Глава 3 Кордон

Спустя несколько скучных часов в «солдатском» стареньком вагоне, уже под вечер, мы прибыли на станцию, возле которой находился областной сборный пункт.
Без приключений нас сопроводили до ворот этого пункта.
Он хоть и называется «пункт», но на самом деле в то время это был достаточно большой военный городок с капитальными многоэтажными зданиями, столовой, асфальтированным плацем и спортгородком. За хорошим таким высоким забором. Чтобы никто домой не собрался раньше времени.
Естественно, если есть забор, то есть и ворота. И вот как раз у этих ворот нас позднемайским вечером построили и передали «на руки» офицерам сборного пункта.

А сейчас представьте. В одном месте собрали сотни восемнадцатилетних здоровых парней («здоровых» в плане именно здоровья, т.к. больных в армию не брали). Все они с разных городов, деревень, посёлков. Все разной степени «борзости», образования и воспитания. Все с разным уровнем заносчивости и «драчливости». Все ещё, по сути, свободные, своенравные и полные сил жеребцы.
Попробуйте обуздать эту ораву.
И здесь надо признать, что офицеры и сержанты сборного пункта делали это достаточно легко и профессионально.
Мы, призывники желторотые, чувствовали их силу – и моральную, и профессиональную, и физическую. Как любая стая чётко понимает, кто в ней вожак, так и мы как-то сразу поняли, кто здесь рулит, судит и решает.
Были, конечно, среди нас сильно независимые ребята, которые что-то из себя изображали. Но их быстро, жёстко и профессионально «ломали». А примеры такого перевоспитания всех остальных убеждали, что ерепениться себе дороже.
Опять же под словом «ломали» я имею в виду не физические расправы. Были другие способы – наряды, обещания продержать на сборном пункте максимально долго (а там скучно всё-таки было), может что-то ещё. Хотя я уверен, что и сержантского кулака в подсобке эти «герои» попробовали.
Мужской коллектив - мужские методы воспитания и подчинения. Иначе никак.

И вот стоим мы небольшим строем перед воротами. Май, вечер, уже темнеет. Выходит немного усталый, небольшого роста, подтянутый, сильный, спокойный и уверенный в себе офицер. Мельком осматривает нас и немногословно рассказывает про правила поведения в этом солдатском «пионерлагере» - спиртное не пить, за забор не пытаться перелезть, не драться и т.д.
После этого перечисляет те вещи, которые проносить в сборный пункт нельзя – спиртное, ножи (и любые колюще-режущие предметы), скоропортящиеся продукты.
Всё логично и правильно. Я описал выше природу коллектива, в который мы прямо сейчас должны были влиться. И вот представьте себе эту «коллективную гремучую смесь», но пьяную, с ножами или с массовой кишечной инфекцией. Мрак бы был полный.

Но это спустя много лет всё понятно и логично.
А тогда молодость, безрассудство, уверенность и юношеская отвага.
Нам же всё типа можно – мы и водочку припрячем в сумке, и ножик складной в сапог засунем. Я тоже зачем-то нож складной с собой взял. Для чего – сейчас и объяснить не смогу. Глупость.

И вот этот офицер спокойно так и пугающе-уверенно говорит: «Перед тем, как я вас и ваши сумки обыщу, предлагаю вам добровольно все запрещённые предметы просто мне отдать. Тем, кто не отдаст, а я при обыске найду – будет сильно «плохо».
Примерно такие слова. Без повышения голоса, многословия или уговаривания.
Просто коротко сказал. Но такая в этих словах была уверенность и сила, что я особо не раздумывая достал свой складной нож из сумки и отдал этому офицеру.
Из нашей группы все тоже сразу «сдались» – водка, вино, консервные и обычные ножи, что-то ещё из запрещённого – всё было передано этому крайне убедительному и немногословному офицеру.
После этого он действительно быстро и профессионально обыскал нас, ничего не нашёл и завёл на территорию сборного пункта.
Что это был за «пионерлагерь», про его порядки, радости и «ужасы» я расскажу в следующей главе. Оно того стоит.