Демон желания. Глава 6

Глава6. Обряд Поглощения
... в которой Вера сгорает — и просит подлить масла в огонь...

Комната изменилась.
Нет, мир изменился.

Вера не знала, сколько прошло времени. Часы здесь не работали — они либо таяли, либо стонали при каждом тиканье.
Она стояла посреди зала, окружённая свечами, каждый фитиль которых шептал "ты хотела этого".

На ней был только обрядовый венец из чёрной розы и ошейник. Остальное — воск, пот, засохшее на губах молчание и следы от зубов, оставленные Кельмой, как роспись на иконе порока.

Лукреций сидел на троне, голый, как грех до исповеди.

В руках — книга контракта. На лице — то самое выражение, с которым в детстве срывают подарки с фантиков, зная, что внутри будет нечто сладкое и непристойное.
— "Ты готова?"

Вера не ответила. Она просто встала на колени и развела руки — в позе креста, но с выражением лица, которое больше подходило падшему святому в момент климакса.
Кельма подошла сзади. В руках — клинок. Но не для крови. Для ритуала.

Лезвие коснулось кожи — и в каждую царапину она вливала воск.
Горячий. Влажный.
Пульсирующий от желания.
Вера вскрикивала.
Но с благодарностью.
Боль — как крещение.
Пламя — как поцелуй демона на шею.

— "Произнеси желание," — шепнул Лукреций.
— "Хочу быть твоей. Без остатка. Без формы. Без «я»."
Он кивнул. Кельма задвинула клинок — теперь вглубь. Не в плоть — в суть.

Веру выгнули. Натянули. Натравили.
Она больше не просила.
Она умоляла.
Лукреций сошёл с трона. На полу разложили цепи — не как тюремный символ, а как украшение преданности.

Он обвил её ими — каждую защёлку он закрывал поцелуем. Каждое звено — шёпотом:
— "Ты больше не человек. Ты — сосуд. Ты — алтарь. Ты — желание, освобождённое от кожи."

И тогда он вошёл в неё. Не просто телом — всем собой.
Через глаза, через голос, через ладони.
Они не занимались сексом — они сливались.
Она не стонала — она кричала текстами проклятых монахов.
Сзади — Кельма. Руки — в воске. Язык — в ухо. Зубы — на плечо.

И в этот момент Вера поняла: боль — это не антагонист удовольствия.
Это его пропуск.

— "Говори, кто ты?"
— "Никто."
— "Кому принадлежишь?"
— "Тебе. Вам. Страсти."

Кровь текла. Не много. Ровно столько, чтобы новые знаки проступили на её коже.
На груди: "Без воли"
На бедре: "Больше не Вера"

Кельма прошептала:
— "Поздравляю. Ты больше не объект. Ты — ритуал."
И Лукреций кончил в ней. Не один раз. Не телом.
Желание стало светом. Свет стал тьмой.

А Вера… Вера распалась.
И из этой распавшейся женщины встала новая.
Голая. Порочная. Освобождённая.