывает. А  родилось оно  ещё тогда, когда  девочку привели в первый класс. Учительница стала знакомиться с детьми, и когда  выкликнула фамилию Птицына, кто-то из ребят выкрикнул:
- Да Ласточкина она!
С той поры и закрепилось прозвище за девочкой, только малость в укороченной форме –
 Ласточка. Женя и вправду была быстрой во всём: в движениях, в рассуждениях. В семье пользовались   её ловкостью и лёгким подъёмом  на ходьбу. Если что надо сделать по-быстрому, то это могла сделать только Женечка.
Обе сестры любили своих родителей, здесь они –
само единство и согласие во всём…
  После ужина сёстры уединились в спальне, и Женя, прижавшись к плечу  старшенькой, попросила:
- Ну, делись, Валюша, своей тайной. Вижу, что тебя что-то гнетёт.
Валя, всхлипывая, рассказала, что пока  ребята из студии были  в отъезде, утонул  в озере Лебяжьем  Витя Рязанцев, одноклассник Евгении.
От такой горестной вести Женя как бы окаменела: она замолчала, прижав ладошки  к лицу.
Валя, не пряча покрасневших от слёз глаз, рассказала:
- Поплыл Витя к другому берегу озера за кувшинками для капризной Ольги, девчонки высокомерной и первой красавицы в школе. На середине озера у него свело ноги судорогой…в общем, на берег он не выплыл.
Валя обняла сестру и горько расплакалась. Она знала, что Жене нравился этот тихий скромный мальчик и всячески поддерживала их дружбу. Женечку  эта беда словно к полу пригвоздила. Она на ватных, непослушных ногах дошла до окна, села в кресло,  отупевшим взглядом обвела комнату и уже ничего не замечала вокруг себя.
    Родители знали о ранимой душе ребёнка с тех пор, как она пошла в детский садик. Своими опасениями  Галина Захаровна поделилась тогда с воспитателями. И была причина призадуматься об этом.
    В своё время Галина узнала от своей мамы о том, что её мать Надежда, то есть бабушка дочек, страдала подобным недугом. Любое обидное слово, пусть даже в шутку сказанное в адрес Надежды, до того причиняло  ей душевную боль , что она могла сидеть неделями у окна, отказываясь от еды и питья. Никакие уговоры не могли повлиять на то, чтобы женщина сошла с места. Она и умерла-то от какого-то горького события в её жизни в молодом возрасте. И не болела ничем,  а вот  сохла от неизбывной грусти, ни с кем не делилась переживаниями. Так молча и покинула белый свет…
    Валя пыталась  ещё что-то сказать, но Женя её не слышала –
она словно погрузилась в летаргический сон,  от которого   нелегко избавиться. Сестра  снова сделала попытку растормошить девочку, но та словно  онемела. Тогда Валя кинулась в другую комнату, где родители углубились в  просмотр вечерних новостей по телевизору.
- Мам, пап, там Женечка… ей плохо…И зачем я  сказала ей о гибели Вити? –   расплакалась  девочка.
Галина и Виталий, одновременно вскочив с места, поспешили в девичью комнату.
Увидев дочку, застывшую в кресле, бледную, с прикушенной нижней губой, но с сухими глазами, родители поняли, что никакие средства сейчас не помогут дочке выйти из ступора. Единственный способ преодолеть это шоковое состояние – заставить  девочку растопить  нервный клубок изнутри при помощи слёз. И Галина в срочном порядке принялась тормошить  дочку, приговаривая:
-  Доченька, поплачь, легче станет… вот мама Вити тоже с горя чуть не рехнулась, в могилу к сыну пыталась кинуться, да люди удержали… на кого оставила бы младшего сынишку?
   До Жени почти не доходил смысл материнских слов – она  была погружена в какое-то полузабытьё, ничуть не граничащее с явью.
Валя  бросилась на кровать и, уткнувшись  лицом в подушку, громко  заревела. Плач сестры заставил Женю вздрогнуть. Она как бы вернулась из далёкого отрешённого мира в мир существующий. Девочка стремительно переместилась из кресла на кровать к сестре и тоже заплакала в полный голос.
Родители потихоньку удалились из девичьей комнаты.
