Сопка

Маленький вязаный мышонок лежит около пустой собачьей миски. Я смотрю на свою игрушку и не могу поверить в то, что говорит дядя Слава. А он легонько похлопывает меня по плечу и протягивает пакетик с шоколадными конфетами. Я знаю, так он пытается отвлечь меня от грустных мыслей, но мне почему-то совсем не хочется конфет...

Дорога к церкви проходит через старую автомобильную стоянку. Металлические гаражи на этой стоянке построены полукругом в виде гигантской подковы. И хотя дедушка говорит, что такие гаражи называют ракушками, потому что машины прячутся в них, как моллюски в панцирь, мне они больше напоминают пасть огромного зубастого чудища, которое заглатывает в себя всё, что движется. Каждый раз, когда я вижу заезжающий в гараж автомобиль и закрывающуюся за ним железную дверь, мне становится страшно. И я стараюсь пройти это место как можно быстрее или даже пробежать.
Но вот где мне всегда хочется постоять подольше, так это с обратной стороны стоянки. Дело в том, что там, у забора, кто-то из рабочих сколотил собачью будку. Вышла она не очень хорошо, криво и как-то косо. От постоянного нахождения на улице под солнцем и дождём доски начали гнить, появились крупные щели, и будка стала похожа на перевёрнутые ящики для овощей.
И всё-таки это дом. В нём живёт большущий пёс. Я никогда не слышал, как зовут его рабочие, но сам придумал ему кличку - СОП. Породы он самой обыкновенной, то есть дворовой. Именно поэтому СОП так и расшифровывается: Самый Обыкновенный Пёс. Ласково я зову его мой Сопка. Коричневый с головы до лап, с единственным бежевым пятном на треугольном ухе, с хриповатым лаем, чем-то напоминающем кашель, он поначалу производит впечатление абсолютно негостеприимного сторожа, но на самом деле добрый и преданный.
Всякий раз, когда мы с бабушкой идём в церковь, а это не меньше двух раз в неделю и обязательно в воскресенье, я подбегаю к забору, чтобы позвать Сопку, а он вылезает из своего тесного дома, потягивается, машет хвостом и ждёт, когда я начну его угощать. Почесать за ухом или погладить его по голове я не могу, нас разделяет металлическая заборная сетка - рабица, но зато в ней есть дыра, через которую удобно накладывать еду в миску или протягивать угощение. Рабочие кормят Сопку два раза в день. Полноценным собачьим кормом это назвать сложно, в миску скидывается всё, что не доели люди. Но всё-таки пёс не голодает.
Владельцы автомобилей совсем не обращают на него внимания, занимаются своими машинами и редко бросают косточки. Только местный рабочий дядя Слава нет-нет да и поделится куском хлеба с сосиской. Поэтому я стараюсь приносить Сопке самое разное угощение: кусочек сыра или ветчины, тушёную курицу или полкоробочки сметаны, варёное яйцо или детский йогурт. И хотя я знаю, что собакам сладкое нельзя - у них портится желудок и начинают слезиться глаза - один раз я всё-таки принёс Сопке половину кекса с изюмом. Бабушка купила его в пекарне, он был такой свежий и ароматный, что я просто не мог не поделиться с лохматым другом. Зато как вкусно он съел этот кекс! Не сомневаюсь, это было лучшее лакомство в его жизни.
Впоминается мне день, когда я ничего не принёс Сопке. Мы с бабушкой тогда попали под проливной дождь, зонтов с собой не было, и, насквозь промокшие, мы бежали из церкви домой. Пробегая мимо будки, я только успел крикнуть: "Прости, Сопка! Сегодня нет ничего!" А он уже стоял под дождём и ждал меня. Я хотел притормозить, но бабушка взяла меня за руку, и мы побежали ещё быстрее. Дождь лил стеной, всё кругом было серое и мрачное. Я всё время оглядывался на ходу и видел даже сквозь эти потоки воды, как Сопка стоял и смотрел нам вслед своими большими умными глазами, словно всё понимая. И дождь безжалостно поливал его, и целые ручейки стекали со спины, хвоста и морды. Не знаю, как долго он так простоял. Наверное, потом забрался в будку и обсох, хотя, сложно представить, как можно обсохнуть, если со всех сторон щели, и капли дождя долетают даже под крышей.
Прошло три дня. Я не мог дождаться, когда снова увижу Сопку. И я ругал дождь, который, словно нарочно, шёл всё это время, не переставая. И когда одним солнечным воскресным утром бабушка наварила куриного бульона, а потом сказала мне: "Пойдём, проведаем твоего друга!", я чуть не взлетел до потолка от радости.
Не помню, как мы добрались до будки. Я очень переживал. Мне казалось, что Сопка обиделся и теперь даже не станет смотреть в мою сторону.
Но я ошибся, потому что ещё издали, когда мы только подходили к забору, я услышал знакомое радостное скуление и нетерпеливый кашляющий лай.
- Сопка! Сопка мой! Ну, здравствуй, здравствуй, друг! Как ты поживаешь? Смотри, мы принесли тебе что-то вкусное!
Виляя из стороны в сторону своим пушистым хвостом, стоя на задних лапах и опираясь передними на сетку забора так, что она прогибалась в другую сторону, нас встречал довольный Сопка. И кто сказал, что собаки не умеют улыбаться? Рот его был растянут до ушей, слюни доставали до земли, а сам он от радости немного повизгивал, хотя это было больше похоже на хрюканье.
Бабушка до самых краёв заполнила миску бульоном, а в середину выложила варёную курицу. Сопка набросился на угощение и ел так быстро, словно хотел всем своим собачьим видом показать, как он соскучился.
Наевшись, он долго и старательно вылизывал сначала опустевшую миску, а потом свой перепачканный нос.
Я вытащил из кармана маленькую игрушку.
- Сопка, я хочу подарить тебе подарок. Пусть этот вязаный мышонок живёт с тобой в будке, тогда тебе не будет так одиноко. Ведь приближаются летние каникулы, и скоро я уеду на дачу. Целых три месяца мы с тобой не увидимся! Но ты не переживай, мышонок будет напоминать обо мне, и время пролетит быстро.
Два глаза пристально смотрели на меня, два уха внимательно слушали. Я просунул через дырку в заборе игрушку, и Сопка осторожно придвинул её к себе своей большой лапой, потом обнюхал со всех сорон и бережно отнёс в будку.
Какое-то время мы ещё простояли у забора. А через неделю я уехал на дачу.

