Мечты Сбываются

В детстве я мечтала повзрослеть, чтобы мамины туфли на высоких каблуках были мне в пору. Я даже повзрослеть-то толком не успела, как моя нога выросла из маминых туфель… Так что можно сказать, что одна сбывшаяся мечта радость не принесла и не обрадовала ни капельки. Теперь понятно, что о длинных ногах, как говорится от
шеи, грезить тоже бесполезно.

Будучи ещё подростком, в кинотеатре возле нашего дома показывали трофейные фильмы, слово этого я не понимала, но от целующихся в кадре, сердце млело и замирало, ему видно тоже хотелось скорее подрасти и выпорхнуть на поляну, покрытую одуванчиками и кружиться в их зонтиках с дуновением лёгкого ветра…

Но и тут сердце поторопилось, нет, конечно оно нашло свою поляну с одуванчиками, только ветер был сильнее желаемого и разнёс одуванчиковую поляну в пух и прах…, и долго потом восторженное сердце собирало по кусочкам свои осколки.

С годами, все свои мечты я впускала в душу с осторожностью, даже отмеряя семь раз, всё равно потом жалела, что отрезала… Взросление – это сложный переход от мироощущения к мировоззрению. Мироощущение – это чувства. Это то, с чем ты родилась. Конечно, с возрастом чувства меняются, а мировоззрение – это оценка, твой взгляд на отношения, ценности, принципы, словом понимание мира. С возрастом,
изменилось понимание жизни, мне кажется, что я даже мечтать стала осмотрительней,
присматривалась, я не заметила, как мечта моя сизокрылая улетучилась, как нотки скошенного сена и не рождается больше в душе моей радуга, разноцветная радуга чувств.

А про зрелую мечту, которая есть у каждой женщины, нацеленную на создания семьи или на благосостояние, так это не мечта, это планы, которые женщины называют мечтой. На самом деле-это называется прощание с юностью и встреча с бытом.

Да, я признаюсь, что мечтать о маленькой ножке и прекрасном принце, мечта Золушки, самая глупая мечта на свете, как и любить ромашковое поле до
последнего его лепестка…

А ведь есть такие дети, у которых родители отобрали мечту, не позволив впустить её в хрустальное сердца ребёнка, зачем его разбивать раньше времени. Повзрослевшие родители знают всё наперед и могут от всего огородить, соломку
подстелить и малышка по ступенькам в тапочках пойдёт, глядишь и не простудится, и никакая заноза в ножку не попадёт…

Заноза не попадёт, и малыш не оступится, только мечта обойдёт его стороной… Повзрослеть, не сделав никаких ошибок, уберечь себя от вкуса неспелых яблок… Но для чего-то разбивают дети коленки и затягиваются ранки, от безобидной зелёнки или пыльного подорожника, закалённое детство, как и слёзы бессонных ночей юности
– лечатся раны, зато оставляют неповторимый шифоновый след…

И вот сидит в нашем конструкторском бюро Алевтина Сергеевна, застёгнутая на все пуговицы, разменявшая на прошлой неделе четвёртый десяток. Бюро построено по последней моде, чтоб каждый видел, чем кто дышит, прозрачные боксы отделяются друг от друга только говорящими мелочами.

У Миры Евсеевны с левой стороны стола стоит шкатулка берестяная с народными русскими мотивами, она её давно из Кижей привезла, когда ещё на экскурсии со старым коллективом ездила, крышка от времени ободралась, не в этом суть,
суть внутри, без которой она не может обойтись, считая дни до пенсии: аппарат измеряющий давление дважды за день, таблетки адельфан, к которым она давно привыкла, цитрамон, куда же без него и валокордин, а справа фотография-семейный совет, Марк Захарович с тремя сыновьями.

У Нинки стол завален сообщениями, фотографиями детей и записи музыкальных групп, вся её жизнь спрятанная в телефоне, он у неё, как продолжение руки, а на столе
только крошки от чипсов и следы от бумажного кофейного стаканчика, из соседнего автомата.

У меня на столе прозрачная вазочка с вербой или вереском, зависит от времени года, стоит себе одиноко и смотрит через стекло на всё равнодушное окружение. Настольная лампа с прозрачным плафоном, тоже имеется, но ею я не пользуюсь, потому что ухожу с работы всегда пораньше до захода солнца, косметичка, моя
последняя привязанность, теперь уже без неё, как без рук, лежит в чёрной сумке возле стула.

Прозрачный закуток Алевтины Сергеевны против меня, но трудно сказать чем она дышит, точно не весной, а дышала ли она ею… Но глядя в грусть её сумрачно-серых глаз, всё больше и больше склоняюсь к осени…

Мы как-то под Новый год засиделись дольше обычного, отмечая с коллективом предстоящий недельный отгул и кто-то под очередной тост предложил вспомнить каждому свой самый счастливый Новый год.

- Мира Евсеевна, начнём с Вас…

И она вдруг зарделась и как-то даже просветлело её усталое лицо, и качая слегка головой сказала:

- Девочки, что вы знаете о еврейской маме, вы ничего о ней не знаете — это домашний террор и всевидящее око вместе. И как говорила моя мама, - ещё не родился тот человек, который меня сможет обмануть… А я уже восемнадцать лет, как
родилась и уже месяц, как её обманываю… И как говорится, грешу и каюсь, и боюсь её до смерти…

- А вот Марка не боялась, - сказала она, любовно посмотрев на фотографию,- любила его и не боялась, что бросит…


Я шла в любовь на цыпочках, нагая,
Ни дождь, ни ветер и не град,
Ночами я о нём стихи слагая,
Не видела перед собой преград.

