В юности я гостила у родственников где-то на юге. Вернувшись с речки, я села за кухонный стол написать эссе. "О , эти ромашки, позолоченные рассветом.." - так и просятся на бумагу. Склонившись над листом, я стала записывать. Из другой комнаты донесся легкомысленный хохоток, который усиливался, перекатывался, срываясь на визг, и вдруг внезапно стих, затем скрипнула дверь, послышались шаркающие шаги, на кухню вошла незнакомая девица. Я продолжаю что-то писать, наблюдая исподлобья бабьи бедра в обтягивающих спортивных штанах заслонившие свет от окна. На столе возникла миска с огурцами, стукнула разделочная доска, замелькали ярко-красные ногти на руках, нарезающих салат. Запах огурцов смешался с дешёвым парфюмом стряпухи. Кажется, она вынимала эти овощи из своего широкого паха. В каждом её жесте сквозила торопливая беспардонность, вызывающая во мне чувство брезгливости. Вскоре на кухню вошел троюродный братец Гриша, почёсывающий живот.
- Чё пишешь? - зевая, спросил он, заглядывая мне через плечо.
- Ничего! - перевернула я листок.
- Будешь салат с нами? - спросил Гриша.
- Что-то не хочется, лучше пойду в сад, чтобы не мешать вам, - сказала я, удаляясь за спелой клубникой.
Как легко нарушить вдохновенный настрой бестактным поведением. А если бы мы были чутки к высоким чувствам, то и жизнь была бы совершенно отличной.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.