Галина  вскинула на мужа влажные ресницы и тихо промолвила:
- Как же тяжело в жизни придётся нашей девочке… любое обидное слово, всякое пустяковое недоразумение ранит  её душу. Что же нам с этим
 делать-то, Виталька?
И Галина со вздохом  склонила голову на плечо мужа.
Виталий, поглаживая жену по мягким волосам, задумчиво произнёс:
- Может, в очередной раз сходим с дочкой к психологу, а?
- Ходили уже, толку-то? – безнадёжно развела руками Галина.
…За окном уже давно сгустились сумерки. Выплыла на  середину  небосклона любопытная глазастая луна. Она  уронила свой волшебный свет на лица спящих сестёр и, как бы удостоверившись, что девочки крепко уснули, покатилась дальше по небосводу. Душная летняя ночь, вздыхая и охая, осторожно  шагала по селу, словно понимала: не в каждом доме живёт счастье, есть и несчастья на белом свете…
                ***
   Прошло несколько лет.
Подросли дочки в семье  Птицыных. Всякое было за  прошедшие годы. Но неизменным осталось одно –
Евгения по-прежнему по каждому пустяшному делу пускалась либо в слёзы, либо замыкалась в себе, словно  птенчик ласточки, – тот при малейшем шорохе прятал головку  под крылышко матери, видя в  том крыле спасительный панцирь, своего рода, надёжную защиту от  всего, что может навредить…
В школе Женя охотно откликалась на прозвище «Ласточка», видимо, это её не обижало, поскольку оно, это незлобивое прозвище, соответствовало её складу характера. Вот и опять Колька Строгачёв негромко окликнул:
- Ласточка! Дай списать домашку по инглишу.
Евгения охотно достала домашнюю тетрадку и молча передала мальчику.
Родители сестёр немного успокоились: У-уф! Вроде бы всё налаживается у младшенькой. Слава тебе, Господи!
Ан, не тут-то было!
Пришла  однажды  Евгения из школы( в то время училась в восьмом классе) вся зарёванная, с покрасневшими щеками и шементом  скрылась  в своей девичьей комнате. Сестры дома не было – она была на подготовительной консультации по экзаменам –
всё-таки выпускной класс! 
Вечером Галина увидела дочку, сидящую у окна. Дрогнуло сердце матери – что-то случилось. Евгения молчала. Галина поняла, что никакие расспросы не помогут выпытать тайну, из-за которой дочка  опять впала в ступор…
Всё прояснила Валентина, вернувшаяся с подготовительных курсов. Она-то и поведала о том, что произошло в восьмом классе.
       На переменке Евгения  случайно увидела, как Лиля Горохова, склонившись под партой, украдкой читала какой-то блокнот. Ну читала бы, и пусть себе читала, но… Женя  ненароком заметила что-то знакомое: мамочки!  Да это же её, Женин блокнотик с выписанными стихами Вероники Тушновой, который она подарила  Толику Семёнкину. Как он оказался у  Лильки?
Девочка вспыхнула от обиды и гнева. Как мог Толик отдать в чужие руки сокровенные записи в стихах известной поэтессы?! Сама-то Евгения не умела писать поэтических строк, а вот выучить наизусть могла целые поэмы. Толик ей очень нравился своей рассудительностью, целеустремлённостью, не говоря уж о привлекательной внешности.
Евгения подскочила к однокласснице и, вырвав у неё из рук зелёненькую книжицу, с возмущением  спросила:
- Как у тебя оказался мой блокнот?
Лиля подняла на девочку  миндалевидные глаза и с полным безразличием ответила:
- А мне Толик дал почитать!
Евгения вся съёжилась, как от удара.
 Всхлипнув, сгребла с парты учебник и тетрадку, поспешно засунула в портфель и выбежала из класса. В её душе  закипело всё сразу –
 обида, негодование, гнев, разочарование. Это что же получается – её предал тот, кому она доверяла?!
…Эх, первые подростковые чувства! Они и есть самые откровенные и светлые, способные и окрылить,  и позволить  упасть и больно расшибиться. Неоперившийся птенец не сможет вылететь из гнезда. Так и с подростками –
не подготовленные к жизненным испытаниям, они  легко  падают духом, и потом ой, как нелегко им справиться самим с собой самостоятельно!..