В студеную купель, иль в пламя,
Меня остановить мог лишь Господь…
Любую дверь раскрою без сезама,
А без любви …. Зачем мне плоть…


- В Новый Год, пятьдесят лет тому назад, он сделал мне предложение…

Все застыли, никто не ожидал от уже немолодой и нездоровой тихой и спокойной Миры Евсеевны таких египетских страстей, и уж тем более поэзии вдобавок…

- Да, - протяжно сказала я, - никогда бы не могла подумать…

И Нинка кивнула, добавив, - ну вообще…

- А ты Нина, давай колись про свой тайный Новый Год, выкладывай, у нас сегодня ночь былых страстей и откровений.

- Ну ладно, а что, мне стесняться нечего и бояться некого. У меня не то, что еврейской мамы не было, у меня никакой не было, то есть какая-то родила меня, только мне уже двадцать восемь, а я её ещё не встретила… Любви и ласки всегда
хотелось, так же, как и еды… Вы не верьте, когда говорят, что в детдоме сытно тепло и ласково… На нас, как на волчат смотрят, потому что мы и есть беспризорные волчата и попадаем мы в детдом уже озлобленными, голодными и забитыми пьяными дядьками… Такими неверующими ни во что и никому, попадаем в детдом…

- Мне, можно сказать повезло, до двух лет я ничего не помню, но видать лиха хватало, раз меня какая-то соседка вытащила из родного ада, как потом мне рассказывали нянечки, и принесла в детский дом. А в три годика меня одна семья
удочерила…, они были немолодые, небогатые и очень одинокие…, хотели завести собачку, но врач-ветеринар посоветовал лучше взять девочку, мотивируя тем, что дескать лет через пятнадцать, вырастет у вас хороший человек, а там уж будет её очередь расплачиваться за вашу доброту. А собачка что, она помрёт к вашей старости и у вас на старости лет ни собачки, ни помощницы… Вот с такими добрыми намерениями на жизнь, мои новые родители пришли в детдом. Меня привели и сказали, — вот смотрите сами, - опять же со слов нянечки, - а они, словно обиделись сказав, - мы не за лошадкой пришли, чтоб породистую выбрать. Благодарим Вас сердечно и обещаем дать ей кров, тепло и путёвку в жизнь. От этих слов у
директрисы выступили слёзы и со словами, - в добрый час, - я на новой коляске поехала в новую жизнь. С того дня так там и живу, родители, ну приёмные, давно из жизни ушли, болели, правда, долго, я их жалела и заботилась… Это Афанасий
Иванович выучил меня на программиста, а жена его Таисия Григорьевна научила и готовить, и дом в порядке держать.

- А два года тому назад, я уже здесь работала, пошла в детский дом своих детей навещать, с Новым Годом поздравлять, я каждый год к ним прихожу, по себе знаю, какая это для них радость. И вдруг бежит мне навстречу крошечный мальчонка, со всех ног бежит, чуть не сбил меня и кричит:

- Ты ведь за мной пришла, правда же, скажи им, они мне не верят, я им с утра сказал, что ты с медведем придёшь.

- Я посмотрела на свои руки, а в них и правда был медведь, которого мы оставили другим детям, а сами пошли вдвоём в Новый Год…

Теперь мы все заплакали…

Я подошла и обняла её, а она, забыв, что всегда была со мной на Вы, сказала:

- Да ты чего, разе ты бы оставила его там, с такой травмой-то на всю жизнь…

- Ой не знаю, - честно сказала я, со слезами на глазах, а про себя подумала, - кончился возраст мечты и веры в лучшее… Сейчас скорее подумала бы об ответственности, о своём нарушенном комфорте и много ещё о чём, не имеющим
отношение к душевным струнам мальчика…

Тишину нарушила Алевтина.

- Вы такие все разные, но это неважно, важно то, что, что-то вас всех всё равно объединяет. А я настолько другая во всём, в чувствах, в мыслях, в желаниях. Я даже многих слов из ваших уст исходящих, на слышала дома… Я никогда не могла сказать - я хочу, и неважно что, соль это или кусочек хлеба… Не принято было…, в крайнем случае - мне хочется, а лучше просто подождать, когда предложат, и так про всё.

- Я никогда не носила и не ела то, что мне нравится или хочется. Я не росла в живой, молодой семье… В школе все думали, что провожает меня бабушка, а встречает дедушка. Я жила в пространстве душевных запретов на чувства и желания. Сейчас мой первый в жизни Новый Год, когда мне что-то захотелось, снять нафталиновую пелерину, надеть розовые очки и освободить чувствительную кожу. Сейчас я развяжу все шнурки, завязанные в детском саду, расстегну петли, за которыми прятались
любознательные пуговицы запретных школьных лет и главное – распахну крючки души и выпущу наружу своё хрустальное сердце, пусть оно хоть разобьется о тысячи солнечных лучей, но они наполнят радостью мою наступившую осень.


Коснулась осень глаз печальных,
Не вьются кудри по плечам,
Но нет ещё тех нот прощальных,
Подстать Бальзаковским годам,

В которых серые дожди
И дни грустят, не улыбаются,
Но из распахнутой груди
Кричат мечты – они сбываются.


Наташа Петербужская.  @2025. Все права защищены.
Опубликовано в 2024 году в Сан Диего, Калифорния, США