1943 Освобождение Донбасса 18 гв. тп

Пресняков Иван Тимофеевич
П73 Жизнь за Родину: Воспоминания. – Саратов: ООО «Издательский центр «Новый проект», 2025. – 160 с.

На фото из Семейного Архива гв. майор Пресняков Иван Тимофеевич после награждения орденом Отечественной войны. Дата 1.06.1943 года. Село Кривошеевка Сватовского р-на Ворошиловградской обл.   
               
                Часть 8 Освобождение Донбасса

   В конце февраля 1943 года 1 гв. мехкорпус, и в его составе пять танковых полков, получили приказ сдать свои позиции юго-западнее Ворошиловграда 18-му стрелковому корпусу и передислоцироваться в район Красного Лимана. Танки и технику погрузили в эшелоны, а мотопехота и тылы прибыли к месту дислокации своим ходом. В марте-апреле 1943 года наш мехкорпус пополнился боевой техникой и начал сколачивание частей и подготовки их к боевой операции. 18 гв. тп был пополнен до штатного расписания за счёт маршевых рот новобранцев. Многие командиры ушли на повышение, в том числе, подполковник Доброзей, который был назначен командиром 20 гв. тп соседней 3-й гв. мбр. Командиром полка был назначен подполковник Шевлягин. В мае я был награждён орденом Отечественной войны и краткосрочным отпуском. В начале июня я уже был в селе Курдюм, где в эвакуации проживала моя жена Ольга и дети: сын Олег (г.р. 1934) и дочка Сталина (г.р. 1938). За всё время войны это была наша вторая встреча. Первая случилась в сентябре 1941 года у меня на родине в Лисках. Но тогда у нас было только несколько часов до отхода поезда, а в этот раз я провёл с семьёй три дня. Остальное съела дорога.
   В середине июля началась Изюм-Барвенковская операция. 8 гв. Армия (бывшая 62-я, в составе которой я оборонял Сталинград) форсировала реку Северский Донец. Заняла плацдарм, но противник укрепился на высотах лесистой местности. Даже усиленная танковым и механизированным корпусами, 8 гв. Армия прорыв осуществить не смогла и вынуждена была перейти к обороне. Впереди на боевой линии заняла оборону пехота. Противник постоянно вёл с высот обстрел окопов из миномётов. Однажды, когда в окопе для оказания помощи раненому бойцу находился фельдшер с санитарной сумкой, начался очередной обстрел. Переждав его в окопе, санинструктор
поднялся, чтобы перебежать в землянку, а у него из санитарной сумки торчит неразорвавшаяся мина. Все стали кричать, а он растерялся и не знает, что ему делать. Тогда командир роты командует ему: «Слушай мою команду! Стой, снимай сумку, клади на землю». Фельдшера трясёт, но команды он выполняет. «Теперь беги в землянку!» Когда мину расстреляли из автомата, у фельдшера волосы из каштановых стали белыми.
   Ещё во время Курской битвы наша авиаразведка установила, что противник снял большие силы на Изюмском направлении, оголив оборону у города Лисичанска южнее Изюма по течению реки Северский Донец. 22-23 августа 1943 года командование ЮЗФ вывело 1 гв. МК с изюмского на лисичанский плацдарм. Началась Лисичанская операция. Танки корпуса ушли в прорыв и с небольшими потерями вышли на оперативный простор, развивая наступление на запад в сторону города Красноармейска (Покровска). А в нашем полку опять тяжёлая потеря. В разгар наступления 25 августа убит немецким снайпером командир 18 гв. тп полковник Шевлягин А. В. Командование взял на себя замполит Лещенко.
   Противник, чтобы остановить прорыв советских войск, вынужден был снять свои части с изюмского плацдарма. Тогда в наступление там перешёл танковый корпус. Завязались тяжёлые бои со свежими силами немцев. Продвигаясь вперёд, 1-й гв. МК прошёл с боями более 200 км и перерезал жд линию Харьков – Днепропетровск. Первая задача войсками ЮЗФ была выполнена. Командование дало возможность частям подтянуть тылы и пополнить войска всем необходимым для боя. Однако ситуация порой менялась очень быстро. Уже за Лисичанском командир 18 гв. тп подполковник Лещенко И. У. решил в совхозе Врубовка дать отдых личному составу полка, но под нажимом противника вынужден был оставить совхоз. Начальнику продслужбы капитану Безродному сообщить об этом не успели, и он в назначенное время въехал на
автомашине в усадьбу совхоза и у колодца успел даже отцепить кухню, когда заметил в конце улицы немцев. Это спасло его от плена. Сам он на машине успел выехать, но кухня осталась у немцев. Немец кухню с горячей пищей захватил, но использовать трофей по назначению побоялся. Как бы не отравить личный состав. В это время начпрод нашёл расположение полка, но без кухни. Командир полка его отругал, дал ему три танка Т-34 и приказал кухню с горячей пищей вернуть, да побыстрее, пока она не остыла. Капитан Безродный сел в первый танк и пока противник решал, что ему делать с кухней, внезапно ворвался в усадьбу, двумя танками разогнал немцев, а к третьему прицепил кухню и привёз её в расположение полка. Теперь уже Лещенко заставил начпрода снять пробу, дабы убедиться в безопасности еды. Через 30 минут личный состав с большим аппетитом съел горячую пищу, побывавшую в плену.