На Галину вновь  обрушилась лавина беспомощности. Уже глубокой ночью она разбудила мужа и, прижимаясь к его тёплому плечу, зашептала:
- Знаешь, Виталь, завтра вечерком я схожу к своей первой учительнице Зое Герасимовне, посоветуюсь с ней по поводу нашей младшенькой. Как  думаешь – поможет она хоть как-то нашей беде?
Виталий обнял жену и сонно проговорил:
- Сходи, Галюнь, может и даст она дельный совет…
        Дом Зои Герасимовны Чачановой находился прямо в середине  села. Галину встретила уже постаревшая, но не потерявшая привлекательности женщина. Она любезно пригласила гостью к столу и предложила чашку чая. За  беседой женщины и не заметили, как  уже за окнами потемнело. Зоя Герасимовна  внимательно выслушала свою бывшую ученицу и задумалась. Подперев рукой подбородок, она некоторое время молчала как бы ища выхода из создавшейся ситуации.  Наконец,  Зоя Герасимовна вздохнула и сказала:
- Знаешь что, Галя? Поезжай-ка ты в соседний район, Ольховский в село Зубовку . У меня там много знакомых в своё время жили. А если найдёшь бабушку Евдокеиху, так по-уличному тогда звали бывшую работницу  залесного детского дома, то тебе несказанно повезёт.  Она, Евдокея-то, самый что ни на есть наилучший лекарь душевных недугов. Поезжай. Не медли только!..
Они распрощались.
И Галина  заспешила домой, чтобы  собраться в путь…
                ***
   Село Зубовка по своей уникальности  представляет, по  свидетельству жителей  и воспоминаниям старожилов,  «музей под открытым небом». Одно только то, что в 19 веке, теперь уже позапрошлого  века здесь находилась  роскошная помещичья усадьба, говорит о многом. Принадлежало поместье известнейшему по тем временам помещику Николаю Васильевичу Зубову. Сама  по себе очень интересна история села,  если писать именно о Зубовке – это займёт многостраничный том повествования…
      Вот в такое историческое село и отправилась Галина Птицына, надеясь на то, что именно оттуда ей явится помощь в её семейной беде…
Зоя Герасимовна немного  рассказала, где можно разыскать местную  целительницу. И Галина  по приезду в село смело зашагала по  некогда большому селу. «Только бы была жива эта самая Евдокея!» –лихорадочно соображала Галина, обходя небольшие лужицы после недавнего, вероятно,  дождика.
         Поначалу Галина не увидела ничего примечательного в окрестности села. «Да уж, таких сёл по всей матушке России великое множество. И для каждого оно и есть самое милое и любимое. По аналогии – каждый кулик хвалит своё болото! – подумала Галина, не сбавляя ходу, – лишь бы была не напрасной поездка в этакую даль!»
Дойдя до колонн кирпичной кладки в центре села, женщина остановилась. Она с удивлением посмотрела на добротные  прямоугольные башенки, построенные из красного кирпича и хмыкнула: вроде бы  вход в какое-то здание, да только разрушены  стены, видимо, не сумели до конца порушить, вот и стоят  колонны, как стражи на службе у  былинного королевства.  Немного постояв, Галина зашагала дальше по дороге, состоящей из булыжника, намертво скреплённого   цементом. »Глянь-ка, не асфальт, а грязи нет,» – снова удивилась Галина, смахивая со лба прядку   волос, выбившуюся из-под  лёгкого берета.
Вскоре Галина добралась  до улицы Ворошиловской, которую, по рассказам Зои Герасимовны,  местные издавна именовали Сигаркой. В другое время Галина непременно бы всё выспросила про загадочное село, но сейчас о другом  болело её материнское сердце. В конце  улицы она увидела небольшой  дом, возле которого рос могучий клён. Его крона нависала над крылечком, что создавало некий уют.
Поднявшись по скрипучему деревянному крылечку, Галина обнаружила, что дверь в сенцы приоткрыта. Сердце её сжалось – а вдруг уже и не живёт здесь известная целительница? Осторожно она постучала в дверной косяк и нерешительно упавшим голосом спросила:
- Есть кто-то дома?