За время каникул не проходило и дня, чтобы я не думал о Сопке. Как он там? Хорошо его кормят? Ждёт ли он моего возвращения?
Я думал, что как только вернусь в город, обязательно попрошу дядю Славу утеплить для Сопки будку и заделать все щели, чтобы пёс не замерзал зимой. Ещё я разобью свою копилку и на скопленные деньги куплю новую собачью миску, синюю и обязательно глубокую, которую я присмотрел в зоомагазине.
Так прошёл месяц, пролетел второй, промчался третий.
Я вернулся с дачи и сразу уговорил бабушку пойти проведать друга...

И вот я стою у знакомого забора. Маленький вязаный мышонок лежит около пустой собачьей миски. Я смотрю на свою игрушку и не могу поверить в то, что говорит дядя Слава. Оказывается, полмесяца назад Сопка заболел. Он совершенно перестал есть, только пил воду, всё время лежал и постоянно кашлял. Несколько рабочих, вместе с дядей Славой, отвезли его к ветеринару. Врач долго слушал Сопкину грудь и спину, потом сделал какой-то снимок на специальной машине и сказал, что пёс уже не поправится. Тогда дядя Слава вытащил из кармана моего вязаного мышонка, которого предусмотрительно взял с собой в клинику, и положил перед Сопкой. Тяжело дыша, тот покашлял немного, пару раз облизнул игрушку, тяжело вздохнул и закрыл глаза. В этот момент врач аккуратно сделал ему укол.

Дорога к церкви проходит через старую автомобильную стоянку. Металлические гаражи по-прежнему напоминают пасть огромного чудища. По-прежнему с обратной стороны стоянки стоит собачья будка, доски которой совсем сгнили от солнца и дождя. Всё по-прежнему. Только будка теперь пустует. Не видно пушистого коричневого хвоста, не слышно
хриповатого кашляющего лая.
Лишь маленький вязаный мышонок так и лежит около пустой собачьей миски.