   А вот ещё один боевой эпизод. Бой шёл за Доброполье, немцы упорно сопротивлялись. Наш танк Т-34 из-за мелкой поломки отстал и пытался догнать полк, который был впереди. А дело было вечером, командир танка ст. сержант Коровин посчитал, что Доброполье уже наше и зашёл в посёлок с южной стороны. Когда он понял, что находится у немцев в тылу, то не растерялся, резко повернул на восток и стал пробиваться к своим, используя всю огневую мощь Т-34. Противник подумал, что с тыла прорвались русские танкисты и стали в панике покидать Доброполье. В итоге наши войска заняли Доброполье без потерь. Генерал Руссиянов наградил экипаж танка медалями, а Коровина орденом.
   6.09.1943 Наши части медленно, но продвигались вперёд. После взятия села Доброполье продвинулись ещё на 12 км и вынуждены были занять оборону. Я в это время находился в штабе корпуса в Доброполье. Когда подошли отставшие от полка 3 танка Т-34, то я, возглавив их, двинулся с ними в штаб полка. Отъехав около 9 км, в совхозе "Красноармейский" мы увидели старика лет 70-ти, который остановил нас и сообщил: «Товарищ командир, на севере в 6 км отсюда наша усадьба, там немцы бросили много автомашин с орудиями». Я два танка направил в полк, так как там шёл бой, а сам, взяв ординарца и старика, на третьем танке направился в усадьбу совхоза. Приехали в усадьбу, а там много техники брошенной, в особенности, автомашин, которые корпусу нужны, как воздух. Одна из них легковая. Вроде не повреждённая. Проверил воду, масло и бензин. Всё в наличии. Нажал на стартер, машина завелась. Сориентировался на местности: усадьба находится на взгорье, на востоке усадьбы пруд, а на западе высотка, от которой тянется лощина и в двух километрах берёзовая роща. На высотке отдельно стоят три дома. Решил выехать на высотку ближе к домам и посмотреть на запад. Танку приказал следовать за легковушкой. Когда подъехали к домам, из первого вышел человек среднего возраста с бородой. Проводник докладывает, что это местный староста. Староста поздоровался и пригласил в хату, но я отказался. Когда я залез на танк и стал наблюдать за районом берёзовой рощи, староста вдруг сказал: «В этой роще ещё утром были власовцы, много. До батальона». В 1-м гв. МК всем было известно, что перед нами на западе могут быть такие воинские подразделения. Наша авиация в предполагаемх местах их расположения разбрасывала листовки, чтобы уговорить их сдаться в плен. Однако, пока таких случаев не было. Поэтому я решил съездить на танке в сторону березовой рощи на разведку. Приказав привести пушку и пулемёт в боевую готовность, я высадил из танка заряжающего, сел на его место, и танк двинулся в сторону рощи. Вначале всё было тихо, но метров за 500 до рощи по танку произвели выстрел из противотанковой пушки. Приказываю вернуться обратно на высотку. Дело в том, что впереди справа и слева наши вели бой, а власовцы в лощине были как бы в нашем тылу. Если начать боестолкновение, можно вызвать панику в передовых частях. После возвращения к домам, я немедленно связался с командным пунктом полка и доложил обстановку. Командир полка связался со штабом корпуса и получил приказ на проведение переговоров с власовцами и склонение их на мирную сдачу в плен. В помощь мне обещали выслать три бронемашины. Приказано через каждые час докладывать по радиосвязи лично начальнику штаба мехкорпуса.