На стук откликнулся низкий женский голос:
- Кто там? Открыто! Входите!
Галина переступила низенький порожек и оказалась в просторной светлой комнате. Навстречу ей семенила невысокого роста  женщина неопределённых лет. Из-под сиреневого платка выглядывала реденькая прядка  седых волос. Округлое лицо старушки  было в глубоких морщинах, но по всему было видно –
 в молодости эта женщина была первостатейной красавицей. Привлекали  внимание её глаза необычного фиалкового цвета. Засмотревшись на хозяюшку, Галина не сразу сообразила, что перед ней именно та, которая может помочь её беде. Ну как сумеет эта незнакомка в своём преклонном возрасте понять всю суть  семейной драмы  Птицыных?
А хозяйка тем временем, несмотря на свою худобу, плавным движением руки пригласила:
-   Проходи, раздевайся,  путница! Вижу – не местная ты, издалёка..
Евдокеиха прошла за ситцевую занавеску, отделяющую  кухню от комнаты и поставила кипятить  электрочайник. С левой стороны от входа ещё одна дверь, вероятно, за нею находилась спальня.
Вскоре старушка вернулась, неся в руке яркий расписной электрочайник, из носика которого шёл пар. Сам чайник был выполнен в стиле гжельской росписи – яркие цветы вились по блестящему чёрному полю. Увидев, что гостья  не сводит глаз с чайника, Евдокея заулыбалась:
-Что? Красив мой чайник? А ведь это подарок от первого президента России Бориса Николаевича Ельцина…
Галина удивлённо ахнула:
- Как это?
- А вот так! Дочка моя жила и работала администраторшей тринадцатого этажа гостиницы «Москва». Ей и подарил президент  этот чайник, ну, а дочка заимела другой, покруче, а этот мне привезла…
За чаепитием познакомились поближе.
Галина, не скрывая слёз, всё без утайки рассказала Евдокеихе и с надеждой спросила:
- Вы мне поможете? Я слышала – у Вас был опыт по лечению такого недуга!
Старушка задумалась.
После долгого молчания она внимательно, долгим взглядом своих фиалковых глаз посмотрела на Галину и осведомилась:
- А не проходила ли ты, касатонька, мимо двух  кирпичных кладок, напоминающих  огромные ворота?
Галина закивала головой:
- А как же? Проходила. А что это такое?
Евдокея  уселась поудобнее за столом, в центре которого красовался  чайник – ельцинский подарок, а вокруг него  были расставлены тарелочки с  ароматным малиновым и сливовым вареньем, горкой возвышалось на блюдце сдобное печенье. Подперев  голову дряблой рукой, хозяйка начала своё повествование.
- Ну вот, слухай, девонька.
      Когда-то, в  50-60-е  годы   уже прошлого века на месте барской усадьбы  находился детский дом. В него поселяли  деток – совсем круглых сироток. У каждого  из них трагическая судьба: у кого-то отец на глазах у ребёнка зарубил мать, а потом сам застрелился из охотничьего ружья, у иного родители сгорели в пожаре… да  обо всём-то не вдруг и расскажешь, – прервала свою речь Евдокея.
    Потом, вздохнув,  рассказчица вдруг близко придвинувшись к Галине и, крепко ухвативши её руку, почти шёпотом спросила:
- А ведомо ли тебе, касатонька, что люди с душевным недугом ча-астенько заканчивают жизнь самоубийством?
Галину словно током ударило.
Она вырвала  руку из цепких пальцев хозяйки и дрожащим осиплым голосом, пролепетала:
- Да как же это, бабушка?
На глаза Галины навернулись слёзы, плечи её содрогнулись от рыданий.
Евдокеихе стало жаль несчастную, и она легонько похлопала по спине посетительницу со словами утешения:
- Ладно-ладно, будя тобе.  Я не пугаю тя, но случаи таковы бывают. Вот помню – в областном городе Ивантеево- то девчушке с таким недугом изменил парень, она с расстройству-то и кинулась с моста в
реку.
Галина отняла ладони от лица и горестно охнула:
- Жива?!