   Время отсчёта 12 часов 6 сентября 1943 года. Нужна информация. Подзываю старосту, а он говорит мне: «У меня сын был у власовцев, а сейчас желает искупить свою вину, согласен выполнить любое задание». Появляется сын и рассказывает, что власовцы почти все узбеки или казахи. Были и украинцы, но все разбежались по домам. В батальоне, что в берёзовой роще, осталось около 400 человек. Командир батальона казах, а комиссар узбек. Личный состав со вчерашнего вечера митингует, половина с командиром за сдачу в плен, а другая с комиссаром воевать до последнего. Выслушав, я приказал ему отправиться в батальон и вызвать на переговоры командира батальона. Сын старосты тут же вывел из сарая велосипед и уехал в сторону рощи.
   В 13.00 я доложил по радио обстановку начальнику штаба, который одобрил принятое решение. Прошёл ещё час и из рощи вышла группа из трёх человек. Один из них вёл велосипед. Через 40 мин они подошли. Двое неизвестных одеты в немецкую форму, но с погонами Советской Армии. Вооружены только личным оружием – пистолетами ТТ. Предлагаю власовцам сдать оружие и пройти на переговоры в дом старосты. За поведением власовцев в роще приказываю установить наблюдение.
   Переговоры были короткими: власовцам было предложено сдаться в плен на условиях, которые написаны в имеющейся у них листовке. Командир батальона говорит, что он согласен, а комиссар говорит: не верю, это советская пропаганда. А в листовке было следующее: «Сдавайтесь в плен, и вам будет гарантирована жизнь. После смены немецкой формы на красноармейскую вы получите оружие. Вам даётся право искупить перед Родиной свою вину в бою с оружием в руках». В конце концов, комиссар власовцев тоже согласился на сдачу в плен.
   В 14.00 доложил обстановку и получил приказ направить командира батальона в рощу, чтобы он выводил личный состав власовского батальона без оружия на открытое пространство, а комиссара власовцев считать сдавшимся в плен и доставить на кп 1-го гв. МК. Ординарец отвёл комиссара в легковую автомашину, а я приказал командиру танка вести наблюдение за власовцами: если они выйдут без оружия, то разместить их у пруда и ждать его возвращения. Сам сел за руль легковой машины и повёз власовца на кп. Подъехали, а на передовой рядом с кп корпуса идёт бой, стреляют из миномётов и артиллерии. Власовец вначале боялся идти, но потом его заставили ползком добраться до кп. Когда власовца приняли, то приказали мне возвращаться и до вечера выполнить задание с пленением власовцев. Когда мы вернулись обратно в усадьбу, власовцев ещё не было.
   В 15.00 колонна власовцев вышла из рощи. Командиру власовцев приказали сложить всё оружие на подводы и выделить для охраны надёжных людей. Власовцев без оружия вывести на 500 м вперёд. При подходе колонны пленных к усадьбе подводы с оружием остановили, а пленных провели дальше к пруду. Стало темнеть, и я построил пленных, приказал навести на пленных пушку и пулемёт, а сам встал на танке и ещё раз напомнил им, что завтра 7 сентября 1943 года для них важный день: «Вас переоденут, выдадут оружие, и вы должны будете искупить свою вину в боях за советскую Родину. Кто погибнет, тот погибнет героем, а кто будет ранен, будет
оправдан, так как смыл свою вину кровью».
   В это время с северо-востока показались три автомашины с зажжёнными фарами и в строю стали волноваться. Я приказал стоять спокойно, так как это наши, а сам про себя подумал: а если это немцы? Но это были высланные мне в помощь бронемашины. По моему приказу командир власовцев пересчитал личный состав сдавшегося батальона и доложил, что в наличии 302 чел., из них 6 офицеров. Винтовок СВТ сдано 280 шт., пистолетов ТТ 6 шт. и станковых пулемётов 4 шт. В обозе 36 лошадей, 15 повозок и одна противотанковая пушка 37 мм. После прихода бронетранспортёров танк Т-34 был отправлен в 18 гв. тп, а пленных построили в колонну. Впереди одна бронемашина и две сзади. К 12 ночи я привёл пленных в первую усадьбу совхоза.
   На ночлег пленных власовцев разместили  на конном дворе, офицеров в отдельной хате. В соответствии с приказанием 7 сентября 1943 года пленных надо было сдать в штаб корпуса, поэтому в 5.00 7.09.1943 я поднял офицеров и приказал построить батальон, пересчитать и быть готовыми к движению. Приказав охране вести пленных на восток по дороге в Доброполье, сам проверил масло, воду и, посадив в машину офицера особого отдела, командира батальона власовцев, ординарца и связного, который ехал в штаб корпуса за почтой, поехал догонять колонну пленных. А в это время навстречу власовцам идёт связной с автоматом из штаба корпуса и видит людей в немецкой форме. Он молча развернул автомат и дал по колонне длинную очередь. В результате трое убиты и несколько ранены. Власовцы разбежались, но недалеко. Когда я догнал колонну, они все сидели в бурьяне и выходить отказывались. Я вышел из машины и спрашиваю: «В чём дело?» Объясняют ситуацию, а один из власовцев говорит: «Вы нам обещали жизнь, а видите у нас убитые и раненые». Отвечаю уверенно: Я поеду впереди и больше этого не допущу. Приказываю погрузить убитых и раненых на телегу, а остальным построиться и двигаться дальше.