- Да какое там?  Выловили бедную водолазы через недельку, признали, что шейные позвонки сломались…да, жаль юную загубленную жизнь. Да только ты успокойся, ластонька, – такие случаи –
редкость. Ну вот, слухай далее историю, может, что и поймёшь для себя.
- Я-то в те годы работала в том детдоме истопницей, печки, значитца, топила, ещё уборщицей, ещё дояркой. Да-да, было огромное подсобное хозяйство у того детдому. Вот соберу, бывало, свою малышню –
а было у меня шестеро – один другого меньше, младшенькую шестимесячную на руки и – прямиком на работу. И выросли мои детки наравне с детдомовскими. Оттудова и путёвки в жизнь получили. А как ты думала? – в столицу-то разве я сама отправила дочек? Да куды уж мне?! – направление директор детдома написала…
Теперь  давай о деле.
Никто из  наших ребят после трагических событий  не совершил покушения на свои жизни. Ко всем я подобрала  ключик, чтобы отомкнуть их затворенные души…
А слышала ли ты, девонька, истинно народное выражение «клин клином вышибают»?
Галина, немного успокоившись и взяв себя в руки, кивнула головой и тихо проронила:
- Много раз слышала…
- Так вот, касатынька, тебе мой совет: пусть твоя дочечка познакомится с  дитём, у которого такой же душевный недуг. Неважно какого полу будет дитё –
девочка  али мальчонка . Надо, чтобы  дети почувствовали  душевное родство и сумели вместях справиться с их  душевной ранимостью. Другого лечения  от этого не быват…Поняла?
До Галины не сразу дошли слова целительницы.
Она с волнением и трепетом переспросила:
- А это точно поможет, бабушка?!
Евдокеиха погладила по голове женщину, улыбнулась чему-то и успокоила пришелицу:
- Ах, оно, материнское сердечушко!  Поможет,  девонька, поможет, не сомневайся! А сейчас давай-ка на покой будем укладыватца, завтра автобус-то раненько отправится в ваше селеньице…
За окном царила непроглядная осенняя ночь.
                ***
      По приезду  домой Галина  решила не медлить с выполнением данного совета Евдокеихи. Она  до работы побывала в школе и  выспросила у завуча, есть ли в школе дети особенные, ну, в общем, с  незначительными психическими  расстройствами, то есть, с ранимой душой. Завуч Надира Аршаковна, женщина кавказской национальности, внимательно осмотрела Галину и начальственным голосом спросила:
-А Вам-то зачем это нужно?
При этом на её затылке колыхнулся тяжёлый узел   волос.
Галина вкратце обрисовала ситуацию.
Надира Аршаковна, постучав костяшками пальцев по гладко отполированному столу,  ровным голосом сказала:
- Есть сложная девочка во втором  «В» классе –
Ксения Лисочкина. Родители её  изредка злоупотребляют выпивкой спиртного. Как бы не пришлось их ограничить в родительских правах. И тогда девочка будет отправлена в приют или интернат. Она очень переживает по этому поводу, потому и слывёт среди детей неулыбой. Хотите, пригласите её к себе в гости, может, немного отогреется её замороженная душа…
    Дома Галина вновь застала младшенькую свою, сидящей в кресле у окна; лицо её, будто окаменевшее, не выражало ничего, кроме безразличия ко всему. На все расспросы матери о том, что на сей раз случилось, Евгения отмалчивалась. Галина обняла дочку и поцеловала в   бледную щёчку, пытаясь растормошить девочку, а когда поняла, что это бесполезный метод, решила действовать по задуманному плану. Она нарочито бодрым голосом  попросила:
- Ластонька моя! Помоги мне в одном деликатном деле – надо сходить к Лисочкиным, там что-то неладное  с девочкой, нужна какая-то помощь, а я не совсем сведуща в девчоночьих секретах. Возможно, тебе удастся как-то разобраться в ситуации?!
Женя не сразу поняла, о чём  просит мама. Но по мере того, как до неё доходил смысл  материнской просьбы,  лицо девочки  стало приобретать  своеобразные живительные краски – появился лёгкий румянец, будто по всему организму  дочери оживлённее побежала кровь. В душу её пролился какой-то одухотворённый свет. Евгения подняла на маму   повлажневшие глаза и  переспросила:
- Куда нам надо сходить, мама?
Галина уже подробнее изложила суть дела.
Наскоро собравшись, Евгения с мамой отправились на соседнюю улицу.
Небо заволокло низкими тучами; казалось, вот-вот  просеется мелкий осенний дождик. Но вместо него на землю посыпалась снежная крупа…
Дом семьи Лисочкиных они нашли легко –  их внимание привлекли пьяные выкрики, непонятный шум. Едва Галина с Евгенией подошли  к обшарпанной калитке, как к их ногам упала выброшенная из дома кастрюлька, вслед полилась тирада отборной брани. Мать  с дочкой переглянулись и, словно сговорившись,  быстро вбежали в раскрытую дверь. От увиденной картины они враз остолбенели: за столом сидела пьяная компания, валялись надкушенные солёные огурцы, кучкой лежала  печёная картошка. »А где же  девочка?» – пронеслось в голове Галины. Откинув полог из замызганной тряпки, отделяющий  детскую кровать от общей комнаты, Галину увидела  ребёнка, съёжившегося под  стареньким, залатанным тканевым покрывалом.
Галина тронула за плечо Евгению и шёпотом произнесла:
- Видишь, Ластонька моя, кому нужна помощь?
Евгения молча кивнула головой.
…Долго не шла на  контакт запуганная  донельзя  Ксюша Лисочкина. Она сначала нерешительно переступала порог дома Птицыных, потом всё смелее,  более раскованно чувствовала себя в гостеприимной семье. Надо ли  уточнять, что с девочкой  больше всех занималась Евгения?!
 Сама же она, Евгения, почувствовала себя как бы ответственной за судьбу  бесприютного ребёнка. Много дней она потратила на то, чтобы девочка  сумела увидеть и почувствовать  искреннюю доброту, заботу и ласку. А когда Ксюша впервые робко заулыбалась, в семье Птицыных облегчённо вздохнули – отогрелась  заледенелая душа ребёнка. Теперь главное, чтобы не дать ей снова застудиться и замкнуться в себе…
                ***
    А  вот уже и учёба в школе позади.
После выпускных экзаменов Евгения поступила учиться  в социально-педагогический институт на  факультет психологии. Выбор её был не случаен. Девушка сама себе определила – надо помогать  трудным подросткам да и вообще всем, кто  имеет склонность к душевным недугам. Ведь если вовремя не прийти к ним на помощь, может случиться непоправимое…
Кстати, Евгения перед отъездом на учёбу, попросила маму  взять под опеку Ксюшу Лисочкину. Это и было сделано.
Галина не однажды вспоминала целительницу душ Евдокеиху из необычного села Зубовка. Она частенько прокручивала в своей памяти  ту поездку и навсегда запомнила фиалковые проницательные глаза   неприметной женщины из самой глубинки России. «Надо же – помог её совет по исцелению ранимости души!» –  благодарно думалось ей всякий раз…
Через несколько  лет в Дубравскую местную больницу  приехала Евгения Витальевна Птицына. Да не просто приехала, а по направлению из  областного министерства здравоохранения   прибыл  врач по специальности психолог.
Родители  радушно встретили свою младшенькую:
- Ну, что Ласточка, приехала в родное гнёздышко?
 Евгения, обнимая по очереди мать и отца, улыбаясь, ответила:
- Да, мои родненькие, приехала!  И буду лечить всех, кому нужна моя помощь. Разве не этому вы меня учили?
- Этому, этому, доченька, учили! – согласно закивали головой старшие Птицыны…
      Из кабинета сельской больницы стремительно вышла врач Евгения Витальевна. За дверью, нахохлившись, сидела заплаканная девочка. Увидев Евгению Витальевну, она вскочила со стула и, вытирая слёзы, робко попросила:
- Евгения Витальевна! К Вам можно на приём?
- Конечно, можно! Заходи, милая,  присаживайся и рассказывай, о чём болит душа?!
     В жизни Евгении начинался обычный трудовой день. И оттого, как сумеет она развязать узелок  израненной  души, как сможет аккуратно и деликатно   залечить  рану, зависит  самое  бесценное – жизнь человеческая…