   Время 6.00 7 сентября 1943 года. Колонна двинулась, я завёл машину и уже хотел включить скорость, но тут уполномоченный особого отдела говорит: «Что-то рано наши сегодня бомбили немцев». Он подумал, что это возвращаются с запада английские самолёты «Бостон». Я обернулся и сразу понял, что слева сзади, метрах в 500-х, заходят на бомбометание немецкие Ю-87. Ведущий «Юнкерс» взмахнул крыльями, и началась бомбёжка. Я никогда от бомбёжки не бегал, где застала, там и ложился. Перебежка во время бомбёжки верная смерть. Поэтому бросил машину с работающим мотором на дороге и  с криком «Ложись, это немцы!» вытолкнул себя из машины, а рядом была борозда от плуга. В неё я и упал. Что сделали остальные, уже не увидел. Сразу же стали сыпаться бомбы, небольшие, судя по взрывам, не более 25 кг. Около машины взорвалось 4 бомбы. Был я в кожаном костюме и сапогах. Когда упал в борозду, кожанка поднялась и на спине была вся порезана осколками на тонкие ремешки, но спину не задело. Первый осколок ударил в поясницу – считаю: один есть, второй пробивает сапог и ниже спины – третий есть. Четвёртый ударил в голову, и тут я на некоторое время потерял сознание. В это время самолёты отбомбились и стали заходить на второй круг. Как потом выяснилось, погиб связной тп, среди власовцев тоже были убитые и раненые, а ординарец Прасол остался невредим. По счастью, мимо проезжали Студобеккеры, которые возвращались с передовой, куда возили боеприпасы. Ординарец выскочил на дорогу и одна автомашина остановилась. Меня, уже пришедшего в себя, погрузили в неё и мы поехали в сторону штаба корпуса. Хотя на втором круге Юнкерсы прошлись по всем транспортным средствам из пулемётов, добрались до штаба благополучно. Но не успели доехать до месанбата и выгрузиться, пришла новая волна Ю-87, теперь бомбили штаб. Пришлось отсиживаться в траншее. После окончания второй бомбёжки на том же Студобеккере ординарец доставил меня в медсанбат, а сам вернулся в полк.
   В медсанбате врачи осмотрели меня и оказали первую помощь, но так как раны были закрытые, через сутки отправили на самолёте в Лисичанск во фронтовой госпиталь. Из фронтового с первым санитарным эшелоном я был отправлен в глубокий тыл на излечение. После моего двухмесячного нахождения в Саратовском госпитале № 360, прибыли раненые, двое из них с 1-го гв. МК. Они сообщили печальную весть о гибели моего фронтового друга подполковника Доброзея.
   После пополнения л/с и техникой ЮЗФ перешёл в наступление и после ожесточённых боёв взял Красноармейск. Противник отходил на запад. Когда наши войска подошли к Запорожью танков в 1-м гв. МК осталось так мало, что гв. подполковник Доброзей, который командовал 20 гв. тп, собрал оставшихся танкистов и сам повёл их на штурм. Во время штурма Доброзей был несколько раз ранен в своём командирском танке, но остался в бою. После завершения штурма он был отправлен в госпиталь, где скончался от полученных ранений 28.10.1943 года. Полку, которым командовал подполковник Доброзей, после освобождения города было присвоено почётное наименование Запорожский. Боевой путь, пройденный с фронтовым другом гв. подполковником Доброзеем Т. М., начиная с сентября 1941 года, огромен: 27 тбр 16А ЗФ - оборона Москвы, 27 тбр 2 тк 5ТА БрФр - оборона Воронежа, 27 тбр 2 и 23 тк 62А - оборона Сталинграда и 18 гв. тп 3 гв. Армии ЮЗФ: дальнее окружение Сталинграда, освобождение Ростовсой обл. и Ворошиловграда, освобождение Донбасса.
   Вечная память героям, отдавшим свои молодые жизни за нашу многонациональную советскую Родину.